Сядет она ему на спину, и помчатся они вдаль, обгоняя «подруг», только грязь из-под копыт полетит в их сторону. И как позавидуют те, что такой славный волшебный товарищ выбрал её навеки.
Так и ходила ногами по земле, а головой в сказке.
Но однажды девочки затормозили, и Аришка неволей их догнала.
Начались насмешки и издевательства. Аришка молча терпела. Посыпались тычки. Аришке хотелось заплакать, но она всё ещё терпела. Особенно усердствовали Тамара и Рая. Потом ей подставили подножку и толкнули. Аришка упала и горько зарыдала. Не выдержала напряжения, обиды и горя.
Её тут же оставили, обошли и продолжили путь.
Аришка, помедлив, встала и пошла следом.
Теперь она боялась ходить домой одна.
Юля Соловьёва придумала выход. Они с Катей будут её провожать.
– Каждый день?
– Каждый день.
– Но вам придётся ходить до Рябинок и назад.
– Не страшно. Ты, главное, с утра не попадайся им на глаза, например, раньше выходи. А из школы мы тебя доведём. Тем более, по вторникам и средам в седьмом классе шесть уроков, у нас пять. Ты спокойно можешь идти. И по пятницам у них пять, у нас четыре. А в понедельник и в среду будем ходить вместе.
Рябиновские девочки опешили, когда вместо одной беззащитной Аришки, впереди них шли три подруги. Во всяком случае, торжествующей Аришке так казалось. На этот раз они не сказали в адрес Ариши ни одного слова. Защита одноклассниц поразила их и заткнула рты.
Теперь после школы заходили к Юле домой, там она и Катя оставляли портфели и шли дальше. Юлина бабушка была в курсе. И только головой качала, реагируя на трудное детство своей внучки и её одноклассницы.
17 мая 1986 года, ночь
Когда семилетняя Аришка жила у бабушки Варвары, то не раз бывала в гостях у соседки, старенькой бабушки, сидела за круглым деревянным столом и перебирала толстую стопку поздравительных открыток, рассматривая картинки.
Вот к ней-то и стучала поздней майской ночью Аришка.
– Кто там? – раздался старческий голос.
– Это я, Аришка, внучка бабушки Варвары, пришла к ней в гости, а у неё замок. Можно мне у вас переночевать?
Бабушка открыла дверь, завела Аришку в комнату, вгляделась в её лицо, узнала.
– А как же ты среди ночи-то пришла. На чём приехала?
– Да я ещё с вечера приходила, на двери замок.
– Так бабушка Варвара в деревню пошла.
– И я хотела через Неруссу уйти в деревню, но не нашла переход.
– Да как же так? Разве можно? Что ж ты ко мне сразу же не пришла?
Старушка засуетилась, предлагая покушать. Аришка попросила только воды. Бабушка уступила ей свою кровать на пышной перине, сама устроилась на жёстком диване. Аришке было неловко изгонять хозяйку с её мягкого места, но старушка была непреклонна.
Похоже, что Аришка заснула раньше, чем дошла до кровати. Хотя нет, последнее, что она помнит, это мягкое перьевое облако, которое приняло её в свои объятия и окутало нежностью.
1985-1986 год
Аришка влюбилась в Дениса. Лежала на печи, как Емеля-дурачок и грезила. Только дурачок о щуке, а дурочка о Денисе.
Ему было 15 лет. Возможно, он её тоже любил. По-своему, конечно, предавая и подставляя на каждом шагу. Не заботясь о её чувствах и трудностях, которые он создавал, и из которых ей приходилось выпутываться самостоятельно.
Аришка и расстраивалась, и обижалась, но проходило время и куцый умишко её, лишённый житейского опыта, начинал строить шатко-валкую конструкцию оправданий для него.
А Денис смеялся над всеми её переживаниями, не ставя их ни во грош. И, глядя на его весёлую, чуть нагловатую ухмылку, Аришка и сама старалась принять несущественность и необоснованность своих переживаний. В конце концов, он лучше знает, как правильно, как надо.
А то, что подсказывал ей здравый смысл… да какой он здравый? Может, ещё в начале 6 класса он и был более-менее таковым, то к концу учебного года он находился в состоянии последнего издыхания.
13 мая 1986 года
Был вторник. Аришка после школы шла домой одна. По дороге её встретили соринские ребята во главе с Денисом.
Обидели.
17 мая 1986 года, утро
Аришка проснулась, открыла глаза. Солнечные лучи врывались в окна, щекотали Аришкины ресницы, гладили тёплыми ладошками её щёки и подбрасывали в воздух золотистые пылинки, которых оказалось не так уж и мало в чистой комнате одинокой старушки.
Аришка оглядела это буйное майское веселье в чужой комнате, секунду-другую пребывая в блаженной амнезии, потом привычная тяжесть вновь легла на её сердце. Надо вставать, двигаться дальше. Но, как только поднялась на ноги, вскрикнула от боли. Она словно наступила на острые ножи. Удивлённая такой неожиданной проблемой, она плюхнулась снова на кровать.
«Вот это находилась я вчера».
Стала осторожно разминать ступни руками, медленно прохаживаться вдоль кровати, держась одной рукой за её край. Вроде стало терпимо.
«Расхожусь, идти можно».
Открылась дверь. Вошла бабушка с полным ведром воды.
– Проснулась? Сейчас чаю с баранками покушаем.
Аришке совсем не хотелось есть. Но, чтобы не обидеть добрую старушку, сказала:
– Спасибо, я лучше не чаю, а воды.
– Куда ты сейчас? – спросила бабушка.
– В Рябинки.
– Опять через Неруссу? – ахнула та.
Аришка задумалась. Вчерашняя страшная Нерусса так напугала её. И потом, куда-то подевался переход. Есть ли он вообще?
– Нет, пойду через Камышовку.
– А деньги на дорогу есть?
– Есть, – обманула Аришка.
Когда на киевской трассе остановилась попутная грузовая машина, Аришка села в её кабину. За рулём сидел мужичок средних лет. Он оценивающе посмотрел на свою пассажирку. Вдруг подмигнул и с ухмылочкой предложил:
– Давай поиграемся! Ты играться любишь?
Аришка даже рот раскрыла от изумления. Нет, она не удивилась тому, что сразу поняла, что этот дядька имел в виду и чего хотел. И не тому, что такие вот вещи предлагал советский человек советской пионерке. Она просто поразилась обилию сыплющихся на неё неприятностей. Так много просто не может быть. Это какой-то явный перебор.
– Остановите, пожалуйста, я выйду, – попросила она.
– Ладно, сиди уж, – ответил водитель и больше до Камышовки не произнёс ни слова.
Аришке эти несколько минут показались вечностью.
На камышовском повороте мужик остановил свой грузовик. Аришка поспешила выйти, не забыв поблагодарить.
Итак, впереди девять километров свободы и возвращение туда, откуда вышла более суток назад. Что её ждёт? Да ничего хорошего.
Но Аришка шла и не знала, что за это короткое время она изменилась. Что-то в ней стало другим. Больше не будет она прокалывать себе ноги или падать с крыши. И не будет уходить из дома.
Это всё пройденные, проверенные способы и результата они не принесли.
А что же делать? Да откуда ей было знать? Некому ведь подсказать.
17 мая 1986 года, день
Бабушкин дом редко запирался на замок. Теперь уж бабушка далеко не уходила. Даже в магазин. Аришка, если надо было, сама бегала. А так, если в лес за хворостом, или коз попасти, достаточно воткнуть палочку в то место, где должен быть замок. И всё.
Поэтому, когда Аришка, вернувшись из своего странствия, обнаружила, что в доме никого нет, несмотря на незапертую дверь, она поняла, что бабушка, должна быть на огороде. Остаётся надеяться, что одна, без бабушки Варвары.
У калитки, разделяющей двор и огород, задержалась. Заглянула в узкую щель.
Стоят бабушка и Варвара Ивановна с двух сторон от зелёного куста смородины, но заняты явно не кустом. Склонились друг к другу, что-то обсуждают. Да что тут гадать, и так ясно – внучка пропала.
Аришка помедлила в нерешительности, стоит ей сделать пару шагов, скрипнуть калиткой, обнаружить себя – и начнётся. Что объяснять? В голове пусто.
Но долго стоять, оттягивая неизбежное, тоже не в её характере. Замерла на секунду, а потом скрипнула калиткой, сделала пару шагов.
Бабушки, как по команде подняли головы, и теперь они замерли. И, похоже, в нерешительности. С бабушкой Варварой это бывает крайне редко.
Если б Аришка могла бы читать по лицам, она, наверное, заметила бы огромное облегчение. Только что решался вопрос, как быть и что делать, возможно, кто виноват, а тут самая неприятная часть вопросов решилась сама собой.
А уж кто виноват, Варвара Ивановна не сомневалась. Может быть уже мысленно писала самой виноватой письмо, в котором кроме матов были лишь предлоги и союзы. Изредка встречались местоимения для связи матов в предложения.
Аришка сжалась, ожидая громы и молнии. Первой задвигалась и заговорила бабушка Варвара.
– Ты где была? – голос её звучал почти спокойно, она медленно стала подходить к Аришке, как хозяйка приближалась бы к глупому цыплёнку, стараясь не спугнуть и схватить его прежде, нежели он нырнёт в дырку в заборе и убежит в неизвестном направлении.
– К тебе ходила.
– Зачем? – Варвара Ивановна стала рядом и немножко расслабилась.
– Просто так.
– Где ж ты ночевала?
– У бабушки – соседки.
– А-а-а, ну иди в дом.
Аришка не могла поверить такому лёгкому исходу.
Вскоре Варвара Ивановна засобиралась домой. С Аришкой она больше не разговаривала, что совсем было на неё не похоже. Но, как говорится, «не буди лихо, пока оно тихо». И Аришка старалась не будить, держалась подальше.
Оставшись наедине с бабушкой, она ответила и на её вопросы поверхностно и в общем. Да, ходила к бабушке Варваре. Почему не предупредила? А тебя не было, я записку оставила. Что читать не умеешь, и тебе пришлось к Окуневым идти, об этом не подумала. А как добиралась? Где пешком, где на попутках.
И бабушка оставила внучку в покое.
Аришка оглядела хату. Грязи по колено. Взялась за мытьё. И правильно сделала, потому что вечером явилась нежданная гостья.
17 мая 1986 года, вечер
– Добрый вечер! Можно войти? – голос был знакомым и неожиданным в их доме.
Аришка лежала на печи. Для неё день, казалось, был уже закончен. Хотя ещё не совсем потемнело. В другое время она гуляла бы с подружками на улице. Но сейчас не «другое время».
Бабушка ещё возилась, но и её сегодняшние хлопоты почти иссякли.
И вот молодой звонкий голос так разнообразил их вечер.
Аришка выглянула со своей лежанки и, почти кубарем, скатилась с печи.
– Здравствуйте, Марина Николаевна. – Аришка не знала, куда девать руки и что полагается в таких случаях говорить.
Но Марина Николаевна всё знала. Она представилась бабушке и попросила разрешения побеседовать с Аришкой на улице. Бабушка, естественно, разрешила.
Марина Николаевна – любимая учительница по математике, интересная собеседница по астрономии и по совместительству классный руководитель 8 класса, того самого, в котором учился Денис.
Они вышли на улицу.
– Ариша, я здесь, чтобы помочь тебе. Ты не ходишь в школу, и на это есть причины. Что-то произошло с тобой несколько дней назад. Подробностей я не знаю, но в любом случае, кто бы что ни говорил, я поверю только тебе. Ты можешь мне рассказать.
«Проблема в том, что «кто бы что ни говорил», это и будет правдой. А я ничего хорошего просто сказать не могу. Потому что в происшедшем нет ничего хорошего. Нет слов, которые оправдали бы меня, сделали доброй и неповинной. Я в любом случае Вас разочарую». Если бы чувства можно было бы выразить словами, они бы звучали как-то так.
Аришка сжалась и молчала.
– Ариша, тебе сейчас очень трудно и одиноко, тебе нужен друг. Представь, что я твоя старшая сестра. Расскажи мне всё, что бы ты рассказала своей сестре. Всё-всё. Я тебя не осужу. Я тебе помогу.
Эти слова сладким соблазном наполнили душу. Как Аришка устала от одиночества. Как ей хотелось всё рассказать. Другу. Старшему, умному. Вот такому, как Марина Николаевна. Всё могло бы измениться. «Я смогла бы стать правильной, благополучной».
И тут же новая мысль ужалила. «Но это невозможно. Ты не станешь такой. То, что было, не исправить. И Марина Николаевна не сестра тебе, а учительница. Она обязана реагировать. Она твои слова, если будет необходимость, использует против тебя».
И Аришка вновь сжалась, опустила голову и не произнесла ничего.
– Хорошо, – сдалась Марина Николаевна, – но в школу завтра придёшь? Надо закончить учебный год.
– Приду, – тихо пообещала Аришка.
Май 1986 года (окончание)
Аришка как-то слышала на уроке истории или в учебнике прочитала, что в Индии есть каста людей, называемая «неприкасаемые». Сначала, не разобравшись как следует, она подумала, что это очень привилегированные люди. Ведь даже до королевы можно дотронуться, ручку, например, поцеловать. А эти, видать, ещё выше. Оказалось, очень даже не так. До них нельзя прикасаться, это правильно, но по другим причинам. Они считаются людьми совсем неважного сорта. Хуже животных. Дотронешься, заговоришь с ними – сам станешь грязным. И в физическом, и в духовном плане. Потом – мыться, мыться, бедному, очищаться, очищаться.
В каких только статусах не побывала Аришка в этот год. Вот пришлось примерить на себе шкуру неприкасаемого.
Если коротко о её ощущениях, так себе шкурочка, приятного мало, но гораздо лучше, чем «прикасаемая».
В школе, когда первые страхи и волнения улеглись, оказалось, что от неё держатся все на приличном расстоянии, никто с ней не разговаривал, если смотрели, то старались это сделать искоса, украдкой, вслед.
А что же одноклассницы? Тут ситуация не совсем понятная. Во-первых, Аришка сама старалась держаться в стороне, не лезть с разговорами, не проявлять инициативу, чтобы не ставить добрых, хороших людей в неловкое положение.
Но и, возможно, они тоже для себя решили, что Аришка - странная девочка. И нет дыма без огня.
Но всё это уже большого значения не имело, так как вместе с маем заканчивался учебный год, единственный Аришкин год в этой школе, а вместе с этим годом заканчивалось Аришкино детство.
А что же дальше?
Дальше было лето и всё изменилось.
Изменения начались с приезда на каникулы Андрея.
И Тамарка и Райка вспомнили, какой он классный, и как он им нравится. А ещё они вспомнили, что единственный путь к сердцу Андрея лежит через дружбу с Аришкой.
Ни один человек, причиняющий ей вред, не может быть его другом.
И Тамарка с Раей стали оказывать Аришке знаки внимания, от которых ей было неловко до тошноты, но и обидеть их отсутствием хотя бы видимой взаимности она не могла.
Потом приехали в деревню на постоянное место жительства два брата Жмуровых (с мамой, разумеется), Юра и Костя. Они не были свидетелями всей этой истории, если им кто и рассказал, то рассказ особого впечатления не произвёл. Ребята быстро подружились и с Андреем, и с его сестрой. Младший Юра – очень симпатичный. В него все девчонки по очереди повлюблялись, но ему понравилась Ариша.
Кстати, через два года Юра подрался с Денисом. И причина этой драки – Ариша, собственной персоной. Она этому событию была удивлена, но нельзя не отметить, что оно приятно пощекотало её тщеславие. Всё-таки не каждый день из-за неё парни дерутся.
Но окончательно всё развернуло, сделало незначительными все Аришкины неприятности, втоптало их в прошлое и развеяло в памяти окружающих, был приезд ленинградки Вики.
Яркая, весёлая, красивая, юморная, она стала на какое-то время лучшей подругой Аришки. Девочки сразу нашли общий язык, общие интересы, им было хорошо друг с другом.
А потом в деревню стали съезжаться другие ребята. Сложилась весёлая дружная компания. И началась Аришкина юность.
Так и ходила ногами по земле, а головой в сказке.
Но однажды девочки затормозили, и Аришка неволей их догнала.
Начались насмешки и издевательства. Аришка молча терпела. Посыпались тычки. Аришке хотелось заплакать, но она всё ещё терпела. Особенно усердствовали Тамара и Рая. Потом ей подставили подножку и толкнули. Аришка упала и горько зарыдала. Не выдержала напряжения, обиды и горя.
Её тут же оставили, обошли и продолжили путь.
Аришка, помедлив, встала и пошла следом.
Теперь она боялась ходить домой одна.
Юля Соловьёва придумала выход. Они с Катей будут её провожать.
– Каждый день?
– Каждый день.
– Но вам придётся ходить до Рябинок и назад.
– Не страшно. Ты, главное, с утра не попадайся им на глаза, например, раньше выходи. А из школы мы тебя доведём. Тем более, по вторникам и средам в седьмом классе шесть уроков, у нас пять. Ты спокойно можешь идти. И по пятницам у них пять, у нас четыре. А в понедельник и в среду будем ходить вместе.
Рябиновские девочки опешили, когда вместо одной беззащитной Аришки, впереди них шли три подруги. Во всяком случае, торжествующей Аришке так казалось. На этот раз они не сказали в адрес Ариши ни одного слова. Защита одноклассниц поразила их и заткнула рты.
Теперь после школы заходили к Юле домой, там она и Катя оставляли портфели и шли дальше. Юлина бабушка была в курсе. И только головой качала, реагируя на трудное детство своей внучки и её одноклассницы.
Глава 97
17 мая 1986 года, ночь
Когда семилетняя Аришка жила у бабушки Варвары, то не раз бывала в гостях у соседки, старенькой бабушки, сидела за круглым деревянным столом и перебирала толстую стопку поздравительных открыток, рассматривая картинки.
Вот к ней-то и стучала поздней майской ночью Аришка.
– Кто там? – раздался старческий голос.
– Это я, Аришка, внучка бабушки Варвары, пришла к ней в гости, а у неё замок. Можно мне у вас переночевать?
Бабушка открыла дверь, завела Аришку в комнату, вгляделась в её лицо, узнала.
– А как же ты среди ночи-то пришла. На чём приехала?
– Да я ещё с вечера приходила, на двери замок.
– Так бабушка Варвара в деревню пошла.
– И я хотела через Неруссу уйти в деревню, но не нашла переход.
– Да как же так? Разве можно? Что ж ты ко мне сразу же не пришла?
Старушка засуетилась, предлагая покушать. Аришка попросила только воды. Бабушка уступила ей свою кровать на пышной перине, сама устроилась на жёстком диване. Аришке было неловко изгонять хозяйку с её мягкого места, но старушка была непреклонна.
Похоже, что Аришка заснула раньше, чем дошла до кровати. Хотя нет, последнее, что она помнит, это мягкое перьевое облако, которое приняло её в свои объятия и окутало нежностью.
Глава 98
1985-1986 год
Аришка влюбилась в Дениса. Лежала на печи, как Емеля-дурачок и грезила. Только дурачок о щуке, а дурочка о Денисе.
Ему было 15 лет. Возможно, он её тоже любил. По-своему, конечно, предавая и подставляя на каждом шагу. Не заботясь о её чувствах и трудностях, которые он создавал, и из которых ей приходилось выпутываться самостоятельно.
Аришка и расстраивалась, и обижалась, но проходило время и куцый умишко её, лишённый житейского опыта, начинал строить шатко-валкую конструкцию оправданий для него.
А Денис смеялся над всеми её переживаниями, не ставя их ни во грош. И, глядя на его весёлую, чуть нагловатую ухмылку, Аришка и сама старалась принять несущественность и необоснованность своих переживаний. В конце концов, он лучше знает, как правильно, как надо.
А то, что подсказывал ей здравый смысл… да какой он здравый? Может, ещё в начале 6 класса он и был более-менее таковым, то к концу учебного года он находился в состоянии последнего издыхания.
Глава 99
13 мая 1986 года
Был вторник. Аришка после школы шла домой одна. По дороге её встретили соринские ребята во главе с Денисом.
Обидели.
Глава 100
17 мая 1986 года, утро
Аришка проснулась, открыла глаза. Солнечные лучи врывались в окна, щекотали Аришкины ресницы, гладили тёплыми ладошками её щёки и подбрасывали в воздух золотистые пылинки, которых оказалось не так уж и мало в чистой комнате одинокой старушки.
Аришка оглядела это буйное майское веселье в чужой комнате, секунду-другую пребывая в блаженной амнезии, потом привычная тяжесть вновь легла на её сердце. Надо вставать, двигаться дальше. Но, как только поднялась на ноги, вскрикнула от боли. Она словно наступила на острые ножи. Удивлённая такой неожиданной проблемой, она плюхнулась снова на кровать.
«Вот это находилась я вчера».
Стала осторожно разминать ступни руками, медленно прохаживаться вдоль кровати, держась одной рукой за её край. Вроде стало терпимо.
«Расхожусь, идти можно».
Открылась дверь. Вошла бабушка с полным ведром воды.
– Проснулась? Сейчас чаю с баранками покушаем.
Аришке совсем не хотелось есть. Но, чтобы не обидеть добрую старушку, сказала:
– Спасибо, я лучше не чаю, а воды.
– Куда ты сейчас? – спросила бабушка.
– В Рябинки.
– Опять через Неруссу? – ахнула та.
Аришка задумалась. Вчерашняя страшная Нерусса так напугала её. И потом, куда-то подевался переход. Есть ли он вообще?
– Нет, пойду через Камышовку.
– А деньги на дорогу есть?
– Есть, – обманула Аришка.
Когда на киевской трассе остановилась попутная грузовая машина, Аришка села в её кабину. За рулём сидел мужичок средних лет. Он оценивающе посмотрел на свою пассажирку. Вдруг подмигнул и с ухмылочкой предложил:
– Давай поиграемся! Ты играться любишь?
Аришка даже рот раскрыла от изумления. Нет, она не удивилась тому, что сразу поняла, что этот дядька имел в виду и чего хотел. И не тому, что такие вот вещи предлагал советский человек советской пионерке. Она просто поразилась обилию сыплющихся на неё неприятностей. Так много просто не может быть. Это какой-то явный перебор.
– Остановите, пожалуйста, я выйду, – попросила она.
– Ладно, сиди уж, – ответил водитель и больше до Камышовки не произнёс ни слова.
Аришке эти несколько минут показались вечностью.
На камышовском повороте мужик остановил свой грузовик. Аришка поспешила выйти, не забыв поблагодарить.
Итак, впереди девять километров свободы и возвращение туда, откуда вышла более суток назад. Что её ждёт? Да ничего хорошего.
Но Аришка шла и не знала, что за это короткое время она изменилась. Что-то в ней стало другим. Больше не будет она прокалывать себе ноги или падать с крыши. И не будет уходить из дома.
Это всё пройденные, проверенные способы и результата они не принесли.
А что же делать? Да откуда ей было знать? Некому ведь подсказать.
Глава 101
17 мая 1986 года, день
Бабушкин дом редко запирался на замок. Теперь уж бабушка далеко не уходила. Даже в магазин. Аришка, если надо было, сама бегала. А так, если в лес за хворостом, или коз попасти, достаточно воткнуть палочку в то место, где должен быть замок. И всё.
Поэтому, когда Аришка, вернувшись из своего странствия, обнаружила, что в доме никого нет, несмотря на незапертую дверь, она поняла, что бабушка, должна быть на огороде. Остаётся надеяться, что одна, без бабушки Варвары.
У калитки, разделяющей двор и огород, задержалась. Заглянула в узкую щель.
Стоят бабушка и Варвара Ивановна с двух сторон от зелёного куста смородины, но заняты явно не кустом. Склонились друг к другу, что-то обсуждают. Да что тут гадать, и так ясно – внучка пропала.
Аришка помедлила в нерешительности, стоит ей сделать пару шагов, скрипнуть калиткой, обнаружить себя – и начнётся. Что объяснять? В голове пусто.
Но долго стоять, оттягивая неизбежное, тоже не в её характере. Замерла на секунду, а потом скрипнула калиткой, сделала пару шагов.
Бабушки, как по команде подняли головы, и теперь они замерли. И, похоже, в нерешительности. С бабушкой Варварой это бывает крайне редко.
Если б Аришка могла бы читать по лицам, она, наверное, заметила бы огромное облегчение. Только что решался вопрос, как быть и что делать, возможно, кто виноват, а тут самая неприятная часть вопросов решилась сама собой.
А уж кто виноват, Варвара Ивановна не сомневалась. Может быть уже мысленно писала самой виноватой письмо, в котором кроме матов были лишь предлоги и союзы. Изредка встречались местоимения для связи матов в предложения.
Аришка сжалась, ожидая громы и молнии. Первой задвигалась и заговорила бабушка Варвара.
– Ты где была? – голос её звучал почти спокойно, она медленно стала подходить к Аришке, как хозяйка приближалась бы к глупому цыплёнку, стараясь не спугнуть и схватить его прежде, нежели он нырнёт в дырку в заборе и убежит в неизвестном направлении.
– К тебе ходила.
– Зачем? – Варвара Ивановна стала рядом и немножко расслабилась.
– Просто так.
– Где ж ты ночевала?
– У бабушки – соседки.
– А-а-а, ну иди в дом.
Аришка не могла поверить такому лёгкому исходу.
Вскоре Варвара Ивановна засобиралась домой. С Аришкой она больше не разговаривала, что совсем было на неё не похоже. Но, как говорится, «не буди лихо, пока оно тихо». И Аришка старалась не будить, держалась подальше.
Оставшись наедине с бабушкой, она ответила и на её вопросы поверхностно и в общем. Да, ходила к бабушке Варваре. Почему не предупредила? А тебя не было, я записку оставила. Что читать не умеешь, и тебе пришлось к Окуневым идти, об этом не подумала. А как добиралась? Где пешком, где на попутках.
И бабушка оставила внучку в покое.
Аришка оглядела хату. Грязи по колено. Взялась за мытьё. И правильно сделала, потому что вечером явилась нежданная гостья.
Глава 102
17 мая 1986 года, вечер
– Добрый вечер! Можно войти? – голос был знакомым и неожиданным в их доме.
Аришка лежала на печи. Для неё день, казалось, был уже закончен. Хотя ещё не совсем потемнело. В другое время она гуляла бы с подружками на улице. Но сейчас не «другое время».
Бабушка ещё возилась, но и её сегодняшние хлопоты почти иссякли.
И вот молодой звонкий голос так разнообразил их вечер.
Аришка выглянула со своей лежанки и, почти кубарем, скатилась с печи.
– Здравствуйте, Марина Николаевна. – Аришка не знала, куда девать руки и что полагается в таких случаях говорить.
Но Марина Николаевна всё знала. Она представилась бабушке и попросила разрешения побеседовать с Аришкой на улице. Бабушка, естественно, разрешила.
Марина Николаевна – любимая учительница по математике, интересная собеседница по астрономии и по совместительству классный руководитель 8 класса, того самого, в котором учился Денис.
Они вышли на улицу.
– Ариша, я здесь, чтобы помочь тебе. Ты не ходишь в школу, и на это есть причины. Что-то произошло с тобой несколько дней назад. Подробностей я не знаю, но в любом случае, кто бы что ни говорил, я поверю только тебе. Ты можешь мне рассказать.
«Проблема в том, что «кто бы что ни говорил», это и будет правдой. А я ничего хорошего просто сказать не могу. Потому что в происшедшем нет ничего хорошего. Нет слов, которые оправдали бы меня, сделали доброй и неповинной. Я в любом случае Вас разочарую». Если бы чувства можно было бы выразить словами, они бы звучали как-то так.
Аришка сжалась и молчала.
– Ариша, тебе сейчас очень трудно и одиноко, тебе нужен друг. Представь, что я твоя старшая сестра. Расскажи мне всё, что бы ты рассказала своей сестре. Всё-всё. Я тебя не осужу. Я тебе помогу.
Эти слова сладким соблазном наполнили душу. Как Аришка устала от одиночества. Как ей хотелось всё рассказать. Другу. Старшему, умному. Вот такому, как Марина Николаевна. Всё могло бы измениться. «Я смогла бы стать правильной, благополучной».
И тут же новая мысль ужалила. «Но это невозможно. Ты не станешь такой. То, что было, не исправить. И Марина Николаевна не сестра тебе, а учительница. Она обязана реагировать. Она твои слова, если будет необходимость, использует против тебя».
И Аришка вновь сжалась, опустила голову и не произнесла ничего.
– Хорошо, – сдалась Марина Николаевна, – но в школу завтра придёшь? Надо закончить учебный год.
– Приду, – тихо пообещала Аришка.
Глава 103
Май 1986 года (окончание)
Аришка как-то слышала на уроке истории или в учебнике прочитала, что в Индии есть каста людей, называемая «неприкасаемые». Сначала, не разобравшись как следует, она подумала, что это очень привилегированные люди. Ведь даже до королевы можно дотронуться, ручку, например, поцеловать. А эти, видать, ещё выше. Оказалось, очень даже не так. До них нельзя прикасаться, это правильно, но по другим причинам. Они считаются людьми совсем неважного сорта. Хуже животных. Дотронешься, заговоришь с ними – сам станешь грязным. И в физическом, и в духовном плане. Потом – мыться, мыться, бедному, очищаться, очищаться.
В каких только статусах не побывала Аришка в этот год. Вот пришлось примерить на себе шкуру неприкасаемого.
Если коротко о её ощущениях, так себе шкурочка, приятного мало, но гораздо лучше, чем «прикасаемая».
В школе, когда первые страхи и волнения улеглись, оказалось, что от неё держатся все на приличном расстоянии, никто с ней не разговаривал, если смотрели, то старались это сделать искоса, украдкой, вслед.
А что же одноклассницы? Тут ситуация не совсем понятная. Во-первых, Аришка сама старалась держаться в стороне, не лезть с разговорами, не проявлять инициативу, чтобы не ставить добрых, хороших людей в неловкое положение.
Но и, возможно, они тоже для себя решили, что Аришка - странная девочка. И нет дыма без огня.
Но всё это уже большого значения не имело, так как вместе с маем заканчивался учебный год, единственный Аришкин год в этой школе, а вместе с этим годом заканчивалось Аришкино детство.
А что же дальше?
Дальше было лето и всё изменилось.
Изменения начались с приезда на каникулы Андрея.
И Тамарка и Райка вспомнили, какой он классный, и как он им нравится. А ещё они вспомнили, что единственный путь к сердцу Андрея лежит через дружбу с Аришкой.
Ни один человек, причиняющий ей вред, не может быть его другом.
И Тамарка с Раей стали оказывать Аришке знаки внимания, от которых ей было неловко до тошноты, но и обидеть их отсутствием хотя бы видимой взаимности она не могла.
Потом приехали в деревню на постоянное место жительства два брата Жмуровых (с мамой, разумеется), Юра и Костя. Они не были свидетелями всей этой истории, если им кто и рассказал, то рассказ особого впечатления не произвёл. Ребята быстро подружились и с Андреем, и с его сестрой. Младший Юра – очень симпатичный. В него все девчонки по очереди повлюблялись, но ему понравилась Ариша.
Кстати, через два года Юра подрался с Денисом. И причина этой драки – Ариша, собственной персоной. Она этому событию была удивлена, но нельзя не отметить, что оно приятно пощекотало её тщеславие. Всё-таки не каждый день из-за неё парни дерутся.
Но окончательно всё развернуло, сделало незначительными все Аришкины неприятности, втоптало их в прошлое и развеяло в памяти окружающих, был приезд ленинградки Вики.
Яркая, весёлая, красивая, юморная, она стала на какое-то время лучшей подругой Аришки. Девочки сразу нашли общий язык, общие интересы, им было хорошо друг с другом.
А потом в деревню стали съезжаться другие ребята. Сложилась весёлая дружная компания. И началась Аришкина юность.
