— Друзья и родичи, — возвестила она, — сегодня мы собрались, чтобы перед ликом Сияны-Защитницы засвидетельствовать принятие в семью Измайловых юной девы. Андрон Вениаминович Измайлов, по доброй ли воле ты принимаешь в семью чадо? Готов ли ты любить, оберегать и наставлять обретённую дочь свою?
— Готов, тётушка! Да будет Сияна свидетельницей, что по доброй воле признаю это дитя своей дочерью! — торжественно ответил Андр.
— А ты, дитя. По доброй ли воле вступаешь ты в семью Измайлова? Готова ли ты любить и почитать обретённого отца своего? — спросила тётушка.
— Готова, тётушка Феодора, — почтительно склонила голову под вуалью Анюта. — Да будет Сияна свидетельницей, что по доброй воле признаю я отцом Андрона Вениаминовича Измайлова.
— А та, что родила тебя? Согласна ли она на твоё присоединение к семье Измайлова? — уточнила Феодора.
— Согласна, — мысленно произнесла я.
— Согласна, — подтвердила Анюта.
— Да будет так, — возвестила торжественно тётушка.
Она взяла с алтаря золотую чашу с водой и окропила ею отца и дочь:
— Во имя Сияны, Зашитницы людей, очищаю водой вас от бед и болезней, омываю сердца ваши от печалей и дурных мыслей.
Потом осыпала их зерном и возвестила:
— Во имя Сияны, Защитницы нив и полей, пусть радость прорастёт в вашем доме, как зерно в поле.
Взяв с алтаря широкую ленту, тётушка Феодора связала руки отца и дочери и объявила:
— Родичи и друзья, смотрите и запоминайте: отныне связаны сердца и судьбы, отныне дитя сие кровь от крови, плоть от плоти Андрона Вениаминовича Измайлова.
В этот момент лента мягко засветилась. Казалось, что тонкий луч света связал руки отца и дочери. Громко вскрикнул Андр, пискнула Нютка.
— Сияна-Защитница благословила обретение дочери господином Измайловым! – восторженно воскликнула тётушка Феодора.
— Благодарю тебя, Сияна милосердная, — мысленно воскликнула я. – Да будет твоя благословляющая длань простёрта над дочерью моей.
Жрица с благоговением коснулась луча, и он рассыпался яркими искрами, которые взлетели над Измайловыми сверкающими бабочками.
— Благословение Сияны! — возгласила жрица.
Бабочки запорхали по залу. Люди тянули к ним руки, пытались ловить. Я, воспользовавшись суматохой, поспешила выскользнуть на улицу. Но опоздала. На моё плечо опустилось крохотное сверкающее создание, взмахнуло крылышками. Резкая боль обожгла руку, словно на него нацепили раскалённый обруч. Я отвела рукав и с ужасом увидела свежую брачную татуировку на запястье. О, Сияна милосердная!!! Нет! Нет! Нет!
— Готов ли ты любить, оберегать и наставлять обретённую дочь свою?
— Готов, тётушка! Да будет Сияна свидетельницей, что по доброй воле признаю это дитя своей дочерью! — торжественно произнёс Андрей.
В слова эти вложил он боль от потери сына, и благодарность Сияне за отыскавшуюся дочь, и стыд за содеянное с Софьей… И растерялся, когда пришёл ответ. Андр почувствовал, как его подхватила и унесла вверх тёплая, ласковая волна. Там, наверху, его изучили, словно каплю под микроскопом. Признали достойным и бережно вернули назад.
Вот только какая-то часть его, казалось, осталась в горних высях, пред престолом великой богини. Происходящее в реальности Андр различал смутно, словно глядя сквозь толщу воды. Даже короткая боль, обжёгшая запястье, не смогла вывести его из этого странного состояния. Он механически, словно робот, выполнял указания тётушки Феодоры: протягивал руку, кланялся, куда-то шёл… Пришёл в себя он уже во внутренних покоях Земной Обители, держа в руках пустую кружку. На губах ещё ощущался терпкий травяной вкус.
Андр огляделся. Он полулежал на небольшом мягком диванчике. Рядом, придерживая рукой кружку, стояла тётушка Агафья, невысокая тоненькая девушка в бело-голубом облачении жрицы Защитницы. Называть малышку, похожую на ожившую фарфоровую куклу, «тётушкой» было странно. Юное лицо с аккуратным прямым носиком, большими серыми глазами и пухлыми бледно-розовыми губками могло бы принадлежать послушнице. Но Андр знал, что Аглая, личная помощница тётушки Феодоры, была уже полноправной жрицей.
— Как вы, Андрей Вениаминович? — спросила тётушка Аглая с беспокойством.
— Как ты, пап? — эхом откликнулась Анюта.
Андр чуть повернул голову, чтобы увидеть дочь. Она сидела в кресле напротив него на самом краешке, напряжённая, как кошка перед прыжком.
— Жить буду, — усмехнулся Андр и подмигнул дочери.
— О, Андрей Вениаминович, жить вы теперь будете долго. — улыбнулась жрица. — Любимцев Сияны обходят стороной болезни и старость.
— Если не падут на поле брани во имя Радана, — пробормотал Андр и потёр рукой лоб.
Взгляд Анюты упал на его запястье и глаза девушки округлились:
— Татуировка! Брачная! — растерянно пробормотала она. — Па, мама тебя убьёт!
— Почему убьёт? — удивилась тётушка Аглая. — На её месте хотели бы оказаться многие женщины.
— Поэтому они не на её месте. — фыркнула Анюта.
— Боюсь, у неё достаточно причин для смертоубийства. — чуть нахмурился Андр. — Скажите, тётушка Аглая, можно ли расторгнуть этот брак?
— Расторгнуть брак, благословлённый Сияной?! — вознегодовала жрица. — Это кощунство!
— И всё-таки? — продолжал настаивать Андр. — Если по обоюдному согласию?
— По обоюдному согласию? — недовольно скривила губки тётушка Аглая. — Если на то будет воля Небесной Матери…
— А когда? — поинтересовалась Анюта.
— Не тебе, дитя, спрашивать, — строго посмотрела на неё жрица. — Тебе куда лучше быть дочерью от брака, чем приёмной дочерью.
— Когда? — повторил за дочерью Андр.
— Может, через полгода, может, через десять лет, — пожала плечами жрица. — Не нам, смертным, судить о воле Её…
Андр нашёл в себе силы и «соскрёб» себя с дивана.
— Благодарю за мудрые слова, тётушка Аглая. — поклонился он. — И за заботу вашу.
— Благодарю, тётушка, — подскочила с кресла и поклонилась Анюта.
— Окажите ещё одну услугу. — попросил Андр. — Выведите мимо журналистов.
Пока они шли через переходы по внутренним коридорам Обители, Андр подумал, что в воскресенье после суда Радана ему придётся выходить к пираньям пера напрямую.
О суде он договорился накануне.
— Дядюшка Тим, — заявил он жрецу, — я пришёл просить о суде Радана.
Жрец посмотрел на него с недоумением:
— Родич, Отец Небесный благословил твою месть. Но я полагал, что мстить ты будешь сам.
— В отличие от тайной мести, о суде Радана в тот же день узнает множество людей, — возразил Андр. — Это пойдёт на пользу Воителю.
— Ну, если посмотреть с такой стороны… — задумчиво протянул дядюшка Тим. — И кто же будет твоим противником, родич?
— Некто Богатырёв.
— Какой Богатырёв? — с подозрением посмотрел жрец
— Тот самый. Борис Константинович Богатырёв. — словно выплюнул Андр.
— Это он виноват в смерти твоего сына? — спросил дядюшка Тим.
— Он был заказчиком, — уверенно ответил Андр. — У меня есть доказательства, хотя и косвенные.
— Что ж, тогда ты в своём праве. — покачал головой дядюшка Тим. — Но учти, Богатырёв наверняка выставит замену.
— Замену? — удивился Андр.
— Да, родич. Правила божьего суда допускают замену ответчика, если он сам не способен выйти на поле. — пояснил жрец.
— Значит, надо подобрать поле, на которое он сможет выйти, — задумчиво произнёс Андр. — Мы ведь не обязаны сражаться на мечах?
— Не обязаны. — засмеялся дядюшка Тим. — Во всём Зарянске мечников можно пересчитать по пальцам. Да и те все при Обители.
— А какие есть варианты? — полюбопытствовал Андр. — Теннис? Шахматы?
— Любые, в которых есть элемент случайности, — ответил дядюшка. — Кости, карты, генератор случайных чисел…
Андр задумался, мысленно перебирая варианты. И в голове всплыла песенка: «Как воду бьёт песок, как жжёт траву огонь…».
— Карты стихий, — без колебаний выбрал Андр.
— Что ж, неплохой вариант, — согласился жрец. — А что будет ставкой на суде?
— Деньги, — усмехнулся Андр. — Борис Константинович так любит деньги, что их потеря будет для него горше смерти.
— Воин предпочёл бы кровь. — заметил дядюшка Тим. — С другой стороны, времена кровавых жертв миновали…
За разговорами они добрались до алтаря Радана-воина. Андр преклонил колено перед алтарём и произнёс заученный назубок призыв:
— Свирепый мститель, Отец Небесный,
Хранитель истин, гроза неверных
И беспристрастный поборник чести.
Я призываю на суд твой правый
Врага, виновного в смерти сына.
Да будет воля твоя порукой,
Что обвинение моё правдиво.
Он порезал руку и окропил алтарь своей кровью. Капли мгновенно впитались в мрамор алтаря, а дядюшка Тим удовлетворенно кивнул:
— Радан-Воитель признал твоё право призвать врага на божий суд.
Неделя приключений в Уапте слегка растрясла килограммы Артура. Но его тело так и осталось телом Матвея Егоровича — полным, рыхлым, неуклюжим. Поэтому, когда Адель заявила, что ему стоит за компанию с Санией заняться джоллисом, Артур растерялся:
— Ты шутишь, несравненная? Где я, а где джоллис?
Но «несравненная» лишь отмахнулась:
— В «Идеале» не ждут идеальных учеников. Было бы желание.
— А если желания нет? — осторожно спросил Артур.
— Придётся поискать, — припечатала Адель. — Я записала вас на в следующую субботу. Или ты хочешь упустить шанс пообщаться с Санией поближе?
«Кто ослушался Адели, тот безумен, в самом деле», — напевал Артур, шагая по переулку Летних ливней. Идти ему не хотелось, но ещё меньше хотелось опозориться перед Софьей. Поэтому он записался на пару индивидуальных занятий — во вторник и четверг, чтобы к субботе не казаться совсем безнадёжным.
Открывая тяжёлую железную дверь старого здания, Артур уже был спокоен, как может быть спокоен человек, идущий делать неприятную, но нужную работу. Он спокойно и ровно поговорил с администратором, неторопливо переоделся в раздевалке, вошёл в репетиционный зал. Прежде зеркальные стены зала смутили бы его, заставили отвернуться или закрыть глаза — слишком уж уродливым казалось ему отражение. Но сейчас Артур смотрел в зеркало с некоторым удовлетворением. Короткая стрижка с прямой чёлкой, прямоугольные очки в тонкой металлической оправе, небольшая аккуратная бородка… Новый облик, которому он был обязан Лесе, симпатичным всё ещё нельзя было назвать. Но и отвращения он уже не вызывал. Вот и во взгляде вошедшей в зал девушки-инструктора скользнуло любопытство и предвкушение, хотя в последнем Артур был не уверен. Сам он при виде высокой фигуристой брюнетки в белом спортивном трико и струящейся длинной юбке с разрезом почти до самого пояса почувствовал себя, словно снова попал на испытание огнём. Всплывшие обрывки воспоминаний предшественников об отношениях с женщинами только усилили соблазн.
— Привет, Арти, — улыбнулась она, шагнув к нему. — Меня зовут Марина.
Тонкая ткань колыхнулась, отодвигаясь театральным занавесом и выставляя на обозрение длинные стройные ноги. Артур почувствовал, как кровь прилила к щекам, а сердце забилось быстрее. Он поспешно опустил глаза, пристально вглядываясь в носки своих ботинок.
Довольная эффектом, произведённым на мужчину, Марина, танцующей походкой прошла через весь зал, чтобы включить музыку. Вернулась обратно и встала прямо напротив Артура.
— Запомни первое правило джоллиса, Арти. — сказала она интимным тоном. — Не бойся ошибиться. В джоллисе не бывает неправильных шагов — только импровизации.
Он молча кивнул.
— Но шаги всё-таки есть. Мы сейчас начнём с базовых. — продолжила Марина. — Следи за моими ногами…
Следить за движением её ног оказалось весьма волнительным. К тому же во время занятий она без стеснения прикасалась к нему, поправляя то положение рук, то поворот корпуса, то наклон головы. В конце занятия Артур, взмокший и раскрасневшийся, всё больше чувствующий себя Матвеем Егоровичем, скомкано распрощался с весело улыбающейся девушкой и позорно ретировался в мужскую раздевалку. По дороге домой он размышлял, что Марина похожа на сказочного огнезмея, загонявшего жертв в ловушку, чтобы потом без спешки прожарить огненным дыханием и съесть. И сама собой зазвучала строчка: «У тебя, краса-девица, огнезмеевы повадки…»
На втором занятие Артур чувствовал себя уже свободнее, беспечно шутил над своей неловкостью, щедро осыпал Марину комплиментами, а в конце занятия сказал:
— Марина, я написал тебе стих.
— Стих? — растерялась Марина. — Мне?
— Тебе. Прочитать? — чуть волнуясь, предложил Артур.
— Читай, конечно! — кивнула Марина. — Но сразу предупреждаю: я не очень разбираюсь в стихах.
Артур собрался, чуть помолчал, настраиваясь, а потом с выражением продекламировал:
— Пламя пляшет, пламя злится,
Тянется к руке украдкой.
У тебя, краса-девица,
Огнезмеевы повадки.
Опаляешь жарким шёпотом,
Превращая в лаву кровь.
Я сгорю с тобой безропотно,
Чтоб огнём воскреснуть вновь.
Прочитай он это стихотворение Софье Алексеевне, она бы мягко улыбнулась и сказала: «Очень мило, Артур. И образно, и размер выдержан четырёхстопным ямбом. Но рифма «кровь-вновь» банальна, а «вновь» - лишнее дополнение к «воскреснуть». У тебя есть более сильные стихи.»
Он ожидал от инструктора ещё более сдержанной реакции, но в глазах девушки вспыхнул восторг, она покраснела и опустила в смущении глаза.
— Арти! Это правда мне? Как красиво! Это… Это потрясающе! — взволнованно выпалила Марина и неожиданно крепко поцеловала Артура. — Спасибо, Арти! Мне никогда ещё не дарили стихов!
И прежде, чем он успел опомниться, Марина выпорхнула из зала.
Артур с нетерпением ждал субботы и обещанного Аделью появления Софьи. Но вместо Марины занятие вёл другой инструктор — Саша, смазливый мальчишка, уделявший Соне излишнее, на взгляд Артура, внимание. К тому же, Саше она улыбалась как старому знакомому, а вот Артуру сухо, натянуто, словно это он силой затащил её на занятия. Артур понимал, что ревновать к мальчишке глупо, но ревность вспыхивала в нём каждый раз, когда Соня улыбалась инструктору. К счастью, случалось это не слишком часто, потому что мысли её явно витали где-то далеко от «Идеала». Да и двигалась она скованно, путалась в шагах, то и дело не попадая в такт музыке. Только к концу занятия, когда им разрешили «свободный танец», она ожила. Но если Марина в «свободном танце» вилась вокруг Артура, дразня и заигрывая, то Соня раз за разом ускользала, стремясь прочь от него. А когда после занятия он всё же пригласил её в кафе, Соня воспользовалась внезапным звонком и сбежала от Артура под предлогом срочной встречи.
Артур хмыкнул, глядя на закрывшуюся за её спиной дверь.
— Похоже, обедать мне сегодня придётся одному.
— Совершенно необязательно, — промурлыкала, подхватывая его под локоть, Марина.
Обед с Мариной сгладил неприятное послевкусие от занятия, хотя лёгкая обида на Соню осталась. Но когда на следующий день Измайлов позвонил и сообщил, что Соня пропала, стало не до мелких обид. Артур бросился в сон за советом к мудрому карлику.
Он уснул мгновенно, но вместо привычных камышей обнаружил себя на широком проспекте. По сторонам возвышались безликие небоскрёбы из серо-зелёного стекла. Присутствие Бэтцу он ощущал так же чётко, как Абду в пустыне. Прикинув направление, ар-тей миновал один из домов и свернул в переулок рядом с ним. Стоило зайти за угол, как по сторонам зажелтели двухэтажные особнячки в классическом стиле.
— Готов, тётушка! Да будет Сияна свидетельницей, что по доброй воле признаю это дитя своей дочерью! — торжественно ответил Андр.
— А ты, дитя. По доброй ли воле вступаешь ты в семью Измайлова? Готова ли ты любить и почитать обретённого отца своего? — спросила тётушка.
— Готова, тётушка Феодора, — почтительно склонила голову под вуалью Анюта. — Да будет Сияна свидетельницей, что по доброй воле признаю я отцом Андрона Вениаминовича Измайлова.
— А та, что родила тебя? Согласна ли она на твоё присоединение к семье Измайлова? — уточнила Феодора.
— Согласна, — мысленно произнесла я.
— Согласна, — подтвердила Анюта.
— Да будет так, — возвестила торжественно тётушка.
Она взяла с алтаря золотую чашу с водой и окропила ею отца и дочь:
— Во имя Сияны, Зашитницы людей, очищаю водой вас от бед и болезней, омываю сердца ваши от печалей и дурных мыслей.
Потом осыпала их зерном и возвестила:
— Во имя Сияны, Защитницы нив и полей, пусть радость прорастёт в вашем доме, как зерно в поле.
Взяв с алтаря широкую ленту, тётушка Феодора связала руки отца и дочери и объявила:
— Родичи и друзья, смотрите и запоминайте: отныне связаны сердца и судьбы, отныне дитя сие кровь от крови, плоть от плоти Андрона Вениаминовича Измайлова.
В этот момент лента мягко засветилась. Казалось, что тонкий луч света связал руки отца и дочери. Громко вскрикнул Андр, пискнула Нютка.
— Сияна-Защитница благословила обретение дочери господином Измайловым! – восторженно воскликнула тётушка Феодора.
— Благодарю тебя, Сияна милосердная, — мысленно воскликнула я. – Да будет твоя благословляющая длань простёрта над дочерью моей.
Жрица с благоговением коснулась луча, и он рассыпался яркими искрами, которые взлетели над Измайловыми сверкающими бабочками.
— Благословение Сияны! — возгласила жрица.
Бабочки запорхали по залу. Люди тянули к ним руки, пытались ловить. Я, воспользовавшись суматохой, поспешила выскользнуть на улицу. Но опоздала. На моё плечо опустилось крохотное сверкающее создание, взмахнуло крылышками. Резкая боль обожгла руку, словно на него нацепили раскалённый обруч. Я отвела рукав и с ужасом увидела свежую брачную татуировку на запястье. О, Сияна милосердная!!! Нет! Нет! Нет!
Глава 14 От алтаря до алтаря
— Готов ли ты любить, оберегать и наставлять обретённую дочь свою?
— Готов, тётушка! Да будет Сияна свидетельницей, что по доброй воле признаю это дитя своей дочерью! — торжественно произнёс Андрей.
В слова эти вложил он боль от потери сына, и благодарность Сияне за отыскавшуюся дочь, и стыд за содеянное с Софьей… И растерялся, когда пришёл ответ. Андр почувствовал, как его подхватила и унесла вверх тёплая, ласковая волна. Там, наверху, его изучили, словно каплю под микроскопом. Признали достойным и бережно вернули назад.
Вот только какая-то часть его, казалось, осталась в горних высях, пред престолом великой богини. Происходящее в реальности Андр различал смутно, словно глядя сквозь толщу воды. Даже короткая боль, обжёгшая запястье, не смогла вывести его из этого странного состояния. Он механически, словно робот, выполнял указания тётушки Феодоры: протягивал руку, кланялся, куда-то шёл… Пришёл в себя он уже во внутренних покоях Земной Обители, держа в руках пустую кружку. На губах ещё ощущался терпкий травяной вкус.
Андр огляделся. Он полулежал на небольшом мягком диванчике. Рядом, придерживая рукой кружку, стояла тётушка Агафья, невысокая тоненькая девушка в бело-голубом облачении жрицы Защитницы. Называть малышку, похожую на ожившую фарфоровую куклу, «тётушкой» было странно. Юное лицо с аккуратным прямым носиком, большими серыми глазами и пухлыми бледно-розовыми губками могло бы принадлежать послушнице. Но Андр знал, что Аглая, личная помощница тётушки Феодоры, была уже полноправной жрицей.
— Как вы, Андрей Вениаминович? — спросила тётушка Аглая с беспокойством.
— Как ты, пап? — эхом откликнулась Анюта.
Андр чуть повернул голову, чтобы увидеть дочь. Она сидела в кресле напротив него на самом краешке, напряжённая, как кошка перед прыжком.
— Жить буду, — усмехнулся Андр и подмигнул дочери.
— О, Андрей Вениаминович, жить вы теперь будете долго. — улыбнулась жрица. — Любимцев Сияны обходят стороной болезни и старость.
— Если не падут на поле брани во имя Радана, — пробормотал Андр и потёр рукой лоб.
Взгляд Анюты упал на его запястье и глаза девушки округлились:
— Татуировка! Брачная! — растерянно пробормотала она. — Па, мама тебя убьёт!
— Почему убьёт? — удивилась тётушка Аглая. — На её месте хотели бы оказаться многие женщины.
— Поэтому они не на её месте. — фыркнула Анюта.
— Боюсь, у неё достаточно причин для смертоубийства. — чуть нахмурился Андр. — Скажите, тётушка Аглая, можно ли расторгнуть этот брак?
— Расторгнуть брак, благословлённый Сияной?! — вознегодовала жрица. — Это кощунство!
— И всё-таки? — продолжал настаивать Андр. — Если по обоюдному согласию?
— По обоюдному согласию? — недовольно скривила губки тётушка Аглая. — Если на то будет воля Небесной Матери…
— А когда? — поинтересовалась Анюта.
— Не тебе, дитя, спрашивать, — строго посмотрела на неё жрица. — Тебе куда лучше быть дочерью от брака, чем приёмной дочерью.
— Когда? — повторил за дочерью Андр.
— Может, через полгода, может, через десять лет, — пожала плечами жрица. — Не нам, смертным, судить о воле Её…
Андр нашёл в себе силы и «соскрёб» себя с дивана.
— Благодарю за мудрые слова, тётушка Аглая. — поклонился он. — И за заботу вашу.
— Благодарю, тётушка, — подскочила с кресла и поклонилась Анюта.
— Окажите ещё одну услугу. — попросил Андр. — Выведите мимо журналистов.
Пока они шли через переходы по внутренним коридорам Обители, Андр подумал, что в воскресенье после суда Радана ему придётся выходить к пираньям пера напрямую.
О суде он договорился накануне.
— Дядюшка Тим, — заявил он жрецу, — я пришёл просить о суде Радана.
Жрец посмотрел на него с недоумением:
— Родич, Отец Небесный благословил твою месть. Но я полагал, что мстить ты будешь сам.
— В отличие от тайной мести, о суде Радана в тот же день узнает множество людей, — возразил Андр. — Это пойдёт на пользу Воителю.
— Ну, если посмотреть с такой стороны… — задумчиво протянул дядюшка Тим. — И кто же будет твоим противником, родич?
— Некто Богатырёв.
— Какой Богатырёв? — с подозрением посмотрел жрец
— Тот самый. Борис Константинович Богатырёв. — словно выплюнул Андр.
— Это он виноват в смерти твоего сына? — спросил дядюшка Тим.
— Он был заказчиком, — уверенно ответил Андр. — У меня есть доказательства, хотя и косвенные.
— Что ж, тогда ты в своём праве. — покачал головой дядюшка Тим. — Но учти, Богатырёв наверняка выставит замену.
— Замену? — удивился Андр.
— Да, родич. Правила божьего суда допускают замену ответчика, если он сам не способен выйти на поле. — пояснил жрец.
— Значит, надо подобрать поле, на которое он сможет выйти, — задумчиво произнёс Андр. — Мы ведь не обязаны сражаться на мечах?
— Не обязаны. — засмеялся дядюшка Тим. — Во всём Зарянске мечников можно пересчитать по пальцам. Да и те все при Обители.
— А какие есть варианты? — полюбопытствовал Андр. — Теннис? Шахматы?
— Любые, в которых есть элемент случайности, — ответил дядюшка. — Кости, карты, генератор случайных чисел…
Андр задумался, мысленно перебирая варианты. И в голове всплыла песенка: «Как воду бьёт песок, как жжёт траву огонь…».
— Карты стихий, — без колебаний выбрал Андр.
— Что ж, неплохой вариант, — согласился жрец. — А что будет ставкой на суде?
— Деньги, — усмехнулся Андр. — Борис Константинович так любит деньги, что их потеря будет для него горше смерти.
— Воин предпочёл бы кровь. — заметил дядюшка Тим. — С другой стороны, времена кровавых жертв миновали…
За разговорами они добрались до алтаря Радана-воина. Андр преклонил колено перед алтарём и произнёс заученный назубок призыв:
— Свирепый мститель, Отец Небесный,
Хранитель истин, гроза неверных
И беспристрастный поборник чести.
Я призываю на суд твой правый
Врага, виновного в смерти сына.
Да будет воля твоя порукой,
Что обвинение моё правдиво.
Он порезал руку и окропил алтарь своей кровью. Капли мгновенно впитались в мрамор алтаря, а дядюшка Тим удовлетворенно кивнул:
— Радан-Воитель признал твоё право призвать врага на божий суд.
Глава 15 Испытание огнём
Неделя приключений в Уапте слегка растрясла килограммы Артура. Но его тело так и осталось телом Матвея Егоровича — полным, рыхлым, неуклюжим. Поэтому, когда Адель заявила, что ему стоит за компанию с Санией заняться джоллисом, Артур растерялся:
— Ты шутишь, несравненная? Где я, а где джоллис?
Но «несравненная» лишь отмахнулась:
— В «Идеале» не ждут идеальных учеников. Было бы желание.
— А если желания нет? — осторожно спросил Артур.
— Придётся поискать, — припечатала Адель. — Я записала вас на в следующую субботу. Или ты хочешь упустить шанс пообщаться с Санией поближе?
«Кто ослушался Адели, тот безумен, в самом деле», — напевал Артур, шагая по переулку Летних ливней. Идти ему не хотелось, но ещё меньше хотелось опозориться перед Софьей. Поэтому он записался на пару индивидуальных занятий — во вторник и четверг, чтобы к субботе не казаться совсем безнадёжным.
Открывая тяжёлую железную дверь старого здания, Артур уже был спокоен, как может быть спокоен человек, идущий делать неприятную, но нужную работу. Он спокойно и ровно поговорил с администратором, неторопливо переоделся в раздевалке, вошёл в репетиционный зал. Прежде зеркальные стены зала смутили бы его, заставили отвернуться или закрыть глаза — слишком уж уродливым казалось ему отражение. Но сейчас Артур смотрел в зеркало с некоторым удовлетворением. Короткая стрижка с прямой чёлкой, прямоугольные очки в тонкой металлической оправе, небольшая аккуратная бородка… Новый облик, которому он был обязан Лесе, симпатичным всё ещё нельзя было назвать. Но и отвращения он уже не вызывал. Вот и во взгляде вошедшей в зал девушки-инструктора скользнуло любопытство и предвкушение, хотя в последнем Артур был не уверен. Сам он при виде высокой фигуристой брюнетки в белом спортивном трико и струящейся длинной юбке с разрезом почти до самого пояса почувствовал себя, словно снова попал на испытание огнём. Всплывшие обрывки воспоминаний предшественников об отношениях с женщинами только усилили соблазн.
— Привет, Арти, — улыбнулась она, шагнув к нему. — Меня зовут Марина.
Тонкая ткань колыхнулась, отодвигаясь театральным занавесом и выставляя на обозрение длинные стройные ноги. Артур почувствовал, как кровь прилила к щекам, а сердце забилось быстрее. Он поспешно опустил глаза, пристально вглядываясь в носки своих ботинок.
Довольная эффектом, произведённым на мужчину, Марина, танцующей походкой прошла через весь зал, чтобы включить музыку. Вернулась обратно и встала прямо напротив Артура.
— Запомни первое правило джоллиса, Арти. — сказала она интимным тоном. — Не бойся ошибиться. В джоллисе не бывает неправильных шагов — только импровизации.
Он молча кивнул.
— Но шаги всё-таки есть. Мы сейчас начнём с базовых. — продолжила Марина. — Следи за моими ногами…
Следить за движением её ног оказалось весьма волнительным. К тому же во время занятий она без стеснения прикасалась к нему, поправляя то положение рук, то поворот корпуса, то наклон головы. В конце занятия Артур, взмокший и раскрасневшийся, всё больше чувствующий себя Матвеем Егоровичем, скомкано распрощался с весело улыбающейся девушкой и позорно ретировался в мужскую раздевалку. По дороге домой он размышлял, что Марина похожа на сказочного огнезмея, загонявшего жертв в ловушку, чтобы потом без спешки прожарить огненным дыханием и съесть. И сама собой зазвучала строчка: «У тебя, краса-девица, огнезмеевы повадки…»
На втором занятие Артур чувствовал себя уже свободнее, беспечно шутил над своей неловкостью, щедро осыпал Марину комплиментами, а в конце занятия сказал:
— Марина, я написал тебе стих.
— Стих? — растерялась Марина. — Мне?
— Тебе. Прочитать? — чуть волнуясь, предложил Артур.
— Читай, конечно! — кивнула Марина. — Но сразу предупреждаю: я не очень разбираюсь в стихах.
Артур собрался, чуть помолчал, настраиваясь, а потом с выражением продекламировал:
— Пламя пляшет, пламя злится,
Тянется к руке украдкой.
У тебя, краса-девица,
Огнезмеевы повадки.
Опаляешь жарким шёпотом,
Превращая в лаву кровь.
Я сгорю с тобой безропотно,
Чтоб огнём воскреснуть вновь.
Прочитай он это стихотворение Софье Алексеевне, она бы мягко улыбнулась и сказала: «Очень мило, Артур. И образно, и размер выдержан четырёхстопным ямбом. Но рифма «кровь-вновь» банальна, а «вновь» - лишнее дополнение к «воскреснуть». У тебя есть более сильные стихи.»
Он ожидал от инструктора ещё более сдержанной реакции, но в глазах девушки вспыхнул восторг, она покраснела и опустила в смущении глаза.
— Арти! Это правда мне? Как красиво! Это… Это потрясающе! — взволнованно выпалила Марина и неожиданно крепко поцеловала Артура. — Спасибо, Арти! Мне никогда ещё не дарили стихов!
И прежде, чем он успел опомниться, Марина выпорхнула из зала.
Артур с нетерпением ждал субботы и обещанного Аделью появления Софьи. Но вместо Марины занятие вёл другой инструктор — Саша, смазливый мальчишка, уделявший Соне излишнее, на взгляд Артура, внимание. К тому же, Саше она улыбалась как старому знакомому, а вот Артуру сухо, натянуто, словно это он силой затащил её на занятия. Артур понимал, что ревновать к мальчишке глупо, но ревность вспыхивала в нём каждый раз, когда Соня улыбалась инструктору. К счастью, случалось это не слишком часто, потому что мысли её явно витали где-то далеко от «Идеала». Да и двигалась она скованно, путалась в шагах, то и дело не попадая в такт музыке. Только к концу занятия, когда им разрешили «свободный танец», она ожила. Но если Марина в «свободном танце» вилась вокруг Артура, дразня и заигрывая, то Соня раз за разом ускользала, стремясь прочь от него. А когда после занятия он всё же пригласил её в кафе, Соня воспользовалась внезапным звонком и сбежала от Артура под предлогом срочной встречи.
Артур хмыкнул, глядя на закрывшуюся за её спиной дверь.
— Похоже, обедать мне сегодня придётся одному.
— Совершенно необязательно, — промурлыкала, подхватывая его под локоть, Марина.
Обед с Мариной сгладил неприятное послевкусие от занятия, хотя лёгкая обида на Соню осталась. Но когда на следующий день Измайлов позвонил и сообщил, что Соня пропала, стало не до мелких обид. Артур бросился в сон за советом к мудрому карлику.
Он уснул мгновенно, но вместо привычных камышей обнаружил себя на широком проспекте. По сторонам возвышались безликие небоскрёбы из серо-зелёного стекла. Присутствие Бэтцу он ощущал так же чётко, как Абду в пустыне. Прикинув направление, ар-тей миновал один из домов и свернул в переулок рядом с ним. Стоило зайти за угол, как по сторонам зажелтели двухэтажные особнячки в классическом стиле.
