Мелькнула мысль попросить Шерлока, но её Джон отмёл как бредовую — детектив тогда уж точно сунет любопытный нос в файлы. Зато можно было отнести компьютер в мастерскую.
Решив, что именно так и сделает с утра, Джон всё-таки провалился в сон.
Разбудил его в половине пятого стук в окно. Ругаясь, поминая и чёрта, и Мерлина, Джон вылез из кровати и впустил неприметную серую сову, отвязал от её лапы конверт — и почтальонша тут же улетела обратно. Значит, ответ не нужен.
Конверт был пухлым, набитым бумагами. Окончательно вырвавшись из дремоты, Джон проверил посылку на наличие заклятий и ядов и вскрыл. Внутри оказалась записка от Гермионы и плотные листы бумаги, сплошь исписанные мелким почерком.
Отложив их в сторону, Джон начал с записки — и правильно сделал. Гермиона объясняла, что пятеро невыразимцев, экспертов по древним рукописям, справляются с поиском в этих самых рукописях быстрее, чем одна начитанная школьница — так что они нашли не только упоминание о ритуале, но и его полное описание (прилагается).
Подрагивающими руками Джон взял листы и начал читать.
Невыразимцы провели большую работу: они нашли, перевели со староанглийского и снабдили комментариями сложный ритуал. Он был даже сложнее того, с костью отца, плотью слуги и кровью врага, с помощью которого возродил Волдеморта Хвост. Хотя нечто общее между ритуалами было.
«Из плоти того, кто плоти не имеет, из тела без души и из души без тела, из разбитого отражения того, кто отражения лишился, из крови того, кто кровь никогда не проливал… волей того, кто умер, но жив».
Эта формулировка была записана в самом конце, после пространных размышлений и выкладок, как итог.
Джон запустил пальцы в волосы.
Плоть того, кто не имеет плоти… Заспиртованная рука Волдеморта, который сам уже плоти не имеет, поскольку давно сгнил и превратился в скелет.
Тело без души… Мёртвое?
Из души без тела. Тут совсем сложно. Только дементоры могут выпить душу. На мальчика напал дементор! Правда (Джон потряс головой, чтобы думалось лучше, но не помогло), никто не знает, можно ли выпитую дементором душу из этого дементора извлечь.
Из разбитого отражения… Зеркало! Разбитое зеркало на дне празднования Победы! Вот только откуда в этом зеркале могло появиться отражение Волдеморта, если он его действительно не имеет? Мелькнула мысль о чьём-нибудь боггарте, но Джон не стал её ни отбрасывать, ни принимать.
Дальше совсем просто: кровь того, кто кровь никогда не проливал — это кровь единорога.
И последнее: волей того, кто умер, но жив. Можно сказать, что речь идёт о привидении, но также это подходит ему самому, Джону Ватсону, некогда — Гарри Поттеру. Да, он не был мёртв в прямом смысле слова, но тогда, в битве за Хогвартс, его смерть, его жертва привела к тому, что Волдеморт и всё его войско не могли навредить защитникам замка. Возможно, с формальной точки зрения он действительно умер за них — и при этом остался жив.
Гермиона нашла отличное доказательство: кто-то действительно готовит возрождение Волдеморта во всём его могуществе. И Джон точно знал, кто.
Одевшись и спрятав записи в потайной мешочек, Джон крадучись вышел из квартиры, пробежался по пустой Бейкер-стрит до неприметного тёмного угла и аппарировал к дому Рона и Гермионы.
Защитные чары тихо звякнули, но без угрозы: при желании, Джон мог бы спокойно войти, однако он этого не сделал, оставшись стоять посреди поля и ёжась от холода. Вокруг на добрых пару миль не было ни других домов, ни населённых пунктов, ни дорог — вообще ничего, кроме заросшего заброшенного поля, леса и виднеющегося в предрассветной мгле озера.
Когда-то, ребёнком, Джон даже не задумывался об этом интересном моменте, а сейчас ему пришла в голову мысль: это магглы вынуждены строить дороги и держаться вместе. Волшебники могут оказаться там, где им нужно, за мгновение — и поэтому могут наслаждаться уединением.
Не то чтобы это было важно в ходе расследования — просто Джону подумалось, что в душе он скорее маггл. Ему здесь, в этой пустынной глуши, было неуютно.
Впрочем, скоро стало не до любования природой — из дома вышла, запахиваясь в тёплую мантию с мужского плеча, сонная Гермиона.
— Гарри? — она моргнула, и взгляд её стал цепким и сосредоточенным, — что-то случилось.
— Твоя сова. Где можно поговорить?
— М… — протянула Гермиона, — зайдёшь?
Джон вздохнул — и согласился. Это, по крайней мере, не «Нора».
О своём решении Джон пожалел сразу же — к обстановке просторной уютной гостиной явно приложила руку миссис Уизли (то есть, миссис Уизли, которая мама Рона, а не Гермиона). Здесь были и разномастные кресла с вязаными пледами, и вручную вышитая скатерть на столе, и, главное, часы, которые показывали не время, а состояние членов семьи. Сейчас все стрелки, кроме одной, указывали на отметку «Сон», а стрелка Гермионы качалась между положениями «Дома» и «На работе». Джон сглотнул тугой ком в горле и отвернулся от часов. Не хотел вспоминать, как…
Мда, кажется, у него ещё есть пара вопросов к психотерапевту. Если только он когда-нибудь найдёт в себе мужество их озвучить.
— Прости, — поймав его взгляд, сказала Гермиона и принялась преувеличенно энергично взмахивать палочкой, отдавая команды чайнику и чашкам. Потом сотворила заклинание тишины, села за стол и спросила: — Итак?
— Итак… — Джон отпил чай, сел поудобнее и озвучил Гермионе свои предположения и сомнения. — В том нападении дементора, кстати, не было ничего странного? — Он сам не знал, почему спрашивает об этом. Но отражение и душа были единственными пунктами, с которыми не было ясности.
— Лучше спроси, что там было нестранного, — покачала головой Гермиона. — Как и во всём этом деле. Дементор появился внезапно посреди оживлённой улицы. Началась паника. Кто-то успел вызвать патронуса, но тот не прогнал дементора сразу, хотя и атаковал.
— Бред, — нахмурился Джон, — как патронус мог не прогнать дементора?
— Я не знаю! — Гермиона шмыгнула носом, притягивая к себе чашку с чаем. — И никто не знает. Прибыли авроры, тоже призвали патронусы — и только тогда дементор отпустил мальчика и исчез. Мы сделали запрос в Азкабан, но ответа не получили — никто из дементоров не покидал своего поста. Или они не желали отчитываться перед Министерством.
— Сумасшедший дементор-изгой?
Гермиона подняла на Джона взгляд, сощурилась:
— Или что-то, что выглядело как дементор, вело себя как дементор, но дементором не являлось.
«Как боггарт в Баскервилле», — подумал Джон и подпрыгнул на месте. У них же ещё и загадочный порошок, и та ловушка — создания какого-то изобретателя.
Преодолев минутное колебание, Джон рассказал всё об их с Шерлоком приключении в Баскервилле.
Гермиона выглядела откровенно несчастной.
— Это дело… оно опутывает меня! — выдохнула она. — Как паутина.
— Нужно разыскать младшего Малфоя и допросить его, — твёрдо сказал Джон. — Я просто не знаю, кто ещё мог заварить эту кашу.
— Мы ищем, Гарри, — отозвалась Гермиона. — Только найти никак не можем. А для того, чтобы прийти с ордером к нему домой, нет оснований.
— Убийство того парня и Колина — не основания? Пусть расскажет, где был всё это время.
— Мы не можем… ох, — Гермиона встала. — Хорошо, ты прав. Если есть хоть малейшее подозрение, что Малфой связался с магглами, то у нас развязаны руки. По этому обвинению можно задержать любого. Завтра Малфой будет у меня на допросе. Придёшь?
— А я имею право?
— Никакого. Но ты можешь надеть мантию.
Джон отставил чашку и тоже встал, вытащил из кармана вещицу, про которую почти забыл. Показал Гермионе:
— У тебя ещё есть такой? — это был фальшивый галеон с собраний Отряда Дамблдора.
— Конечно!
— Шли сообщения через него. Совы и патронусы — это удобно, но слишком…
— Приметно. Мне надо было раньше догадаться.
Джон вернулся на Бейкер-стрит до того, как проснулся Шерлок, пробрался к себе в комнату и лёг спать, но очень скоро был разбужен.
Шерлок открыл дверь к нему с ноги и принялся тормошить Джона, повторяя:
— Началось, Джон! Началось!
Джон разлепил глаза, почувствовав какое-то дежавю, выругался.
— Что началось?
— Мориарти снова в игре!
Глава двадцать седьмая, в которой много внимания уделяют Малфою
В этот раз Мориарти выступил с масштабом — на всю страну. В одно утро он умудрился взломать Банк Англии, тюрьму Пентонвилль и сокровищницу Тауэра — после чего благополучно сдался в руки полиции.
Шерлок был вне себя не то от восторга, не то от ужаса, но чтобы понять главное, не требовалось обладать интеллектом Шерлока. Даже Джон отлично осознавал: Мориарти попал в тюрьму потому и только потому что захотел этого.
— И что теперь? — спросил Джон, когда Шерлок наконец-то выключил телевизор, где по всем каналам передавали новости о поимке Джима Мориарти.
— Теперь… — Шерлок потер руки, — мы будем играть в его игру, а параллельно — вести свою.
Шерлок и правда не забывал о Мориарти ни на секунду — одна из стен уже давно была завешена стикерами, фотографиями и записями, посвященными преступной сети Мориарти.
Джон в этом деле чувствовал себя слегка бесполезным, зато в тот же день взял ноутбук Криви и понес его в сервис ремонта компьютеров.
Молодой парень сказал, что работа займет пару дней, и Джон почти поставил подпись на бланке, как вдруг резко передумал и почти бегом покинул мастерскую. Идиот! Он боялся, что файлы увидит Шерлок — а если их увидит этот парень из сервиса? Джон не знал, что именно хранил у себя Колин Криви, но боялся, что это может быть информация о волшебном мире. Нет, отдавать ноутбук посторонним нельзя.
За день до судебного заседания по делу Джима Мориарти, на которое главным свидетелем обвинения вызвали Шерлока, Гермиона прислала через галеон сообщение: «Сегодня в три часа после полудня в моем кабинете». Вырваться сейчас с Бейкер-стрит было не проще, чем сбежать из плена: Шерлок не отпускал Джона ни на мгновение. Но услышав о срочном вызове из клиники, сказал:
— Поторопись только, — и проводил долгим внимательным взглядом, от которого Джон поморщился. Он давно уже не испытывал на себе проницательности друга — по-настоящему, а не просто в виде шутливых замечаний о невыпитом кофе, неудачном дне в клинике, новой девушке или встрече с коллегами в пабе.
Когда Шерлок смотрел на кого-то так: пристально, холодно, — это значило, что что-то его заинтересовало в человеке. Что-то показалось необычным. И, черт возьми, это было очень не кстати.
Понадеявшись, что Мориарти в достаточной мере занимает ум Шерлока, чтобы тот не отвлекался на размышления о своем друге и блогере, Джон вышел из дома и аппарировал ко входу в Министерство, прошел стандартную проверку и направился прямиком к кабинету Гермионы.
До назначенного времени оставалось еще полчаса. Гермиона была напряжена и немногословна — только показала Джону, где лучше сесть, чтобы не помешать и остаться незаментным. И чуть дрогнувшим голосом предложила чаю. Джон отказался и скрылся под мантией.
Малфоя привели двое крепких авроров. Он был без наручников и выглядел весьма лощеным — арест явно никак на него не повлиял. Только лицо было злое.
За прошедшие годы Малфой превратился почти в точную копию своего отца, и это еще больше убедило Джона в том, что в этой истории он замешан. Иррационально, да, Шерлок бы высмеял за такой вывод, но Джон чувствовал, что не ошибается.
— Мадам глава департамента магического правопорядка, — растягивая гласные, произнес Малфой, — польщен вниманием к моей скромной персоне.
Тон, однако, был отнюдь не вежливый и не почтительный.
— Мистер Малфой, — Гермиона расположилась за своим столом, а Малфою указала на стул для посетителей, — садитесь.
Он сел как на трон.
Авроры отошли к дверям, но держали палочки наготове. Да и Джон вытащил свою палочку из кармана, чтобы обезвредить Малфоя, вздумай тот дернуться.
— Вы знаете, почему вы были вызваны в мой кабинет, причем поспешно?
— Теряюсь в догадках… миссис Уизли, — эта фамилия прозвучала как оскорбление.
— Грейнджер-Уизли, мистер Малфой.
— О, прошу прощения, Грейнджер-Уизли, — его губы растянулись в гадкой ухмылке. — Тем не менее, я понятия не имею, зачем вы меня вызвали. Разве что, по обыкновению, хотите меня в чем-то обвинить.
— Вас пока никто не обвиняет, мистер Малфой. Однако есть подозрения, что вы участвовали в грубом нарушении Статута о Секретности. Эпизоды имели место… — и Гермиона перечислила даты всех нападений.
— Нарушении Статута? — Малфой посмотрел на Гермиону как на сумасшедшую. — Я не приближаюсь к магглам, можете не сомневаться. Что до ваших дат… Позвольте вспомнить…
Джон достал блокнот и начал записывать, благо, под мантией было просторно. Гермиона и вовсе поставила на лист Прытко Пишущее Перо, и только следила взглядом за тем, как оно фиксирует показания Малфоя. «Был дома с семьей», «находился за границей», «встречался с друзьями, кажется», «не помню точно, это было год назад! Впрочем, учитывая время, должен был находиться на собрании акционеров. А вы разве не знали, что Малфоям принадлежит крупнейшая винодельня магической Франции?»
Джон, перестав в какой-то момент записывать эти отмазки, крепко сжал руки в кулаки. Для Малфоя врать — что дышать. И нет сомнений, что семья, друзья и даже акционеры подтвердят его показания — потому что, если он и правда взялся воскрешать Волдеморта, то у него должны быть сообщники.
— Мистер Малфой, — проговорила Гермиона прохладно, когда закончила перечислять даты, — у меня нет оснований для вашего дальнейшего задержания. Благодарю за разъяснения. Ваши показания зафиксированы, специалисты их проверят. Напоминаю, что в сложившихся обстоятельствах у моего департамента есть право использовать «Веритасерум».
— В сложившихся обстоятельствах, мадам Уизли-Грейнджер, — улыбка Малфоя стала еще шире. — Могу я уточнить, в каких же? Я не нарушил ни одного закона. Я проживаю на территории другого государства. И я не имею никаких дел с магглами, в отличие… — он остановился, его ноздри раздулись от едва сдерживаемого отвращения, — от других волшебников. Если у вас нет конкретного обвинения, а его у вас, то никакие допросы с сывороткой правды проводить вы не имеете права. Спасибо за беседу, — он ернически поклонился и вышел, не встречая сопротивления. Гермиона дала знак аврорам его не задерживать, но проводить до выхода, а Джон, едва за аврорами закрылась дверь, скинул мантию и рявкнул:
— Какого черта?!
— Гарри! — Гермиона вскочила и обернулась к нему. — Ничего я ему больше не могу предъявить, он прав!
— Организуй за ним наблюдение! Постоянное. Пусть клятву даст какую-нибудь…
Гермиона опустила голову.
— Прости, Гарри. Я не могу. Это незаконно, и…
Джон вышел из кабинета. Он был просто в ярости. Да, он понимал Гермиону, но… черт, речь шла даже не о бытовом преступлении! Малфой готов был вот-вот воскресить Темного лорда, и тогда всем уж точно станет не до предписаний и регламентов.
Как назло, Малфой из атриума Министерства сразу же переместился куда-то камином, и догнать его было невозможно — Джон только проводил взглядом его фигуру, уносящуюся прочь в языках зеленого пламени.
Но сидеть без дела он был не намерен.
