-Помнишь Анну Люмьер, которая неоднократно была у нас в гостях?- внезапно перевёл разговор в другое русло Берти.
-Да. Ну и что? - равнодушно хмыкнул Жермон.
-Так вот, в прошлый раз она поразила меня пытливостью своего ума. Всё, что обычно женщины слушают со скукой, она слушала с интересом. Ей было не безразлично, кто станет мэром, расспрашивала, о чём говорят в клубе Кордельеров, я с удовольствием отвечал на каждый её вопрос…. - и тут увлечённый своим рассказом, Берти почувствовал на себе подозрительный взгляд Жермона. Ему показалось, что брату явно что-то в этом не нравится.
-Какой ты наивный, Берти. Я думаю, она не так проста, как тебе кажется.- отрезвляюще сказал Жермон.
-Тебе везде и во всём мерещится подвох. - вспылил Берти, возмущенный подобными словами. Он был очень упрям и всегда стоял на своём, особенно когда с ним категорически не соглашались. - Я тебе говорил, что она не аристократка, а дочь богатого торговца, насильно выданная замуж за английского лорда. С ней всегда легко общаться.
-Это она тебе сказала? - приподнял бровь Жермон. Берти почувствовал, что начал закипать, но взял в себя в руки и ответил утвердительно. - Что ж, она вполне спокойно могла соврать тебе, чтобы потом использовать в своих целях.
-В своих целях? - переспросил Берти. - Ты думаешь, что она роялистская заговорщица?
Жермон развёл руками и ответил:
-Кто её знает… У этих аристо* одно на языке, а другое на деле.
Это прозвучало как окончание разговора.
-Если кого и подозревать, так это её спутника де Бланка. Тебе не кажется, что он смотрит на нас сверху вниз?
Жермон задумался. Он вспомнил, что де Бланк держал себя высокомерно, и все их проявления гостеприимства считал чем-то само собой разумеющимся. Возможно, брат прав - никто не пропах Старым порядком так сильно, как виконт. Его манеры, его тон и высокомерный вид - всё это выдавало в нём аристократа до кончиков ногтей. А леди Анна… О ней Жермону было трудно составить истинное представление. Он бы не сказал, что она жеманная особа, она не олицетворяла собой пороки Версаля, одевалась скромно и со вкусом. А ещё, только он не хотел себе признаться в этом, было в ней что-то близкое ему по духу. Быть может, те, на кого мы походим, вызывают у нас неприязнь потому, что в них, как в зеркале, мы видим отражение своих недостатков.
-Чем меньше мы знаем человека, тем проще нам его прощать и любить. - философски заметил Жермон. Он рассудил, что лучше не продолжать этот разговор. В конце концов, он тоже не идеальный, чтобы судить леди Анну, которую так плохо знает.
-Мне кажется, ты прирождённый философ, однако игнорировать женщин, по-моему, абсолютно невозможно. - по-доброму посмеялся Берти. Жермон догадался, на что тот намекает. Его брат любил общество дам, тогда как ему оно было чуждо.
-Я думаю, кто-то из нас всё-таки должен быть рассудительнее. - отшутился Жермон и вернулся к написанию трактата.
********
На следующий день трактат был закончен. Обрадованный тем, что он наконец довёл до конца такую сложную работу, Жермон аккуратно сложил листы и положил их папку, чтобы в целости и сохранности отдать издателю.
В типографии - небольшом помещении, внутри которого было невероятно душно и сильно пахло краской, его приняли тепло. Издатель достаточно быстро пробежал глазами трактат и сказал, что в скором времени он будет напечатан.
-Единственное, месье Астрее, - заметил он, - пишите разборчивее, ибо ваши рукописи приходиться расшифровывать как клинопись.
Жермон пообещал, что впредь непременно будет писать аккуратнее, хотя прекрасно знал, что его почерк останется таким же.
*******
Из типографии он вышел довольным. Туман, словно купол, опустился на осенний Париж. Моросил мелкий дождь. Жермон не обращал на это никакого внимания. В его жизни были куда более важные события - если трактаты принесут ему успех, то он скоро станет таким же известным, как Камиль Демулен.
-Салют, Жермон, мы с тобой очень давно не виделись. - раздался за его спиной знакомый голос. От неожиданности Жермон вздрогнул. Обернувшись, он увидел Люка Мартена, своего приятеля из Марселя. Это был хорошо сложенный молодой человек на два года старше его, с тёмными волосами и хитрым взглядом. Жермон немного завидовал Люку, ведь тот был избран в Законодательное собрание и мог принимать участие в государственных делах.
-Сердечно рад тебя видеть, Люк. - Жермон крепко пожал руку товарищу и обнял его. - Как поживаешь?
Люк улыбнулся и ответил:
-Неплохо, но предлагаю поговорить об этом в каком-нибудь другом, более тёплом месте. Если не ошибаюсь, тут неподалёку есть неплохой трактир.
Словарик:
1.Жером Петион де Вильнёв (3 января 1756, Шартр — 18 июня 1794, близ Сент-Эмильона) — деятель Великой французской революции, жирондист, мэр Парижа (1791—1792).
2.Мари Жозеф Поль Ив Рош Жильбер дю Мотье, маркиз де Ла Файет, или просто. Жильбер Лафайет — французский политический деятель и военный офицер. Участник. Войны за независимость США. Во время американской революции, Лафайет служил генералом-майором в Континентальной армии. Также он был союзником Джорджа Вашингтона.
3. Аристо - прост., ирон. Аристократы.
4. Монитёр - Le Moniteur universel, также Gazette nationale, ou Le Moniteur universel (рус. Национальная газета, или Универсальный вестник) — французская газета, основанная в Париже в 1789 году. Основным её названием первоначально было Национальная газета. Газета являлась ведущим периодическим изданием в годы французской революции, имела широкое хождение во Франции и в Европе, а также в Америке; при Наполеоне выполняла пропагандистские функции. Долгое время являлась официальным органом французского правительства, в частности на неё была возложена обязанность публиковать сообщения о парламентских дебатах.
5.Жирондисты (фр. Girondins) — одна из парламентских фракций в эпоху Великой Французской революции. Своё название (заменяемое иногда именем la Gironde «Жиронда») партия получила от департамента Жиронда..
Глава 13
Трактир, куда отправились Жермон и Мартен, назывался весьма непритязательно “Пьяный Пьер”. Причём название было написано с ошибками. Удивляться не стоило - многие французы тогда были безграмотны.
-В этом трактире есть прекрасное вино и отменное жаркое. Уж мне-то, как его завсегдатаю, можешь поверить на слово. - заметил Люк, когда они зашли в помещение, пропахшее вином и жареным мясом. От этого запаха у Жермона засосало под ложечкой и он понял, что ему ужасно хочется есть. Первым делом приятели подошли к трактирной стойке и попросили вина и жаркое. Заплатив трактирщику, они отправились искать место поуютнее. На их счастье, в углу обнаружился свободный стол, за которым можно было спокойно поговорить, пока им не принесут еду. С удобством расположившись, Жермон сказал Мартену:
-Ну вот, мы пришли в то самое тёплое и уютное место, так что можешь рассказать мне про свою жизнь поподробнее, ведь мы не виделись с лета прошлого года.
-Что тебе рассказывать? - начал Мартен. - Мои друзья и родные в порядке, я избран в Законодательное собрание от департамента Жиронда. Работы много, но мне не привыкать. Я в хороших отношениях с нашим мэром Петионом - он принимает меня у себя как своего друга и внимательно выслушивает всё, что я ему говорю. Я нечасто появляюсь на трибуне, поскольку не считаю себя Цицероном.
Мартен стал депутатом лишь потому, что ему уже исполнилось 25. Несправедливо, что порой возможность проявить себя зависит от такой мелочи, как дата рождения. Взгляд Жермона стал настолько красноречивым, что Люк понял, что ему в душу вкралась зависть.
-Пожалуй, я слишком увлёкся описанием достоинств своей новой работы. - сказал Мартен, чтобы приятель не подумал, что он хвастается. - На самом деле, это серьёзный труд - следить за всем тем, что происходит, писать речи, парировать удары коллег. А они не всегда бывают дружелюбны. Некоторые только и ждут момента, как бы побольнее уколоть тебя на дебатах. Если покажешь свои чувства, тебя высмеют. Аплодисменты и обещания тоже бывают лживы. Люди поддерживают тебя, пока ты со щитом, а когда ты на щите, тебя ругают и проклинают. - Люку нечего было сказать. Он не испытал на своей шкуре всего того, о чём говорил, ведь стал депутатом лишь в этом октябре. Многое было известно ему по опыту коллег, а о некоторых тонкостях он просто догадывался.
-Мне кажется, Люк, ты просто хочешь, чтобы я разочаровался в своей мечте и был доволен тем, что имею. - сказал проницательный Жермон, поскольку эта тирада не произвела на него абсолютно никакого впечатления.
-Оставим этот разговор. - предложил Люк. - Когда мы голодны, мы злы как сто чертей, поэтому ничего не решим, лишь хорошо поссоримся.
Жермон согласился с его разумными доводами: лучше хорошо поесть, чем устроить словесную перепалку.
********
Когда приятелем наконец принесли вино и горячее жаркое, они без лишних церемоний приступили к еде. В особенности это касалось Жермона - чем больше он ел, тем больше ему хотелось.
-Ты набросился на пищу так, словно целую вечность сидел на хлебе и воде. - заметил Люк, проглотив солидный кусок мяса.
-В последние дни я с усердием работал над своим трактатом, что пожертвовал и хорошей едой и сном. - ответил Жермон. Он был из тех людей, которые ради выполнения важной задачи, в любой момент могли сделаться неприхотливыми, сидеть и писать, а покидать свою комнату лишь для того, чтобы наскоро перекусить.
-Я читал твои трактаты. Порой мне кажется, что ты слишком категоричен, а в общем, твои мысли мне близки. В “Рассуждениях о свободном народе” ты написал, что свободный человек - это тот, в ком не осталось рабских привычек, тот, в чьём сердце нет желания доказать, что он выше своих бывших господ. Это человек - уважающий себя и других, а также работающий на благо государства. Звучит очень красиво и утопично, поэтому мне очень бы хотелось в это верить.
-Я рад, что наши взгляды совпадают. С тобой всегда интересно обсуждать серьёзные темы, Люк. - ответил Жермон, опустошив бутылку.
Приятели настолько были заняты собственным разговором, что ничего вокруг не замечали. Они продолжали обсуждать философию и политику, спорили друг с другом, пытались прийти к единому мнению. Казалось, они будут говорить целую вечность, и ничто не положит конец этой интересной беседе.
*******
В этом же трактире находился де Бланк. В отличие от Жермона он был без компании и чувствовал себя одиноким. Есть виконту не хотелось. Его душа желала только вина. Когда он увидел дно бутылки, он ощутил острую потребность высказаться.
“Этот трактир кишит санкюлотами, как заброшенная квартира тараканами”. - оглядевшись вокруг, подумал виконт. Хорошо было в старые добрые времена - аристократы вызывали уважение, а чернь знала своё место. В какой вертеп превратился Париж?
-Почему ты на нас так высокомерно смотришь? Мы кажемся тебе недостойными? - окликнул виконта какой-то пьяница.
- Господа, - с этими словами де Бланк встал с места, - я говорю вам то, что мечтал сказать очень давно, но боялся даже открыть рот. Знайте, французский народ - это стадо, которому нужен мудрый пастырь, а пастырем может быть лишь король, чью власть ограничили неблагодарные люди ……
Посетители трактира уставились на де Бланка как на злодея. От страха виконт запнулся и понял, что продолжать дальше не может. Он стоял неподвижно, как статуя, глядя на перекошенные от злости лица людей. Что с ним сейчас будет? Он догадывался, что беды не миновать.
-Французы, на фонарь этого нахала! - раздался чей-то яростный крик.
-Да! Пусть узнает, что ждёт тиранов. Долой дармоедов!
То, что произошло после этих слов, было похоже на кошмарный сон. Чьи-то грубые руки схватили до смерти испуганного де Бланка за шиворот - он думал, что это происходит не с ним, чувствовал себя безвольной марионеткой и не мог пошевелиться. Толпа ревела, выкрикивала ругательства, а он мог лишь слабо стонать и молить о пощаде.
-О-Т-П-У-С-Т-И-ТЕ! - прохрипел он. Эти слова ещё больше взбудоражили и без того разъяренную толпу.
-Гляньте! Народ мучить они горазды, а как расплата, так отпустите. - крикнула женщина во фригийском колпаке.
Де Бланка потащили куда-то. Кто-то успел влепить ему хорошую пощёчину. “Это конец, конец….” - думал он.
***
Крики, ругательства, лица смешались в его голове и превратились в нечто цельное. Ему казалось, что эта толпа была одним человеком, желавшим виконту смерти.
Дрожащий от страха де Бланк пытался молиться, но слова спутывались в его голове.
“Не хочу умирать!Не хочу! Я боюсь…..” - думал он и смотрел, нет ли в толпе сочувствующих ему. Надежды не было. Все были настроены против виконта.
-Посмотрим, как ты запоёшь, когда мы тебя вздёрнём! Гревская площадь тут недалеко. - сказал кто-то из его мучителей. Это намерение было бы непременно приведено в исполнение, если бы к месту происшествия не подошёл Жермон. Они с Мартеном распрощались, и он уже собирался покидать трактир.
-Отпустите этого глупого гражданина. Он такой же аристократ, как я палач.
Виконт был удивлён столь внезапным появлением спасителя, люди - тем, как он вежливо с ними говорил. Воцарилась тишина - своеобразное перемирие, во время которого каждый мог собраться с силами и понять, что ему дальше делать. Де Бланку показалось, что Небо всё-таки вняло его мольбам и отсрочило час смерти.
-Говорить про народ так, как он, могут только эти подлые аристо! - кто-то гневно возразил по-прежнему спокойному Жермону.
-Аристократы не так глупы, чтобы ходить по подобным заведениям, напиваться и
произносить монархические речи. Они плетут интриги заграницей или в своих роскошных особняках. - кажется, красноречие Жермона подействовало на людей. Их лица стали скорее задумчивыми, нежели злыми. - А он просто очень пьян и глуп. Я уверен, что если вы его отпустите, этот дурак и на ногах не устоит. - Жермон указал на виконта, повисшего, как тряпичная кукла, на руках у своих мучителей.
После этих слов было принято благоразумное решение отпустить де Бланка. Несмотря на то, что тот протрезвел, от страха его трясло и качало в разные стороны.
***
Когда де Бланк пришёл в себя, он обнаружил, что сидит за одним столом с Жермоном, а людей вокруг них нет. Ему с трудом верилось, что удалось выжить. В голове всё ещё звучал этот страшный крик “На фонарь!”
-Вам лучше? - спросил Жермон у белого, как полотно, виконта.
-Спасибо, месье. Я буду вечно благодарен вам за то, что вы спасли мою жизнь,- пробормотал де Бланк. Жермон был первым человеком, которого он поблагодарил искренне, а не просто из желания показать себя благородным или отдать дань этикету.
-Мне кажется, вам стоит выпить воды,- Жермон протянул ему стакан, который виконт мигом опустошил:
-Какие они жестокие, эти санкюлоты, - вздохнул де Бланк, вспомнив злые лица людей, собиравшихся вздёрнуть его на фонарь. От этих воспоминаний по его коже пробежали мурашки.
-Не надо было произносить подобных речей, - отрезал Жермон.
