В отличие от Гермионы, Гарри спрашивал с искренним интересом. Но он всегда был очень внимателен к людям, о чём девушка ему и сообщила, заставив бесстрашного гриффиндорца покраснеть.
После этого Луна в нескольких словах описала ему визит Гермионы и нездоровый ажиотаж в её глазах, появившийся, когда она придумала месть Рону.
— Знаешь, — протянул Гарри, — говоря откровенно, мне всё равно, что затевает Гермиона. Если это заставляет её хоть на десять минут отвлечься от мыслей о собственной вине, она может хоть грабить банк, хоть соблазнять всю команду «Пушек Педдл». В последнее время она больше напоминает собственную тень, а не живого человека. С Роном я, конечно, поговорю, но очень тебя прошу: не мешай Гермионе и не отговаривай её.
В общем и целом, спорить с логикой Гарри было трудно. Гермиона действительно слишком сильно погрузилась в себя, и, возможно, месть любимому парню и коварные планы — это именно то, что ей нужно.
Когда Луна уже собралась уходить, в комнате появился еще один человек. Обитателем кухни Гарри Поттера оказался никто иной как Драко Малфой, причём его появление совершенно не напрягло нервного и подозрительного Гарри.
— Привет, Лавгуд, — бросил ей Малфой, — надеюсь, тебе лучше.
Луна почувствовала, как её брови уверенно поднимаются вверх. Ему было не всё равно! Ему действительно было не всё равно!
— Подумать только, Драко, ты действительно интересуешься моим здоровьем?
Малфой пожал плечами:
— Если с тобой что-нибудь случится, Поттер превратится в конченного психопата.
Луна рассмеялась. На самом деле, представить себе Гарри и Малфоя друзьями было сложно, но, судя по всему, они неплохо общались.
Поболтав с ними двоими ещё некоторое время и узнав, что они все вместе будут учиться на седьмом курсе в Хогвартсе, Луна вернулась домой.
Уже засыпая, она подумала, что в последнее время всё чётче различает чужие эмоции. Возможно, если она научится управлять этими способностями, она сможет помогать людям? Не спасать их, а именно помогать им разбираться в себе?
Мысль была приятной и перспективной, но девушка её отложила в сторону, вплотную занявшись упражнениями, которые ей посоветовал профессор Снейп. Она заснула, чувствуя, как медленно погружается в черноту безо всяких мыслей или эмоций.
Глава 13. Мозгошмыг первый. Просвет
Как ни старался Северус доказать себе обратное, занятия с Лавгуд он ждал. Пока посторонний человек находился в его доме, страхи отступали, и он ощущал какое-то подобие жизни. На самом деле он не слишком верил в успех своего начинания, в отличие от Гриндевальда, он не был мастером ментальной магии и никогда не увлекался этим разделом, оставаясь ремесленником, а не художником. Защитить своё сознание, создать четыре щита один поверх другого — легко, проникнуть в чужой разум, грубо сломать или мягко сдвинуть чужие блоки — тоже. Но до искусства Лорда, умевшего навевать грёзы, постепенно превращающиеся в кошмары, заставлявшего людей видеть то, что ему было угодно, Северусу было далеко. Его общение с эмпатом вряд ли могло ему сильно помочь — несмотря на имидж сумасшедшего, хотя и великого мага, Дамблдор был одним из самых скрытных людей, каких знал Северус, и своими переживаниями и историями из прошлого не делился.
Размышляя о природе эмоций, Северус неспешно, плавными движениями волшебной палочки наводил порядок в своём доме: убирал пыль, расставлял мебель — стараясь при этом как можно дальше держаться от левой стены гостиной, той самой, в которой гипотетически кто-то живет. При свете дня ночные кошмары казались откровенным бредом, волшебник всегда гордился своей холодной логикой и острым и трезвым умом, а, с точки зрения разума, никакого монстра в стене быть не могло. Правда, поисковое заклинание «Гоменум Ревелио» показывало только разумных обитателей, но Северус настоятельно посоветовал себе не думать об этом. В самом деле, если бы существо в стене хотело ему навредить, оно бы сделало это.
Постепенно стрелка часов приблизилась к отметке «одиннадцать», и на улице раздался хлопок аппарации. Вошедшая в дом Лавгуд сегодня по-настоящему оправдывала своё школьное прозвище. На ней было насыщенно-фиолетовое платье до колен, гольфы — правый желтый, а левый почему-то зелёный, — волосы она заплела в два десятка мелких косичек. В ушах болтались кругляши из дерева. Северус не приглядывался, но ему показалось, что на них нарисованы руны.
— Здравствуйте, профессор Снейп! — с аномальной жизнерадостностью сказала студентка. Северус поморщился. Если пять минут назад он хотел, чтобы она пришла, то теперь мечтал, чтобы она убралась как можно дальше от его дома.
— Мисс Лавгуд, здесь, конечно, не школа, но впредь я бы попросил вас одеваться более уместно, — проговорил он сквозь зубы.
— Хорошо, сэр, — удивительно легко согласилась девушка, — просто сегодня такой хороший день…
— Вы так одеваетесь в хорошие дни? Я начинаю опасаться плохих… — Северус сел в удобное плетёное кресло и скрестил руки на груди. Сам он был одет в чёрную мантию, и вид разноцветной Лавгуд казался ему ударом по зрительным нервам.
Девушка села в то же кресло, что и в прошлый раз, а потом спросила:
— Сэр, если не секрет, что не так с моим внешним видом?
— А как вы сами думаете?
— Он несколько необычен. Но, сэр, когда я так одеваюсь, люди вокруг радуются. Почти все.
Северус вздохнул. Кажется, он понял, почему Альбус питал такую страсть к нелепым одеяниям. Положительные эмоции, ну конечно.
— Мисс Лавгуд, послушайте. То, что вы принимаете за положительные эмоции, это всего лишь веселость людей от встречи с чем-то странным и смешным. Вы ведь не мечтаете о карьере клоуна?
Девушка удивленно уставилась на него, её чуть навыкате глаза стали, казалось, ещё больше.
— Что, вы об этом не задумывались? — Северус поджал губы. — Никогда не задавались вопросом, зачем придуманы те или иные нормы этикета или требования к одежде? Чтобы не выглядеть смешно и глупо, Лавгуд. А теперь приступим к занятию. Вы делали позавчера и вчера упражнения, которые я вам показал?
Лавгуд тихо ответила, что делала, её глаза были устремлены в пол и, по видимости, она очень тщательно изучала рисунок ковра.
— Лавгуд! — позвал её Северус и ехидно спросил, когда она подняла на него взгляд, — что такого интересного вы нашли в моём ковре?
Понаблюдав секунд тридцать за её смущением и порадовавшись, что, по крайней мере, он не утратил способности сбивать со студентов спесь парой слов, он резко споткнулся о собственные мысли и обругал себя полным идиотом. Его задача — завоевать доверие Лавгуд, а не запугать её. Он кашлянул и поднялся со своего места.
— Мисс Лавгуд, — начал он как можно мягче, — я не хочу вас оскорбить или напугать.
Студентка подняла голову.
— Вы не первый знакомый мне эмпат, таким образом пытавшийся вызвать у людей положительные эмоции. Но то, что позволено старику и, к тому же, величайшему магу современности, не будет сходить с рук молодой девушке.
— Я понимаю вас, сэр, — ответила Лавгуд после минутной паузы, — я никогда не смотрела на этот вопрос… таким образом. Мой папа говорил, что важно содержание, а не форма.
Северус вспомнил учившегося на несколько курсов старше него Ксено Лавгуда — тот ещё местный сумасшедший был.
— Ваш отец во многом был прав. Но, к сожалению, большая часть людей — стадо баранов, а им плевать на содержание. Не стоит дразнить баранов, мисс Лавгуд.
Сказав это, Северус вернулся в кресло и вздохнул. Он сам любил дразнить баранов. Пренебрежение своим внешним видом не раз выходило ему боком. Он считал, что выше всех этих глупостей с белыми воротничками и манжетами, начищенными туфлями и подстриженными по последней моде волосами. Он же гений — зачем ему светские условности?
— Вы ведь и сами предпочитаете игнорировать форму, — медленно произнесла Лавгуд, вырвав Северуса из его мыслей, — правда?
Сделав в уме пометку никогда не размышлять о своих проблемах в присутствии необученного эмпата, волшебник резко сменил тему:
— Довольно посторонних разговоров. Давайте начнём занятие.
В это раз сам Снейп почти ничего не рассказывал — говорила девушка. Она должна была подробно описать, как именно «ведут себя мозгошмыги» при базовых эмоциях. К сожалению, наглядное пособие, то есть сам Северус, обладал не слишком широким эмоциональным диапазоном, но, хотя состояние «бесконечный восторг» он воспроизвести так и не сумел, с печалью, любовью, ненавистью, яростью, задумчивостью и скукой они более или менее разобрались. Предположение Северуса о том, что каждой эмоции соответствует определенный цвет, оказалось не совсем верным. Цвет «мозгошмыги» меняли, но при этом изменяли скорость движения, траектории и даже запах.
В качестве домашнего задания Лавгуд получила продолжение ежевечерних занятий окклюменцией и анализ основных эмоциональных состояний своих знакомых. Они договорились, что девушка будет вести своеобразный дневник. Когда она уходила, Северус хотел было спросить про обитателя стены, даже окликнул её, но не решился оказаться в глазах студентки доверчивым дураком, поэтому сказал:
— Мисс Лавгуд, вы чистокровная волшебница и наверняка сами знаете о том, как именно происходит инициация силы у ведьм. Если такая инициация произойдет в самое ближайшее время, мне будет проще запереть вас в палату Мунго с мягкими стенами, чем научить. Вы меня поняли?
Девушка покраснела до корней волос, сообщила, что всё поняла, и аппарировала к себе.
Северус отправился на кухню. Несмотря на то, что Лавгуд его раздражала своим внешним видом и вечно отсутствующим взглядом, заниматься с ней было приятно. Она слышала все объяснения с первого раза, быстро понимала смысл задания и почти не задавала глупых вопросов. А ещё от неё исходила такая энергия тепла и позитивного мышления, что становилось стыдно за собственные упаднические настроения. К сожалению, с Лавгуд был связан ещё один вопрос — что делать, когда она вернётся в Хогвартс? Прерывать обучение будет попросту глупо, а встречаться только на каникулах или в редкие выходные в Хогсмите — уничтожить все успехи от занятий. Любые тренировки в ментальной магии должны быть постоянными, иначе никакого прогресса не будет. Таким образом, Северусу нужно было иметь возможность заниматься с Лавгуд хотя бы раз в неделю. Он видел два варианта — либо она получит специальное разрешение и будет аппарировать к нему каждые выходные, либо он так или иначе должен появляться в Хогвартсе. Последнюю мысль он резко отклонил как крайне неразумную и даже рассмеялся: уж больно смешная ему нарисовалась картина. Большой зал, праздничный ужин, МакГонагалл толкнула короткую, но прочувственную речь, на столе появились подносы с едой. И тут, едва студенты успели положить себе первые порции, распахиваются двери зала, и на пороге появляется он, Северус Снейп. На минуту в зале воцаряется абсолютная тишина, потом Хагрид роняет свой стакан на пол. Все подпрыгивают от неожиданности, а Северус радостно сообщает: «А я настоящий».
Дальше додумать он не сумел, громко рассмеявшись. Большой зал и все преподаватели так четко и ясно встали у него перед глазами, что сердце чуть сжалось. Приходилось признать — он хочет когда-нибудь снова вернуться в Хогвартс, пройти по коридорам, роняя свое коронное «Минус десять баллов с Гриффиндора» и уничтожая взглядом смущённую парочку, пойманную за какой-нибудь колонной. Хотел снова сидеть за столом и перекидываться с Минервой ядовитыми фразочками. Может, он и не хотел бы всю жизнь проработать в школе, но оказаться там ещё на один год было бы прекрасно.
Конечно, мысли это были глупые, но они удивительно сильно вырывали его из когтей той апатии, в которой он пребывал большую часть времени с момента своей «недосмерти».
Улыбнувшись, Северус накинул маскировку и отправился в Лондон — ему было необходимо немного развеяться, подышать воздухом, посмотреть на лица живых людей.
Глава 14. Мозгошмыг второй. Сюрпризы
Утро для Гарри началось достаточно обыденно. Он подскочил в начале пятого от ощущения чужого взгляда, со вздохом восстановил разрушенную десятком заклинаний мебель и отправился пить кофе и листать «Ежедневный пророк», который как раз в четыре утра ему доставляли. Новостей интересных не было, разве что собственная физиономия на второй полосе заставила поморщиться. Пророк был отброшен через пару минут раздражением – ничего интересного!
Гарри приманил к себе стопку корреспонденции и поводил над ней палочкой. Три письма, пропитанных любовными зельями и духами с приворотом, сразу сжег, еще два, с непонятными заклинаниями, отлевитировал в специальный ящик для подозрительных посланий, а остальные конверты стал аккуратно просматривать. Фанатский бред, даже и без зелий, Гарри никогда не читал и сразу же уничтожал – читать, что он «самый прекрасный мужчина Британии, а то и всего мира» или что кто-то там «пылает страстью при одной мысли о нем» было неприятно и даже почему-то унизительно. Также он принципиально не открывал письма из разных департаментов Министерства Магии, в которых ему предлагали работу, стажировку, практику или все, что он пожелает. Гарри отлично понимал, что эти предложения адресуются не ему, а Мальчику-Который-Выжил-и-Победил (да, пресса удлинила его титул). Никого из этих работодателей не интересовали его способности, словно победа над Волдемортом автоматически делала его профессионалом в любом деле. Особенно посмешило его полученное месяц назад приглашение от Гильдии зельеваров, которая предлагала ему членство. На секунду Гарри вообразил себе выражение лица покойного Снейпа, и едва не скатился под стол от хохота.
В общем, из всех сегодняшних посланий интерес представляли два – от миссис Уизли, которая интересовалась его самочувствием, спрашивала, не забывает ли он вовремя есть, и приглашала в Нору, где по нему уже все соскучились. К сожалению, в тексте этого письма отчетливо прослеживалась мысль: «Джинни ждет тебя!». Гарри любил рыжеволосую солнечную девушку, бесстрашную как львица и ласковую, как котенок, но видеть ее не хотел.
Второе письмо было от миссис Тонкс, которую Гарри так и не сумел пока назвать Андромедой, несмотря на все ее уговоры. Она рассказывала о Тедди – малыш как раз начал ходить. На приложенной фотографии Тедди заливисто смеялся и топал прямо на Гарри, а его курчавые волосы то и дело меняли цвет.
Парень погладил фотографию пальцем и отложил в сторону – потом он уберет ее в отдельную папку, в которую складывал все изображения Тедди. Сын Ремуса был ему дорог, хотя Гарри и боялся того момента, когда ребенок спросит его, почему крестный пережил войну, а оба его родителя – нет.
Миссис Уизли Гарри написал, что у него все хорошо, и пообещал заглянуть до отъезда в школу. Миссис Тонкс получила более развернутый ответ и обещание приехать на этой неделе и привезти Тедди игрушечный снитч, который летает на высоте 50-70 см с небольшой скоростью и отлично подходит для детей, только научившихся ходить.
Вообще, о крестнике Гарри старался заботиться. Он создал для него в Гринготсе отдельный счет, на который положил двадцать тысяч галлеонов. За семнадцать лет сумма возрастет почти вдвое, и на совершеннолетие ребенок получит деньги на самостоятельную и независимую жизнь или на оплату дополнительного образования.
