Молодой человек подходил то к одному телу, то к другому. Все мертвы. И тут глухой стон из-за дерева привлек их внимание.
На земле лежал окровавленный темноволосый мужчина лет тридцати пяти до пояса обнаженный, с искаженным лицом, руки связаны трехцветным шарфом, изрезанные бока сочились кровью, от острой боли тело судорожно выгнулось дугой.
Валери побледнела от этого зрелища и слегка пошатнулась, она оперлась рукой о дерево, ей стало плохо, несчастный вдруг показался ей похожим на Анжельбера...
- Его ведь еще можно спасти?! – от невольной жалости сжалось сердце. Молодая женщина сделала шаг в сторону раненого.
Раненый с трудом приподнялся, взгляд полный боли медленно переместился с мадемуазель де Марбёф на ее спутника:
- Чего же ты ждешь... защитник трона и алтаря? – вдруг сорвалось с вспухших разбитых губ.
- Ты получишь сейчас всё, что заслужил, якобинец! – спокойным холодным тоном ответил де Берси и выдернул из-за пояса пистолет.
От выстрела в упор изувеченное тело судорожно дернулось, резко запрокинулась голова, на искривленных от боли губах запузырилась кровь, раздался хрип...
Валери нервно прижалась спиной к дереву и закрыла лицо руками, слёзы потекли градом сквозь пальцы. К горлу подступил комок.
- Зачем... почему...
- Мадемуазель... простите, я не должен был в вашем присутствии... мы все немного одичали... но не думали же вы, что мы повезем его в город... к врачу... Важный тип, если на нем был трехцветный шарф, потому с ним и обошлись куда более жестоко, чем с рядовыми... Идет война, мадемуазель... а на войне, как известно, умирают... и убивают. Если бы мы с вами попали к ним в руки, что ждало бы нас? Трибунал и гильотина... Впрочем, вы и сами всё понимаете и всё же... простите..., - осторожно взял девушку под руку.
Всю оставшуюся дорогу до Майенна Валери молчала. Вся вежливость и деликатность спутников не могли вырвать ее из этого состояния. У неё перед глазами стояло окровавленное искалеченное тело и расширенные, полные боли глаза умирающего республиканца.
Как легко было ненавидеть абстрактного монстра, «революционные чудовища» и как трудно честно повторить это, глядя в глаза живому страдающему человеку...
Едва доехав до Майенна и простившись с попутчиками, ожидающими ее на утро в ближайшем кафе, Валери неожиданно для самой себя принимает решение, переждав в гостинице ночь, утром же вернуться обратно в Лаваль. Но что ждало ее там?...
Прода от 09.02.2025, 21:05
13. Тайна Белого Братства.
Полдня просидела Валери де Марбёф в гостиничном номере в глубоком кресле, укрывшись пледом, углубившись в свои мысли и под видом плохого самочувствия уклонилась от встречи и общения со вчерашними попутчиками.
После обеда она уже сидела в дилижансе, направлявшемся в Лаваль. Новые спутники Валери, к которым теперь она присматривалась особенно внимательно, оказались вполне заурядной буржуазной семьей Мунье, муж и жена средних лет, дочь-подросток.
Они больше общались между собой или вообще молчали и не мешали девушке углубиться в свои опасливые и невеселые мысли.
Через полчаса, девочка, без конца выглядывавшая в окно вдруг испуганно вскрикнула.
- Мертвые люди! Их много! Их грузят на телеги!
Валери зябко поежилась. Неужели они едут той же дорогой, где вчера у обочины лежали искалеченные трупы республиканцев?
- Задерни занавеску, Адель, не надо туда смотреть! – хмуро сказал девочке отец, и, обратившись уже к жене – чёрт побери, опять подняли голову роялисты, снова нападение шуанов, когда же наши их уничтожат, наконец! Вся надежда на энергию наших комиссаров Куаньяра и Лапьера, слышала уже, что их Белый Лис отступил на запад, а остатки банды д,Эспаньяка уже разбиты, уцелевшие разбойники схвачены, скоро мы увидим их на площади под ножом гильотины... Жаркий вечер, верно? Может, хочешь прохладительного, Мари? А вы, гражданка? – вежливо обратился мужчина к Валери.
Мадемуазель де Марбёф невольно побледнела и напряглась, отрицательно качнула головой.
Они въехали в Лаваль, когда уже заметно стемнело. Шум голосов вокруг дилижанса заставил девушку испытать страх.
Экипаж остановили и окружили люди в красных колпаках вооруженные саблями и пиками, зловеще сверкавшими в свете фонаря.
От группы санкюлотов отделился мужчина, перепоясанный трехцветным шарфом, он решительным движением открыл дверцу и, подсвечивая фонарем, заглянул внутрь.
- Документы, граждане! Паспорта, свидетельства о благонадежности.
У Валери нервно сжалось горло, это конец! Документы, по которым они с сестрой въехали в страну, как гражданки Швейцарии, остались у Анжельбера. А свидетельство... Боже, ну и как было его добыть, сунуться в их Революционный Комитет, который выписывает их и является местным филиалом парижской Общественной Безопасности, где тут же признают в ней аристократку! Рассказывали, конечно, что есть менее идейные и принципиальные республиканцы, которые за энную сумму могут выписать такое свидетельство... но ведь надо знать точно, к кому можно сунуться с таким предложением! Неужели это конец?! Сердце стукнуло и куда-то провалилось...
Мунье спокойно предъявил требуемые документы. Внимательный взгляд республиканца обратился к девушке:
- Ваши документы, гражданка!
Всё, что смогла придумать Валери было:
- Я... кажется, оставила их в гостинице... в Майенне... Что же теперь делать?!
- Следовать за нами, гражданка, живо! – республиканец протянул к ней руку и девушка невольно отодвинулась.
- Я... сама выйду...
Муж и жена Мунье сочувственно переглядывались, но ни во что не вмешивались.
.... .....
В караульном помещении дорожную сумку мадемуазель де Марбёф решили обыскать. Содержимое было вывалено на стол. Через некоторое время, один из республиканцев вытащил из под груды вещей какую-то бумагу, сложенную вдвое.
Развернул и удивленно взглянул на девушку:
- И почему вы сказали, что свидетельства у вас с собой нет? А это что? Ну, вот же, выдано гражданке Марбёф, все нужные подписи и печати есть... А вот паспорта действительно нет...
Помертвевшая от страха Валери ответила республиканцу не менее удивленным взглядом. Ну, не было у нее этого свидетельства... никогда и не было...неужели, когда Анжельбер отпустил ее, незаметно положил в сумку?! Жером...
- Значит, я подумала, что забыла... извините... сама очень переволновалась... – на ходу придумала мадемуазель де Марбеф.
- А вот паспорта действительно нет...
Воскресшая надежда оказалась преждевременной?!...
- Её паспорт у нас, не придирайся к девушке, отпусти, она пойдет со мной!
Все присутствующие обернулись на голос. На входе в помещение стоял санкюлот...
Жанно?!... Валери уже не знала, спасение для нее его появление или напротив гибель... Где уж мне, аристократке и роялистке, скользнуло в мыслях с мрачной иронией понять истинные побуждения этих «рыцарей Красного Колпака»...
- И всё-таки, какая-то она подозрительная, гражданин Мариньяк – член Революционного Комитета Лаваля хмуро смотрел на Жанно – похожа на дамочку из «бывших»...
Жанно медленно стянул с головы красный колпак и мрачно улыбаясь, пригладил длинные волосы – а кто же, как не твой начальник, гражданин Жубер, поставил подпись и печать под ее свидетельством? Хочешь, что-то предъявить? Вижу, что не хочешь... А подозрительна она или нет, как раз нам и разбираться, решать, кто тут враг нации, а кто нет, это обязанности Общественной Безопасности...
Жубер на секунду задумался, стер нервным жестом невидимую пыль с трехцветной кокарды на шляпе, лежащей перед ним на столе и сделал резкий жест в сторону совершенно побелевшей Валери:
- Забирайте её!
На улице некоторое время они шли молча и вдруг Жанно, придерживавший ее локоть, будто девушка собиралась убежать, развернул ее к себе лицом и мрачно улыбаясь тряхнул волосами:
- Чудны дела твои, Господи!
- Я думала, что санкюлоты не верят в Бога – бледные губы девушки невольно дернулись в нервной усмешке.
- С вами, принцесса, поверишь во что угодно. Я скажу от себя так. Не знаю, конечно, что задумал Анжельбер, не понимаю, зачем он отпустил вас, могу сказать, что знаю его как идейного и принципиального республиканца, родственник самого гражданина Робеспьера, он всегда держал себя достойно такого родства.
Да, было, что мы заставляли аристократов сотрудничать с нами... если кто соглашался, ради жизни своих близких и возможности уйти в эмиграцию, Анжельбер по-своему был с ними честен, но... если они категорически отказывались и еще кидали нам в лицо свою ненависть и презрение... их головы быстро оказывались в корзине Сансона...
Анжельбер крайне жёсткий человек, не обманывайтесь его холодными, вежливыми манерами... Так о чем это я... да...
Если сначала меня страшно удивило его решение отпустить вас, а теперь я также не могу понять, зачем вы вернулись обратно! Но что-то подсказывает мне, что Анжельбер будет очень рад вашему возвращению! – по губам Жанно скользнула насмешливая улыбка, - если бы я его не знал, подумал бы, что он влюбился!
Гражданин Мариньяк резко махнул рукой кучеру:
- Тормози, брат! Нам с гражданкой на улицу Сен-Фуа!
Прода от 11.02.2025, 14:55
14. Тайна Белого Братства.
Мадемуазель де Марбёф и Жанно остановились у самой двери кабинета Анжельбера. Только Жанно протянул руку, чтобы постучать, как из-за двери раздался низкий голос, он прозвучал металлически и отрывисто:
- Если нам понадобится уничтожить всех слуг старого режима, то мы перед этим не остановимся и с честью выполним трудную задачу, возложенную на нас Революцией! Не улыбайся так иронически, можешь поверить мне, Лоран, это не пафос.
Мы многого уже добились за короткое время, отряд Белого Лиса отступил на запад к Бретани, шуанская банда д,Эспаньяка просуществует еще совсем недолго, сейчас их добивают наши «адские колонны»...
Я в бешенстве оттого, что произошло под Майенном... Своего часа в тюрьме дождались те 800 пленных шуанов, они будут расстреляны, я подпишу приказ, это будет нашим ответом роялистам...
Валери вздрогнула и побледнела. Мысли хаотично метались. В эту минуту она смутно пожалела, что вернулась и решилась довериться Анжельберу, нет, это был не его голос, но ведь он тоже якобинец, и значит, разделяет их идеи и убеждения...
- Придется подождать немного – шепотом обратился к ней Жанно и жестом показал на стул.
Разговор за дверью продолжался:
- Я верю, Норбер, что это не пафос, но звучит красиво, хорошо подойдет для отчета, который придется дать в Клубе и в Конвенте... Тебе можно верить...понесенные потери взбесили отступающих роялистов... Не всех наших раненых они добили, некоторых сталкивали в яму вместе с трупами и присыпали землей...из ямы торчали руки, судорожно вцепившиеся в траву на ее краю...Тяжелое зрелище...
- Кстати, надо срочно назначить нового председателя трибунала. Менесье они убивали особенно жестоко. Нас, представителей революционной власти роялисты ненавидят еще острее, чем рядовых солдат. Он умирал вовсе не от боевого ранения, была, конечно, рана, и то в плечо, не опасно, но тело было буквально искалечено, изрезано, а затем пуля в голову... – вмешался Анжельбер, тон его был зол и мрачен, - осталась молодая вдова и восьмилетний сын.
У Валери внутри всё похолодело и болезненно сжалось. Этот взрыв человеческой жестокости внушал ей непреодолимый внутренний протест.
Особое отвращение и возмущение вызывали новые для нее факты, что добрая половина жестокости проявлялась теми людьми, чьи монархические взгляды она разделяла и которых считала «своими».
В то время как жестокость со стороны санкюлотов и репрессивные меры якобинцев особого удивления не вызывали, да все они такие, вандалы, закрывающие церкви и убившие короля...
Анжельбер... так кто же ты... порядочный добрый человек, по какой-то ужасной ошибке, оказавшийся среди этих фанатичных революционеров или жестоко ошиблась в своих чувствах она сама и он такой же, как все они?! В чьи руки она отдала себя?!
Между тем у Жанно истощилось терпение, он решительно заглянул в кабинет:
- Граждане, прошу прощения! Гражданин Анжельбер, выйдите на минутку, срочно!
Жером возник на пороге кабинета, но при виде мадемуазель де Марбёф остановился, как вкопанный, зрачки расширились:
- Вы арестованы?!
Валери зябко поежилась под дорожным плащом:
- Нет, я шла сюда сама...Жанно только... помог мне...
- Ты...ко мне... – горло сжалось, Жером взял себя в руки и сменил тон - вы вернулись?! Но почему, что произошло? – и, сунув голову в кабинет, обратился к товарищам, - извините, срочное дело... личное...- и снова к Жанно и Валери, - идемте со мной!
Они прошли в другое крыло здания. Перед дверью в кабинет Анжельбер обернулся к Валери:
- Прошу вас, заходите, здесь нам никто не помешает.
Обстановка весьма удивила девушку, больше напоминала домашнюю, чем рабочую. Письменный стол у окна, на нем какие-то папки, перья и карандаши, подсвечник с огарком. В центре накрытый скатертью стол. Стулья, кресло. Но больше всего удивила аккуратно заправленная кровать в углу. Жером перехватил ее удивленный взгляд.
- Вообще-то я снимаю квартиру в центре города, но очень часто остаюсь здесь, это практично и очень удобно...Я думаю, что вы голодны... – и обращаясь к наблюдавшему за ними Жанно – спустись в буфет, пожалуйста, принеси чего-нибудь поесть и бутылку бордо, потом свободен..., - и снова к девушке – прошу вас, снимайте плащ и располагайтесь удобно...
Внимательно и сочувственно Жером рассматривал Валери. Девушка не просто голодна и устала с дороги, тонкое миловидное личико бледно, под глазами тени, взгляд измученный и затравленный, то метался, то резко останавливался на одной точке, расслабиться она никак не могла, сидеть подчеркнуто прямо, напряженно, руки нервно мяли платок.
- Что с вами произошло? – Жером присел рядом с ней.
Анжельбер выслушал её эмоциональный, сбивчивый рассказ о том, что произошло под Майенном, о том, что ее попутчики оказались шуанами, о том, как один из них прямо у нее на глазах добил раненого якобинца.
- Идет война, гражданка, а на войне убивают... – его ответ неприятно удивил девушку тем, что невольно он почти повторил слова шуана, одного из своих врагов.
- Оно вроде и так...но не каждый день у меня на глазах убивают человека – Валери замолчала и нервным жестом потерла рукой шею, - мне вдруг впервые подумалось, как странно... противоположные идеи и совершенно одинаковая логика и страшная непримиримость...так конца и края этому не будет...
- Так пока что и не видно – мрачно ответил Жером – именно убийство, совершенное на ваших глазах заставило вас вернуться? Ведь вы были уже среди тех, кого считаете своими? Можно я выскажу свое мнение по этому поводу?
Вас больно поразило сделанное открытие, вы свято верили, что аристократы-роялисты лишь страдающая защищающаяся сторона, носители чести, веры и благородства, а вся жестокость исходит исключительно от республиканцев... Ваш идеализм пострадал от соприкосновения с реальностью...
