Я вот всегда успеваю, особенно если рядом ошивается Горный дух, что придает хорошее ускорение. И вода за пещерой, хоть и мутноватая, зато далеко ходить не надо, с песочком помыться самое то. Да и Горный дух скучать не дает, то воет по ночам, то рычит ни свет, ни заря. Это он так волков пугает, что рыскают вокруг, вот и шатается подле пещеры по ночам. Зато вам не нужно будет беспокоиться за свою безопасность. От того по утрам, пусть вас не пугают перед входом чьи-то огромные следы. В дождливые дни, здесь особенно уютно, натекает иногда лужа, зато свежо. Единственно, что из-за тумана, порой, ничего не видно, но на этот случай фонарь есть. Вот... Ну, а то что тропа раскисает и грязи по колено, так в такие дни лучше не выходить из пещеры, правда?
Впечатлительный маг забеспокоился было, приняв все за чистую монету, пока не получил ощутимый тычок локтем в бок от лекаря, так, что поперхнувшись на полуслове, закашлялся. Лекарь же про себя молил всех небесных богов, чтобы у девочки вышло припугнуть Главу. Но дафу, судя по его ироничной улыбке, это не проняло. Старики испуганно переглянулись: неужели девчонка снова нажила неприятности.
- Я остаюсь, - ровно сказал он. - К тому же, вам известна моя немощность и в этом смысле не о чем беспокоится, - напомнил он лекарю Бину.
- А я всегда говорил, что ваша болезненность от отсутствия в вашем организме энергии ян, - очень не вовремя и очень эмоционально, будто ему наступили на больную мозоль, встрял маг.
- Друг мой, - перебил мага лекарь и, многозначительно глянув на него, с нажимом произнеся: - Думаю, лучше всего спросить обо всем у хозяйки этого места, - «перекинул он подачу» Ли Мин.
- Ваш план, конечно, безупречен, - поклонилась она в сторону Главы. - Но я обязана была вас предупредить, что не так уж это место удобно и подходяще для вас.
- Тогда тем более, вам не стоит находиться в пещере одной, а перебраться после моего э-э... «курса» в Поместье, - проговорил Глава.
Все средства, чтобы отвадить дафу от ее жилища, были исчерпаны, пришлось подчиниться и проводить дафу, с тихой надеждой, что он все же передумает.
Утром Ли Мин умчалась в деревню, чтобы проверить роженицу и новорожденного. Оба, и мать и сын, чувствовали себя неплохо. У Ся Чу это первые роды, бедняжка выглядела изможденной и ошеломленной, а малыш вечно голодным крепышом. Проверив их и накупив на деревенском рынке овощей, Ли Мин вдруг столкнулась у Яблоневых ворот со своей доброй подругой Лай. Девушки обрадовались встрече и Ли Мин не без ревности отметила, что Лай похорошела и принарядилась, даже печальный взгляд красил ее.
- Ой, так здорово увидеть тебя, - радовалась как игривый щеночек Ли Мин. - Но почему ты не в Поместье?
- Решила, навестит родных, - сдержанно ответила девушка, едва улыбнувшись.
- На сколько тебя отпустили погостить? - допытывалась воодушевлённая Ли Мин.
- Навсегда. Я больше не вернусь в Поместье.
- Погоди, - опешила Ли Мин, перехватив съехавшую со сгиба локтя корзинку с овощами, - а как же твоя мечта служить Главе и жить в Поместье?
- Она так и останется недостижимой, - с надрывом вздохнула Лай, опустив ресницы, чтобы скрыть набежавшие слезы. - Все это бесполезно и... глупо. Глава любезен на людях, а так и словечка не вымолвит. Всё молчит и никого вокруг не замечает, ни до кого ему нет дела. Ладно бы только это, а то ведь рядом с ним постоянно то Третий мастер, то барышня Ло, где уж мне тягаться с ней по уму и красоте и то Глава кисло смотрит на нее.
- Ой, ну не переживай ты из-за него. Он, конечно, умный и красивый, но… нудный и противный, - с топорной деликатностью высказала Ли Мин свое мнение по поводу Главы.
- А уж когда приходит Третий мастер, вообще, раздражается, - продолжала жаловаться Лай, отводя душу. - Третий мастер на всех девиц, кто только приблизиться к Главе, нагоняет страху. Ну, кроме тебя, конечно, - чуть улыбнулась она и девушки не без удовольствия вспомнили как Ли Мин оттаскала наглую Ся Гэ за волосы.
Поболтав еще немного и договорившись встретиться вновь, подруги распрощались. К обеду Ли Мин успела к лекарю и магу. Выслушав ее отчет о роженице, лекарь спросил о целебном отваре, который она готовила три дня. Получив ответ, что он готов, принялся наставлять. Ли Мин не перечила, понимая, что он беспокоится за нее. Сама она с трудом скрывала свою тревогу, припомнив предупреждение Пэн Хэна, что Глава пытался разузнавать о ней. И подозревала, что он навязался к ней в пещеру не просто так.
- Держи отвар наготове, - предупредил лекарь. - Глава уже покинул Поместье, думаю, что завтра будет у тебя.
- Он уехал один? - спросила Ли Мин.
- Со своим слугой, - ответил за соседа, обмахиваясь веером, сидевший за чайным столиком, маг. - В Поместье уверены, что он отбыл в монастырь за сутрой изгоняющей болезни и исцеляющей хвори.
Слушая мирные разговоры старичков, Ли Мин прикрыв глаза, наслаждалась солнечным полднем, звенящей августовской жарой с играющими в зное фруктово-сладкими ароматами, что доносились из сада, разделяющего дворы мага и лекаря.
А лекарь, когда Фэй Я благодушно отвлекся, вздохнул и посмотрел на смятый свиток в своей руке, который передала ему добродетельная и нежная Ли Ло, когда уходил он этим утром из Поместья, наведавшись к старому счетоводу Ца И с его ревматизмом.
- Прослышала, что вы будете сопровождать Главу до монастыря. Прошу вас, отдайте этот список его настоятелю с моим нижайшим поклоном и смиренной просьбой, - попросила девушка.
- Для меня честь, барышня Ли, услужить вам, но что в этом письме?
- Всего лишь перечень вещей, которые могут сделать пребывание Главы в обители удобным и те блюда к которым он привык. У господина слабое здоровье и важно, чтобы он не нуждался в том, к чему так привычен.
Лекарь Бин почувствовал себя последним мошенником, но это не поколебало его твердого решения свято хранить тайну дафу. Он знал, что Хоу тайком уехал к настоятелю, чтобы привезти от него нужные талисманы, дабы после подтвердить пребывание Главы в монастыре.
Ли Мин, видя молчаливое беспокойство и терзание учителя, не приставала к нему с разговорами, как и к задремавшему на полуденном солнышке, сидящему в стороне Фэй Я. После пообедали в молчании и Ли Мин отправилась к себе, поднимаясь к пещере бодрым шагом, твердо решив, что и не подумает прибираться в ней, как велел ей напоследок лекарь. Вот еще! Но остановилась не доходя до своего жилища, с упавшим сердцем наблюдая, как двое деревенских под строгим присмотром Хао, выметают из пещеры стружку, а у боковой стены высится только что сколоченный кан.
- Вы разве не должны были уехать в монастырь? - неприятно удивилась Ли Мин, заглядывая в пещеру через его плечо.
- Уеду, когда подготовлю здесь все для хозяина.
- Понятно... - приуныла она, - а где сам босс?
- Кто? Если вы говорите о господине, то он со свитой остановится на первом же постоялом дворе за Сяофеном, и завтра, под покровом ночи, вернется сюда.
- Вы ведь здесь ничего больше не трогали? - взглянула Ли Мин в сторону сундука.
- Нет. Лишь соорудили кан, по приказу господина, чтобы не мпал на голом полу.
Говоря это, Хао застелил кан стегаными одеялами и меховой полостью. В пещере появились роскошные вещи: пушистый персидский ковер, расписная лаковая ширма, бронзовая курильница в виде бутона лотоса и жаровня. Потом внесли сундук и лакированный короб. Хао сказал, что с ними нужно быть аккуратным, в коробе документы и книги, которыми будет заниматься Глава, а в сундуке его гардероб. Сдержанно попрощавшись с Ли Мин, он ушел, а крайне озадаченная девушка осталась, не узнавая своего прежде простого пристанища.
Не торопясь она приготовила травы для лечебных отваров, подвигала сундук, чтобы получше скрыть пентаграмму Фэй Я. А после с тоской смотрела на зажегшиеся первые звезды, тихо печалясь, что осталась ей всего ночь свободы и блаженного одиночества, когда на пороге, закрыв в проеме звезды, возник призрак в светлых свободных одеяниях с длинной белой лентой в распущенных волосах и лицом капризной изможденной красавицы. Прижав ко роту ладони, с ужасом смотрела Ли Мин на бледного призрака, что вплыл в ее пещеру.
- А... а разве вы не завтра должны прибыть? - заикаясь, спросила она, глядя растерянно и недоверчиво. Глава, перепугал ее до смерти.
- Чем скорее мы начнем... курс, тем быстрее закончим его, - резонно проговорил он, подходя к кану.
Пропал ее последний вечер свободы! Глава зябко кутаясь в жемчужный плащ, показав глазами на кан, тихо спросил:
- Позволишь? - и когда она вскочила, уселся, вежливо осведомившись: - У вас же все готово, ученица лекаря?
- Конечно, - кивнула Ли Мин, все еще не отошедшая от страха. - Не нужно было так беспокоиться и приходить раньше обговоренного, - подхватила она с очага небольшой чугунный котелок, поставив его на столик.
«Что ж, в одном он прав, чем быстрее начнем, тем быстрее закончим» - пыталась она примириться с присутствием дафу, отчего-то чувствуя неловкость. Не к месту вспомнилось, как выставила его на императорском судилище при всем честном народе. До сих пор стыдилась этого. Если уж она не может этого позабыть, то Глава тем более.
Подняв деревянную крышку, девушка аккуратно слила целебный настой из чугунка в глиняную чашу, которую и подала Главе. Не удостоив ученицу лекаря даже подозрительным взглядом, Глава одним махом осушил чашу, удивив Ли Мин своей беспечностью.
- Вам лучше сразу подготовиться ко сну. Это сильное средство и неизвестно как вы перенесете его действие, - посоветовала она. - Очищение пройдет тяжело и болезненно. Будьте готовы ко всему, даже самому отвратительному.
Дафу кивнул, скинул плащ и верхнее ханьфу, а после сухо велел.
- Покинь пещеру, вернёшься сюда утром.
Оставшись в нижней кофте и штанах он, откинув медвежью полость, лег под нее и закрыл глаза. Лекарство подействовало через четверть часа. Судя по блуждающему взгляду, у него началось головокружение, поднялась температура, так что он скинул с себя медвежью шкуру, мечась в жару. Нижняя кофта вымокла от обильного потоотделения, а потом его начало выворачивать. К счастью Глава подошел к очищению голодом серьезно и, судя по одной желчи, что выходила с рвотой, действительно голодал. Пульс зашкаливал, его тело крутила судорога. Ему было настолько плохо, что он как одержимый демоном метался по кану и Ли Мин серьезно боялась, что его сердце не выдержит тяжелой нагрузки столь интенсивного очищения.
Ей едва хватало сил, чтобы удерживать его мечущееся тело на кане, то и дело приходилось перехватывать и удерживать на краю, не позволяя скатиться на пол. Он стонал и выл в голос, так его корежило от боли. Длинные пряди волос сбились, липли к влажному лбу, закрывая мертвенно бледное лицо. Глаза запали, губы посинели. Простыня под ним намокла от пота и мочи. Он содрогался от рвотных позывов, и девушке было важно вовремя наклонять его голову к медному тазу. Последний раз, ближе к рассвету, его вырвало кровью и в этой кровавой массе Ли Мин разглядела странный зеленый сгусток. Выловив его деревянной лопаткой и обмыв в воде, она поняла, что это какое-то не переваренное им снадобье, спрессованное в пилюлю.
А обессиленный Глава, исторгнув зеленую гадость, затих, то ли провалившись в глубокий сон, то ли потеряв сознание. Во всяком случае, пульс его вошел в норму, сердце билось спокойно, температура спала, да и лихорадить его перестало. Отойдя подальше от пещеры, вымотанная бессонницей и напряжением Ли Мин, выплеснула на сырую траву и лежалую листву таз с содержимым желудка Главы, вздрагивая и молясь про себя, чтобы ее не учуял Горный дух.
Быстренько ополоснув таз в ручье, бегом вернулась в пещеру и занялась странным сгустком. Странным, потому что он не растворился в желудке Главы, а если и растворился, то самую малость. Пилюля замедленного действия?
Эта дрянь была глянцевой и, решив, что плохо прополоскала ее в воде от слизи, Ли Мин снова погрузила ее в миску с водой. Темно зеленый шарик, немного больше горошины, даже когда Ли Мин обсушила его тонкой от ветхости тряпицей, оставался глянцевым, будто в восковой оболочке. Эксперимента ради, Ли Мин опустила пилюлю в плошку с молоком. И тут спрессованный шарик дал странную, но вполне ожидаемую реакцию, пустив в молоке темные разводы, словно миазмы. Вынув пилюлю Ли Мин, на этот раз, опустила ее в лекарственный отвар, который, чуть ли не забурлил, как при кипячении и Ли Мин поспешила вынуть странную пилюлю.
Изучая ее при дрожащем пламени светильника, Ли Мин все время прислушивалась к мерному дыханию дафу. Значит, его не травили систематически, подливая яд в пищу, а просто закинули в него эту пилюлю, что медленно, но верно, убивала, потихоньку отравляя кровь.
Перед рассветом сцедив в чашу только что приготовленный настой, напоила им бесчувственного дафу, вливая в его рот ложку за ложкой. Она бы и дальше продолжала экспериментировать с пилюлей, если бы ни свет ни заря, возле пещеры не появился обеспокоенный, раздраженный от бессонницы лекарь Бин.
- Как господин? - сразу же прошел он к Главе.
Не успела Ли Мин ответить, как следом появился запыхавшийся маг. Было заметно, что и он неважно спал в эту ночь, если спал вообще. По тому, с какой тревогой они вглядывались в нее, когда она рассказывали о состоянии дафу и о том, что обнаружилось в его желудке, не трудно было догадаться, что сама она выглядела не лучшим образом. Пока лекарь Бин рассматривал злополучный шарик, который она им тут же показала, как маг близоруко щурясь на пилюлю красными от бессонницы глазами, сразу определил:
- Змеиная жемчужина...
- Похоже на то, - согласился лекарь, хотя всегда отличался осторожностью в суждениях. - Подумать не мог, что она действительно существует.
- И что это за фигня такая? - деловито осведомилась Ли Мин, зевнув.
- Это сокровище лесных змей, которое взращивается ими раз в столетие, - пояснил маг. - Когда они в зимний спячке свиваются в клубок, то своими скользким телами загребают траву, которая сперва преет под ними, потом прессуется. А поскольку их ядовитые тела и в спячке находятся в движении, то получается вот такая жемчужина, которую они скатывают собой. Найти ее мудрено и редкостная удача, если вообще находят, потому что кто заполучит ее, то в один миг разбогатеет.
- Она считается совершеннейшим и редким ядом, - тихо добавил лекарь, рассматривая ее так, словно любовался настоящей драгоценностью. - Отравляя организм человека, она, тем не менее, излечивает многие хвори.
- Я слышал, что лесные змеи, утратившие свою «жемчужину», уходят из тех мест навсегда, - добавил маг.
Посмотрев на дафу, лекарь вздохнул.
- Вот оно как! Глава с детства отличался болезненностью, а как вошел в юношеский возраст, прицепилась к нему чахотка. Но быстро скрутить его не смогла, воля Главы такова, что он сказал, что не помрет покуда не найдет достойного себе преемника. Теперь вот стремится обезопасить клан через свой брак. Я же все это время измысливая всевозможные средства, что бы поддерживать в нем силы, все удивлялся, как хвори до сих пор не сгубили его. Видимо, то воздействие Змеиной жемчужины, что свела чахотку на нет, но медленно отравляла дафу, который уже не имел сил бороться с этим ядом.
- А все потому, что не доставало ему женской инь, - завел свое маг, на что лекарь лишь вяло отмахнулся.
Впечатлительный маг забеспокоился было, приняв все за чистую монету, пока не получил ощутимый тычок локтем в бок от лекаря, так, что поперхнувшись на полуслове, закашлялся. Лекарь же про себя молил всех небесных богов, чтобы у девочки вышло припугнуть Главу. Но дафу, судя по его ироничной улыбке, это не проняло. Старики испуганно переглянулись: неужели девчонка снова нажила неприятности.
- Я остаюсь, - ровно сказал он. - К тому же, вам известна моя немощность и в этом смысле не о чем беспокоится, - напомнил он лекарю Бину.
- А я всегда говорил, что ваша болезненность от отсутствия в вашем организме энергии ян, - очень не вовремя и очень эмоционально, будто ему наступили на больную мозоль, встрял маг.
- Друг мой, - перебил мага лекарь и, многозначительно глянув на него, с нажимом произнеся: - Думаю, лучше всего спросить обо всем у хозяйки этого места, - «перекинул он подачу» Ли Мин.
- Ваш план, конечно, безупречен, - поклонилась она в сторону Главы. - Но я обязана была вас предупредить, что не так уж это место удобно и подходяще для вас.
- Тогда тем более, вам не стоит находиться в пещере одной, а перебраться после моего э-э... «курса» в Поместье, - проговорил Глава.
Все средства, чтобы отвадить дафу от ее жилища, были исчерпаны, пришлось подчиниться и проводить дафу, с тихой надеждой, что он все же передумает.
Утром Ли Мин умчалась в деревню, чтобы проверить роженицу и новорожденного. Оба, и мать и сын, чувствовали себя неплохо. У Ся Чу это первые роды, бедняжка выглядела изможденной и ошеломленной, а малыш вечно голодным крепышом. Проверив их и накупив на деревенском рынке овощей, Ли Мин вдруг столкнулась у Яблоневых ворот со своей доброй подругой Лай. Девушки обрадовались встрече и Ли Мин не без ревности отметила, что Лай похорошела и принарядилась, даже печальный взгляд красил ее.
- Ой, так здорово увидеть тебя, - радовалась как игривый щеночек Ли Мин. - Но почему ты не в Поместье?
- Решила, навестит родных, - сдержанно ответила девушка, едва улыбнувшись.
- На сколько тебя отпустили погостить? - допытывалась воодушевлённая Ли Мин.
- Навсегда. Я больше не вернусь в Поместье.
- Погоди, - опешила Ли Мин, перехватив съехавшую со сгиба локтя корзинку с овощами, - а как же твоя мечта служить Главе и жить в Поместье?
- Она так и останется недостижимой, - с надрывом вздохнула Лай, опустив ресницы, чтобы скрыть набежавшие слезы. - Все это бесполезно и... глупо. Глава любезен на людях, а так и словечка не вымолвит. Всё молчит и никого вокруг не замечает, ни до кого ему нет дела. Ладно бы только это, а то ведь рядом с ним постоянно то Третий мастер, то барышня Ло, где уж мне тягаться с ней по уму и красоте и то Глава кисло смотрит на нее.
- Ой, ну не переживай ты из-за него. Он, конечно, умный и красивый, но… нудный и противный, - с топорной деликатностью высказала Ли Мин свое мнение по поводу Главы.
- А уж когда приходит Третий мастер, вообще, раздражается, - продолжала жаловаться Лай, отводя душу. - Третий мастер на всех девиц, кто только приблизиться к Главе, нагоняет страху. Ну, кроме тебя, конечно, - чуть улыбнулась она и девушки не без удовольствия вспомнили как Ли Мин оттаскала наглую Ся Гэ за волосы.
Поболтав еще немного и договорившись встретиться вновь, подруги распрощались. К обеду Ли Мин успела к лекарю и магу. Выслушав ее отчет о роженице, лекарь спросил о целебном отваре, который она готовила три дня. Получив ответ, что он готов, принялся наставлять. Ли Мин не перечила, понимая, что он беспокоится за нее. Сама она с трудом скрывала свою тревогу, припомнив предупреждение Пэн Хэна, что Глава пытался разузнавать о ней. И подозревала, что он навязался к ней в пещеру не просто так.
- Держи отвар наготове, - предупредил лекарь. - Глава уже покинул Поместье, думаю, что завтра будет у тебя.
- Он уехал один? - спросила Ли Мин.
- Со своим слугой, - ответил за соседа, обмахиваясь веером, сидевший за чайным столиком, маг. - В Поместье уверены, что он отбыл в монастырь за сутрой изгоняющей болезни и исцеляющей хвори.
Слушая мирные разговоры старичков, Ли Мин прикрыв глаза, наслаждалась солнечным полднем, звенящей августовской жарой с играющими в зное фруктово-сладкими ароматами, что доносились из сада, разделяющего дворы мага и лекаря.
А лекарь, когда Фэй Я благодушно отвлекся, вздохнул и посмотрел на смятый свиток в своей руке, который передала ему добродетельная и нежная Ли Ло, когда уходил он этим утром из Поместья, наведавшись к старому счетоводу Ца И с его ревматизмом.
- Прослышала, что вы будете сопровождать Главу до монастыря. Прошу вас, отдайте этот список его настоятелю с моим нижайшим поклоном и смиренной просьбой, - попросила девушка.
- Для меня честь, барышня Ли, услужить вам, но что в этом письме?
- Всего лишь перечень вещей, которые могут сделать пребывание Главы в обители удобным и те блюда к которым он привык. У господина слабое здоровье и важно, чтобы он не нуждался в том, к чему так привычен.
Лекарь Бин почувствовал себя последним мошенником, но это не поколебало его твердого решения свято хранить тайну дафу. Он знал, что Хоу тайком уехал к настоятелю, чтобы привезти от него нужные талисманы, дабы после подтвердить пребывание Главы в монастыре.
Ли Мин, видя молчаливое беспокойство и терзание учителя, не приставала к нему с разговорами, как и к задремавшему на полуденном солнышке, сидящему в стороне Фэй Я. После пообедали в молчании и Ли Мин отправилась к себе, поднимаясь к пещере бодрым шагом, твердо решив, что и не подумает прибираться в ней, как велел ей напоследок лекарь. Вот еще! Но остановилась не доходя до своего жилища, с упавшим сердцем наблюдая, как двое деревенских под строгим присмотром Хао, выметают из пещеры стружку, а у боковой стены высится только что сколоченный кан.
- Вы разве не должны были уехать в монастырь? - неприятно удивилась Ли Мин, заглядывая в пещеру через его плечо.
- Уеду, когда подготовлю здесь все для хозяина.
- Понятно... - приуныла она, - а где сам босс?
- Кто? Если вы говорите о господине, то он со свитой остановится на первом же постоялом дворе за Сяофеном, и завтра, под покровом ночи, вернется сюда.
- Вы ведь здесь ничего больше не трогали? - взглянула Ли Мин в сторону сундука.
- Нет. Лишь соорудили кан, по приказу господина, чтобы не мпал на голом полу.
Говоря это, Хао застелил кан стегаными одеялами и меховой полостью. В пещере появились роскошные вещи: пушистый персидский ковер, расписная лаковая ширма, бронзовая курильница в виде бутона лотоса и жаровня. Потом внесли сундук и лакированный короб. Хао сказал, что с ними нужно быть аккуратным, в коробе документы и книги, которыми будет заниматься Глава, а в сундуке его гардероб. Сдержанно попрощавшись с Ли Мин, он ушел, а крайне озадаченная девушка осталась, не узнавая своего прежде простого пристанища.
Не торопясь она приготовила травы для лечебных отваров, подвигала сундук, чтобы получше скрыть пентаграмму Фэй Я. А после с тоской смотрела на зажегшиеся первые звезды, тихо печалясь, что осталась ей всего ночь свободы и блаженного одиночества, когда на пороге, закрыв в проеме звезды, возник призрак в светлых свободных одеяниях с длинной белой лентой в распущенных волосах и лицом капризной изможденной красавицы. Прижав ко роту ладони, с ужасом смотрела Ли Мин на бледного призрака, что вплыл в ее пещеру.
- А... а разве вы не завтра должны прибыть? - заикаясь, спросила она, глядя растерянно и недоверчиво. Глава, перепугал ее до смерти.
- Чем скорее мы начнем... курс, тем быстрее закончим его, - резонно проговорил он, подходя к кану.
Пропал ее последний вечер свободы! Глава зябко кутаясь в жемчужный плащ, показав глазами на кан, тихо спросил:
- Позволишь? - и когда она вскочила, уселся, вежливо осведомившись: - У вас же все готово, ученица лекаря?
- Конечно, - кивнула Ли Мин, все еще не отошедшая от страха. - Не нужно было так беспокоиться и приходить раньше обговоренного, - подхватила она с очага небольшой чугунный котелок, поставив его на столик.
«Что ж, в одном он прав, чем быстрее начнем, тем быстрее закончим» - пыталась она примириться с присутствием дафу, отчего-то чувствуя неловкость. Не к месту вспомнилось, как выставила его на императорском судилище при всем честном народе. До сих пор стыдилась этого. Если уж она не может этого позабыть, то Глава тем более.
Подняв деревянную крышку, девушка аккуратно слила целебный настой из чугунка в глиняную чашу, которую и подала Главе. Не удостоив ученицу лекаря даже подозрительным взглядом, Глава одним махом осушил чашу, удивив Ли Мин своей беспечностью.
- Вам лучше сразу подготовиться ко сну. Это сильное средство и неизвестно как вы перенесете его действие, - посоветовала она. - Очищение пройдет тяжело и болезненно. Будьте готовы ко всему, даже самому отвратительному.
Дафу кивнул, скинул плащ и верхнее ханьфу, а после сухо велел.
- Покинь пещеру, вернёшься сюда утром.
Оставшись в нижней кофте и штанах он, откинув медвежью полость, лег под нее и закрыл глаза. Лекарство подействовало через четверть часа. Судя по блуждающему взгляду, у него началось головокружение, поднялась температура, так что он скинул с себя медвежью шкуру, мечась в жару. Нижняя кофта вымокла от обильного потоотделения, а потом его начало выворачивать. К счастью Глава подошел к очищению голодом серьезно и, судя по одной желчи, что выходила с рвотой, действительно голодал. Пульс зашкаливал, его тело крутила судорога. Ему было настолько плохо, что он как одержимый демоном метался по кану и Ли Мин серьезно боялась, что его сердце не выдержит тяжелой нагрузки столь интенсивного очищения.
Ей едва хватало сил, чтобы удерживать его мечущееся тело на кане, то и дело приходилось перехватывать и удерживать на краю, не позволяя скатиться на пол. Он стонал и выл в голос, так его корежило от боли. Длинные пряди волос сбились, липли к влажному лбу, закрывая мертвенно бледное лицо. Глаза запали, губы посинели. Простыня под ним намокла от пота и мочи. Он содрогался от рвотных позывов, и девушке было важно вовремя наклонять его голову к медному тазу. Последний раз, ближе к рассвету, его вырвало кровью и в этой кровавой массе Ли Мин разглядела странный зеленый сгусток. Выловив его деревянной лопаткой и обмыв в воде, она поняла, что это какое-то не переваренное им снадобье, спрессованное в пилюлю.
А обессиленный Глава, исторгнув зеленую гадость, затих, то ли провалившись в глубокий сон, то ли потеряв сознание. Во всяком случае, пульс его вошел в норму, сердце билось спокойно, температура спала, да и лихорадить его перестало. Отойдя подальше от пещеры, вымотанная бессонницей и напряжением Ли Мин, выплеснула на сырую траву и лежалую листву таз с содержимым желудка Главы, вздрагивая и молясь про себя, чтобы ее не учуял Горный дух.
Быстренько ополоснув таз в ручье, бегом вернулась в пещеру и занялась странным сгустком. Странным, потому что он не растворился в желудке Главы, а если и растворился, то самую малость. Пилюля замедленного действия?
Эта дрянь была глянцевой и, решив, что плохо прополоскала ее в воде от слизи, Ли Мин снова погрузила ее в миску с водой. Темно зеленый шарик, немного больше горошины, даже когда Ли Мин обсушила его тонкой от ветхости тряпицей, оставался глянцевым, будто в восковой оболочке. Эксперимента ради, Ли Мин опустила пилюлю в плошку с молоком. И тут спрессованный шарик дал странную, но вполне ожидаемую реакцию, пустив в молоке темные разводы, словно миазмы. Вынув пилюлю Ли Мин, на этот раз, опустила ее в лекарственный отвар, который, чуть ли не забурлил, как при кипячении и Ли Мин поспешила вынуть странную пилюлю.
Изучая ее при дрожащем пламени светильника, Ли Мин все время прислушивалась к мерному дыханию дафу. Значит, его не травили систематически, подливая яд в пищу, а просто закинули в него эту пилюлю, что медленно, но верно, убивала, потихоньку отравляя кровь.
Перед рассветом сцедив в чашу только что приготовленный настой, напоила им бесчувственного дафу, вливая в его рот ложку за ложкой. Она бы и дальше продолжала экспериментировать с пилюлей, если бы ни свет ни заря, возле пещеры не появился обеспокоенный, раздраженный от бессонницы лекарь Бин.
- Как господин? - сразу же прошел он к Главе.
Не успела Ли Мин ответить, как следом появился запыхавшийся маг. Было заметно, что и он неважно спал в эту ночь, если спал вообще. По тому, с какой тревогой они вглядывались в нее, когда она рассказывали о состоянии дафу и о том, что обнаружилось в его желудке, не трудно было догадаться, что сама она выглядела не лучшим образом. Пока лекарь Бин рассматривал злополучный шарик, который она им тут же показала, как маг близоруко щурясь на пилюлю красными от бессонницы глазами, сразу определил:
- Змеиная жемчужина...
- Похоже на то, - согласился лекарь, хотя всегда отличался осторожностью в суждениях. - Подумать не мог, что она действительно существует.
- И что это за фигня такая? - деловито осведомилась Ли Мин, зевнув.
- Это сокровище лесных змей, которое взращивается ими раз в столетие, - пояснил маг. - Когда они в зимний спячке свиваются в клубок, то своими скользким телами загребают траву, которая сперва преет под ними, потом прессуется. А поскольку их ядовитые тела и в спячке находятся в движении, то получается вот такая жемчужина, которую они скатывают собой. Найти ее мудрено и редкостная удача, если вообще находят, потому что кто заполучит ее, то в один миг разбогатеет.
- Она считается совершеннейшим и редким ядом, - тихо добавил лекарь, рассматривая ее так, словно любовался настоящей драгоценностью. - Отравляя организм человека, она, тем не менее, излечивает многие хвори.
- Я слышал, что лесные змеи, утратившие свою «жемчужину», уходят из тех мест навсегда, - добавил маг.
Посмотрев на дафу, лекарь вздохнул.
- Вот оно как! Глава с детства отличался болезненностью, а как вошел в юношеский возраст, прицепилась к нему чахотка. Но быстро скрутить его не смогла, воля Главы такова, что он сказал, что не помрет покуда не найдет достойного себе преемника. Теперь вот стремится обезопасить клан через свой брак. Я же все это время измысливая всевозможные средства, что бы поддерживать в нем силы, все удивлялся, как хвори до сих пор не сгубили его. Видимо, то воздействие Змеиной жемчужины, что свела чахотку на нет, но медленно отравляла дафу, который уже не имел сил бороться с этим ядом.
- А все потому, что не доставало ему женской инь, - завел свое маг, на что лекарь лишь вяло отмахнулся.
