-Выходит, есть вероятие решить всё это полюбовно? - поинтересовался Арман-Филипп. Такой расклад нравился ему больше безрассудных планов Орловых.
-А отчего вам это так так интересно, сударь? Сказывают, скоро приедет Рюльер, и вы отправитесь обратно в благословенный Париж, где я с удовольствием навестил бы вас. Я, должно быть, говорил вам, что я тяготею к Франции, - своим мягким, бархатистым голосом сказал Иван Иванович. Арман-Филипп счёл эти слова попыткой поставить его на место.
-Я чувствую, что моё место в России, а не во Франции, сударь, - пытаясь сдерживать обуревавшие его эмоции, сказал Арман-Филипп.
-Вас прельщает возможность сделать карьеру в России? Желаете попасть в случай?* - На лице Шувалова играла всё та же мягкая улыбка.
-О нет, сударь. Я не хочу становиться фаворитом какой-либо высокопоставленного особы. Мне довольно того, что у меня есть любимая женщина, - ответил Арман-Филипп.
-Если вы о мадемуазель Александре, сударь, то это прекрасный выбор, - одобрительно сказал Шувалов.
-Конечно, о ней. Смешно вспомнить, как началось наше знакомство. Я проиграл в карты, а условием стало поцеловать первую русскую мадемуазель, которую я встречу. Это случилось на постоялом дворе в Кёнигсберге, - Арман-Филипп улыбался, рассказывая про своё знакомство с Александрой.
-Выходит, это судьба, сударь. А от неё, как известно, не уйдёшь, - заключил Шувалов, которого эта история изрядно повеселила.
-Мой отец, Франсуа де ла Рантье, говорил мне, что хотел служить России и её государю, но, увы, из-за смерти Петра Великого и дворцовых интриг он больше не смог отправиться послом к этому прекрасному двору, - сказал Арман-Филипп. Как-то внезапно он вспомнил про своего отца, и ему захотелось рассказать об этом Шувалову, слывшему сторонником сохранения хороших отношений между Россией и Францией.
-Пока есть такие люди, велик шанс, что Российская империя будет дружить, а не враждовать с Французским королевством, - философски заметил Шувалов и посмотрел на глобус. - Гости, однако ж, заждались нас, так что пора возвращаться к ним.
Арман-Филипп с удовольствием побеседовал бы с ним ещё тет-а-тет, но был вынужден согласиться с тем, что оставлять гостей в одиночестве по меньшей мере некрасиво.
***
Шувалов торжествовал. Матушка государыня, узнав про выходку великого князя, велела ему составить завещание в пользу Павла Петровича и Екатерины Алексеевны. Документ в скором времени был готов - Иван Иванович, чувствуя себя победителем, отнёс его Елизавете Петровне на подпись. Государыня внимательно прочитала бумагу, недоверчиво посмотрела на Шувалова и, наконец, сказала:
- Я должна подумать, прежде чем подписывать сей документ.
В тот день Шувалов узнал, что после него Елизавета приняла канцлера Воронцова, и говорили они довольно долго. Сказывают, что о завещании. Иван Иванович надеялся, что государыня подпишет документ, однако ж каково было его разочарование, когда на следующий день императрица сообщила ему то, что меньше всего хотел услышать:
-Сколько бы боли мой племянник мне не причинил, но мои потуги лишить его трона никакого блага не принесут. Я назначила Петра своим сукцессором ещё седьмого ноября тысяча семьсот сорок второго года. А такое обещание монарх взять назад не может. - Эти слова она произнесла с мрачным видом.
- Это Воронцов сказал вам, матушка? - спросил Шувалов, хотя и так догадывался, кто переубедил Елизавету.
- Он самый. Мы долго обсуждали с ним вопрос завещания, - кратко сказала Елизавета. Шувалов видел, сколь она разочарована и сколь ей неприятна эта тема.
«Пётр Третий наш будущий император. Глупый, презирающий Россию и русский народ, голштинец. Что станется с нашей страной»? - От этой мысли на душе у Шувалова стало совсем скверно.
- Что у вас лицо такое пресное, Иван? Чай, я ещё много царствовать буду. Авось даже племянника переживу, - на губах Елизаветы появилась слабая улыбка. Шувалову подумалось, будто императрица знает, что осталось ей недолго, но боится в этом признаться. Даже самой себе.
- Будем молить об этом Господа.
Внезапно лучи холодного зимнего солнца проникли в комнату, отчего та неожиданно наполнилась светом. Шувалов счёл это хорошим знаком. Императрица тоже повеселела.
Словарик:
1.Попасть в случай - стать фаворитом влиятельной особы.
2. Согласно секретному артикулу русско-голштинского трактата 1724 года, в соответствии с которым монарху, вызвавшему сына герцогов Гольштейн-Готторпских в Россию «к сукцессии», надлежало обеспечить переход трона к нему. Поскольку 7 ноября 1742 года Елизавета Петровна назвала «сукцессором» Петра Федоровича, то брать слово назад права не имела, несмотря на недоволь- ство характером и скудостью разума великого князя.
По книге Писаренко «Елизавета Петровна» .
3. Сукцессор - наследник.
ГЛАВА 42
Январь. 1761 год
- Вы явно не из везучих людей, месье, - саркастично заметил барон де Бретёй. - Вот друг ваш, Луи д’Эсте, женился недавно на Рези Лефорт, принял российское подданство, а вы
вернётесь обратно в Париж, оставив здесь очаровательную мадемуазель Александру. Или я ошибаюсь? Должно быть, сначала вы навестите могилу своего неудачливого наставника в Ханау? - На толстых губах де Бретёя заиграла ехидная улыбка.
- Ваше Сиятельство, я пришёл сюда, чтобы попрощаться с вами. - В голосе Армана-Филиппа слышалась уверенность. Ему было чем удивить посла.
- Попрощаться? Рюльер приедет лишь через неделю, а сколь много у нас работы,- воскликнул барон. Арман-Филипп с нескрываемым торжеством посмотрел на изумленного де Бретёя. Наконец-то он отплатит послу той же монетой. Не всё же ему унижать Армана-Филиппа.
- Дело в том, что барон Пётр Петрович Лефорт предложил мне стать его секретарём. Я должен как можно скорее приступить к выполнению своих новых обязанностей, - продолжал Арман-Филипп.- А касаемо вас, то вам может помочь месье де Резону? Мне кажется, вы с ним прекрасно ладите.
Ошарашенный де Бретёй едва смог выдавить из себя:
-Что ж, я подумаю. - И, придя в себя, он попытался съязвить: - Думается мне, покойный маркиз был бы доволен вашим поведением. Сказывают, вы с заговорщиками связались.
-Отчего вы вечно вспоминаете про маркиза де ла Шетарди, месье? Неужто этот человек произвел на вас неизгладимое впечатление? - полюбопытствовал Арман-Филипп. Этот вопрос терзал его достаточно долго. Поймав на себе колючий взгляд де Бретёя, он пожалел о том, что сказал, но слов назад не воротишь.
-Я много слышал об этом человеке и скандале, с ним связанным. Необязательно быть знакомым с сей персоной лично, чтобы составить о ней своё представление, - сквоз зубы процедил барон. - А теперь можете ретироваться, граф.
-Как скажете, - Арман-Филипп склонился в прощальном поклоне.
-Приберегите свою галантность для дам. Мне осточертели ваши театральные поклоны, - проворчал посол.
-Рад вас от этого избавить. - И, повернувшись на каблуках, вышел вон.
Работать у Петра Петровича оказалось легче и намного приятнее, чем у де Бретёя. Поручений было достаточно, но барон Лефорт не придирался к Арману-Филиппу по поводу и без повода. Он обладал тактом и ценил усердие своего нового секретаря.
-Удивляюсь, что барон де Бретёй позволял себе плохо относиться к вам. Вы довольно расторопный человек. Быстро и аккуратно пишете, составляете списки, доклады внятно читаете, - как-то заметил Лефорт.
-На такого, как барон де Бретёй, не угодишь, - Арман-Филипп улыбнулся и отложил перо в сторону.
-Ему б моего Макара Пекарева. Тот в последнее время на недуги сетовал, сказывал, что дюже стар, в отставку просился. Как-никак двадцать лет у меня прослужил. Если б не ваш друг, то я бы так быстро не нашёл ему достойную замену. Несмотря на все свои недостатки, Макар был умным человеком. - Пётр Петрович с уважением посмотрел на Армана-Филиппа. Тот в очередной раз поблагодарил Луи д’Эсте за то, что он для него сделал.
-Я счастлив, сударь, от того, что служу вам, а потом смогу служить России, - с энтузиазмом сказал Арман-Филипп.
-Россия, без сомнения, сильна, сударь. Она показала свою мощь в текущей войне. Сколько было славных викторий, однако ж….- Лефорт задумчиво замолчал, погрузившись в свои, судя по всему, мрачные мысли. - Однако ж, мой друг, Елисавет день ото дня всё хуже. Императрица отказывается принимать кого бы то ни было. Что станется со всеми нашими достижениями, когда престол будет принадлежать её племяннику? Думается мне, он заключит невыгодный для России мир с его кумиром Фридрихом Вторым.
-А почему Елизавета Петровна не решилась составить завещание, лишающее его право на престол? Шувалов говорил, что это возможно. И было бы лучше сразу передать трон Екатерине, сделав её регентшей при малолетнем Павле, - поинтересовался Арман-Филипп.
-Молодой человек, быть полезным России и впутываться, в дворцовые интриги - две разные вещи, - наставительно сказал Лефорт. - Лучше займёмся делами, а не обсуждением уже свершившихся фактов.
Арман-Филипп почувствовал себя смущенным. Вероятно, он зря стал спрашивать о таких вещах. Терпение Петра Лефорта имело свои границы.
-Хорошо, Ваше Сиятельство. Работа не любит ждать.
В тот день он выполнял свои обязанности особенно усердно, так что заслужил похвалу от Петра Петровича:
-Мне кажется, за такое ревностное отношение я должен платить вам вдвое больше жалованья.
***
В тот вечер небо над Царским селом было слегка выцветшим - как выгоревшие на солнце занавески. Стоял колючий мороз. И горе тому, кто оделся недостаточно тепло. Елизавета Воронцова в соболиной шубе прогуливалась по парку со своим любовником великим князем. Нельзя сказать, что этот променад доставлял ей удовольствие. Никакой красотой не полюбуешься, кругом всё белым-бело, ни цветов тебе, ни трав, ни лучей настоящего тёплого солнца. Однако наследник престола находил что-то привлекательное в этом монотонном пейзаже. Или он просто хотел досадить ей, пусть, как сам говорил, испытывал к Елизавете нежные чувства. Ответ на этот вопрос она не знала и не собиралась расспрашивать великого князя.
-Лизетта, я слыхал, тётка хотела лишить меня престола, но не сдюжила. Я полагаю, она преставится раньше, чем завещание напишет.
-Опасно говорить об этом. Нас подслушать могут, - предупредила Воронцова, поднеся палец к губам.
-И пущай! Мне уже всё одно, - воскликнул великой князь. Воронцовой он показался глупым пятилетним ребёнком. Однако это будущий наследник престола. И коли прогневит она великого князя, так не видать ей большой императорской короны.
-Рези Лефорт, которая тебе так нравится, часто навещает мою сестру Екатерину Дашкову и сочувственно относится к великой княгине. - Воронцова не испытывала симпатии к Рези, потому не упустила возможность сообщить о ней наследнику престола нечто, на её взгляд, компрометирующее.
-Неблагодарная девица. А я ещё хотел сделать эту особу своей официальной фавориткой, - Гнев исказил его и без того непривлекательное лицо. Елизавета Воронцова внутри ощущала радость. Она избавилась от соперницы.
-Свет мой, я всегда была твоим лучшим другом, - Елизавета пристально посмотрела в глупые рыбьи глаза наследника престола. Трудно было изображать из себя влюбленную женщину, но оно того стоило. Возможно, в скором времени ей удастся стать императрицей Елизаветой Второй. От этой мысли Воронцова чувствовала прилив сил и желание действовать.
-Это так. Нет никого лучше моей Лизки Романовны. - И наследник престола нежно чмокнул её в щёку. - Маркграф Шильдкраут приглашает меня в гости. Хочет, чтоб я был у него завтра к семи вечера. Не составишь ли мне компанию?
-С величайшим плезиром, - и на широком напудренном лице Воронцовой, появилась подобострастная улыбка.
Шильдкрауты радушно приняли Воронцову и наследника престола. Елизавете казалось, будто бы мадам Шильдкраут уже почитает её императрицей всероссийской. Сам маркграф, по случаю визита друга надевший голштинский мундир, тоже оказывал ей разные знаки внимания и делал комплименты. Ужин был весьма плотным и сытным:капуста с колбасой и свиными щечками, мясные блюда, вина разных сортов. Как же расщедрилась графиня, слывшая довольно скупой. Должно быть, она на полном серьёзе отнеслась к приёму великого князя и его фаворитки.
-Если б не Иван Шувалов, мне бы пришлось покинуть Петербург, - между делом сказала графиня. - Однако ж я не горю желанием появляться при дворе. Елизавета Петровна не любит меня, бедную голштинскую родственницу. - В её голосе послышалась ирония.
-Когда я взойду на престол, ваше семейство будет у меня в фаворе, вы ни в чём не будете терпеть нужды, - заявил великий князь, доедая аппетитный паштет. Маркграф с матушкой засияли, и Воронцова поняла, что нужно графине Шильдкраут. Благосклонность будущего императора. И ничего, кроме этого. Она начала испытывать лёгкую досаду, но, приняв во внимание возраст графини,быстро поняла, что та ей не соперница.
-Вот когда взойдёшь, свет мой, тогда и посмотрим, - резонно заметила Елизавета Воронцова.
-Никак сомневаешься во мне, Романовна? - осипшим от хмельного зелья голосом спросил великий князь.
-Отчего мне сумневаться? - на лице Воронцовой появилась игривая улыбка. - Такой, как ты, всего достигнет. - Разумеется, она думала иначе. Это была всего лишь лесть, призванная доставить удовольствие великому князю. Слова достигли своей цели, и на его тонких губах появилась довольная улыбка.
-Покамест рано хоронить Елизавету Петровну, - философски заметила графиня Шильдкраут. - От Государыни, как и от батюшки её покойного, нужно вечно подвоха ждать. Думаем, преставится в скорости, ан нет.
Подвыпившие гости, оценив шутку, засмеялись.
ГЛАВА 43
-- Хотите я расскажу вам забавную историю? - Дашкова еле сдерживала смех. Заинтригованная Александра посмотрела на свою собеседницу и спросила:
-- А о чём история будет?
-- О том, как небезызвестная вам статс-дама на суженого гадала,- княгиня весело подмигнула Александре.
-- Это вы про княгиню Немолочнову? - спросила Александра.
- Ну конечно же, - и Дашкова продолжила: - Вообразите, положила она расчёску под подушку и сказала, как положила:«Суженый мой, ряженый, приди расчесать мне волосы». Легла, заснула, а потом как закричит посреди ночи: «Изыди, нехристь окаянная»! Переполох учинила, все сбежались, думали мышь или что похуже. Как вы думаете, кого она увидела?
-- Неужели ей приснилась жаба? - Александра хихикнула, живо представив всё то, о чём ей рассказывала Дашкова.
-- Хуже. К ней во сне явился маркграф Шильдкраут, которого она ненавидит лютой ненавистью, - Дашкова, казалось, была довольна рассказанной сплетней.
-- Забавно выходит. Но мне не верится, чтобы этакая зануда была создана для такого повесы, - улыбаясь, сказала Александра.
Она сама тоже любила гадать на Святки, но на суженного побаивалась. И потому нынешним вечером, кладя расчёску под подушку, опасалась, что, как и княгиня Немолочнова, увидит во сне кого-то такого, кто ей совсем не придётся по душе.
