На исходе земных дорог

Поглядели на золотую дорожку. Она тянулась вдоль поляны. Девушки иногда ступали на неё и, кажется, не замечали.
       - Помнишь… ту первую?
       - Которая нас червяками угощала?
       - Да. Она нам тогда ещё показалась придурковатой.
       - Ну да. Кричала, что мы без пальцев.
       - А пальцы мы вымазали золотой пылью. Поэтому она их и не увидела… Может, и эти не увидят?
       - Пальцы? Так краска давно сошла.
       - А мы снова намажемся.
       - Ты хочешь с головы до ног разукраситься?
       - Можно попробовать…
       Петя с сомнениями поглядел на золотую нить.
       - Давай…
       Лёша первый наклонился и зачерпнул ладонью золотую струйку. Рука пожелтела. Он провёл по одежде. Краска легла широко.
       - Ну как?
       - Нормально, - одобрил Петя и нагнулся за порцией для себя.
       Вскоре ребята помогали друг другу золотиться со стороны спины.
       - Всё… - подытожил Петя.
       Лёша прыснул, глядя на друга:
       - Ты светишься, прямо как фонарь.
       - Ты тоже. Пошли?
       Сердце чуть дрогнуло, но на лице волнение не сильно отразилось. Да на лице и места для него уже не осталось, всё сияло маленьким солнцем.
       - Пошли.
       Ребята шагнули на голубую поляну. Может, ноги тоже дрогнули, но не остановились.
       Пока ничего. Никакой реакции. Неужели на самом деле не видят?
       Прищурили глаза, стараясь поглядывать из-под золотистых ресниц. Глаза ведь не разукрасишь.
       - Я их спрошу: петрушка или полынь? - хихикнула одна и мотнула зелёными патлами, в которые вплелись водоросли. – И пусть только ответят петрушка!
       - Говорят, что чистые снова на землю пришли. Снова будут хозяйничать на ней.
       - Да… Не только эти двое, есть ещё.
       - И девка пробегала…
       - Откуда они взялись?
       - Из-за тридевять земель, видимо. У нас поблизости их давно не было.
       - Ещё говорят, их много. Только в наш лес не заходили пока.
       - А эти хамы прутся. Как будто их кто-то звал.
       - Наверняка нас уже прогнать хотят.
       - Из леса?
       - Отовсюду…
       - Девку леший с лешачихой звали.
       - Зачем?
       - Говорят, она сильная. Её надо к себе перетянуть... Пока каких бед не натворила.
       - Мы могли бы затянуть...
       - Нет. Они хотят, чтобы она сама перешла... По своей воле.
       - Зачем она им? От людей одни лишь беды. Уж я-то знаю.
       - Сами когда-то были такими.
       - И столько страдали.
       - Ну где же эти двое? – снова нетерпеливо мотнула головой первая.
       - Скоро появятся.
       Разговоры были уже позади…
       
       

       Глава 112

       - Они прошли мимо русалок!
       Голоса раздались, как только деревья сомкнули свои стволы за спинами ребят, скрывая голубую поляну. Теперь в них слышалось восхищение. Хотя, ребятам может так всего лишь показалось.
       - Они великолепные!
       - Они потрясающие!
       - Мне кажется, я влюбилась…
       Значит, не показалось.
       Великолепные и потрясающие взглянули друг на друга и чуть не покатились со смеху.
       - Ещё мы ослепительные, - Лёша насмешливо поднял брови.
       - Ещё они ослепительные! – подхватил голос.
       - Так «эти» нас видят? – Петя нахмурился.
       «Эти» — это непонятные голоса со всех сторон.
       Лёша в ответ поднял золотые плечи почти до ушей.
       - Слышат точно. Но русалкам нас не выдали.
       - Они, походу, сами по себе. Болтуны.
       - Может, эхо?
       - Эхо звуки повторяет.
       - А, может…
       - Что?.. Что ты замолчал?
       - Да так… Кое-что пришло в голову… Пошли.
       Теперь дорога была ярко освещена самими мальчиками. Но недолго.
       - Смотри! Краска тускнеет.
       - Да…
       Наносная позолота пропадала на глазах.
       - Может, ещё намажемся?
       - Да пока, вроде, нет никого.
       Но ребята ошиблись. Впереди кто-то был.
       Ни движения, ни звука, но Лёша почувствовал чьё-то присутствие и схватил друга за руку. Ребята замерли. Потом осторожно поглядели сквозь ветки.
       Недалеко от них была ещё одна длинноволосая. Она сидела на берегу ручья спиной к ним. Длинноволосая была настолько неподвижна, что ребятам стало страшно – живая ли?
       Петька дёрнул Лёшу за руку - пошли. Ребята на цыпочках стали пробираться мимо. Может, и прошли бы. Но тут от неподвижной фигуры донёсся тихий голос:
       - Колечко… колечко… прикатись… ко мне…
       Голос был настолько безжизненный, безнадёжный и несчастный, что ребята остановились. Хотя могли бы незамеченными пройти мимо и этой девушки, несмотря на свою уже изрядно поблёкшую раскраску.
       Они стояли и растерянно смотрели на спину, вдоль которой струились густые волосы. Чуть видны были и тонкие белые руки. Девушка дёрнулась и стала беспокойно шарить пальцами по земле.
       - Эй, - не выдержал Петя и позвал.
       Сам! Во… даёт! – едва успел подумать Лёша.
       Девушка резко обернулась:
       - Кто тут?
       Ребята застыли. Вид сзади у девушки был вполне нормальный, поэтому они ожидали увидеть привлекательное лицо. Но увидели совсем другое.
       По её лицу бурой полосой шла рана. Волосы надо лбом были… вырваны?
       С такой страхолюдиной мальчики ещё не встречались. Первым делом они дёрнулись, чтобы убежать, но…
       - Кто здесь?
       Она была ещё и слепая.
       И это их остановило.
       - Мы…
       Но слепая или не слепая, а ребята были настороже. Эта девка могла и кинуться.
       - Не уходите… Посмотрите, нет ли здесь моего колечка? Не могу найти…
       И не дожидаясь ответа, девушка поползла по земле, шаря в листве длинными красивыми пальцами.
       Ребята как по команде нагнули головы. Но в полутьме, да ещё в лесной подстилке искать – безнадёжное занятие.
       А девушка продолжила ползать на коленях.
       - Что за кольцо? – нахмурился Лёша. Вот и что теперь делать?
       - С белым камушком... Внутри царапина… как змейка. Головка кругленькая… и хвостик.
       - Ясно…
       - Давай поищем, - беспомощно развёл руками Лёша и присел на корточки. Стал неуверенно разгребать многолетний хвойный слой.
       - А где ты его потеряла? – Петя нагнулся в другую сторону.
       - Не помню…
       Ребята растерянно выпрямились. Молча уставились на девку. Уж не смеётся ли она?
       - А что ты помнишь?
       - Помню… помню Гришу. Это он подарил колечко. Жених мой. Он меня жалел. Один он на всём свете и жалел. А как в рекруты забрали, больше жалеть стало некому.
       - В какие рекруты?
       - Барыня осерчала на нас… Разлучила…
       Ребята переглянулись. Барыня? Из какого она, интересно, века?
       - А меня хотела замуж выдать за нелюбимого. Только не покорилась я. Вот барыня в сердцах и ливнула варом…
       Ребята поглядели на лицо. Так это ожог? Похоже…
       - Было больно… Так жгло, так жгло, что только водица речная смогла остудить… И в этой водице я потеряла колечко. И себя потеряла.
       Ребята долго стояли и смотрели, как беспомощные руки теребят сухую листву.
       - Пошли, - Лёша толкнул друга.
       Петя молча повернулся. Здесь они помочь не могут. Не найти колечко в многовековых зарослях.
       Они шли и боялись оглянуться. Боялись снова увидеть результат человеческой жестокости. Всё же не выдержали. Остановились. Повернулись.
       Несчастная девушка по-прежнему ползала на четвереньках.
       

       Глава 113

       Выбрались…
       Как только впереди забрезжил свет, Ирина почувствовала, что может дышать. Переходы в полной темноте казались бесконечными и удушающими. Факелы не зажигали из-за опасения, что видно будет не только им, но и их.
       Лена умерла. Анюткина звёздочка, которую отдали Ирине и которая могла бы помочь раненой женщине, осталась в рюкзаке, в маленьком боковом кармашке. А рюкзак волки забрали вместе с оружием. И забыли вернуть.
       Теперь Ирина осталась одна с тремя детьми, которые пытались быть мужественными, и это у них получалось. Она тоже пыталась быть мужественной, и это у неё получалось хуже.
       Пустой короб тащили с собой. Его обследовали от крышки до дна, но никаких тайников так и не нашли. Но Лена погибла, вытаскивая его. Значит, что-то в нём всё же было.
       - Девочки, куда дальше?
       - В лесу есть хижина.
       Матери эти девчонок, судя по всему, подготовили немало тайных убежищ. Что ж, пригодились.
       На этот раз из города вышли в другой стороне. Впереди небольшой луг, за ним круглели живописные холмы, там же начинался лес и тянулся к горизонту.
       Выйти на открытое пространство было рискованно, поэтому долго вглядывались по сторонам и назад, в город. Но по сторонам и впереди – тишина, позади, кажется, необитаемая часть развалин.
       - Погнали, - скомандовала Ирина, и три маленькие фигурки почти побежали. Впрочем, недолго. Вскоре все остановились и стали ждать Ирину. Теперь уже она согнулась под тяжестью короба, и он снова был наполнен под завязку. В него постарались впихнуть почти все запасы, которые хранились в четвёртой камере.
       Дети тоже были не с пустыми руками. Юма тянул шкуру, Вела – большую бутыль с водой, на случай, если вода на новом месте не сразу найдётся, Шатта - луки и стрелы.
       Хижина пряталась позади берёзовой рощи в кустах орешника на одном из холмов. Рядом звенел маленький ручей. Что ж, вода есть. Отсюда хорошо просматривалась дорога к городу. Теперь она была пустынной. Судя по всему, их никто не заметил.
       «Что дальше?» - Ирина задавала себе этот вопрос и раньше. Но вот подумать над ответом снова не смогла. Вместо этого она оглядывала прекрасный земной рай и недоумевала. Зачем эти полулюди-полузвери забрались в неуютные развалины? Что они не могут поделить? Что мешает им жить? Что за искажение в душе, которое наводит суету и не даёт угомониться? Почему, не видя перед носом благ, они стараются вырвать кусок у другого?
       Вздохнула. Пора браться за дело.
       Хижина представляла собой… Ирина наклонила голову набок, пытаясь сообразить, где о такой она могла слышать… Ах, да, - домик Нуф-Нуфа. Того самого поросёнка, что построил себе жильё из хвороста.
       И зайдя внутрь не изменила своего мнения, хотя девчонки хлопотали вовсю, пытаясь навести уют.
       «А у тебя? – горько усмехнувшись, задала вопрос себе. – У тебя вообще ничего нет. И куда ты принесёшь своего ребёнка? В какой кровати он будет спать?»
       При мысли о малыше сердце сжалось привычной тоской.
       Юма надутый стоял у стены.
       - Опять с женщинами в одном комнате спать? Я – волк… скоро буду. А укладывают, как девчонку.
       - Давайте Юме отгородим часть помещения? Шкуру повесим. Как вам идея? – предложила Ирина.
       Девочки улыбнулись, закивали, а потом с новым энтузиазмом бросились обустраивать уголок для капризного брата.
       - Девчонки, вы молодцы. Я тогда пойду заниматься ужином. Юма, не хочешь мне помочь?
       - Я пойду рыбу ловить, - мальчик сменил гнев на милость, вытащил из короба удочку и пошёл в сторону ручья.
       Ирина поглядела вслед. Понять его можно. Если с рождения вбивать в голову, что женщины существа третьего сорта, почти брак, то чего ожидать? Из задумчивости вывел дрожащий голос Велы:
       - Ирина, можно мне это надеть?
       Платье. Связанное из голубых шерстяных ниток. Наверное, Шатты. Лена с дочерью не носили шкуры. Вот и Веле не терпелось от своей избавиться.
       - Можно.
       Вела попыталась разобраться в многочисленных шнурках и завязках.
       - Давай помогу, - но и Ирина запуталась.
       - Тут надо так… - поспешила и Шатта на помощь, стала что-то развязывать.
       Вела скинула свою шкуру. И Ирина увидела синюю татуировку на теле девочки.
       - Что это?
       - Это? – Вела ткнула пальцем в своё плечо. – Не знаю. Да мне и не видно.
       - И у меня есть. Правда, не такое. Но чуть-чуть похожее. Мама говорила, что палочки кое-где одинаковые.
       - Покажи.
       Шатта послушно стала освобождать плечо.
       - О-о-о, - тут уж Ирина разобралась. – У тебя надпись. Хотя… нет. Просто буквы.
       - Ты их знаешь?
       - Да.
       - Ты их можешь почитать?
       - Нет… Они не складываются в слова.
       - А у меня? - забеспокоилась Вела, подлезая своим плечом под нос Ирине.
       - А у тебя… Я не понимаю твои знаки. Это не буквы и не иероглифы. Я не знаю.
       Вела разочаровалась. Но тут её настроение снова поднялось.
       - А я знаю вот эту буква. Это А, - Вела ткнула пальцем в плечо своей сестры.
       - Где? Покажи, - но как Шатта ни вертелась, увидеть не могла. – Дотронься хоть, чтобы я знала, где А.
       - Девочки! – Ирина посмотрела на сестричек. – А давайте мы сейчас приготовим ужин и начнём учиться читать?
       - Правда? – голубые и карие глаза уставились на будущую учительницу с таким обожанием, что Ирине стало неловко.
       - Правда.
       И девочки впервые после смерти Лены подпрыгнули от восторга.
       

       Глава 114

       - Это ы?
       - Точно!
       - М..м… м..ы. Мы?
       - Молодцы, девчонки, - улыбнулась Ирина, довольная своими ученицами. – На сегодня всё. Пойду постираю.
       Но девчонкам мало. Теперь они сами стали друг друга учить. Пишут палочками на небольшом клочке земли буквы и слоги, потом читают.
       Ирина постояла за склонёнными спинами, послушала, поулыбалась, хотела идти. Но тут случилась неприятность.
       - Ты… - незамеченный Юма вернулся с рыбалки и тоже некоторое время наблюдал за сёстрами, а потом в гневе подскочил к Веле. – Ты предательница.
       Он ткнул обвиняющим пальцем девочке чуть ли не в лицо.
       Вела в страшном испуге подняла голову, посмотрела на брата, не понимая, в чём провинилась теперь.
       Ирина сама испугалась, подумала, что на этот раз совершила оплошность она. Возможно, чтение волкам не полагалось по статусу, вот и осерчал маленький волчонок. Но нет.
       - Ты в тряпке! В волчьей семье тряпки не носят! Ду..ра!
       Юма побежал в хижину.
       Первым порывом Ирины было наорать. Да сколько можно! Что это за ребёнок – всем и всеми недовольный. Сколько можно с ним сюсюкаться! И если уж ей досталась ответственность за этих детей, то пора одного из них хоть чуть угомонить.
       Но сдержалась. Едва. Словно дёрнула стоп-кран. Через минуту гнев прошёл. Не надо орать. Это не поможет. Всё не так просто.
       Повернулась к девочке:
       - Не плачь, Вела. И не снимай платье, если оно тебе нравится. Оно красивее, чем шкура. Мне так кажется.
       Ирина пошла в хижину. Маленький волчонок лежал на полу и рыдал. Ирина постояла в нерешительности, попыталась понять.
       Он маленький мальчик. Он нуждается в матери – её нет. Он нуждается в отце, а вместо отца вожак стаи. Любимая родная сестра – девочка, а значит… так себе компания. Это то, что она знает. А есть ещё множество деталей, о которых она не имеет понятия.
       Что сказать?
       А потом вспомнила своего сына. Мальчика, который тоже иногда путался и ошибался. И что? Она с ним разговаривала честно и серьёзно.
       - Юма, ты не должен обижать сестру.
       - Она дура…
       - Нет, она смышлёная девочка.
       - Значит… я… дурак.
       Неожиданный поворот... Юма затих.
       «А ведь он ждёт! Он ждёт моей оценки».
       Ирина растерялась. Поняла лишь, что дальше нужно действовать осторожно.
       - Ты далеко не дурак.
       - Нет… Если бы кто-то узнал… Если отец узнает!
       - О чём?
       Юма сел. Поднял красное, залитое слезами лицо. Долго колебался. Потом произнёс спокойно и безнадёжно:
       - Я обманываю… Отец и все остальные думают, что я храбрый. А я боюсь. Я прямо трясусь, когда по ночам шастают медведи. И днём боюсь… Эти картины… Отец гордится, что я необычный волк. А их рисовала… рисовал не я… Их Вела нарисовала. Я настолько ничтожный… - Юма в раздражении ткнул ногой стоящий неподалёку короб. И у Ирины расширились глаза. Она видела, как у дна выскочил серый уголок… Но теперь не время… Она снова взглянула на мальчика. Тот, кажется, не заметил. – Я настолько ничтожный, что… что… Это не за мной медведи охотятся. А за Велой.
       Вот и как ему объяснить, что все его переживания… напрасны.
       - Знаешь, Юма, у нас… В моей компании, это не только Георгий, нас шестнадцать человек. У нас есть мужчины, женщины и дети. Старики тоже есть. Один даже ростом с котёнка. И все мы разные, но равны… по высоте. Я не рост имею в виду, а…
       - Я понял…