Драко покраснел, причем так, как краснеют только блондины — от корней волос до ушей.
— Видимо, мать… убедила отца убрать всё опасное куда-то. Но это не важно. Ты принес классную вещь!
Парень нацепил кольцо на палец и довольно помахал рукой. Потом посмотрел на скалящегося Гарри и сообщил:
— Если ты решишь пошутить на тему того, что только что притащил мне кольцо, я дам тебе в зубы.
— Я этого не говорил, ты сам сказал!
Драко с размаху попытался выполнить угрозу, но Гарри уклонился, в его голове мелькнула мысль о том, что именно это ему и нужно — хорошая драка.
После того, как они разошлись и починили комнату, Гарри вкратце рассказал о своем визите, заверил друга, что портреты предков не пострадали, и поинтересовался, что же за такое замечательное кольцо он похитил.
Оказалось, это был перстень наследника рода, штука почти бесполезная, но статусная и прикольная.
— Ладно, Гарри, меня ждет Аврорат, — сказал Драко, поднимаясь из-за стола.
— Неужели я отдохну от твоей физиономии в моей квартире, Драко? — поинтересовался Гарри, но сам себе быстро ответил, — навряд ли.
— Думаю, у тебя есть пара часов, чтобы побыть в одиночестве и помечтать обо мне, — сообщил Драко и ломанулся к балкону, с которого можно было аппарировать. Не успел — заклинание щекотки свалило его по дороге.
— Ты придурок! — простонал он, пытаясь сбросить чары, но безуспешно.
Помучив его минуту, Гарри снял заклятие, помог другу встать и выставил его на балкон легким пинком под зад:
— Смотри, не променяй там меня на парочку авроров, — напутствовал он его, и Драко все-таки аппарировал в мэнор, пожелав Гарри заткнуться.
Гарри остался один. Как ни странно, появление в его жизни такого своеобразного друга шло ему на пользу. Он меньше пил, больше смеялся, крепче спал. Имея возможность каждый день выпускать пар в шуточных драках или жёстких магических дуэлях, он получал ежедневно необходимую дозу адреналина и по ночам не просыпался от кошмаров. После драки на кухне воспоминания о чете Малфоев отошли на второй план. Он сочувствовал Драко, фактически потерявшему отца, но картинка прикованного к постели сумасшедшего Люциуса потускнела.
Гарри упал на диван и включил телевизор — тот потрескивал, искривлял изображение, но все-таки выживал среди заклятий и показывал основные каналы. Переключив новости на какой-то безмозглый сериал, парень закрыл глаза и задумался.
Его жизнь не была нормальной. Все нормальное для него было связано с Джинни, в ней он видел воплощение всех своих идеалов. Она была заботливой, доброй, хозяйственной, но никогда и никто не назвал бы её клушей. В Джинни собирались все лучшие черты ото всех известных Гарри женщин. Он хотел называть её своей девушкой, невестой, женой, хотел возвращаться каждый день домой к ней, к её заботе и любви. Но не мог. Несколько дней спокойствия, и Гарри начинал срываться. Сначала он становился мрачным, потом раздражительным, а затем и опасным. Поэтому он только изредка наведывался в «Нору», забирал Джинни на прогулку или к себе, в лондонскую квартиру, а потом она возвращалась домой. Гарри знал, что она ждет от него предложения, он собирался его сделать, но не мог себя заставить. Он был уверен, что не пройдет и двух недель, как он сорвется и сделает что-нибудь непоправимое. На самом деле, это может произойти даже раньше. Если они заснут в одной постели, ему приснится кошмар, а Джинни — добрая, ласковая Джинни — решит его успокоить, он убьет, прежде чем проснётся.
— Стоит не думать об этом! — сказал он вслух, а потом подскочил с дивана, бросил обездвиживающее заклятье и тут же нырнул за столик. В комнате кто-то был, он услышал, почувствовал чужое дыхание!
Телевизор замолчал, и наступила полная тишина.
Гарри выглянул из укрытия и с облегчением увидел замершего Малфоя.
Расколдовав его, он мрачно спросил, не опуская палочку:
— Как ты впервые познакомился со мной?
— Э… в лавке мадам Малкин, ты показался мне редкостным придурком.
Гарри опустил палочку, а Малфой продолжил:
— Ты и сейчас кажешься мне редкостным придурком с редкостной паранойей.
Драко повернулся, чтобы закрыть дверь на балкон, и именно этот момент Гарри выбрал, чтобы рявкнуть любимое:
— Постоянная бдительность!
Драко подскочил на месте, повернулся и повторил:
— Ты редкостный придурок.
Гарри развел руками и сообщил:
— Я знаю. Ну, как прошло?
Аврорам не очень понравилось видеть кого-то по фамилии Малфой в роли пострадавшей стороны, но они оперативно прибыли в мэнор, осмотрели все разрушения и пообещали разобраться.
— Кстати, тебя по следам магии не раскроют?
— Нет, — Гарри вытащил из рукава ещё одну палочку, — обезоружил кого-то из Пожирателей в Хогвартсе, теперь ношу как запасную.
— Зашибись. Я живу с опасным психом с двумя палочками, — пробормотал Драко, любовно поглаживая свою собственную, купленную взамен той, что Гарри отобрал у него в поместье, и попросил, — будь добр, свали с моего любимого дивана.
Гарри покачал головой и направился на кухню, вслух рассуждая о «сверхнаглости некоторых слизеринцев».
Драко развалился на диване и удовлетворенно вздохнул. Пожалуй, из всех людей в друзья он выбрал бы себе именно этого неуравновешенного маньяка.
Драко давно уже не беспокоился о том, что произошло с его родителями. Отец выбрал свою участь, он уничтожил их семью, исковеркал жизни жены и сына, обрек их род на бедность и бесчестье. Матери Драко сочувствовал, но понимал, что ничем не поможет. Теперь его главная задача — начать жизнь с чистого листа и вернуть роду Малфоев блеск.
А что может быть лучше для начала новой жизни, чем дружба с Гарри Поттером?
Глава 12. Ловец мозгошмыгов. В поисках себя
Первое занятие с профессором Снейпом прошло для Луны удивительно интересно — он рассказывал о том, как устроено сознание, что такое мысли и эмоции, показал упражнения для создания блока. Девушка искренне улыбалась, возвращаясь домой — с профессором было интересно, а его мозгошмыги были активными, но ненавязчивыми, словно он держал их на коротком поводке. Вообразив себе профессора с десятком поводков в руках, выгуливающего рычащих недовольных мозгошмыгов, Луна хихикнула. К сожалению, у профессора явно были большие проблемы. Он всегда казался Луне очень несчастным и обиженным человеком, а теперь это ощущение только усилилось. «Наверное, — подумала она рассеянно, — очень грустно быть мертвым, даже понарошку». На самом деле, ей казалось, что быть на самом деле мертвым всё-таки даже лучше и интересней. Профессор Снейп же был очень похож на привидение — тоже застрял между двумя мирами, только если привидения были скорее мёртвыми, чем живыми, то профессор, наоборот, скорее живым, но всё-таки немножко мёртвым.
С этой мыслью Луна села за свой рабочий стол и опёрлась щекой о руку. Под стеклом на столе бегали единороги. Когда двое решили подраться, Луна потыкала в них пальцем, и они смущенно разбежались. Над единорогами, в облаках, парил грустный морщерогий кизляк. Конечно, таких животных на самом деле не было, но папа утверждал, что если долго говорить о чем-то со страниц печатного издания, то люди начнут этому верить. И он был прав — всего через год после того, как они выдумали этих существ, в Британии организовалось «Общество защиты морщерогих кизляков», члены которого ежемесячно встречались, обсуждали проблемы экологии и пытались решить, как именно обезопасить кизляков от охотников и экологических катастроф.
Кизляка Луна тоже потыкала пальцем, но он был куда менее пугливым, поэтому переполз на соседнее облако и выдохнул из ноздрей пар.
Девушка достала из стола пачку чистых листов и гуашь. Вообще, она предпочитала рисовать акварелью, но некоторых людей было просто невозможно нарисовать размытыми или эфемерными. Например, Гарри — его она всегда рисовала только гуашью, в нем не было ничего воздушного, он был очень конкретный, настоящий и чёткий. Невилл, наоборот, лучше всего получался акварелью или пастелью, как и Джинни, потому что всё самое прекрасное в них пряталось внутри. Гермиону вообще было бесполезно рисовать красками, только цветными карандашами. Ей не подошли бы мягкие линии или легкие полутона. Сложнее всех из друзей было рисовать Рона — Луна никак не могла сделать его настолько же искренним и застенчивым, какой он в жизни.
И вот сейчас она хотела попробовать нарисовать профессора Снейпа — она часто рисовала учителей, но мрачного зельевара на бумаге представить себе не могла.
Твердой рукой Луна очертила контур лица карандашом и начала набрасывать черты. Начала с глаз и сразу же об этом пожалела. Стоило ей закончить рисовать зрачки, как веки дрогнули, пару раз сомкнулись, а потом взгляд стал узнаваемо-недовольным, чуть прищуренным.
— Не смотрите на меня так, профессор, — сказала Луна, — я вас ещё не дорисовала. Закончив контур губ, девушка смешала цвет для лица и осторожно закрасила кожу, потом пришёл черед черных волос, легких теней на худых щеках, и вот уже с листа на неё очень недовольно смотрел узнаваемый профессор.
— И нечего поднимать глаза к небу, — погрозила ему Луна, подсушила краску заклинанием и убрала работу в папку.
За рисованием время летело быстро, день клонился к вечеру, но Луна решила ещё сделать несколько украшений, а потом идти обедать.
Самодельные украшения были её особой гордостью. Ей нравилось думать о том, что каждый её кулон, каждая пара серёжек — почти настоящий артефакт, сделанный своими руками, а не просто купленная в магазине бижутерия. В этот раз материалом она выбрала дерево. Тонкие кружочки из сосны отлично будут смотреться в ушах. Луна полистала учебник по Древним Рунам и выбрала руну «Радость». Осторожно волшебной палочкой она выгравировала символ сначала на одной, а потом и на второй пластинке, проделала дырочки для замочков и вручную покрыла стойким древесным лаком. Набор замочков у неё был, и она выбрала изящные серебряные, которые будут плотно держаться в ушах.
Луна закончила делать серьги, когда за её спиной вспыхнуло пламя камина, и в нём показалось лицо Гермионы Грейнджер.
— Привет, Гермиона, — сказала Луна, оборачиваясь и широко улыбаясь подруге, — может, ты зайдешь?
Девушка кивнула и вскоре уже выходила из камина, отряхиваясь от сажи и сразу же подчищая грязь взмахом палочки.
— Привет, Луна, — произнесла Гермиона, без приглашения садясь на низкий полосатый желто-синий диван, и замолчала.
Луна видела, что подруга чем-то сильно расстроена и обеспокоена. После печального происшествия с родителями Гермиона сильно замкнулась в себе и в своей новой идее — отучиться на целителя и исправить свою ошибку, но сегодня её терзала не вина, а злость. Луна призвала чашки с чаем, подождала, пока девушка выпьет половину и немного успокоится, — не зря же она держала у себя специальный успокаивающий чай! — и спросила:
— Кого ты хочешь убить?
Гермиона хмыкнула:
— Ты удивительно точно умеешь угадывать чужое духовное состояние. Вообще, я хотела спросить, как ты себя чувствуешь.
— Нет, не хотела. Ты только сейчас об этом вспомнила, но все равно, спасибо, хорошо. Так чей труп мы будем прятать?
— Рональда Уизли, — мрачно сообщила Гермиона и залпом допила то, что оставалось в кружке.
— Нет, Гермиона, Рона мы убивать не будем — он наш друг. Давай ты утолишь свою кровожадность за счет кого-нибудь, кого не жалко, хорошо?
Оказалось, что Гермиона жаждет именно Роновой смерти, причём мучительной. Через три порции успокаивающего чая и два глотка настойки лирного корня Гермиона все-таки рассказала, в чем дело. Вот уже почти неделю Рон чуть ли не каждый день гуляет по Косой аллее с Лавандой Браун!
— Ты ревнуешь! — радостно сообщила Луна, — и не смей этого отрицать.
— Мы встречаемся! Как он может так поступать?
Луна вздохнула. Ну как можно объяснить этой правильной и умной девушке, что временами она просто дурочка?
— Гермиона, ты говоришь, вы встречаетесь, но ты хоть сама помнишь, когда последний раз вы вместе гуляли?
— Конечно, помню! Это было… около… двух недель назад! Да, всего две недели!
Ну, что можно было на это сказать? Невозможно убедить Гермиону Грейнджер, что она в чём-то не права.
Гермиона не считала, что она ошибается, и жаждала мести.
— Я посмотрю на его лицо, когда кто-нибудь ему расскажет, что меня видели с… — тут она запнулась, так как в её окружении никого более или менее симпатичного, способного вызвать ярость Рона, не наблюдалось. Луна тактично не стала напоминать, что нечто подобное девушка уже делала на своем шестом курсе, и плодов это не принесло. Зато на её лице вдруг проступило выражение почти что счастья, столь редкое в последнее время.
— Ну, конечно! Это заставит его просто сходить с ума от ярости! Луна, ты чудо! — Гермиона подскочила, порывисто обняла подругу и скрылась в пламени камина.
Оставшись одна, Луна покачала головой. Ей казалось, что только что она не сумела удержать Гермиону от крайне опрометчивого поступка, и никакие оправдания здесь не подходили. Видимо, придется тщательно последить за Гермионой и попытаться не допустить какой-нибудь катастрофы. На самом деле, спасение кого-то и предотвращение чего-то было самым нелюбимым занятием Луны. Она не чувствовала в себе ни безрассудной храбрости, ни опасного любопытства. Её мало привлекали чужие тайны. Но Гермиона — одна из немногих её подруг, и сейчас речь идет не о спасении от чудовища, а о том, чтобы не дать ей наделать глупостей в личной жизни, поэтому Луна без раздумий встала со стула и тоже подошла к камину, опустилась на колени, бросила щепотку летучего пороха и сказала:
— Площадь Гриммо, 12.
Её обзор из камина был ограниченным, но кухню особняка Блэков она узнала сразу. Возле стола сидел, опустив уши, старик-Кикимер. Увидев Луну, он подскочил и спросил:
— Что угодно мисс подруге хозяина Гарри?
— Здравствуйте, сэр, — поздоровалась девушка с эльфом, отчего тот расплылся в беззубой улыбке, — мне нужно поговорить с мистером Гарри Поттером.
Хозяин Гарри, как оказалось, в особняке Блэков бывает редко и никогда в нём не ночует, однако всего через пару минут разговора Луна получила адрес собственной квартиры друга.
Гарри обнаружился на диване напротив камина. Увидев Луну, он сначала чуть не оглушил её каким-то невербальным заклинанием, но сразу же извинился.
— Не ожидал увидеть тебя в собственном камине в начале двенадцатого!
— Прости, Гарри! Мне жаль, что я отвлекла тебя от твоих мыслей, теперь ты почти потерял нить размышлений.
Парень махнул рукой и пригласил Луну зайти в квартиру, предварительно не забыв спросить, какой именно артефакт он искал, когда пришел в Хогвартс в конце прошлого учебного года. Впрочем, все друзья уже привыкли к постоянным проверкам Гарри и не обижались, хотя Гермиона уже несколько раз предлагала просто придумать пароль и сообщать его другу при встрече. Но Гарри отказался, аргументировав это тем, что враги могут пароль подслушать или выпытать с помощью Сыворотки правды.
Оказавшись в комнате Гарри, Луна тут же огляделась, отметила про себя, что за стеной на кухне кто-то есть, но спрашивать не стала.
— У тебя что-то случилось, Луна? Как ты себя чувствуешь?
