В глаз что-то кольнуло.
Медальон…
«Помни! Помни, что ты человек!»
«Я - человек?»
Медведь встал на задние лапы и зарычал. Страшно, дико, отчаянно, одиноко.
Жора забыл, что он человек.
- Папочка, у тебя носик такой удобненький!
Тонкие пальчики пробежали по лицу. Потному. Грубому. Заросшему щетиной. Но Юлька не видела этого. Она видела любимое лицо папы.
- Почему же он удобненький? – несмотря на головную боль, Жора чуть хмыкнул.
- Потому что на нём бровкам удобно лежать!
Что это с ним?
Яростное наваждение схлынуло, как волна, остужая голову.
Жора вспомнил, что он человек. Оглянулся на свалку. Поглядел на поверженного врага, который всё ещё лежал, ожидая своей участи.
«Прости меня, Коготь!»
Отвернулся и тяжело поскакал. Поскакал туда, где он должен был ждать Юму.
Теперь Жоре было невыносимо, почти невозможно терпеть.
Зловонное дыхание из собственной пасти. Тупая башка. В ней словно враз заржавели все шестерёнки, которые в обычное время пусть не очень шустро, но всё же крутились. Досада от невозможности говорить. Густая шерсть. Шерсть – самое неприятное. Ему хотелось чесаться, хотелось отодрать от себя хоть немного душных комков. Когти, как маникюр у великих модниц, а ему зачем? Неповоротливая шея. Всё было чужое и страшно раздражало.
Вспомнил про шею, испугался, цел ли медальон? Это единственное, что он хотел бы в конце своей жизни держать у груди. Родные, любимые лица. Любимые человечки, у которых теперь уже бесполезно просить прощения.
Скосил глаза – не видать. Повертел шеей, повертелся сам – кажется что-то болтается. Махнул лапой. Точно. Медальон. Только теперь не на шее, а звякнулся о камни. Разве такой неловкой лапой сделаешь что-нибудь нормальное?
Как теперь? Несколько секунд тупо смотрел на поблёскивающий в лунном свете металлический корпус. Сообразил! Нагнул морду, захватил зубами. Во рту донесёт. Теперь главное не проглотить и не подавиться.
Да! А где Юма?
Неловко сел, развернувшись корпусом в ту сторону, в которую тот побежал, и застыл. Нужно ждать.
Ждать пришлось долго. Но вот послушались лёгкие быстрые шаги.
Юма. В руках что-то белеет. Хороший знак. Остановился, глянул пытливо:
- Ты здесь?
Словно не очень верил, что найдёт медведя на этом месте. Заулыбался.
Жора вздохнул. Потом терпеливо ждал, пока мальчик карабкался на загривок. Насладился неожиданными моментами, когда тот, цепляясь, дёргал за шерсть, гася таким образом невыносимый зуд.
Дорога назад была тяжёлой. Лапы неловко заплетались, в темноте угождали в какие-то ямы. Но Жора терпел. И спешил. Хотелось вернуться назад до восхода солнца. Но было неясно, что раньше закончится – силы или ночь.
Овраг с волками оббежал по широкой дуге. О вчерашней стычке было противно вспоминать. Хотя, может оно и к лучшему. Если Иринина гипотеза верна, от этих волков нужно держаться подальше. И Жорино буйство их не просто задержит, но и внесёт немалую сумятицу, ведь нескольких он успел покусать.
Посветлело. Голова вверх толком не поднималась. Жора видел лишь краешек неба у самого горизонта.
Наконец знакомая гора. Там на верхушке их укрытие. Жора заметил неподвижную фигуру. Ирина? Стоит. Проснулась уже? Или всю ночь так простояла? Увидела их, поспешила навстречу.
А Жору что-то страшно забеспокоило. Оглянулся. Солнце.
Кажется, первый же луч ударил в него страшной силой. Жора упал. И потерял сознание. Наконец…
- …а это оказался - Серый. Я застыл, не знаю, что и делать, то ли удирать, то ли продолжать рыться. А он остановился в дверях и тоже на меня смотрит. И тоже не понимает, что делать, - Юма хихикнул. Но как-то нервно. Словно ещё не до конца поверил, что ночное происшествие позади. – А потом Серый обернулся. Кто-то, получается, шёл за ним в комнату. И тут слышу, Серый говорит тому, кто сзади: «А я тебя ищу, пойдём, нас Валк зовёт». Поняли? Это он от меня отводил кого-то. Ну Серый даёт…
Жора открыл глаза. Чуть шевельнул головой, и тут же острый молоток ударил в черепную коробку.
Поводил глазами, пытаясь разобраться в обстановке. Лежит. Укутанный чем-то лёгким. Вверху каменный свод. Внизу что-то мягкое. Медвежья шкура, что же ещё.
При мысли о медвежьей шкуре затошнило. Скосил глаза на свою руку. Родная! Хоть и изрядно волосатая, но явно не в шерсти.
Ирина и девчонки сидят, слушают Юму. Вот молодцы! А за подходом кто будет следить? Может, там уже волки готовятся напасть. Или медведи.
Жора сел.
Юма тут же замолчал. И все перевели взгляды на Жору.
- Там чисто? – голос хрипел, сипел и крякал.
Но вместо ответа на него уставились ошарашенные глаза. Все четыре пары.
- Что? – спросил Жора с великим подозрением. Хотел подняться, да вовремя спохватился. После ночного путешествия гол, как сокол. Встал, неловко кутаясь в покрывало.
- Твои глаза, - Ирина вскочила.
- Что опять с ними не так?
- С ними, похоже, всё так! – Ирина всплеснула руками, как девчонка. – Сейчас… Где зеркало?
До «всё так», конечно, было далеко. Но появилась склера. А на коричневой радужке засияли родные синие пятна.
- С возвращением, Георгий, - Ирина тепло обняла своего приятеля.
И приятелю это было приятно. А ещё Жора почувствовал выпирающий живот женщины. Мгновенный страх за неё и за будущего малыша охладил радость.
До возвращения ещё далеко… И есть ли им куда возвращаться?
Вымытый, одетый, накормленный Жора, словно именинник, сидел на камне и негромко рассказывал Ирине о своём приключении.
- Не знаю, что там в головах у настоящих животных, но очень чётко понимаю, что я мог бы остаться в том городе навсегда. Никто бы меня оттуда не вытащил... Может… только Маруся, если… представить, что это возможно.
Дети сидели в отдалении, молча ели кашу и прислушивались к рассказу.
- Долг, совесть, дружба – всё побоку. Есть только жажда… даже не крови… а… драки. И эта жажда непереносима. С нею можно жить только в том случае, если она в скором времени удовлетворится. Так что эти волки и медведи никогда из города не выйдут. Им там весело. А в тот миг, когда я увидел Когтя… В тот миг я решал… Может, даже не я, а что-то внутри меня решало – остаться человеком или стать зверем. Не знаю… Был только миг… И мой внутренний человек победил. Ух, как я заревел, вернее, как зверь мой заревел от разочарования. Но эту битву он проиграл. Я имею в виду битву внутри себя…
- Я поняла.
- Жутко, конечно, представить, как бы я там сейчас бегал. Вступил бы в шайку медведей, ждал бы ночи. Нахрюкался бы бражки, чтобы ожидание скосить. Вот как-то так.
- Ирина! – Юма прервал Жору. Голос его звучал напряжённо. Он с миской в руках подошёл к Жоре и Ирине. Словно хотел что-то сказать им по секрету.
- Что ты? – женщина поглядела на парнишку. Что его так встревожило?
- Их глаза, - сказал он тихо и чуть кивнул на Велу и Шатту.
Ирина и Жора посмотрели на девочек. Те, немного перепуганные, сидели на шкуре. Они понимали, что речь о них, но не могли сообразить, что же натворили. Жора тоже.
- Что «их глаза»?
- Отсюда не видно. Темно.
Но Ирина уже торопилась к девочкам. Она присела перед ними на шкуру и вгляделась. Склера. У одной и второй явно видна склера. Радужки расширенные, огромные, но уже занимают не весь глаз.
- Жора, что это? – Ирина беспомощно обернулась. А потом бросилась успокаивать вконец перепуганных девчонок. – Тише… Не бойтесь… Всё хорошо.
- Видно, у них тоже случился выбор…
Юма сказал это так глубокомысленно, словно взрослый.
- Что-о?
- Они тоже решили стать людьми, - пояснил он свою догадку.
- Что-то я не слышал, чтобы они ревели, как я нынешней ночью, - Жора снова вспомнил своё преображение.
- У них, значит, это было по-другому, - задумчиво произнесла Ирина. И добавила, - тихо и мирно.
Девочки повернулись лицом друг к другу.
Как непривычно. Как… красиво!
- Так! А что у нас с картой? – вернулся Жора к насущным делам.
- Жора, мы смотрели, пока ты… спал.
- Я не спал. Я валялся без чувств-с.
- Ну да. Там, конечно, не очень понятно, но…
- Показывай. Сейчас вместе будем соображать…
Следующим утром маленький отряд двинулся в путь. Впереди многочасовой переход, но, кажется, цель понятна.
Карта была нарисована от руки. В ней аккуратно отмечены стороны горизонта. Основные природные ориентиры тоже. Даже отыскалась гора, в пещере которой они нашли себе приют. И чёрный крестик маячил километров в двадцати от их стоянки. Вот только что там?
- Как-то не очень я доверяю автору этого шедевра, - поделился своими предчувствиями Жора.
- Я тоже, - закусила губу Ирина.
- Ладно… Будем надеяться.
- Только знаешь что? Давай сегодня подойдём ближе, но оставим некоторое расстояние. Переночуем, а завтра со свежими силами…
- …будет знакомиться с новыми проблемами.
- Скажешь тоже… Может, наоборот, проблемы отпадут сами собой.
Но Ирина в такой исход и сама почти не верила.
Распределили багаж – каждому по его силам и пошли.
Иван Павлович едва сдержал досадливый вопль. Сдержать-то сдержал, но про себя ахнул. Пришлось даже некоторое время успокаивать внутреннего жильца.
Идут. Двое из переселенцев идут в ловушку, которую андроиды приготовили для дикарей. Эти двое долгое время находились в городе, и вот, получается, взяли след не для них предназначенный. Неизвестно, одни ли идут или захватили с собой кого-нибудь из воинствующий племён, но через несколько часов будут на месте.
Иван Павлович крепко задумался.
Датчики, которые подают то слабые, то более уверенные сигналы, Иван Павлович успел установить на одежде переселенцев, когда они, казалось, беспомощные и полупарализованные сидели за длинным столом с андроидами во время единственного совместного ужина.
Похоже, в это же время каждая из сторон замышляла сюрприз. Хозяева старались усыпить бдительность и обмануть. Переселенцы готовили для хозяев сладкий двудневный сон. Это уже потом андроиды догадались, что так сработало «чёрное сердце». Вернее, чья-то фантазия. Роботы позже просчитали, что такую «месть» мог придумать только невинный ребёнок. Иван Павлович с андроидами был на этот раз согласен, хотя и не исключал, что от каждого из «кротких» можно ожидать чего угодно. Эти люди - штучный товар. У них, наверное, много неожиданных сюрпризов ждут своего часа.
А Иван Павлович в тот вечер надеялся, что Никита разберётся в его подсказках, и рано или поздно гости попытаются убежать. Вот и решил перестраховаться. И при первой же возможности слегка, словно по-дружески, коснулся рукой плеча каждого из них, устанавливая миниатюрный радиоблок.
После этого у него было более-менее ясное представление о местонахождении переселенцев.
Правда, ураган всё усложнил. Разлетелись переселенцы, как перезревшие парашютики одуванчика. Он тогда был в шоке от того, как далеко их разбросало.
Потом некоторые сигналы пропали. Словно испарились. А такого просто не может быть. Радиоблоки не могут просто исчезнуть. Даже с морского дна или из подземелья была бы слабая волна. А тут молчание. Чтобы оно могло означать?
Из подземелья, кстати, есть сигнал. Уже и не один. Есть сигналы из так называемого «лешего» леса. Есть и из других мест.
Иван Павлович пытался предположить те сложности, с которыми столкнулся каждый из переселенцев.
Помочь им, не выдав себя, а значит, не подставив под удар весь проект, он не мог. Его внутренний андроид, хоть и обманут, но не дурак. Поэтому Ивану Павловичу приходилось действовать весьма осторожно.
Что ему известно об этом мире? Многое. Но далеко не всё. Так же, как и андроидам.
Они несколько столетий изучали местных жителей. Пытались понять, как ими можно воспользоваться себе во благо. Выбрали для эксперимента городских волков и медведей, они менее других потеряли человеческие черты.
Андроиды пытались их вновь максимально очеловечить, прежде чем использовать в своих целей. Было несколько попыток. В последних участвовал Иван Павлович. Ему самому хотелось вернуть на землю настоящих людей.
Иван Павлович считал, что проблема этого мира в застывшей эволюции. Ничего не менялось. Многие столетия сохранялся статус кво.
А медведи и волки имели много положительных качеств. Они мужественные, честные, благородные. Вот только эти качества застыли в неизменности, словно маски. А по ночам легко менялись на звериный оскал.
Андроиды действовали внешне, пытались встряхнуть полулюдей-полузверей и заставить меняться под влиянием обстоятельств.
Иван Павлович решил, что источником изменений должен быть внутренний мир. И пытался действовать оттуда. Но всё было напрасно.
Это, как бросить камень в стоячее болото. Первое время походят волны, потом всё снова замрёт в неподвижности. Так повторялось из раза в раз после каждой попытки изменить племена.
В последнее время андроиды потеряли интерес к эксперименту с городскими полулюдьми. Предположили, что он закончится неудачей, как и прежние.
Иван Павлович на этот раз был солидарен с андроидами. Переселенцы задали новые задачи, и волки с медведями стали неинтересны.
И тут эта новость. Как минимум, двое двигаются из города в то место, где их так долго ждали. Настолько долго, что перестали верить в успех. Вот только проблема в том, что этим двоим туда нельзя.
Значит, эксперимент на этот раз имеет результат.
Но андроидам не стоит об этом знать.
Королева лежала на деревянном полу. Массивная голубая диадема, которая недавно венчала красавицу, теперь валялась рядом, сбитая Ксюшиным автоматом. Волосы светлым ковром покрывали значительную часть пола. Глаза её были открыты и неподвижны. Но она видела. И всё понимала. Никита с Ксюшей были в этом уверены – сами недавно провели так несколько часов.
- Что дальше?
Никита промолчал. Подошёл к окну и осторожно выглянул. Макаки зашевелились и, кажется, занялись своими делами. Но держались на расстоянии от дома Леи. То ли из уважения к тому, что, как они думали, сейчас в нём происходило, то ли так у них было принято. Уже хорошо.
- Надо отсюда выбираться, - наконец выдавил из себя Никита. И поморщился. Что-то он в последнее время демонстрирует какое-то слабоумие.
- Темнеет. Может, они скоро улягутся спать?
- Наверняка сторожа останутся. Что ещё Татка говорила?
- Татка? – Ксюша нахмурилась, вспоминая. – Длится эта брачная… процедура до утра, потом… жениха выносят. То, что от него остаётся.
Никите было неловко смотреть в невинное лицо девушки.
Ксюше тоже.
- Значит, у нас есть время.
- Но не так уж и много. Эти тётки быстрые, как обезьяны, а у тебя нога… Будем её приковывать к цепи? – Ксюша кивнула в сторону поверженной противницы.
- Теперь, наверное, нет необходимости. Она только завтра начнёт шевелиться.
- Давай будем! – Ксюшу осенило. – А ключ выкинем. Вдруг у них нет запасного? Это для нас будет лишним козырем.
Никита кивнул. Действительно, не повредит. Завозился с замком. Ключ сунул в карман.
- Теперь надо ждать темноты.
Ксюша огляделась, оценивая сумерки:
- Недолго осталось ждать.
Никита медленно заковылял по комнате, пытаясь найти что-нибудь полезное для побега. Произнёс задумчиво:
- И ещё вопрос, как мы отсюда будет спускаться?
И пожалел, что его задал. Глаза девушки расширились от ужаса. А потом она поглядела на его ногу. И сердце окончательно ухнуло вниз.
- Что с патронами? – запоздало поинтересовалась она.
Медальон…
«Помни! Помни, что ты человек!»
«Я - человек?»
Медведь встал на задние лапы и зарычал. Страшно, дико, отчаянно, одиноко.
Жора забыл, что он человек.
- Папочка, у тебя носик такой удобненький!
Тонкие пальчики пробежали по лицу. Потному. Грубому. Заросшему щетиной. Но Юлька не видела этого. Она видела любимое лицо папы.
- Почему же он удобненький? – несмотря на головную боль, Жора чуть хмыкнул.
- Потому что на нём бровкам удобно лежать!
Что это с ним?
Яростное наваждение схлынуло, как волна, остужая голову.
Жора вспомнил, что он человек. Оглянулся на свалку. Поглядел на поверженного врага, который всё ещё лежал, ожидая своей участи.
«Прости меня, Коготь!»
Отвернулся и тяжело поскакал. Поскакал туда, где он должен был ждать Юму.
Глава 166
Теперь Жоре было невыносимо, почти невозможно терпеть.
Зловонное дыхание из собственной пасти. Тупая башка. В ней словно враз заржавели все шестерёнки, которые в обычное время пусть не очень шустро, но всё же крутились. Досада от невозможности говорить. Густая шерсть. Шерсть – самое неприятное. Ему хотелось чесаться, хотелось отодрать от себя хоть немного душных комков. Когти, как маникюр у великих модниц, а ему зачем? Неповоротливая шея. Всё было чужое и страшно раздражало.
Вспомнил про шею, испугался, цел ли медальон? Это единственное, что он хотел бы в конце своей жизни держать у груди. Родные, любимые лица. Любимые человечки, у которых теперь уже бесполезно просить прощения.
Скосил глаза – не видать. Повертел шеей, повертелся сам – кажется что-то болтается. Махнул лапой. Точно. Медальон. Только теперь не на шее, а звякнулся о камни. Разве такой неловкой лапой сделаешь что-нибудь нормальное?
Как теперь? Несколько секунд тупо смотрел на поблёскивающий в лунном свете металлический корпус. Сообразил! Нагнул морду, захватил зубами. Во рту донесёт. Теперь главное не проглотить и не подавиться.
Да! А где Юма?
Неловко сел, развернувшись корпусом в ту сторону, в которую тот побежал, и застыл. Нужно ждать.
Ждать пришлось долго. Но вот послушались лёгкие быстрые шаги.
Юма. В руках что-то белеет. Хороший знак. Остановился, глянул пытливо:
- Ты здесь?
Словно не очень верил, что найдёт медведя на этом месте. Заулыбался.
Жора вздохнул. Потом терпеливо ждал, пока мальчик карабкался на загривок. Насладился неожиданными моментами, когда тот, цепляясь, дёргал за шерсть, гася таким образом невыносимый зуд.
Дорога назад была тяжёлой. Лапы неловко заплетались, в темноте угождали в какие-то ямы. Но Жора терпел. И спешил. Хотелось вернуться назад до восхода солнца. Но было неясно, что раньше закончится – силы или ночь.
Овраг с волками оббежал по широкой дуге. О вчерашней стычке было противно вспоминать. Хотя, может оно и к лучшему. Если Иринина гипотеза верна, от этих волков нужно держаться подальше. И Жорино буйство их не просто задержит, но и внесёт немалую сумятицу, ведь нескольких он успел покусать.
Посветлело. Голова вверх толком не поднималась. Жора видел лишь краешек неба у самого горизонта.
Наконец знакомая гора. Там на верхушке их укрытие. Жора заметил неподвижную фигуру. Ирина? Стоит. Проснулась уже? Или всю ночь так простояла? Увидела их, поспешила навстречу.
А Жору что-то страшно забеспокоило. Оглянулся. Солнце.
Кажется, первый же луч ударил в него страшной силой. Жора упал. И потерял сознание. Наконец…
- …а это оказался - Серый. Я застыл, не знаю, что и делать, то ли удирать, то ли продолжать рыться. А он остановился в дверях и тоже на меня смотрит. И тоже не понимает, что делать, - Юма хихикнул. Но как-то нервно. Словно ещё не до конца поверил, что ночное происшествие позади. – А потом Серый обернулся. Кто-то, получается, шёл за ним в комнату. И тут слышу, Серый говорит тому, кто сзади: «А я тебя ищу, пойдём, нас Валк зовёт». Поняли? Это он от меня отводил кого-то. Ну Серый даёт…
Жора открыл глаза. Чуть шевельнул головой, и тут же острый молоток ударил в черепную коробку.
Поводил глазами, пытаясь разобраться в обстановке. Лежит. Укутанный чем-то лёгким. Вверху каменный свод. Внизу что-то мягкое. Медвежья шкура, что же ещё.
При мысли о медвежьей шкуре затошнило. Скосил глаза на свою руку. Родная! Хоть и изрядно волосатая, но явно не в шерсти.
Ирина и девчонки сидят, слушают Юму. Вот молодцы! А за подходом кто будет следить? Может, там уже волки готовятся напасть. Или медведи.
Жора сел.
Юма тут же замолчал. И все перевели взгляды на Жору.
- Там чисто? – голос хрипел, сипел и крякал.
Но вместо ответа на него уставились ошарашенные глаза. Все четыре пары.
- Что? – спросил Жора с великим подозрением. Хотел подняться, да вовремя спохватился. После ночного путешествия гол, как сокол. Встал, неловко кутаясь в покрывало.
- Твои глаза, - Ирина вскочила.
- Что опять с ними не так?
- С ними, похоже, всё так! – Ирина всплеснула руками, как девчонка. – Сейчас… Где зеркало?
До «всё так», конечно, было далеко. Но появилась склера. А на коричневой радужке засияли родные синие пятна.
- С возвращением, Георгий, - Ирина тепло обняла своего приятеля.
И приятелю это было приятно. А ещё Жора почувствовал выпирающий живот женщины. Мгновенный страх за неё и за будущего малыша охладил радость.
До возвращения ещё далеко… И есть ли им куда возвращаться?
Глава 167
Вымытый, одетый, накормленный Жора, словно именинник, сидел на камне и негромко рассказывал Ирине о своём приключении.
- Не знаю, что там в головах у настоящих животных, но очень чётко понимаю, что я мог бы остаться в том городе навсегда. Никто бы меня оттуда не вытащил... Может… только Маруся, если… представить, что это возможно.
Дети сидели в отдалении, молча ели кашу и прислушивались к рассказу.
- Долг, совесть, дружба – всё побоку. Есть только жажда… даже не крови… а… драки. И эта жажда непереносима. С нею можно жить только в том случае, если она в скором времени удовлетворится. Так что эти волки и медведи никогда из города не выйдут. Им там весело. А в тот миг, когда я увидел Когтя… В тот миг я решал… Может, даже не я, а что-то внутри меня решало – остаться человеком или стать зверем. Не знаю… Был только миг… И мой внутренний человек победил. Ух, как я заревел, вернее, как зверь мой заревел от разочарования. Но эту битву он проиграл. Я имею в виду битву внутри себя…
- Я поняла.
- Жутко, конечно, представить, как бы я там сейчас бегал. Вступил бы в шайку медведей, ждал бы ночи. Нахрюкался бы бражки, чтобы ожидание скосить. Вот как-то так.
- Ирина! – Юма прервал Жору. Голос его звучал напряжённо. Он с миской в руках подошёл к Жоре и Ирине. Словно хотел что-то сказать им по секрету.
- Что ты? – женщина поглядела на парнишку. Что его так встревожило?
- Их глаза, - сказал он тихо и чуть кивнул на Велу и Шатту.
Ирина и Жора посмотрели на девочек. Те, немного перепуганные, сидели на шкуре. Они понимали, что речь о них, но не могли сообразить, что же натворили. Жора тоже.
- Что «их глаза»?
- Отсюда не видно. Темно.
Но Ирина уже торопилась к девочкам. Она присела перед ними на шкуру и вгляделась. Склера. У одной и второй явно видна склера. Радужки расширенные, огромные, но уже занимают не весь глаз.
- Жора, что это? – Ирина беспомощно обернулась. А потом бросилась успокаивать вконец перепуганных девчонок. – Тише… Не бойтесь… Всё хорошо.
- Видно, у них тоже случился выбор…
Юма сказал это так глубокомысленно, словно взрослый.
- Что-о?
- Они тоже решили стать людьми, - пояснил он свою догадку.
- Что-то я не слышал, чтобы они ревели, как я нынешней ночью, - Жора снова вспомнил своё преображение.
- У них, значит, это было по-другому, - задумчиво произнесла Ирина. И добавила, - тихо и мирно.
Девочки повернулись лицом друг к другу.
Как непривычно. Как… красиво!
- Так! А что у нас с картой? – вернулся Жора к насущным делам.
- Жора, мы смотрели, пока ты… спал.
- Я не спал. Я валялся без чувств-с.
- Ну да. Там, конечно, не очень понятно, но…
- Показывай. Сейчас вместе будем соображать…
Следующим утром маленький отряд двинулся в путь. Впереди многочасовой переход, но, кажется, цель понятна.
Карта была нарисована от руки. В ней аккуратно отмечены стороны горизонта. Основные природные ориентиры тоже. Даже отыскалась гора, в пещере которой они нашли себе приют. И чёрный крестик маячил километров в двадцати от их стоянки. Вот только что там?
- Как-то не очень я доверяю автору этого шедевра, - поделился своими предчувствиями Жора.
- Я тоже, - закусила губу Ирина.
- Ладно… Будем надеяться.
- Только знаешь что? Давай сегодня подойдём ближе, но оставим некоторое расстояние. Переночуем, а завтра со свежими силами…
- …будет знакомиться с новыми проблемами.
- Скажешь тоже… Может, наоборот, проблемы отпадут сами собой.
Но Ирина в такой исход и сама почти не верила.
Распределили багаж – каждому по его силам и пошли.
Иван Павлович едва сдержал досадливый вопль. Сдержать-то сдержал, но про себя ахнул. Пришлось даже некоторое время успокаивать внутреннего жильца.
Идут. Двое из переселенцев идут в ловушку, которую андроиды приготовили для дикарей. Эти двое долгое время находились в городе, и вот, получается, взяли след не для них предназначенный. Неизвестно, одни ли идут или захватили с собой кого-нибудь из воинствующий племён, но через несколько часов будут на месте.
Иван Павлович крепко задумался.
Датчики, которые подают то слабые, то более уверенные сигналы, Иван Павлович успел установить на одежде переселенцев, когда они, казалось, беспомощные и полупарализованные сидели за длинным столом с андроидами во время единственного совместного ужина.
Похоже, в это же время каждая из сторон замышляла сюрприз. Хозяева старались усыпить бдительность и обмануть. Переселенцы готовили для хозяев сладкий двудневный сон. Это уже потом андроиды догадались, что так сработало «чёрное сердце». Вернее, чья-то фантазия. Роботы позже просчитали, что такую «месть» мог придумать только невинный ребёнок. Иван Павлович с андроидами был на этот раз согласен, хотя и не исключал, что от каждого из «кротких» можно ожидать чего угодно. Эти люди - штучный товар. У них, наверное, много неожиданных сюрпризов ждут своего часа.
А Иван Павлович в тот вечер надеялся, что Никита разберётся в его подсказках, и рано или поздно гости попытаются убежать. Вот и решил перестраховаться. И при первой же возможности слегка, словно по-дружески, коснулся рукой плеча каждого из них, устанавливая миниатюрный радиоблок.
После этого у него было более-менее ясное представление о местонахождении переселенцев.
Правда, ураган всё усложнил. Разлетелись переселенцы, как перезревшие парашютики одуванчика. Он тогда был в шоке от того, как далеко их разбросало.
Потом некоторые сигналы пропали. Словно испарились. А такого просто не может быть. Радиоблоки не могут просто исчезнуть. Даже с морского дна или из подземелья была бы слабая волна. А тут молчание. Чтобы оно могло означать?
Из подземелья, кстати, есть сигнал. Уже и не один. Есть сигналы из так называемого «лешего» леса. Есть и из других мест.
Иван Павлович пытался предположить те сложности, с которыми столкнулся каждый из переселенцев.
Помочь им, не выдав себя, а значит, не подставив под удар весь проект, он не мог. Его внутренний андроид, хоть и обманут, но не дурак. Поэтому Ивану Павловичу приходилось действовать весьма осторожно.
Что ему известно об этом мире? Многое. Но далеко не всё. Так же, как и андроидам.
Они несколько столетий изучали местных жителей. Пытались понять, как ими можно воспользоваться себе во благо. Выбрали для эксперимента городских волков и медведей, они менее других потеряли человеческие черты.
Андроиды пытались их вновь максимально очеловечить, прежде чем использовать в своих целей. Было несколько попыток. В последних участвовал Иван Павлович. Ему самому хотелось вернуть на землю настоящих людей.
Иван Павлович считал, что проблема этого мира в застывшей эволюции. Ничего не менялось. Многие столетия сохранялся статус кво.
А медведи и волки имели много положительных качеств. Они мужественные, честные, благородные. Вот только эти качества застыли в неизменности, словно маски. А по ночам легко менялись на звериный оскал.
Андроиды действовали внешне, пытались встряхнуть полулюдей-полузверей и заставить меняться под влиянием обстоятельств.
Иван Павлович решил, что источником изменений должен быть внутренний мир. И пытался действовать оттуда. Но всё было напрасно.
Это, как бросить камень в стоячее болото. Первое время походят волны, потом всё снова замрёт в неподвижности. Так повторялось из раза в раз после каждой попытки изменить племена.
В последнее время андроиды потеряли интерес к эксперименту с городскими полулюдьми. Предположили, что он закончится неудачей, как и прежние.
Иван Павлович на этот раз был солидарен с андроидами. Переселенцы задали новые задачи, и волки с медведями стали неинтересны.
И тут эта новость. Как минимум, двое двигаются из города в то место, где их так долго ждали. Настолько долго, что перестали верить в успех. Вот только проблема в том, что этим двоим туда нельзя.
Значит, эксперимент на этот раз имеет результат.
Но андроидам не стоит об этом знать.
Глава 168
Королева лежала на деревянном полу. Массивная голубая диадема, которая недавно венчала красавицу, теперь валялась рядом, сбитая Ксюшиным автоматом. Волосы светлым ковром покрывали значительную часть пола. Глаза её были открыты и неподвижны. Но она видела. И всё понимала. Никита с Ксюшей были в этом уверены – сами недавно провели так несколько часов.
- Что дальше?
Никита промолчал. Подошёл к окну и осторожно выглянул. Макаки зашевелились и, кажется, занялись своими делами. Но держались на расстоянии от дома Леи. То ли из уважения к тому, что, как они думали, сейчас в нём происходило, то ли так у них было принято. Уже хорошо.
- Надо отсюда выбираться, - наконец выдавил из себя Никита. И поморщился. Что-то он в последнее время демонстрирует какое-то слабоумие.
- Темнеет. Может, они скоро улягутся спать?
- Наверняка сторожа останутся. Что ещё Татка говорила?
- Татка? – Ксюша нахмурилась, вспоминая. – Длится эта брачная… процедура до утра, потом… жениха выносят. То, что от него остаётся.
Никите было неловко смотреть в невинное лицо девушки.
Ксюше тоже.
- Значит, у нас есть время.
- Но не так уж и много. Эти тётки быстрые, как обезьяны, а у тебя нога… Будем её приковывать к цепи? – Ксюша кивнула в сторону поверженной противницы.
- Теперь, наверное, нет необходимости. Она только завтра начнёт шевелиться.
- Давай будем! – Ксюшу осенило. – А ключ выкинем. Вдруг у них нет запасного? Это для нас будет лишним козырем.
Никита кивнул. Действительно, не повредит. Завозился с замком. Ключ сунул в карман.
- Теперь надо ждать темноты.
Ксюша огляделась, оценивая сумерки:
- Недолго осталось ждать.
Никита медленно заковылял по комнате, пытаясь найти что-нибудь полезное для побега. Произнёс задумчиво:
- И ещё вопрос, как мы отсюда будет спускаться?
И пожалел, что его задал. Глаза девушки расширились от ужаса. А потом она поглядела на его ногу. И сердце окончательно ухнуло вниз.
- Что с патронами? – запоздало поинтересовалась она.
