— Привет!
Вздрогнула, услышав знакомый голос. И как не заметила, когда Ник вошел?
— Привет, — совершенно искренне улыбнулась блондину, с удивлением осознав, что ждала.
— Ты уже обедала? — буднично поинтересовался он, по-хозяйски располагаясь на стуле.
— Еще нет. Но я сегодня завтракала, — похвалилась и тут же сморщила нос: — Какую-то противную кашу.
Наверное, глупо было жаловаться, но... Вдруг охватило странное чувство, вином разлившееся по венам, что-то теплое и совершенно необъяснимое. Глядя на этого мужчину, хотелось улыбаться. Так же как и с Максимкой, мои губы против воли растягивались в улыбке, и как бы ни старалась, призвать к порядку собственные эмоции не могла.
— Завтрак — это хорошо. А каша, наверняка, не была такой противной, как ты говоришь, — зеленые глаза смеялись.
Только открыла рот, чтобы возразить, но тут же захлопнула, фыркнув — препираться на тему вкуса каши было бы чересчур по-детски. А я же вроде бы взрослый человек, разве нет? Кстати...
— А сколько тебе лет? — вырвалось до того, как я успела подумать, что спрашиваю.
— Тридцать, — не задумываясь, и заинтересованно: — А что?
— Да так, вдруг решила спросить, — дернула плечом, чувствуя себя крайне неловко. Ненавижу такие моменты. Когда говоришь что-то без всякой задней мысли, а собеседник начинает выпытывать, почему ты это спросила. В самом деле, какая разница, сколько ему лет?
К счастью, в этот раз обошлось. Ник, сказав, что пойдет добывать обед, ушел, позволив мне спокойно выдохнуть и расслабиться.
Зато позже, наблюдая за ним, я поняла, почему спросила. Мне показалось, что у него должны быть дети. Просто это ощущалось буквально в каждой мелочи. В том, как легко ему удавалось подавить мои вспышки раздражения. Как ловко он заговаривал зубы и переводил тему, всегда заставляя если не смеяться, то хотя бы улыбнуться. Как легко исполнял роль няньки...
И даже сейчас, когда я плевалась ядом и готова была разнести все вокруг, этот несносный мужчина с ангельским терпением продолжал практически таскать меня на себе по всей палате, пока я якобы пыталась освоить костыли.
— Все. Я больше не могу. — Это была самая культурная фраза, на которую я оказалась способна в тот момент.
— Устала? — заботливым коршуном продолжал виться надо мной Ник. Нет, я не перепутала, именно коршуном. Потому что стоило мне остановиться, оступиться, пошатнуться... ну вы поняли... и он сразу же оказывался рядом. Кем его еще назвать?
— Нет. Надоело! — рыкнула я и поковыляла к кровати. Достигнуть цели, однако, не смогла: тело, еще не готовое к подобной нагрузке, не выдержало, руки ощутимо подрагивали, и, в конце концов, одна просто соскользнула с ручки, а костыль больно ударил подмышкой.
Но не успела я сказать "ай", как уверенные руки обняли со спины, избавили от костылей и аккуратно доставили к месту назначения.
— Ты как? — Ник присел на корточки и посмотрел снизу вверх.
Ой, вот только жалеть меня не надо!
— Кроме того, что хочу выкинуть к чертовой матери эти палки? — вспылила я. — Нормально! — отвернулась, закинула ногу на кровать, проигнорировав попытку мужчины помочь, потом улеглась сама (Как звучит, а? Сначала ногу положила, а потом сама улеглась. Тьфу!) и надутым бурундуком уставилась в потолок.
Так, сейчас приступ ненависти ко всему окружающему пройдет, и я снова начну жалеть себя.
Три, два, один...
Как по заказу, глаза защипало, в носу засвербело... Отлично, Настя! Давай теперь реветь будем по поводу и без!
Бесконечно злясь на себя и весь жестокий мир заодно, шмыгнула носом. Господи, за что мне все это, а?
— Стась... — осторожно позвал Никита.
Вот не буду обращать внимание из принципа. Договорились же, вроде бы...
— Ася, — уже более настойчиво. И исправился, почувствовал что ли?
— Что? — недовольное бурчание вырвалось само собой.
— А я придумал тебе стимул, чтобы быстрее научиться ходить на костылях, — до безобразия радостный блондинчик плюхнулся ко мне на кровать.
"Аккуратней не мог?" — молчаливо вопрошали мои насупленные брови. Но кое-кто в этот раз оказался глух к моим мыслям и слеп к весьма выразительной мимике.
— Сказать, какой? — хитро прищурился Ник.
Нет, блин, оставь это великое открытие при себе!
Ворчала я мысленно, зато вслух очень красноречиво сопела. Но меня не поняли!
Никита выдал веселое:
— Ну и ладно! — хмыкнул, встал,засунул руки в карманы джинсов и, мурча что-то под нос, ушел.
Вот так просто взял и вышел! Хотя нет, сумка его осталась. И куда это, интересно мне, он направился? Показательные выступления, чтобы я подумала над своим поведением что ли?
Тоже мне. Воспитатель младшей группы!
Вернулся мужчина за пару секунд до того, как меня окончательно сгрызло любопытство. Я уже всерьез задумалась над тем, чтобы доскакать до коридора и посмотреть, не там ли он отсиживается.
Как раз собралась с духом и приподнялась на кровати, как в палату вошел...
М-м-м... Кофе!
Да-да, именно так. Сначала кофе, потом Ник.
Помните рекламу, как на аромат сбегаются все кому не лень? Я чувствовала себя так же. Даже если бы блондинчик заставил взять костыли и пойти за ним, я бы бежала.
Божественный запах.
— Ага, я вижу, что угадал, — ликовал Никита, но мне было все равно.
Хотелось протянуть руки и вопить: дайте, дайте, дайте! Что я, собственно, и сделала. Только не вопила. Это было бы слишком для моего самолюбия.
— Угадал с чем? — О, чудо! Картонный стаканчик перекочевал ко мне.
— Со стимулом, — Ник усмехнулся и занял стул, на кровать больше не посягал.
Диалог проходил мимо сознания, пока я вдыхала умопомрачительный аромат, делала поспешный глоток, как обычно обжегшись, что выступили слезы...
— Так что там со стимулом? — блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом. М-м-м... Капучино. Я в раю!
— Он стоит в холле и за небольшую плату готовит и чай, и кофе. Все, что пожелаешь. — Мужчина с усмешкой губах наблюдал за мной, а до меня только сейчас начал доходить смысл его слов.
Черт! Там правда стоит автомат?!
Видимо, все как обычно отразилось на лице, потому что крайне довольный собой блондинчик кивнул.
Да, так я не только ходить, летать стану!
— Как ты узнал? — одной частью мозга все еще пребывая в нирване, поинтересовалась я.
— Угадал. — Никита пожал плечами, с откровенным интересом продолжив изучать меня.
Под его взглядом стало не то что неуютно, просто... неловко как-то и... да, я смутилась. Не знаю почему. В голове совсем некстати всплыли его слова о том, что нравлюсь, и все. Единственным желанием было спрятать куда-нибудь глаза. А еще лучше укрыться одеялом с головой.
Но так как для этого пришлось бы отставить кофе, то я снова украдкой бросила взгляд из-под ресниц. Ник заметил и отвернулся.
Надо же. Какая проницательность.
Он что, волшебник? Или ангел. Воистину, нужно иметь ангельское терпение, чтобы со мной возиться.
— Нет, я совсем не ангел, — посмурнев, ответил мужчина, встал и отошел к окну.
А мне захотелось себя стукнуть. И посильнее. Совсем разомлела от кофе, раз думаю вслух?
Стремясь как-то сгладить неловкий момент, осмотрела палату в поисках объекта, на который можно переключить внимание. И как у блондинчика получается так ловко переводить тему?
Нашла только собственный телефон. Хм... Уже четыре часа? Он что, весь день со мной сидеть будет?
Этот вопрос я озвучивала уже осмысленно.
— А ты меня выгоняешь? — Ник насмешливо покосился на меня через плечо.
— Нет. Просто... Тебе разве никуда не надо?
— Нет. Сегодня выходной, спешить некуда.
— А домой? Семья там, дети. — Куда же глаза девать? А вдруг он женат? Дома его ждут, а он со мной почему-то...
Вот только беспокоило меня совсем не времяпровождение мужчины. Наоборот, очень не хотелось, чтобы мои слова оказались правдой.
"А если у него девушка есть?" — со страхом выдала паранойя.
— Ни детей, ни семьи, — продолжая смотреть в окно, отозвался Никита. — Родители в Европе партизанят, а больше и нет никого. Никого, кроме работы, — тяжелый вздох.
— А у меня только дед, — загрустила я. Он ведь даже не знает, что я больнице... И позвонить ему не смогу, начнет спрашивать про ребенка, а что я могу сказать? Не отвечу ведь, что меня машина сбила. Разволнуется, вдруг плохо станет. Нет, лучше ему пока не знать.
— А Стас? — мужчина обернулся, прислонившись к подоконнику.
— Со Стасом мы разговаривать начали только месяц назад. До этого общаться не приходилось. А мать... — поджав губы, мотнула головой. О ней вообще думать не хотелось. — С ней мы теперь не скоро увидимся, — подытожила я, не желая вдаваться в подробности, но Ник все равно спросил почему.
Почему... Такое короткое слово, а выворачивает наизнанку и режет без ножа.
— Мы сильно поругались. Уже здесь, в больнице. Первой она не извинится, а я... Я тоже не стану. — Не хотела рассказывать, но слова полились сами. Впервые я поделилась тем, что на сердце, с практически посторонним человеком. Точнее, вообще впервые с кем-то делилась собственными переживаниями. Ник слушал. А я говорила и говорила, про реакцию на беременность, про то, что услышала от нее потом, как выкрикнула, что ненавижу... Рассказывала, снова переживая все те воспоминания и чувства. А когда закончила, поняла, что плачу. Не рыдаю, просто слезы сами текут по щекам.
Опомнившись, быстро их смахнула и шмыгнула носом. Ну и видок у меня сейчас.
Только Нику было все равно. Едва я замолчала, он сел рядом со мной и... обнял.
Кажется, мне именно это и было нужно. Вот так прижаться к кому-нибудь, уткнуться носом в шею, чувствовать, как меня успокаивающе гладят по спине... Боль, обида, все вдруг отошло на второй план, а потом и вовсе растворилось, и через несколько мгновений я уже не ощущала ничего, кроме теплой ладони и терпкого запаха кожи с ненавязчивой древесной ноткой духов.
Не отдавая себе отчета в том, что делаю, удобнее устроилась на плече мужчины.
— Ты там нос об мою футболку вытираешь? — усмехнулся Ник.
Фыркнула. Такой момент испортил.
— Я нюхаю, — проворчала, не изменив положения. — Ты вкусно пахнешь.
Минутка утешений закончилась неожиданно. Мне стало неудобно сидеть, повиснув на мужчине, поэтому в поисках опоры, поставила руку на кровать и тут же отдернула — наткнулась на что-то твердое и крайне неудобное. Оказалось, машинка.
Ник ее отнял, заинтересованно повертел в руках и усмехнулся:
— У меня такая же. Только настоящая.
— Это мне Максим подарил. Для... — запнулась, поняв, что хочу сказать, — э-э... не важно.
Странный, словно испытующий взгляд Ника я решила проигнорировать.
— А у тебя тоже белая?
— И белая есть, — все еще рассматривая игрушку ответил он.
— И белая? То есть, у тебя их несколько?
Ух-ты! Мне бы хоть на одну заработать.
— Да-а... можно сказать одна. Я вторую продаю.
Мне хотелось спросить, зачем ему целых две, но не успела. Мужчина, поставил машинку на стол, а сам с очень загадочным видом потянулся за сумкой.
— Совсем забыл! У меня же для тебя кое-что есть, — и красиво поиграл бровями.
— Угадывать не буду! — вскинулась я.
— И не надо, — рассмеялся тот и достал... шампунь.
Э-э-э...
— Ты намекаешь, что мне нужно помыться? — Вот только попробуй сказать, что да. Костылем запущу! Подумала и выразительно прищурилась.
— Нет, не намекаю. Я думал, ты сама захочешь, — пожал плечами Ник.
И, блин, он был прав как никогда. Шампунь мне очень нужен.
Вот только мытьем головы я не ограничилась. Точнее, сначала помыла голову. Весьма успешно, надо сказать, хоть и сидя. Ник предлагал стоять рядом и придерживать, но был культурно послан... смотреть в окошко.
Зато потом, вдохновленная успехом, рискнула помыться. Ну как помыться... Обтереться мокрой мочалкой. Проблемы начались сразу же, стоило подумать, как я буду сидя раздеваться. Но ничего. Где наша не пропадала? Изловчилась, вывернулась и с удовольствием отскребла, как мне казалось, слои грязи (хотя и после такого мытья чувство чистоты не задержалось надолго). Боже, я не переживу эти два месяца! Я в ванну хочу! Горячую воду, с пеной... М-м-м... И заплыв на пару часов, чтобы потом быть похожей на недоваренную русалку.
Так, Настя, помечтала и хватит. В ближайшее время твои лучшие друзья — это мочалка и табуретка (на сегодня стул, другого не нашлось). Большего не дано.
Подавив тяжелый вздох и безропотно закончив омовения, столкнулась с очередной проблемой, теперь уже одевания. А так как мыться я сразу не рассчитывала, то вещи остались в тумбочке. Хорошо, что полотенце большое. Кое-как замотавшись, потянулась за костылями, но разум в этот раз возобладал. Как бы мне ни хотелось, пришлось признать, что без Ника не справлюсь — пол мокрый, а поскользнуться и заработать еще парочку переломов мне совершенно не улыбалось. Поэтому, да. Настя затолкала и смущение, и возмущение о-очень глубоко и попросила помочь.
Так и доехала на Нике до кровати, одной рукой придерживая полотенце на груди — только бы не сползло! — а другой, одергивая снизу. Угу, и гипс торчком! Красавица, блин.
Одежду мне достали, предварительно проверив, все ли необходимое на месте. Да, и белье тоже! Скрипела зубами, расчленяла на мелкие кусочки взглядом, но молчала. А блондинчик стоял над душой и наблюдал, как я натягивала футболку.
Надела и сижу. Собираюсь с мыслями и силами, прикидывая как лучше бороться с бельем и штанами. Начать со здоровой ноги или с гипса? Напряженный мыслительный процесс прервал Никита, ехидно уточнив:
— Помочь?
— А костылем в тебя не запустить? — съязвила я, покосившись на орудие планируемого убийства. Оно осталось у двери в туалет. Млин, и не доскачу до этих палок.
Мужчина проследил за моим взглядом и не мог не отпустить комментарий:
— Далековато будет. — А затем, никак из жалости, принес их и поставил рядом с кроватью. — Только не кидайся. Я в коридоре подожду.
Настороженно дождавшись пока этот шутник закроет дверь с той стороны, принялась одеваться.
Все-таки с гипса.
Никита ушел только после ужина, перед этим строго проследив, чтобы я съела все, еще и апельсином закусила на десерт. Надзиратель прямо какой-то.
Но как бы я ни возмущалась, с ним было весело. Даже не представляю, что бы я делала без возможности нормально двигаться еще и в четырех стенах. Не сказать, что дома я занималась чем-то особенным, но там была работа, готовка, уборка... Занятия находились. Вечером бы на улицу вышла погулять, подышать свежим воздухом... А так...
Да, этот крайне загадочный человек меня здорово развлекал. Знать бы только, зачем ему это.
Уже готовясь ко сну, я снова вернулась мыслями к этому вопросу. Прокручивала в голове сегодняшний день, задерживаясь на разных моментах, приятных и весьма неоднозначных, и поняла, что все нравится. Даже то, что поначалу казалось раздражающим или неловким, сейчас окрасилось в радужные тона и вызывало лишь улыбку. Докопалась до того, что с удивлением осознала: Никита мне симпатичен. Правда. Его голос, мягкий, глубокий; его глаза с зеленым таинственным огоньком, который никогда их не покидает, даже если мужчина грустит; его улыбка, легкая, светлая и одновременно чувственная; его запах, парфюм смешанный с ароматом тела. Очень немногие мужчины умеют правильно выбирать духи. Либо правильно ими пользоваться. Обычно это какой-нибудь убойный запах, которым клопов травить можно, и в количествах достаточных, чтобы женщины в радиусе трех метров падали к их ногам.
Вздрогнула, услышав знакомый голос. И как не заметила, когда Ник вошел?
— Привет, — совершенно искренне улыбнулась блондину, с удивлением осознав, что ждала.
— Ты уже обедала? — буднично поинтересовался он, по-хозяйски располагаясь на стуле.
— Еще нет. Но я сегодня завтракала, — похвалилась и тут же сморщила нос: — Какую-то противную кашу.
Наверное, глупо было жаловаться, но... Вдруг охватило странное чувство, вином разлившееся по венам, что-то теплое и совершенно необъяснимое. Глядя на этого мужчину, хотелось улыбаться. Так же как и с Максимкой, мои губы против воли растягивались в улыбке, и как бы ни старалась, призвать к порядку собственные эмоции не могла.
— Завтрак — это хорошо. А каша, наверняка, не была такой противной, как ты говоришь, — зеленые глаза смеялись.
Только открыла рот, чтобы возразить, но тут же захлопнула, фыркнув — препираться на тему вкуса каши было бы чересчур по-детски. А я же вроде бы взрослый человек, разве нет? Кстати...
— А сколько тебе лет? — вырвалось до того, как я успела подумать, что спрашиваю.
— Тридцать, — не задумываясь, и заинтересованно: — А что?
— Да так, вдруг решила спросить, — дернула плечом, чувствуя себя крайне неловко. Ненавижу такие моменты. Когда говоришь что-то без всякой задней мысли, а собеседник начинает выпытывать, почему ты это спросила. В самом деле, какая разница, сколько ему лет?
К счастью, в этот раз обошлось. Ник, сказав, что пойдет добывать обед, ушел, позволив мне спокойно выдохнуть и расслабиться.
Зато позже, наблюдая за ним, я поняла, почему спросила. Мне показалось, что у него должны быть дети. Просто это ощущалось буквально в каждой мелочи. В том, как легко ему удавалось подавить мои вспышки раздражения. Как ловко он заговаривал зубы и переводил тему, всегда заставляя если не смеяться, то хотя бы улыбнуться. Как легко исполнял роль няньки...
И даже сейчас, когда я плевалась ядом и готова была разнести все вокруг, этот несносный мужчина с ангельским терпением продолжал практически таскать меня на себе по всей палате, пока я якобы пыталась освоить костыли.
— Все. Я больше не могу. — Это была самая культурная фраза, на которую я оказалась способна в тот момент.
— Устала? — заботливым коршуном продолжал виться надо мной Ник. Нет, я не перепутала, именно коршуном. Потому что стоило мне остановиться, оступиться, пошатнуться... ну вы поняли... и он сразу же оказывался рядом. Кем его еще назвать?
— Нет. Надоело! — рыкнула я и поковыляла к кровати. Достигнуть цели, однако, не смогла: тело, еще не готовое к подобной нагрузке, не выдержало, руки ощутимо подрагивали, и, в конце концов, одна просто соскользнула с ручки, а костыль больно ударил подмышкой.
Но не успела я сказать "ай", как уверенные руки обняли со спины, избавили от костылей и аккуратно доставили к месту назначения.
— Ты как? — Ник присел на корточки и посмотрел снизу вверх.
Ой, вот только жалеть меня не надо!
— Кроме того, что хочу выкинуть к чертовой матери эти палки? — вспылила я. — Нормально! — отвернулась, закинула ногу на кровать, проигнорировав попытку мужчины помочь, потом улеглась сама (Как звучит, а? Сначала ногу положила, а потом сама улеглась. Тьфу!) и надутым бурундуком уставилась в потолок.
Так, сейчас приступ ненависти ко всему окружающему пройдет, и я снова начну жалеть себя.
Три, два, один...
Как по заказу, глаза защипало, в носу засвербело... Отлично, Настя! Давай теперь реветь будем по поводу и без!
Бесконечно злясь на себя и весь жестокий мир заодно, шмыгнула носом. Господи, за что мне все это, а?
— Стась... — осторожно позвал Никита.
Вот не буду обращать внимание из принципа. Договорились же, вроде бы...
— Ася, — уже более настойчиво. И исправился, почувствовал что ли?
— Что? — недовольное бурчание вырвалось само собой.
— А я придумал тебе стимул, чтобы быстрее научиться ходить на костылях, — до безобразия радостный блондинчик плюхнулся ко мне на кровать.
"Аккуратней не мог?" — молчаливо вопрошали мои насупленные брови. Но кое-кто в этот раз оказался глух к моим мыслям и слеп к весьма выразительной мимике.
— Сказать, какой? — хитро прищурился Ник.
Нет, блин, оставь это великое открытие при себе!
Ворчала я мысленно, зато вслух очень красноречиво сопела. Но меня не поняли!
Никита выдал веселое:
— Ну и ладно! — хмыкнул, встал,засунул руки в карманы джинсов и, мурча что-то под нос, ушел.
Вот так просто взял и вышел! Хотя нет, сумка его осталась. И куда это, интересно мне, он направился? Показательные выступления, чтобы я подумала над своим поведением что ли?
Тоже мне. Воспитатель младшей группы!
Вернулся мужчина за пару секунд до того, как меня окончательно сгрызло любопытство. Я уже всерьез задумалась над тем, чтобы доскакать до коридора и посмотреть, не там ли он отсиживается.
Как раз собралась с духом и приподнялась на кровати, как в палату вошел...
М-м-м... Кофе!
Да-да, именно так. Сначала кофе, потом Ник.
Помните рекламу, как на аромат сбегаются все кому не лень? Я чувствовала себя так же. Даже если бы блондинчик заставил взять костыли и пойти за ним, я бы бежала.
Божественный запах.
— Ага, я вижу, что угадал, — ликовал Никита, но мне было все равно.
Хотелось протянуть руки и вопить: дайте, дайте, дайте! Что я, собственно, и сделала. Только не вопила. Это было бы слишком для моего самолюбия.
— Угадал с чем? — О, чудо! Картонный стаканчик перекочевал ко мне.
— Со стимулом, — Ник усмехнулся и занял стул, на кровать больше не посягал.
Диалог проходил мимо сознания, пока я вдыхала умопомрачительный аромат, делала поспешный глоток, как обычно обжегшись, что выступили слезы...
— Так что там со стимулом? — блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом. М-м-м... Капучино. Я в раю!
— Он стоит в холле и за небольшую плату готовит и чай, и кофе. Все, что пожелаешь. — Мужчина с усмешкой губах наблюдал за мной, а до меня только сейчас начал доходить смысл его слов.
Черт! Там правда стоит автомат?!
Видимо, все как обычно отразилось на лице, потому что крайне довольный собой блондинчик кивнул.
Да, так я не только ходить, летать стану!
— Как ты узнал? — одной частью мозга все еще пребывая в нирване, поинтересовалась я.
— Угадал. — Никита пожал плечами, с откровенным интересом продолжив изучать меня.
Под его взглядом стало не то что неуютно, просто... неловко как-то и... да, я смутилась. Не знаю почему. В голове совсем некстати всплыли его слова о том, что нравлюсь, и все. Единственным желанием было спрятать куда-нибудь глаза. А еще лучше укрыться одеялом с головой.
Но так как для этого пришлось бы отставить кофе, то я снова украдкой бросила взгляд из-под ресниц. Ник заметил и отвернулся.
Надо же. Какая проницательность.
Он что, волшебник? Или ангел. Воистину, нужно иметь ангельское терпение, чтобы со мной возиться.
— Нет, я совсем не ангел, — посмурнев, ответил мужчина, встал и отошел к окну.
А мне захотелось себя стукнуть. И посильнее. Совсем разомлела от кофе, раз думаю вслух?
Стремясь как-то сгладить неловкий момент, осмотрела палату в поисках объекта, на который можно переключить внимание. И как у блондинчика получается так ловко переводить тему?
Нашла только собственный телефон. Хм... Уже четыре часа? Он что, весь день со мной сидеть будет?
Этот вопрос я озвучивала уже осмысленно.
— А ты меня выгоняешь? — Ник насмешливо покосился на меня через плечо.
— Нет. Просто... Тебе разве никуда не надо?
— Нет. Сегодня выходной, спешить некуда.
— А домой? Семья там, дети. — Куда же глаза девать? А вдруг он женат? Дома его ждут, а он со мной почему-то...
Вот только беспокоило меня совсем не времяпровождение мужчины. Наоборот, очень не хотелось, чтобы мои слова оказались правдой.
"А если у него девушка есть?" — со страхом выдала паранойя.
— Ни детей, ни семьи, — продолжая смотреть в окно, отозвался Никита. — Родители в Европе партизанят, а больше и нет никого. Никого, кроме работы, — тяжелый вздох.
— А у меня только дед, — загрустила я. Он ведь даже не знает, что я больнице... И позвонить ему не смогу, начнет спрашивать про ребенка, а что я могу сказать? Не отвечу ведь, что меня машина сбила. Разволнуется, вдруг плохо станет. Нет, лучше ему пока не знать.
— А Стас? — мужчина обернулся, прислонившись к подоконнику.
— Со Стасом мы разговаривать начали только месяц назад. До этого общаться не приходилось. А мать... — поджав губы, мотнула головой. О ней вообще думать не хотелось. — С ней мы теперь не скоро увидимся, — подытожила я, не желая вдаваться в подробности, но Ник все равно спросил почему.
Почему... Такое короткое слово, а выворачивает наизнанку и режет без ножа.
— Мы сильно поругались. Уже здесь, в больнице. Первой она не извинится, а я... Я тоже не стану. — Не хотела рассказывать, но слова полились сами. Впервые я поделилась тем, что на сердце, с практически посторонним человеком. Точнее, вообще впервые с кем-то делилась собственными переживаниями. Ник слушал. А я говорила и говорила, про реакцию на беременность, про то, что услышала от нее потом, как выкрикнула, что ненавижу... Рассказывала, снова переживая все те воспоминания и чувства. А когда закончила, поняла, что плачу. Не рыдаю, просто слезы сами текут по щекам.
Опомнившись, быстро их смахнула и шмыгнула носом. Ну и видок у меня сейчас.
Только Нику было все равно. Едва я замолчала, он сел рядом со мной и... обнял.
Кажется, мне именно это и было нужно. Вот так прижаться к кому-нибудь, уткнуться носом в шею, чувствовать, как меня успокаивающе гладят по спине... Боль, обида, все вдруг отошло на второй план, а потом и вовсе растворилось, и через несколько мгновений я уже не ощущала ничего, кроме теплой ладони и терпкого запаха кожи с ненавязчивой древесной ноткой духов.
Не отдавая себе отчета в том, что делаю, удобнее устроилась на плече мужчины.
— Ты там нос об мою футболку вытираешь? — усмехнулся Ник.
Фыркнула. Такой момент испортил.
— Я нюхаю, — проворчала, не изменив положения. — Ты вкусно пахнешь.
Минутка утешений закончилась неожиданно. Мне стало неудобно сидеть, повиснув на мужчине, поэтому в поисках опоры, поставила руку на кровать и тут же отдернула — наткнулась на что-то твердое и крайне неудобное. Оказалось, машинка.
Ник ее отнял, заинтересованно повертел в руках и усмехнулся:
— У меня такая же. Только настоящая.
— Это мне Максим подарил. Для... — запнулась, поняв, что хочу сказать, — э-э... не важно.
Странный, словно испытующий взгляд Ника я решила проигнорировать.
— А у тебя тоже белая?
— И белая есть, — все еще рассматривая игрушку ответил он.
— И белая? То есть, у тебя их несколько?
Ух-ты! Мне бы хоть на одну заработать.
— Да-а... можно сказать одна. Я вторую продаю.
Мне хотелось спросить, зачем ему целых две, но не успела. Мужчина, поставил машинку на стол, а сам с очень загадочным видом потянулся за сумкой.
— Совсем забыл! У меня же для тебя кое-что есть, — и красиво поиграл бровями.
— Угадывать не буду! — вскинулась я.
— И не надо, — рассмеялся тот и достал... шампунь.
Э-э-э...
— Ты намекаешь, что мне нужно помыться? — Вот только попробуй сказать, что да. Костылем запущу! Подумала и выразительно прищурилась.
— Нет, не намекаю. Я думал, ты сама захочешь, — пожал плечами Ник.
И, блин, он был прав как никогда. Шампунь мне очень нужен.
Вот только мытьем головы я не ограничилась. Точнее, сначала помыла голову. Весьма успешно, надо сказать, хоть и сидя. Ник предлагал стоять рядом и придерживать, но был культурно послан... смотреть в окошко.
Зато потом, вдохновленная успехом, рискнула помыться. Ну как помыться... Обтереться мокрой мочалкой. Проблемы начались сразу же, стоило подумать, как я буду сидя раздеваться. Но ничего. Где наша не пропадала? Изловчилась, вывернулась и с удовольствием отскребла, как мне казалось, слои грязи (хотя и после такого мытья чувство чистоты не задержалось надолго). Боже, я не переживу эти два месяца! Я в ванну хочу! Горячую воду, с пеной... М-м-м... И заплыв на пару часов, чтобы потом быть похожей на недоваренную русалку.
Так, Настя, помечтала и хватит. В ближайшее время твои лучшие друзья — это мочалка и табуретка (на сегодня стул, другого не нашлось). Большего не дано.
Подавив тяжелый вздох и безропотно закончив омовения, столкнулась с очередной проблемой, теперь уже одевания. А так как мыться я сразу не рассчитывала, то вещи остались в тумбочке. Хорошо, что полотенце большое. Кое-как замотавшись, потянулась за костылями, но разум в этот раз возобладал. Как бы мне ни хотелось, пришлось признать, что без Ника не справлюсь — пол мокрый, а поскользнуться и заработать еще парочку переломов мне совершенно не улыбалось. Поэтому, да. Настя затолкала и смущение, и возмущение о-очень глубоко и попросила помочь.
Так и доехала на Нике до кровати, одной рукой придерживая полотенце на груди — только бы не сползло! — а другой, одергивая снизу. Угу, и гипс торчком! Красавица, блин.
Одежду мне достали, предварительно проверив, все ли необходимое на месте. Да, и белье тоже! Скрипела зубами, расчленяла на мелкие кусочки взглядом, но молчала. А блондинчик стоял над душой и наблюдал, как я натягивала футболку.
Надела и сижу. Собираюсь с мыслями и силами, прикидывая как лучше бороться с бельем и штанами. Начать со здоровой ноги или с гипса? Напряженный мыслительный процесс прервал Никита, ехидно уточнив:
— Помочь?
— А костылем в тебя не запустить? — съязвила я, покосившись на орудие планируемого убийства. Оно осталось у двери в туалет. Млин, и не доскачу до этих палок.
Мужчина проследил за моим взглядом и не мог не отпустить комментарий:
— Далековато будет. — А затем, никак из жалости, принес их и поставил рядом с кроватью. — Только не кидайся. Я в коридоре подожду.
Настороженно дождавшись пока этот шутник закроет дверь с той стороны, принялась одеваться.
Все-таки с гипса.
Никита ушел только после ужина, перед этим строго проследив, чтобы я съела все, еще и апельсином закусила на десерт. Надзиратель прямо какой-то.
Но как бы я ни возмущалась, с ним было весело. Даже не представляю, что бы я делала без возможности нормально двигаться еще и в четырех стенах. Не сказать, что дома я занималась чем-то особенным, но там была работа, готовка, уборка... Занятия находились. Вечером бы на улицу вышла погулять, подышать свежим воздухом... А так...
Да, этот крайне загадочный человек меня здорово развлекал. Знать бы только, зачем ему это.
Уже готовясь ко сну, я снова вернулась мыслями к этому вопросу. Прокручивала в голове сегодняшний день, задерживаясь на разных моментах, приятных и весьма неоднозначных, и поняла, что все нравится. Даже то, что поначалу казалось раздражающим или неловким, сейчас окрасилось в радужные тона и вызывало лишь улыбку. Докопалась до того, что с удивлением осознала: Никита мне симпатичен. Правда. Его голос, мягкий, глубокий; его глаза с зеленым таинственным огоньком, который никогда их не покидает, даже если мужчина грустит; его улыбка, легкая, светлая и одновременно чувственная; его запах, парфюм смешанный с ароматом тела. Очень немногие мужчины умеют правильно выбирать духи. Либо правильно ими пользоваться. Обычно это какой-нибудь убойный запах, которым клопов травить можно, и в количествах достаточных, чтобы женщины в радиусе трех метров падали к их ногам.
