В переулок неожиданно и слишком громко завернули два парня в яркой одежде. Винсент невольно отвлёкся на них. Этого мгновения блондинке оказалось достаточно, чтобы перескочить бетонную ограду и скрыться за массивами промышленных зданий.
Винсент грозно посмотрел на горожан, убедился, что они не видели его чудовищных глаз. Натянул на глаза капюшон толстовки, сгорбился и побрёл обратно в кампус.
Вирсуи в городе, на седьмом уровне. Дело – дрянь.
Если бы у Хель было живое сердце, то оно бы сейчас выпрыгнуло из груди.
За ней уже никто не гнался. Но сама мысль об этом приводила её в ярость. Гонится обычно она – за добычей.
Борнали. Откуда он здесь? Как? Почему? Слишком много вопросов.
Халлдор пока не должен знать, иначе он её больше никуда не отпустит и отсрочит их наступление. Нужно узнать больше информации, а пока сделать вид, что всё идёт по плану.
Хель шла по Цоколю, раздираемая гневом, одинокие тени шарахались от неё. С тех пор, как они с Халлдором пришли сюда, и он отвоевал себе трон, вирсуи стали стягиваться к Цоколю со всех отдаленных концов пустыни, из других кланов. Все они присягали Халлдору, его армия росла.
Та несчастная кучка отщепенцев во главе с Мадсом, что бросила их в катакомбах, пожалела о своём выборе. Халлдор всех несогласных разорвал собственными руками. Дольше всех пришлось бороться с самим Мадсом. Этот предатель где-то раздобыл серебряный клинок и полоснул им по красивому лицу Халлдора, оставив на щеке незаживающий шрам. Но Хель была с Халлдором не из-за его внешности, а из-за его силы. Он её король, она его королева.
Клинок Мадса после его смерти Хель забрала себе.
– Осторожней с этой игрушкой, – предупредил Халлдор.
Хель всегда осторожна, однако отказываться от такого оружия она не собиралась. Серебро опасно не только для неё, но и для других вирсуи. И борнали.
При сегодняшней вылазке она не взяла с собой клинок и теперь пожалела об этом, иначе подправила бы милое личико этого желтоглазого. Может, даже вырезала бы его глазки.
Хель вспомнила погоню и снова начала злиться.
На платформе собралась целая толпа. Сотни вирсуи шелестели в ожидании. Даже варксы были тут, ютились по бокам. Этим-то что здесь надо?
Трон Халлдора стоял на вершине широкой лестницы. Король сидел, уперев подбородок в тыльную сторону ладони, а локоть – в бедро. Халлдор нахмурил чёрные брови, серебристые пряди упали на глаза. Бело-розовая линия шрама отчетливо выделялась на светлой коже. После стычки с Мадсом Халлдор никогда не пытался скрыть свой шрам. Все должны его видеть. Это не слабость, это предупреждение другим отступникам.
Хель прошла по платформе через расступающуюся толпу, как Моисей через море. Она любила такие старомодные сравнения. И она скучала по морю. Настоящему соленому море, по его бесконечной синеве, по лазурным берегам, по белой пене и высоким волнам. Но сейчас она шла сквозь море красных глаз. Таких же красных и ненасытных, как и у неё.
Халлдор заметно воодушевился, увидев Хель. Она грациозно поднялась по лестнице. Пусть у неё маленький рост и миловидное, почти детское, лицо, она не просто королева для всех, она – самая опасная вирсуи.
Хель улыбнулась, встретившись взглядом с Халлдором. Он вопросительно вскинул тёмную бровь, маленькая королева кивнула и села на подлокотник мраморного трона. Этот трон они собрали с соратниками из кусков обвалившегося вестибюля сразу после убийства Мадса.
Цоколь – не что иное, как заброшенный метрополитен. Помимо тёмных витиеватых туннелей и разбитых вагонов в Цоколе размещались станции, платформы, широкие лестницы, переходы, входы и выходы. Целый город под городом.
Халлдор и Хель находились тут уже давно, а новые вирсуи всё прибывали и прибывали. Следовало двигаться дальше.
– Мы привыкли прятаться, – начал свою речь Халлдор, не вставая. Толпа застыла. Холодный бас короля разнёсся эхом под сводом станции. – Мы привыкли жить в тени и бояться солнца.
Толпа задергалась.
– Но этому пора положить конец!
Вирсуи стали перешептываться, а варксы – клацать зубами.
– Смертные, наша ходячая еда, возомнили себя главными. Они построили высокие дома из бетона и металла и решили, что могут занять вершину этого мира. Но пора им доказать обратное. Они забрались высоко, но забыли, как больно падать с такой высоты. Мы покажем этим хрупким овцам, кто настоящий хищник, кто на верху пищевой цепи.
Толпа уже улюлюкала и радостно шипела.
– Как мы это сделаем? – раздался голос.
– Есть тайные проходы между уровнями, – пояснил Халлдор. – Мы пройдём по ним, заполоним все уровни и нанесем удары в спину, захватим весь город изнутри.
Хель обняла Халлдора за плечи и шепнула ему на ухо:
– Угощение.
Халлдор поднялся на ноги:
– И чтобы отпраздновать начало нашего завоевания, у меня для вас есть угощение. Небольшой подарок для верных друзей.
Халлдор щелкнул пальцами и сбоку от трона четверо вирсуи вывели за верёвки нескольких людей. Троих мужчин и двух женщин. Перепуганных, в порванной одежде, измазанных грязью, слезами и кровью. Ещё утром эти законопослушные граждане Мегаполиса шли по улицам престижного седьмого уровня на свои престижные работы. Но вот после заката всё переменилось.
– Давайте дадим нашей дичи немного разогнаться, – ухмыльнулся Халлдор. – А то стылая кровь – никакого веселья и праздника.
Толпа радостно подхватила эту идею. Халлдор дал команду, и вирсуи разрезали веревки на руках пленников.
Люди сначала стояли как вкопанные, но сопровождавшие их вирсуи стали теснить и подгонять к ступеням. Один мужчина в итоге оступился и кубарем покатился вниз по каменным ступеням, раздался хруст его хрупкого позвоночника, и тело мужчины обмякло. Женщины зарыдали.
– Спускайтесь аккуратно, не убейтесь раньше времени, – посоветовал им Халлдор.
Четверо оставшихся людей, медленно сошли по лестнице. Вирсуи скалились, шипели, но расступались, образовав длинный коридор, длиной во всю платформу.
– А теперь бегите, – приказал Халлдор.
Люди застыли на месте, потом одна женщина рванула вперед, другая за ней, мужчины стартанули одновременно, толкая друг друга локтями. Они добежали до середины платформы, когда вирсуи сменили строй и вместо одного коридора, образовали четыре. Людям пришлось разделиться. Вирсуи их пощипывали, пытались ухватить за одежды, волосы, руки. Игра кошки с мышкой. Перепуганная еда – вкусная еда. Вирсуи пьют не просто кровь, они любят эмоции, любят дрожащих жертв, перепуганных до смерти, или, наоборот, отчаянно сопротивляющихся.
Хель сидела на мраморном подлокотнике, болтая ногами, и думала лишь об одном.
Какова кровь борнали на вкус?
У Винсента как-то не ладилось общение с другими людьми. Всё своё детство он общался лишь с узким кругом близких и почти родных. Они его искренне любили и не потому, что он борнали, а потому что он был единственным ребенком в их лагере. Они не воспринимали его как монстра, хотя прекрасно знали, на что он способен. В их кругу Винсент чувствовал себя комфортно. Он мог беспрепятственно общаться с каждым в лагере, даже шутить и улыбаться.
В школе-интернате всё иначе. Винсент сохранял предельную осторожность. Около четырех сотен детей разных возрастов, два десятка преподавателей, три смены охранников по семь человек в каждой и двадцать три человека обслуживающего персонала. У каждого человека есть глаза и уши, все они знают о чудовищах, порожденных пандемией. И пусть мало кто из них верит, что чудовища до сих пор ещё существуют, ему не следовало выделяться из толпы.
Подделанное личное досье, поддельная история усыновления. Вот только погибшие миссис и мистер Джонс были реальными. С ними случился несчастный случай. Несчастный случай по имени Маркус.
Настоящая фамилия Винсента – Бруно, но никто не должен её узнать. Эта фамилия может привести к Маркусу, и тогда весь их план полетит под откос.
Винсент с трудом научился скрываться, когда на него постоянно кто-то смотрел. Но дядя Бен всегда его учил: если хочешь что-то спрятать, положи это на самое видное место.
Поэтому он решил, что сможет продержаться полгода в интернате, сдать экзамены как обычный подросток и получить пропуск на следующий уровень.
Винсента не интересовало физическое проникновение на верхние уровни. Тайными тропами и канализационными колодцами он мог проникнуть хоть на аэродромную площадку Скай-Сити. Его интересовала именно законность нахождения там. Это важно для его миссии.
В школе Винсент избегал красноволосую Виолу, которая не по своей воли искала с ним тесного контакта. Он перестарался со своим очарованием и теперь боялся, что когда голод настигнет его в очередной раз, а рядом будет она, он просто не сможет сдержаться.
Остальных учеников он тоже старался держать на расстоянии. Девушки взглядами протирали на нём дыры, но близко приближаться не смели. Парни его сторонились, друзей среди них он завести не пытался, да и они не рвались. Очарование работает и в обратную сторону. Люди чувствуют потенциальную опасность и стараются её избегать. Защитный механизм, работающий во все времена. Инстинкт самосохранения.
Но были и те, у кого этот инстинкт барахлил. Например, Виктор Блэк – широкоплечий высокий брюнет с синими прядями волос. Негласный король этой школы со своей свитой. Винсент заметил, что этому Виктору многое сходило с рук. Будь то вечеринки, которые, по сути, запрещены на территории кампуса, или привод девчонок в общежитие мальчиков, что ещё сильнее порицается и наказывается не только школой, но и Обществом в целом.
Прошло уже два месяца, как Винсент впервые оказался в школе. Его раздражали глупые придирки учителей к его внешнему виду. Мало того, что он не красил волосы в вычурные цвета, они у него ещё и завивались каштановыми кольцами по всей длине. Коротко «под ноль» стричься он был не намерен, но и не допускал, чтобы волосы падали на глаза. Однако строгие и модные преподаватели всё равно морщили носы.
«Такие мягкие кудряшки грешно даже подравнивать», – говорила тётя Дженнет, запуская пальцы ему в волосы.
Они, правда, были мягкими, словно шёлк. Генетический подарок его матери.
Проблема Винсента заключалась не только в каштановых кудрях, но и в одежде. Всем воспитанникам интерната полагались ежемесячные пособия, на которые дети могли купить себе новых нарядов, вкусностей или оплатить дополнительное обучение. В уставе школы прописано, что дресс-код свободный, унифицированная форма отсутствует. И претензия мисс Чен по поводу неподходящей одежды Винсента звучала очень предвзято. Но Винсенту нельзя провоцировать конфликты, поэтому к следующему её уроку он разжился ярко-синим блейзером, плотно сидящим на его высокой жилистой фигуре.
Но в остальное время Винсент одевался так, как привык делать это в лагере: свободные серые джинсы, удобные ботинки, футболка и толстовка на молнии с капюшоном. Одежда серо-зеленых оттенков популярна в лесном массиве и под покровом ночи. Но здесь в пёстрой толпе вычурных школьников она бросалась в глаза, поэтому Винсент старался не злоупотреблять.
До первых экзаменов ещё три месяца. Нужно продержаться.
Винсенту казалось, что он влился в коллектив. Ну, как тень вливается в толпу на солнечном берегу, примерно так.
Но с наступлением весны он стал замечать усилившиеся издёвки и подколы со стороны Виктора Блэка и его дружков. Например, в школьной столовой Винсент всегда сидел один, а кто-то из этих хулиганов подсаживался к нему и либо забирал его еду с подноса, либо портил её, заливая всё водой или соком. В принципе, Винсента это несильно расстраивало, а даже наоборот. Каждый день он вынужден прилюдно съедать что-то из человеческой пищи и при этом не морщиться от бумажного безвкусия. А так его спасали от нежеланного ритуала. Но Виктор и его свита не понимали, почему Винсент спокойно ко всему относится, иногда даже с улыбкой. И их это ужасно бесило.
Во время перемен в узких коридорах Винсента то и дело кто-то толкал в плечо. Это было уже хуже, потому что любой физический контакт мог закончиться плачевно. Сквозь одежду, конечно, непросто забрать жизнь, но Винсент не исключал такой вероятности. Поэтому со временем он научился изящно и непринужденно уклоняться от тычков и подножек. Вероятно, что Виктора это стало бесить ещё сильнее.
Ещё Винсента с самого первого дня разочаровал тот факт, что в общежитии все ванные комнаты общие. Писсуары в ряд и кабинки с унитазами, – это ещё нормально и борнали они требовались редко. Но душевые с полупрозрачными створками его смущали. Когда накатывал голод, его организм начинал сходить с ума, его лихорадило, бросало от озноба до жара. В таких ситуациях спасала только бегущая по телу вода. Винсент мог часами неподвижно стоять под прохладными струями, поэтому душевую комнату он предпочитал посещать глубоко после заката, когда все остальные мальчики уже видели сны в своих кроватях.
Винсент не питался уже почти две недели и ему даже начало казаться, что он сможет продержаться и дальше. Каков шанс, что всё-таки борнали способен побороть свой голод? Может, на самом деле не обязательно регулярно отнимать чужую жизнь?
Но на последнем уроке его скрутил такой сильный спазм, что учитель отправил Винсента в медчасть.
Винсент, конечно, туда не пошёл. Фельдшер не должен его осматривать, не должен даже прикасаться к нему. Да и никакие болеутоляющие не помогут от чудовищного голода.
Винсент закрылся в своей комнате в общежитии и стал ждать вечера. Его сосед по комнате – спортсмен и на целую неделю уехал со своей командой на соревнования на восьмой уровень. Никто не должен потревожить.
Когда на город опустилась ночь, Винсент схватил полотенце и пошёл в душевые. Шум воды успокаивал, заглушал голоса, звучащие вокруг и отдающиеся острой болью в висках. Под холодным душем кровь успокаивалась, густела, замедлялась. Но этот эффект длился недолго.
Винсенту нужно лишь немного времени, немного дополнительных сил, чтобы добраться до другого уровня, найти подходящую падшую душу.
Вода по-прежнему шумела, но Винсент расслышал тяжёлые шаги на этаже. Все должны спать, в том числе и дежурные проверяющие. Но шаги десяти ног приближались. Винсент различил металлический звон, тихий, одиночный. Словно пряжка ремня стукнулась о другой металл.
Скрипнула дверь в середине коридора, дверь его комнаты. Донеслась молчаливая возня. Непонимание, тяжелый выдох, ругательство.
– Там! – раздался писклявый шёпот.
– Так ещё лучше, – последовал ответ.
Винсент выключил воду и отодвинул душевую створку. Он старался размеренно дышать, втягивая воздух носом и выпуская ртом. Сердце замедляло ритм. До следующего спазма оставалось несколько минут.
Дверь ванной распахнулась. В комнату ввались пятеро. Первым стоял Виктор в красной кожаной куртке с заклёпками, на правой руке его блестел кастет из нержавеющей стали. Остальных четверых Винсент не узнавал. Возможно, они и не школьники уже.
– Ну что, русалочка, накупался? – с издёвкой спросил Виктор. Его глаза налились кровью. Не как у вирсуи, конечно, просто капилляры лопнули на белках.
– Послушайте, – тихо начал Винсент, но эти ребята пришли не слушать.
Два широких амбала схватили Винсента за руки, заломили их и крепко сжали. Винсент был примерно в два раза худее каждого из них.
Винсент грозно посмотрел на горожан, убедился, что они не видели его чудовищных глаз. Натянул на глаза капюшон толстовки, сгорбился и побрёл обратно в кампус.
Вирсуи в городе, на седьмом уровне. Дело – дрянь.
Глава 5. Цоколь
Если бы у Хель было живое сердце, то оно бы сейчас выпрыгнуло из груди.
За ней уже никто не гнался. Но сама мысль об этом приводила её в ярость. Гонится обычно она – за добычей.
Борнали. Откуда он здесь? Как? Почему? Слишком много вопросов.
Халлдор пока не должен знать, иначе он её больше никуда не отпустит и отсрочит их наступление. Нужно узнать больше информации, а пока сделать вид, что всё идёт по плану.
Хель шла по Цоколю, раздираемая гневом, одинокие тени шарахались от неё. С тех пор, как они с Халлдором пришли сюда, и он отвоевал себе трон, вирсуи стали стягиваться к Цоколю со всех отдаленных концов пустыни, из других кланов. Все они присягали Халлдору, его армия росла.
Та несчастная кучка отщепенцев во главе с Мадсом, что бросила их в катакомбах, пожалела о своём выборе. Халлдор всех несогласных разорвал собственными руками. Дольше всех пришлось бороться с самим Мадсом. Этот предатель где-то раздобыл серебряный клинок и полоснул им по красивому лицу Халлдора, оставив на щеке незаживающий шрам. Но Хель была с Халлдором не из-за его внешности, а из-за его силы. Он её король, она его королева.
Клинок Мадса после его смерти Хель забрала себе.
– Осторожней с этой игрушкой, – предупредил Халлдор.
Хель всегда осторожна, однако отказываться от такого оружия она не собиралась. Серебро опасно не только для неё, но и для других вирсуи. И борнали.
При сегодняшней вылазке она не взяла с собой клинок и теперь пожалела об этом, иначе подправила бы милое личико этого желтоглазого. Может, даже вырезала бы его глазки.
Хель вспомнила погоню и снова начала злиться.
На платформе собралась целая толпа. Сотни вирсуи шелестели в ожидании. Даже варксы были тут, ютились по бокам. Этим-то что здесь надо?
Трон Халлдора стоял на вершине широкой лестницы. Король сидел, уперев подбородок в тыльную сторону ладони, а локоть – в бедро. Халлдор нахмурил чёрные брови, серебристые пряди упали на глаза. Бело-розовая линия шрама отчетливо выделялась на светлой коже. После стычки с Мадсом Халлдор никогда не пытался скрыть свой шрам. Все должны его видеть. Это не слабость, это предупреждение другим отступникам.
Хель прошла по платформе через расступающуюся толпу, как Моисей через море. Она любила такие старомодные сравнения. И она скучала по морю. Настоящему соленому море, по его бесконечной синеве, по лазурным берегам, по белой пене и высоким волнам. Но сейчас она шла сквозь море красных глаз. Таких же красных и ненасытных, как и у неё.
Халлдор заметно воодушевился, увидев Хель. Она грациозно поднялась по лестнице. Пусть у неё маленький рост и миловидное, почти детское, лицо, она не просто королева для всех, она – самая опасная вирсуи.
Хель улыбнулась, встретившись взглядом с Халлдором. Он вопросительно вскинул тёмную бровь, маленькая королева кивнула и села на подлокотник мраморного трона. Этот трон они собрали с соратниками из кусков обвалившегося вестибюля сразу после убийства Мадса.
Цоколь – не что иное, как заброшенный метрополитен. Помимо тёмных витиеватых туннелей и разбитых вагонов в Цоколе размещались станции, платформы, широкие лестницы, переходы, входы и выходы. Целый город под городом.
Халлдор и Хель находились тут уже давно, а новые вирсуи всё прибывали и прибывали. Следовало двигаться дальше.
– Мы привыкли прятаться, – начал свою речь Халлдор, не вставая. Толпа застыла. Холодный бас короля разнёсся эхом под сводом станции. – Мы привыкли жить в тени и бояться солнца.
Толпа задергалась.
– Но этому пора положить конец!
Вирсуи стали перешептываться, а варксы – клацать зубами.
– Смертные, наша ходячая еда, возомнили себя главными. Они построили высокие дома из бетона и металла и решили, что могут занять вершину этого мира. Но пора им доказать обратное. Они забрались высоко, но забыли, как больно падать с такой высоты. Мы покажем этим хрупким овцам, кто настоящий хищник, кто на верху пищевой цепи.
Толпа уже улюлюкала и радостно шипела.
– Как мы это сделаем? – раздался голос.
– Есть тайные проходы между уровнями, – пояснил Халлдор. – Мы пройдём по ним, заполоним все уровни и нанесем удары в спину, захватим весь город изнутри.
Хель обняла Халлдора за плечи и шепнула ему на ухо:
– Угощение.
Халлдор поднялся на ноги:
– И чтобы отпраздновать начало нашего завоевания, у меня для вас есть угощение. Небольшой подарок для верных друзей.
Халлдор щелкнул пальцами и сбоку от трона четверо вирсуи вывели за верёвки нескольких людей. Троих мужчин и двух женщин. Перепуганных, в порванной одежде, измазанных грязью, слезами и кровью. Ещё утром эти законопослушные граждане Мегаполиса шли по улицам престижного седьмого уровня на свои престижные работы. Но вот после заката всё переменилось.
– Давайте дадим нашей дичи немного разогнаться, – ухмыльнулся Халлдор. – А то стылая кровь – никакого веселья и праздника.
Толпа радостно подхватила эту идею. Халлдор дал команду, и вирсуи разрезали веревки на руках пленников.
Люди сначала стояли как вкопанные, но сопровождавшие их вирсуи стали теснить и подгонять к ступеням. Один мужчина в итоге оступился и кубарем покатился вниз по каменным ступеням, раздался хруст его хрупкого позвоночника, и тело мужчины обмякло. Женщины зарыдали.
– Спускайтесь аккуратно, не убейтесь раньше времени, – посоветовал им Халлдор.
Четверо оставшихся людей, медленно сошли по лестнице. Вирсуи скалились, шипели, но расступались, образовав длинный коридор, длиной во всю платформу.
– А теперь бегите, – приказал Халлдор.
Люди застыли на месте, потом одна женщина рванула вперед, другая за ней, мужчины стартанули одновременно, толкая друг друга локтями. Они добежали до середины платформы, когда вирсуи сменили строй и вместо одного коридора, образовали четыре. Людям пришлось разделиться. Вирсуи их пощипывали, пытались ухватить за одежды, волосы, руки. Игра кошки с мышкой. Перепуганная еда – вкусная еда. Вирсуи пьют не просто кровь, они любят эмоции, любят дрожащих жертв, перепуганных до смерти, или, наоборот, отчаянно сопротивляющихся.
Хель сидела на мраморном подлокотнике, болтая ногами, и думала лишь об одном.
Какова кровь борнали на вкус?
Глава 6. Инцидент
У Винсента как-то не ладилось общение с другими людьми. Всё своё детство он общался лишь с узким кругом близких и почти родных. Они его искренне любили и не потому, что он борнали, а потому что он был единственным ребенком в их лагере. Они не воспринимали его как монстра, хотя прекрасно знали, на что он способен. В их кругу Винсент чувствовал себя комфортно. Он мог беспрепятственно общаться с каждым в лагере, даже шутить и улыбаться.
В школе-интернате всё иначе. Винсент сохранял предельную осторожность. Около четырех сотен детей разных возрастов, два десятка преподавателей, три смены охранников по семь человек в каждой и двадцать три человека обслуживающего персонала. У каждого человека есть глаза и уши, все они знают о чудовищах, порожденных пандемией. И пусть мало кто из них верит, что чудовища до сих пор ещё существуют, ему не следовало выделяться из толпы.
Подделанное личное досье, поддельная история усыновления. Вот только погибшие миссис и мистер Джонс были реальными. С ними случился несчастный случай. Несчастный случай по имени Маркус.
Настоящая фамилия Винсента – Бруно, но никто не должен её узнать. Эта фамилия может привести к Маркусу, и тогда весь их план полетит под откос.
Винсент с трудом научился скрываться, когда на него постоянно кто-то смотрел. Но дядя Бен всегда его учил: если хочешь что-то спрятать, положи это на самое видное место.
Поэтому он решил, что сможет продержаться полгода в интернате, сдать экзамены как обычный подросток и получить пропуск на следующий уровень.
Винсента не интересовало физическое проникновение на верхние уровни. Тайными тропами и канализационными колодцами он мог проникнуть хоть на аэродромную площадку Скай-Сити. Его интересовала именно законность нахождения там. Это важно для его миссии.
В школе Винсент избегал красноволосую Виолу, которая не по своей воли искала с ним тесного контакта. Он перестарался со своим очарованием и теперь боялся, что когда голод настигнет его в очередной раз, а рядом будет она, он просто не сможет сдержаться.
Остальных учеников он тоже старался держать на расстоянии. Девушки взглядами протирали на нём дыры, но близко приближаться не смели. Парни его сторонились, друзей среди них он завести не пытался, да и они не рвались. Очарование работает и в обратную сторону. Люди чувствуют потенциальную опасность и стараются её избегать. Защитный механизм, работающий во все времена. Инстинкт самосохранения.
Но были и те, у кого этот инстинкт барахлил. Например, Виктор Блэк – широкоплечий высокий брюнет с синими прядями волос. Негласный король этой школы со своей свитой. Винсент заметил, что этому Виктору многое сходило с рук. Будь то вечеринки, которые, по сути, запрещены на территории кампуса, или привод девчонок в общежитие мальчиков, что ещё сильнее порицается и наказывается не только школой, но и Обществом в целом.
Прошло уже два месяца, как Винсент впервые оказался в школе. Его раздражали глупые придирки учителей к его внешнему виду. Мало того, что он не красил волосы в вычурные цвета, они у него ещё и завивались каштановыми кольцами по всей длине. Коротко «под ноль» стричься он был не намерен, но и не допускал, чтобы волосы падали на глаза. Однако строгие и модные преподаватели всё равно морщили носы.
«Такие мягкие кудряшки грешно даже подравнивать», – говорила тётя Дженнет, запуская пальцы ему в волосы.
Они, правда, были мягкими, словно шёлк. Генетический подарок его матери.
Проблема Винсента заключалась не только в каштановых кудрях, но и в одежде. Всем воспитанникам интерната полагались ежемесячные пособия, на которые дети могли купить себе новых нарядов, вкусностей или оплатить дополнительное обучение. В уставе школы прописано, что дресс-код свободный, унифицированная форма отсутствует. И претензия мисс Чен по поводу неподходящей одежды Винсента звучала очень предвзято. Но Винсенту нельзя провоцировать конфликты, поэтому к следующему её уроку он разжился ярко-синим блейзером, плотно сидящим на его высокой жилистой фигуре.
Но в остальное время Винсент одевался так, как привык делать это в лагере: свободные серые джинсы, удобные ботинки, футболка и толстовка на молнии с капюшоном. Одежда серо-зеленых оттенков популярна в лесном массиве и под покровом ночи. Но здесь в пёстрой толпе вычурных школьников она бросалась в глаза, поэтому Винсент старался не злоупотреблять.
До первых экзаменов ещё три месяца. Нужно продержаться.
Винсенту казалось, что он влился в коллектив. Ну, как тень вливается в толпу на солнечном берегу, примерно так.
Но с наступлением весны он стал замечать усилившиеся издёвки и подколы со стороны Виктора Блэка и его дружков. Например, в школьной столовой Винсент всегда сидел один, а кто-то из этих хулиганов подсаживался к нему и либо забирал его еду с подноса, либо портил её, заливая всё водой или соком. В принципе, Винсента это несильно расстраивало, а даже наоборот. Каждый день он вынужден прилюдно съедать что-то из человеческой пищи и при этом не морщиться от бумажного безвкусия. А так его спасали от нежеланного ритуала. Но Виктор и его свита не понимали, почему Винсент спокойно ко всему относится, иногда даже с улыбкой. И их это ужасно бесило.
Во время перемен в узких коридорах Винсента то и дело кто-то толкал в плечо. Это было уже хуже, потому что любой физический контакт мог закончиться плачевно. Сквозь одежду, конечно, непросто забрать жизнь, но Винсент не исключал такой вероятности. Поэтому со временем он научился изящно и непринужденно уклоняться от тычков и подножек. Вероятно, что Виктора это стало бесить ещё сильнее.
Ещё Винсента с самого первого дня разочаровал тот факт, что в общежитии все ванные комнаты общие. Писсуары в ряд и кабинки с унитазами, – это ещё нормально и борнали они требовались редко. Но душевые с полупрозрачными створками его смущали. Когда накатывал голод, его организм начинал сходить с ума, его лихорадило, бросало от озноба до жара. В таких ситуациях спасала только бегущая по телу вода. Винсент мог часами неподвижно стоять под прохладными струями, поэтому душевую комнату он предпочитал посещать глубоко после заката, когда все остальные мальчики уже видели сны в своих кроватях.
Винсент не питался уже почти две недели и ему даже начало казаться, что он сможет продержаться и дальше. Каков шанс, что всё-таки борнали способен побороть свой голод? Может, на самом деле не обязательно регулярно отнимать чужую жизнь?
Но на последнем уроке его скрутил такой сильный спазм, что учитель отправил Винсента в медчасть.
Винсент, конечно, туда не пошёл. Фельдшер не должен его осматривать, не должен даже прикасаться к нему. Да и никакие болеутоляющие не помогут от чудовищного голода.
Винсент закрылся в своей комнате в общежитии и стал ждать вечера. Его сосед по комнате – спортсмен и на целую неделю уехал со своей командой на соревнования на восьмой уровень. Никто не должен потревожить.
Когда на город опустилась ночь, Винсент схватил полотенце и пошёл в душевые. Шум воды успокаивал, заглушал голоса, звучащие вокруг и отдающиеся острой болью в висках. Под холодным душем кровь успокаивалась, густела, замедлялась. Но этот эффект длился недолго.
Винсенту нужно лишь немного времени, немного дополнительных сил, чтобы добраться до другого уровня, найти подходящую падшую душу.
Вода по-прежнему шумела, но Винсент расслышал тяжёлые шаги на этаже. Все должны спать, в том числе и дежурные проверяющие. Но шаги десяти ног приближались. Винсент различил металлический звон, тихий, одиночный. Словно пряжка ремня стукнулась о другой металл.
Скрипнула дверь в середине коридора, дверь его комнаты. Донеслась молчаливая возня. Непонимание, тяжелый выдох, ругательство.
– Там! – раздался писклявый шёпот.
– Так ещё лучше, – последовал ответ.
Винсент выключил воду и отодвинул душевую створку. Он старался размеренно дышать, втягивая воздух носом и выпуская ртом. Сердце замедляло ритм. До следующего спазма оставалось несколько минут.
Дверь ванной распахнулась. В комнату ввались пятеро. Первым стоял Виктор в красной кожаной куртке с заклёпками, на правой руке его блестел кастет из нержавеющей стали. Остальных четверых Винсент не узнавал. Возможно, они и не школьники уже.
– Ну что, русалочка, накупался? – с издёвкой спросил Виктор. Его глаза налились кровью. Не как у вирсуи, конечно, просто капилляры лопнули на белках.
– Послушайте, – тихо начал Винсент, но эти ребята пришли не слушать.
Два широких амбала схватили Винсента за руки, заломили их и крепко сжали. Винсент был примерно в два раза худее каждого из них.
