Леди Анна собралась с духом и начала:
-Мне очень нужна ваша поддержка, месье. Де Бланк уехал, оставив меня совершенно одну. Скорее всего, он отправится за границу - после того, как 11 августа объявили, что врагов Революции начнут арестовать, он стал очень сильно волноваться, утверждал, что нужно уехать из Франции. Признаюсь, я сама стала побаиваться, что мной могут заинтересоваться…. - она замолчала. Жермон понял, что леди Анне было трудно рассказывать ему об этом.
-Ничего не бойтесь, дорогая Анна. - Жермон сам не знал, что мог в порыве эмоций так обратиться к несчастной молодой женщине. - Вам, должно быть, известно, что после 10 августа министром юстиции стал Жорж Дантон, а мы с братом состоим с ним в дружеских отношениях. Если над вами нависнет угроза, то я смогу замолвить за вас слово.
Казалось, леди Анну это не слишком утешило - она внезапно вспомнила слова де Бланка про неизбежность, которые раньше не воспринимала всерьёз. Вдруг он был прав. Если не его, то её жизни что-то угрожает. Но во мраке должен быть свет, ведь надежда умирает последней.
-Вы не понимаете меня, месье. Ко мне могут явиться в любой момент. Де Бланк рассказал мне, как это произошло с его другом. - она говорила так искренне, что Жермон не знал, что ему делать. Он чувствовал, что не должен бездействовать, ему надо предпринять что-то, чтобы защитить леди Анну.
- Побудьте пока у нас, успокойтесь, а когда вернётся Берти, мы обязательно что-нибудь придумаем.
Леди Анна почувствовала облегчение, ведь из тупика обязательно есть выход, просто ты его пока ещё не нашёл….
Словарик:
11 августа Законодательное собрание предоставило муниципалитетам полномочия арестовывать подозреваемых
Глава 17
Жермон обрадовался, увидев, что его спокойствие стало передаваться леди Анне. Она держала себя более свободно, выражение её лица изменилось, а в глазах появилась надежда. Надежда на него, на то, что он найдёт способ ей помочь. В этот момент Жермон понял, что что-то в нём изменилось - к лучшему или худшему, он не знал, но он понял, что в его душе есть место чему-то, что гораздо важнее всех его трактатов вместе взятых.
“Я должен заботиться о ней и защищать её. Нельзя провести всю свою жизнь за письменным столом, всё время рассуждать том, что надо сделать для счастья народа, забывая о своём собственном. “-подумалось Жермону. Может быть, у него появился шанс изменить свою жизнь, а может быть….
Хлопок входной двери отвлёк его от раздумий. Это пришёл Берти. Жермон сказал леди Анной, что им с братом кое о чём надо поговорить наедине и отправился в хол. братьям
-Жермон, - с порога начал радостный Берти,- я был у Жоржа Дантона. Тот читал мои новые патриотические куплеты и сказал, что если я буду продолжать в том же духе, то Революция вознесёт меня на вершину. А издатель, месье Лефевр, заявил, что моё творчество хорошо продаётся. Как видишь, я имею все шансы для того, чтобы стать известным.
Жермон порадовался за брата, но посоветовал ему не слишком полагаться на Фортуну. Она, как известно, дама непостоянная.
-Ты ведёшь себя как Месьё Ануё, брат! - улыбаясь, ответил Берти. Он не любил, когда его учили жизни.
Жермон засмеялся и сказал:
-Ты мне льстишь! Я не требую от тебя примерного поведения и послушания во всём. - Затем он посерьёзнел и сказал брату:
-Берти, у меня есть для тебя две новость. Де Бланк сбежал за границу, а Анна Люмьер пришла к нам в надежде получить помощь. Сейчас арестовывают врагов Революции, она переживает, что могут прийти за ней. Всё же несколько месяцев жила с аристократом и была замужем за английским лордом.
Поразмыслив, Берти предложил:
-А что, если мы спрячем её у себя? У нас ей бояться нечего. В нашем патриотизме и преданности Революции никто не посмеет усомниться.
-Это, конечно, опасно, но, с другой стороны, мне страшно отпускать её. Мало ли что может случиться? Вдруг и правда с обыском придут. - задумчиво проговорил Жермон.
Гражданский долг боролся в нём с человеческим. Он предан Революции, уверен, что она принесёт народу счастье, а леди Анна продолжала ему казаться девушкой старорежимной. Да, она не из фанатиков-аристократов, но единомышленницу он в ней вряд ли найдёт. Возможно, она враг Революции, но, прежде всего, она - человек, оказавшийся в опасности, человек, которому Жермон может помочь. Если он бросит её на произвол судьбы, то будет корить себя за это всю жизнь.
-Ты можешь превратить её в настоящую патриотку. - прервал раздумья Жермона Берти. - У неё пока что нет никаких определённых политических предпочтений.
-Ты так думаешь? - наивное предположение Берти удивило Жермона. Разве возможно заставить человека искренне поверить в то, во что он никогда не верил?
-Я в этом уверен. - ответил Берти и положил
руку на плечо брата.
********
ДНЕВНИК АННЫ ЛЮМЬЕР .
“18 августа. 1792 год.
С недавних пор у меня началась новая жизнь. Братья Астрее убедили меня остаться у них на некоторое время. Мне было неловко, но всё-таки я согласилась. Они относятся ко мне как к своей сестре. Я чувствую себя в безопасности - Жермон и Берти говорят, что мне у них ничего не грозит. Я продолжаю писать фон Чарльстоуну, хотя всё чаще вспоминаю прощальные слова де Бланка. Я очень рада этим переменам, которые сначала казались мне ужасными. Виконт перестал портить мне жизнь, я не обязана выслушивать жалобы и мерзкую ложь этого Тартюфа.”
“30 августа. 1792 год.
Мы с Жермоном долго говорили о политике. Я поняла, что разделяю его убеждения. Свобода, Равенство, Братство! Лишь бы кровь не запятнала эти прекрасные слова….. “
“Сентябрь. 1792 год.
Я не выходила изз дома, опасаясь за свою жизнь. Узнала, что мой особняк разграблен. Пруссаки захватывают Верден, а толпа устраивает кровавые оргии. Это похоже на вторую Варфоломеевскую ночь. Узнав о том, как чернь зверски замучила несчастную де Ламбаль, я чуть не потеряла сознание. Жермон называет одного из её убийц Станислава Майяра “исчадием Ада”.
У меня не находится слов, чтобы описать ужас этих дней и угрожающий звук набата. “
В самом низу страницы, мелким почерком, без даты:
“Слава Богу, страшные дни прошли. У нас всё хорошо. Законодательное Собрание теперь называется Национальным Конвентом.”
*****
-Салют, Анна, - лицо Берти так сияло, будто произошло чудо, - у меня для тебя хорошая новость. Мы с Жермоном избраны в Национальный Конвент.
Анна знала, как братья Астрее мечтали об этом. Что ни день, то разговоры о выборах. А сейчас, когда их мечта сбылась, она не знала, что ждёт её, ведь они могут с головой уйти в политику и перестать находить на неё время. С другой стороны, ей показалось, что Жермон как будто бы взял её под свою опеку, а Берти ей вместо младшего брата. Вряд ли они так быстро о ней забудут.
-Я очень рада за вас. Мне кажется, вы достойны вершить будущее Франции. - радостно сказала Анна. - А когда состоится первое заседание?
-21 сентября. - Берти был очень рад, что Анна проявила интерес к этой новости. - Я уверен, этот день станет самым счастливым в моей жизни. А мой брат впервые взойдёт на трибуну и покажу себя блестящим оратором.
*******
Братья Астрее заблуждались, считая, что в Национальном Конвенте они сразу же прославятся. Депутатов было больше 700 человек, и они затерялись в этой массе. Пока что первую скрипку играли жирондисты, что позволяло их бывшему приятелю Люку Мартену задирать нос.
-Я видел этот зал с трибуны, пока вы сидели и томно скучали на своих местах. Наверное, вас избрали в Национальный Конвент лишь потому, что вы симпатичны и молчаливы. - злорадствовал он. Мартен очень любил чувствовать своё превосходство, а братьев, которым некогда симпатизировал, стал недолюбливать из-за того, что побаивался конкуренции.
-Зря я считал Мартена своим приятелем. Он обозлился нас, едва мы попали в Конвент. - пожаловался Жермон Берти. - С другой стороны, Люк был прав: лучше всего смотреть на зал с высоты трибуны.
-В таком случае, садись за написание речи на важную для всех тему. - посоветовал Берти.
********
Через неделю после этого разговора Жермон красочно изложил своё мнение о продовольствии. Всё было отточено, присутствовали яркие метафоры и параллели с античностью. Гордый сам за себя, он взошёл на трибуну и, стараясь не смотреть на подставку с речью, начал говорить. Волновался, внимательно оглядывал зал. Сначала депутаты равнодушно смотрели на взволнованного оратора, потом на их лицах стал появляться интерес. И наконец - первые аплодисменты.
Когда Жермон сошёл с трибуны и сел на своё место рядом с Дантоном, тот пожал ему руку и сказал:
-Для начала это неплохо. Только ты говори душой, а не ртом.
-Что ты имеешь в виду, Жорж? - спросил Жермон. С Дантоном они всегда общались на “ты”.
Тот засмеялся и сказал:
-Публики нравятся эмоциональные речи, а не те, что произнесены по всем правилам риторики.
********
Анна часто бывала на галерее Конвента. Она запоминала, кто и о чём говорит, братья знакомили её со своими коллегами, в числе которых были Камиль Демулен, Дантон, Эро де Сешель и Робеспьер. С первыми тремя она прекрасно поладила, а последнего будто насторожила. Он сухо поздоровался с ней, не проявив никакого интереса.
Зато потом Берти познакомил Анну со своим приятелем актёром и драмматургом Фабром д'Эглантином. С этим эпикурейцем и любителем женщин ей было легко обсуждать интересующие её темы.
-Я актёр, гражданка. Шекспир говорил, что весь мир театр и люди в нём актёры, а я скажу, что Национальный Конвент - театр, и каждое его заседание - это отменная постановка. - однажды сказал ей Фабр. Леди Анна улыбнулась и спросила:
-А я, выходит, постоянная его посетительница?
Засмеявшись, Фабр ответил:
-Отнюдь. Я придумал для вас прекрасное прозвище. Я буду звать вас Дама в Конвенте.
Прозвище, которое Фабр дал Анне, очень понравилось ей. Дама в Конвенте звучит гордо.
-Вы так остроумны, гражданин. Но, может быть, вы немного расскажете мне о декрете, который недавно принял Конвент?
-С величайшим удовольствием. - ответил Фабр и принялся за рассказ. Он вышел длинным и интересным.
Этим вечером самое важное из его рассказа было записано на бумагу и запечатано в конверт. Анна усердно поставляла сведения фон Чарльстоуну. Братья Астрее пока что об этом не знали.
Словарик:
Сентябрьские расправы— трагический эпизод Великой французской революции, массовые убийства заключённых в Париже, Лионе, Версале и других городах, произведённые революционной толпой в начале сентября 1792 года.
2.Станислав Майяр (11 декабря 1763 — 15 апреля 1794) — французский революционер, один из вожаков санкюлотов Парижа.
Он был активнейшим участником таких событий Великой французской революции, как взятие Бастилии, поход на Версаль и сентябрьские убийства в тюрьмах.
3.Национальный конвент — высший законодательный орган Первой Французской республики, действовавший с 21 сентября 1792 по 26 октября 1795 в разгар Великой французской революции. Законодательное собрание после восстания 10 августа 1792 года, упразднившего монархию, постановило приостановить короля Людовика XVI в его функциях и созвать национальный Конвент для выработки конституции республики. Выборы в Конвент были двухстепенными, в них участвовали все мужчины (исключая домашнюю прислугу), достигшие 21 года. Таким образом национальный Конвент — первый французский парламент, сформированный на основе (почти) всеобщего избирательного права.
4. Камиль Демулен (2 марта 1760, Гиз — 5 апреля 1794, Париж) — французский адвокат, журналист и революционер. Инициатор похода на Бастилию 14 июля 1789 года, положившего начало Великой французской революции. Один из лидеров кордельеров. Казнён в период террора.
5. Мари-Жан Эро де Сешель (20 сентября 1759, Париж — 5 апреля 1794, Париж) — французский политический и государственный деятель эпохи Великой французской революции. Происходил из известной аристократической семьи. Перед Революцией был прокурором в Парижском парламенте.
5. Фабр д`Эглантин (Филипп-Франсуа-Назэр 1755—1794) — франц. писатель и политический деятель; сперва был актером, но скоро посвятил себя литературе. После нескольких неудач обратил на себя внимание комедией "Le Philinte de Moliere", в которой он Мольеровскому Филенту придал черты развратного аристократа и в ряде веселых и фривольных сценок рисовал очень мрачными красками нравы французской аристократии Затем последовали: "L'intrigue epistolaire" (обе комедии перепечатаны в "Chefs d'oeuvre des auteurs comiques", П., 1847, т. 8), "Convalescent de qualite" и "Les Precepteurs". Уступая Бомарше по таланту и значению, Фабр д'Эглантин писал и действовал в том же направлении; бичуя аристократию, он угождал молодой буржуазии, в которой видел силу и здоровье. Революция толкнула его на политическое поприще. Он был избран в конвент, где занял место на Горе, в рядах ближайших сторонников Дантона. Он защищал сентябрьские убийства, нападал на эбертистов. В январе 1794 г. он был арестован и предан суду вместе с дантонистами. Обвинение разделило дантонистов на две группы; одну, с Дантоном во главе, обвиняли в стремлении восстановить монархию, другую, с Ф. д'Эглантином, в участии в заговоре, имевшем целью "обесславить и унизить народное представительство и разрушить путем продажности республиканское правительство". В частности против Ф. д'Эглантина было выставлено обвинение, будто он вел тайные переговоры с Питтом и брал от него деньги. Обвинение не было и не могло быть доказано, но Ф. д'Эглантин не мог добиться предъявления необходимого для защиты документа, под конец был лишен (как и другие обвиняемые) слова, признан виновным и казнен 5 апреля 1794 г. Ему принадлежит популярная песенка "Il pleut, il pleut, bergere". После его смерти появились в двух томах его "Oeuvres posthumes et melees" (1803).
Глава 18
Ноябрь. 1792 год. Париж плакал дождём. Анна писала очередное письмо фон Чарльстоуну. Ей было что рассказать ему. Новые знакомства, события, произошедшие в Париже, декреты, принятые Конвентом. “Прав был Фабр, назвав меня Дамой в Конвенте. Благодаря ему я теперь знаю о происходящем немногим меньше самих депутатов “- подумала Анна, обмакнув перо в чернила. Стали поговаривать о том, что бывший король и Свобода несовместимы. В начале октября был создан Комитет общественного спасения. Она дописала письмо. Теперь оно лежало в секретере: оставалось лишь отправить. И тут Анна внезапно задумалась: “ для чего она всё это делает? А главное - для кого?”
Ответ напрашивался сам собой: для врагов своей Родины. Пруссаки устроили канонаду при Вальми, в сражении при Жемаппе участвовали австрийцы, но победа всё равно досталась французам. Вряд ли иностранцы сдадутся так быстро. Неудачи не остановят, а лишь раззадорит врага.
Значит, недаром виконт в своей прощальной записке попросил Анну не писать фон Чарльстоуну. Видимо, он догадывался, во что тот хотел её втянуть. Она пребывала в смятении: как ей быть дальше? Как выпутаться из всего этого? Она обвиняла де Бланка, что тот лгал ей, но сама до сих пор не осмелилась рассказать братьям Астрее всю правду про себя.
