- Стало быть, его сильная ци не давало яду быстро распространяться, - сложив руки на груди, зевнув, подытожила Ли Мин. - Плюс - борьба яда с чахоткой не давала Змеиной жемчужине действовать в полную силу, потому что весь ее потенциал уходил на то, чтобы справиться с недугом. Но хворь прошла и жемчужина начала действовать не как лекарство, а как яд. От того Глава и почувствовал новое болезненное состояние и упадок сил.
Лекарь, что кивал ее словам, вдруг велел:
- Ступай в мою хижину и выспись. Я же присмотрю за дафу.
- Я провожу девочку, а заодно буду уверять наведывающимся к нам, что ты в деревне или в Поместье, - увязался за Ли Мин Фэй Я.
- Только ничего не смей трогать в моем дворе! - нервно предупредил лекарь ему вслед.
Ли Мин проспала сутки, слыша сквозь сон, как рядом ходят и разговаривают, а проснувшись почувствовала себя полностью отдохнувшей. «Вот и еще один день прошел», - подумалось ей, потягивающейся в постели. На ее удивление, к ней со двора вошел не маг, а лекарь. Он сообщил, что сейчас утро следующего дня, что с Главой все в порядке и что сейчас за ним присматривает маг. Пока она торопливо завтракала, он рассказывал, что в Поместье все спокойно, и никто ни о чем не догадывается. Про себя, сообщил, что Глава, якобы отпустил его, когда перешел на попечение настоятеля. После лекарь готовил укрепляющий настой, а Ли Мин играла с Ленточкой, и между делом они говорили о Змеиной жемчужине. Когда настой был готов, лекарь заявил, что сегодня пришла ее очередь дежурить у постели Главы и, Ли Мин собрав корзинку со съестным, отправилась подменять мага.
Увидев ее на пороге пещеры, тот радостно всплеснул руками.
- Вот и ты! - воскликнул он с облегчением.
Больной спал на кане и Ли Мин придирчиво оглядела свое мрачное жилище. Ложе Главы было перестелено свежим бельем, а у порога высился узел с грязным тряпьем при виде которого у Ли Мин испортилось настроение. Наметилась непредвиденная стирка. Мало радости отстирывать простыни в холодной воде ручья. Передав корзинку и лекарства магу, она села рядом с Главой и послушала его пульс.
- Он быстро набирается сил, - кивнул маг, глядя на дафу, через ее плечо. - Все три отвара, что давал ему Бин, выпил без возражений. Теперь ему можно съесть рисовой каши.
- Хорошо, - согласилась Ли Мин. - Пока он спит, отстираю его простыни.
- Тогда посижу с ним еще, - мужественно предложил маг, хотя было видно, что старик очень утомлен. - А то знаю я, только успокоишься, думая, что ничего уже не случиться, как Небо посылает именно то, от чего так беспечно отмахнулся. Это я к тому, вдруг кто-нибудь посторонний да наведается в пещеру, а тут наш господин. Как потом прикажешь объясняться?
- А ночью вас никто не беспокоил? - осторожно спросила Ли Мин, имея ввиду распоясавшегося в последнее время Горного духа.
- Ничего не происходило, - пожал плечами маг.
И тут Глава, дрогнув ресницами, медленно открыл глаза, посмотрев вокруг себя сонным взглядом.
- Вы молодец, - склонилась к нему обрадованная Ли Мин. - Правда. Вы очень большой молодец, что выдержали все это.
- Не мог же я дать повод лекарю Бину ругаться… из-за не оправдавшего себя... «курса», - прошептал он.
Стирать - тяжкое и трудоемкое занятие, потому и нелюбимое. Спасалась городская девочка из будущего тем, что бултыхая тряпками в холодной воде, думала о чем-нибудь приятном. Например, упорно представляя пруд Лотосового тумана в Поместье, отдирая свои мысли от назойливого воспоминания о стиральной машинке LG.
Пруд тот зарос высокими лотосами с широкими, что зонты, листьями. Ранним тихим утром они искрились росой, а под ними плыл туман, что смотрелось таинственно и красиво и Ли Мин мечталось, хоть раз проплыть по озерку на лодке, но это были так... мечты мимо. Ли Мин стирала, отстирывала, прополаскивала, отжимала и сушила белье не меньше четырех часов, а когда вернулась, мага в пещере уже не было. Зато на площадке перед входом, медленно и вдумчиво двигался Глава, выполняя укрепляющие и восстанавливающие упражнения.
Ли Мин внесла корзину с высохшим на ветру бельем в пещеру и снова вышла к своему пациенту, чтобы присмотреть за ним. Сев на валун, она сосредоточенно наблюдала за его реабилитационными движениями. Неспешные, они, вдруг, перемежались с резкими и быстрыми бросками на выдохе. Красивые, плавные и в то же время точные жесты, имели витиеватую законченность узора. Последний выдох на статичной стойке и Ли Мин едва сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши от восторга. Быстро взглянув на ученицу лекаря, Главе подумалось о своем расточительстве, ведь Третий мастер готова была умереть, чтобы хоть одним глазком увидеть эти упражнения. При воспоминании о назойливости Ся Гэ, Глава поморщился, насторожив тем Ли Мин, испугавшейся, что ему поплохело.
Когда он два дня назад, якобы, отправлялся в монастырь, Третий мастер с упрямым видом встала перед ним.
- Но почему? - требовательно спросила она. - Почему я не могу сопровождать вас?
- Потому что, - в который уже раз терпеливо напомнил ей Глава, - ты единственный офицер остающийся здесь для защиты клана.
Сейчас, сделав последний медленный выдох, он посмотрел на восторженную ученицу лекаря, вдруг спросив:
- Как вы себя чувствуете?
- Э-э...? – озадачилась Ли Мин. - Кажется, это я должна у вас об этом спрашивать?
Дафу покачал головой, она не переставала ему дерзить.
- Вам понравились мои упражнения? - спросил он, присаживаясь на валун рядом, когда девушка подвинулась, освобождая ему место.
- А то!
- Тогда, почему бы не начать изучать тайную технику Северного Ветра, став моей ученицей? - предложил он, внимательно глядя на нее.
Ли Мин онемела, потерявшись. Она же не ослышалась, нет? Он предлагает ей - ученице лекаря, изучать древнюю и тайную технику клана? Не первым мастерам клана, не своим избранным верным ученикам и адептам, а ей... приблудившейся низкородной девке?
- Я слышала, что невозможно попасть к вам в ученики из-за придирчивого отбора, который я-то уж точно, не пройду, - напомнила ему Ли Мин, желая отвертеться от такой чести.
Она не горела желанием подчиняться суровым правилам школы боевых искусств. Больно надо! Ей и так тут нелегко, зачем еще больше усложнять себе жизнь. К тому же она не смеет отходить от пещеры надолго.
- Вы уже прошли этот отбор в тот день, когда ворвались в Поместье, предупредив клан о нападении безлицых. И когда остались в пещере со мной на всю ночь, хотя я приказывал уйти. Я все время слышал ваш голос и чувствовал, что вы рядом. Почему не ушла? - вдруг перешел он на ты, так же неожиданно, как до этого начал выкать.
- Так вы ж мой пациент, - в свою очередь удивилась Ли Мин что такие, само собой разумеющиеся вещи, он засчитывает как заслугу. – Вы поверили в мой «курс», как я могла вас оставить?
Они помолчали и Ли Мин несмело произнесла:
- Можно, тогда я спрошу?
- Спрашивай. Потом спрошу я.
Оба улыбнулись. Улыбка Главы - это нечто и Ли Мин с трудом отвела взгляд от его лица.
- Вы говорили, что видели меня в день, когда я прибежала в Поместье. Но вот я не заметила вас и почему именно из-за того случая вы решили взять меня в ученицы?
- Тебе ведь тогда было очень страшно, потому, ты не в состоянии была кого-то заметить вообще. Тем не менее, не смотря на свой страх, сделала все, чтобы спасти людей. Я тогда бился с безлицыми вместе со всеми.
- Вы? - изумилась Ли Мин, чувствуя себя последней дурой. Как она могла его не заметить?
- Я сражался на другом конце деревни, прикрывая Третьего мастера. Безлицие опасные противники и я не смог уберечь троих воинов клана, которых ты выходила. Более того, именно тебе сдался один из безлицых. Прошу, стань моей ученицей.
- А... а... вы же хотели меня о чем-то спросить, - быстро напомнила Ли Мин, переводя разговор с нежелательной темы.
Вздохнув, Глава спросил:
- На Совете ты так пристально смотрели на меня... я тебе по нраву?
Ли Мин чуть не навернулась с валуна, на краешке которого примостилась, уступив место на нем Главе.
- Ну... вы, конечно, видный господин, ничего не скажешь, только учитель Бин хотел, чтобы я посмотрели на вас как на пациента.
- И кроме распознавания моей хвори, больше ничего не увидела? – допытывался он, не отводя от нее странного взора.
- Ну... это... вы были погружены в себя, словно прислушиваясь к себе.
- Как у женщины, вынашивающей дитя? - усмехнулся он.
Вот чего привязался?
- Н-нет, не совсем так. Будущая мать прислушивается к ребенку с любовью и ожиданием. Вы же пытались понять, что с вами не так.
- Ты права. Именно, так я себя чувствовал.
Солнце клонилось за горизонт, из леса потянуло прохладой.
- Вернемся в пещеру. Становится зябко, - напомнила Ли Мин, боясь, что он опять заведет бесполезный разговор о ее ученичестве.
С нее довольно лекаря Бина и еще одного учителя она не перенесет, ей всего лишь надо как-то продержаться год, а не постигать тайные практики. Нет... уже меньше года на один месяц. Вставая с валуна, Глава заметно пошатнулся. Зная, насколько обострено его чувство собственного достоинства и как стремится он сохранить лицо при любых обстоятельствах, Ли Мин не рискнула поддержать его под локоть, как это трепетно делали Третий мастер с Ли Ло. Но обогнав, чуть не пихнув боком в проеме пещеры, куда оба вошли одновременно, протянула ему чашу с горьким настоем, которая была послушно им выпита. И хотя ее подопечный, был бледен, все же смотрелся намного лучше, чем до появления в пещере.
- Вы выглядите сейчас так, что запросто можно все объяснить силой буддистских молитв, - пошутила Ли Мин, намекая, что он уже в состоянии покинуть ее жилище.
- Все равно нужно будет делать вид, что мне нездоровиться.
- Отдыхайте, я пойду к своим старичкам, чтобы не стеснять вас. Чувствуйте себя, как дома, - ревниво добавила она, мельком оглядев пещеру. Круг пентаграммы был по-прежнему скрыт громоздким сундуком, а потому не заметен. – Утром, кто-нибудь из нас появится здесь.
Молодой человек, вдруг опершись о кан, прерывисто выдохнул.
- Что-то... нехорошо, - пробормотал он, проведя дрожащими пальцами по бледному лбу. - Голова закружилась.
Ли Мин поддержав его под руку, осторожно усадила на кан. Проверила пульс, оказавшимся учащенным и неровным.
Он тяжело переводил дыхание и Ли Мин вздохнула – придется провести ночь в пещере. Хотя очень не хотелось, но не оставлять же его одного, только спать опять на земле, сидя на циновке, напрягало. Ли Мин помогла ему снять верхнее ханьфу, а когда он улегся, укрыла медвежьей полостью и отошла к очагу, подогреть лечебный настой.
Ее подопечный оказался покладистым пациентом, не морщась, выпил дурно пахнущее лекарство и, устало вздохнув, будто это стоило ему неимоверных усилий, упал на свое ложе, утомленно прикрыв глаза. А Ли Мин, решала в каком углу пещеры лучше устроиться на ночлег. Может сдвинуть сундуки? Не пойдет, ее сундук должен остаться на пентаграмме. Да и возня с сундуками потревожит Главу, еще наябедничает на нее лекарю. Ее неумолимо клонило в сон, которому девушка бесповоротно проигрывала.
- Не спи на полу. Мое ложе просторное, мы даже не коснемся друг друга, - донеслось с кана.
Оказывается Ли Мин не заметила, как задремала. Сидя на полу, она, привалившись к кану, положила голову на руки, но очнулась от прикосновения к своему лицу и кое-как открыла глаза.
- Разве тебе не холодно? – тихо беспокоился Глава. - Под меховой полостью тепло.
- Ладно... – сдаваясь, сонно пробормотала Ли Мин и заползла на кан, где пригрелась под краешком тяжелой медвежьей шкуры, провалившись в сон.
Она не видела, каким взглядом смотрел на нее дафу, отодвинувшись от нее как можно дальше к каменной стене пещеры.
Ли Мин проснулась внезапно, настороженно приподнялась на локте. Середина ночи, а у входа в пещеру кто-то стоит. Нет... кто-то уже переступал порог-преграду созданную из ледяной соли... Что?! Разве маг не «запечатал» пещеру? Свет звезд едва рассеивал мглу, делая глубокую ночь непроницаемо темной. У порога шумно, протяжно выдохнули и Ли Мин резко села. Массивный бесформенный, словно глыба силуэт заслонил вход, утробно заурчав. Девушка в панике, сбивая меховую полость, сгребая простыни, отталкиваясь пятками, начала отползать по кану к стене. Горный дух, минуя все магические заслоны, спокойно входил в пещеру. Что он сделает с ней и главное с беспомощным дафу? За всеми треволнениями, она давно не оставлял ему пищи на жертвенном камне у ручья и он пришел за обязательным подношением. Какую жертву он потребует сейчас? Растерзает их? Сзади к ней вдруг прижалось горячее тело и крепко обняли.
- Тише... тише... - шепнули возле ее щеки, теплая ладонь легла ей на глаза. - Не смотри...
Спиной она чувствовала колотящееся сердце дафу и как он, все откровеннее, прижимает ее к себе. Несмотря на то, что мысли путались в панике, а сердце заходилось от страха, его недвусмысленные объятия не давали провалиться в малодушное осознание своей беспомощности. Она все же не одна со своим страхом, только как ей защитить подопечного и защититься самой? Прежде всего успокоиться... но как? Объятия дафу становились настойчивее и волновали настолько, что страх отступал перед более сильным чувством, а после забылся совсем. Стало не до того...
С трудом оторвавшись от отчаянно прильнувшей к нему девушки, Глава тихо и четко произнес в сторону входа непонятное: «Жэ жоу».
- Жэ жоу, - с шипением ответили от входа.
* То есть имя духа, которое следует произнести, чтобы он не причинил тебе вреда. Как бы знакомых, произнесших его тайное, истинное имя, духи не трогают. «Если проходящий в горах путешественник вдруг услышит в темноте громкий человеческий голос, значит, он столкнулся с существом, которое зовется чжи; если он знает это имя и громко выкрикнет его, существо не причинит ему никакого вреда. Пусть он также произнесет слово жэ-жоу, которым также зовутся эти существа.» - говорится в книге по «Демонологии Древнего Китая».
А после, уложив дрожащую Ли Мин на кан, Глава укрыл ее собой. Горячие губы легли на плотно сжатые губы, одеревеневшей от страха девушки. Глубокий поцелуй опрокинул ее сознание, шок от недозволенной настойчивости рук, перекрыл страх, а недоумение от быстрых жадных поцелуев, прерываемых стонами нетерпения, заставили позабыться совсем. Потому что все ее мысли были о чужих руках, касавшихся недозволенных мест ее тела, вызывая жгучий протест, сопротивление и в тоже время желание подчиниться. Девичьи руки неуверенно удерживающие мужчину, отводились в сторону, а когда она попыталась освободиться, ее запястья стиснули, прижав к кану. Ее сопротивление подавлялось безжалостно и бесповоротно, настойчиво пробуждая в ней чувственное возбуждение, разгоравшееся все сильнее под безумными мужскими поцелуями, что настойчиво терзали ее грудь, то проникали в ее рот, размыкая упрямо сжатые губы, врываясь в него жадным языком. Чужая ладонь, что протиснулась меж ее бедер, там и осталась, и невозможно было освободиться от нее.
За этой интимной борьбой инь и янь оба позабыли о Горном духе, что неподвижно высился на пороге, вдруг истаяв как дым, развеянный ветром. В какой-то момент Ли Мин прекратила сопротивление, осознав, что лежит обнаженная и вздрогнула, когда чуткая ласка мужских пальцев, воспользовавшись затишьем, прошлись по-особому нежно, заставляя ее раскрыться, увлажняясь еще больше.
Лекарь, что кивал ее словам, вдруг велел:
- Ступай в мою хижину и выспись. Я же присмотрю за дафу.
- Я провожу девочку, а заодно буду уверять наведывающимся к нам, что ты в деревне или в Поместье, - увязался за Ли Мин Фэй Я.
- Только ничего не смей трогать в моем дворе! - нервно предупредил лекарь ему вслед.
Ли Мин проспала сутки, слыша сквозь сон, как рядом ходят и разговаривают, а проснувшись почувствовала себя полностью отдохнувшей. «Вот и еще один день прошел», - подумалось ей, потягивающейся в постели. На ее удивление, к ней со двора вошел не маг, а лекарь. Он сообщил, что сейчас утро следующего дня, что с Главой все в порядке и что сейчас за ним присматривает маг. Пока она торопливо завтракала, он рассказывал, что в Поместье все спокойно, и никто ни о чем не догадывается. Про себя, сообщил, что Глава, якобы отпустил его, когда перешел на попечение настоятеля. После лекарь готовил укрепляющий настой, а Ли Мин играла с Ленточкой, и между делом они говорили о Змеиной жемчужине. Когда настой был готов, лекарь заявил, что сегодня пришла ее очередь дежурить у постели Главы и, Ли Мин собрав корзинку со съестным, отправилась подменять мага.
Увидев ее на пороге пещеры, тот радостно всплеснул руками.
- Вот и ты! - воскликнул он с облегчением.
Больной спал на кане и Ли Мин придирчиво оглядела свое мрачное жилище. Ложе Главы было перестелено свежим бельем, а у порога высился узел с грязным тряпьем при виде которого у Ли Мин испортилось настроение. Наметилась непредвиденная стирка. Мало радости отстирывать простыни в холодной воде ручья. Передав корзинку и лекарства магу, она села рядом с Главой и послушала его пульс.
- Он быстро набирается сил, - кивнул маг, глядя на дафу, через ее плечо. - Все три отвара, что давал ему Бин, выпил без возражений. Теперь ему можно съесть рисовой каши.
- Хорошо, - согласилась Ли Мин. - Пока он спит, отстираю его простыни.
- Тогда посижу с ним еще, - мужественно предложил маг, хотя было видно, что старик очень утомлен. - А то знаю я, только успокоишься, думая, что ничего уже не случиться, как Небо посылает именно то, от чего так беспечно отмахнулся. Это я к тому, вдруг кто-нибудь посторонний да наведается в пещеру, а тут наш господин. Как потом прикажешь объясняться?
- А ночью вас никто не беспокоил? - осторожно спросила Ли Мин, имея ввиду распоясавшегося в последнее время Горного духа.
- Ничего не происходило, - пожал плечами маг.
И тут Глава, дрогнув ресницами, медленно открыл глаза, посмотрев вокруг себя сонным взглядом.
- Вы молодец, - склонилась к нему обрадованная Ли Мин. - Правда. Вы очень большой молодец, что выдержали все это.
- Не мог же я дать повод лекарю Бину ругаться… из-за не оправдавшего себя... «курса», - прошептал он.
Стирать - тяжкое и трудоемкое занятие, потому и нелюбимое. Спасалась городская девочка из будущего тем, что бултыхая тряпками в холодной воде, думала о чем-нибудь приятном. Например, упорно представляя пруд Лотосового тумана в Поместье, отдирая свои мысли от назойливого воспоминания о стиральной машинке LG.
Пруд тот зарос высокими лотосами с широкими, что зонты, листьями. Ранним тихим утром они искрились росой, а под ними плыл туман, что смотрелось таинственно и красиво и Ли Мин мечталось, хоть раз проплыть по озерку на лодке, но это были так... мечты мимо. Ли Мин стирала, отстирывала, прополаскивала, отжимала и сушила белье не меньше четырех часов, а когда вернулась, мага в пещере уже не было. Зато на площадке перед входом, медленно и вдумчиво двигался Глава, выполняя укрепляющие и восстанавливающие упражнения.
Ли Мин внесла корзину с высохшим на ветру бельем в пещеру и снова вышла к своему пациенту, чтобы присмотреть за ним. Сев на валун, она сосредоточенно наблюдала за его реабилитационными движениями. Неспешные, они, вдруг, перемежались с резкими и быстрыми бросками на выдохе. Красивые, плавные и в то же время точные жесты, имели витиеватую законченность узора. Последний выдох на статичной стойке и Ли Мин едва сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши от восторга. Быстро взглянув на ученицу лекаря, Главе подумалось о своем расточительстве, ведь Третий мастер готова была умереть, чтобы хоть одним глазком увидеть эти упражнения. При воспоминании о назойливости Ся Гэ, Глава поморщился, насторожив тем Ли Мин, испугавшейся, что ему поплохело.
Когда он два дня назад, якобы, отправлялся в монастырь, Третий мастер с упрямым видом встала перед ним.
- Но почему? - требовательно спросила она. - Почему я не могу сопровождать вас?
- Потому что, - в который уже раз терпеливо напомнил ей Глава, - ты единственный офицер остающийся здесь для защиты клана.
Сейчас, сделав последний медленный выдох, он посмотрел на восторженную ученицу лекаря, вдруг спросив:
- Как вы себя чувствуете?
- Э-э...? – озадачилась Ли Мин. - Кажется, это я должна у вас об этом спрашивать?
Дафу покачал головой, она не переставала ему дерзить.
- Вам понравились мои упражнения? - спросил он, присаживаясь на валун рядом, когда девушка подвинулась, освобождая ему место.
- А то!
- Тогда, почему бы не начать изучать тайную технику Северного Ветра, став моей ученицей? - предложил он, внимательно глядя на нее.
Ли Мин онемела, потерявшись. Она же не ослышалась, нет? Он предлагает ей - ученице лекаря, изучать древнюю и тайную технику клана? Не первым мастерам клана, не своим избранным верным ученикам и адептам, а ей... приблудившейся низкородной девке?
- Я слышала, что невозможно попасть к вам в ученики из-за придирчивого отбора, который я-то уж точно, не пройду, - напомнила ему Ли Мин, желая отвертеться от такой чести.
Она не горела желанием подчиняться суровым правилам школы боевых искусств. Больно надо! Ей и так тут нелегко, зачем еще больше усложнять себе жизнь. К тому же она не смеет отходить от пещеры надолго.
- Вы уже прошли этот отбор в тот день, когда ворвались в Поместье, предупредив клан о нападении безлицых. И когда остались в пещере со мной на всю ночь, хотя я приказывал уйти. Я все время слышал ваш голос и чувствовал, что вы рядом. Почему не ушла? - вдруг перешел он на ты, так же неожиданно, как до этого начал выкать.
- Так вы ж мой пациент, - в свою очередь удивилась Ли Мин что такие, само собой разумеющиеся вещи, он засчитывает как заслугу. – Вы поверили в мой «курс», как я могла вас оставить?
Они помолчали и Ли Мин несмело произнесла:
- Можно, тогда я спрошу?
- Спрашивай. Потом спрошу я.
Оба улыбнулись. Улыбка Главы - это нечто и Ли Мин с трудом отвела взгляд от его лица.
- Вы говорили, что видели меня в день, когда я прибежала в Поместье. Но вот я не заметила вас и почему именно из-за того случая вы решили взять меня в ученицы?
- Тебе ведь тогда было очень страшно, потому, ты не в состоянии была кого-то заметить вообще. Тем не менее, не смотря на свой страх, сделала все, чтобы спасти людей. Я тогда бился с безлицыми вместе со всеми.
- Вы? - изумилась Ли Мин, чувствуя себя последней дурой. Как она могла его не заметить?
- Я сражался на другом конце деревни, прикрывая Третьего мастера. Безлицие опасные противники и я не смог уберечь троих воинов клана, которых ты выходила. Более того, именно тебе сдался один из безлицых. Прошу, стань моей ученицей.
- А... а... вы же хотели меня о чем-то спросить, - быстро напомнила Ли Мин, переводя разговор с нежелательной темы.
Вздохнув, Глава спросил:
- На Совете ты так пристально смотрели на меня... я тебе по нраву?
Ли Мин чуть не навернулась с валуна, на краешке которого примостилась, уступив место на нем Главе.
- Ну... вы, конечно, видный господин, ничего не скажешь, только учитель Бин хотел, чтобы я посмотрели на вас как на пациента.
- И кроме распознавания моей хвори, больше ничего не увидела? – допытывался он, не отводя от нее странного взора.
- Ну... это... вы были погружены в себя, словно прислушиваясь к себе.
- Как у женщины, вынашивающей дитя? - усмехнулся он.
Вот чего привязался?
- Н-нет, не совсем так. Будущая мать прислушивается к ребенку с любовью и ожиданием. Вы же пытались понять, что с вами не так.
- Ты права. Именно, так я себя чувствовал.
Солнце клонилось за горизонт, из леса потянуло прохладой.
- Вернемся в пещеру. Становится зябко, - напомнила Ли Мин, боясь, что он опять заведет бесполезный разговор о ее ученичестве.
С нее довольно лекаря Бина и еще одного учителя она не перенесет, ей всего лишь надо как-то продержаться год, а не постигать тайные практики. Нет... уже меньше года на один месяц. Вставая с валуна, Глава заметно пошатнулся. Зная, насколько обострено его чувство собственного достоинства и как стремится он сохранить лицо при любых обстоятельствах, Ли Мин не рискнула поддержать его под локоть, как это трепетно делали Третий мастер с Ли Ло. Но обогнав, чуть не пихнув боком в проеме пещеры, куда оба вошли одновременно, протянула ему чашу с горьким настоем, которая была послушно им выпита. И хотя ее подопечный, был бледен, все же смотрелся намного лучше, чем до появления в пещере.
- Вы выглядите сейчас так, что запросто можно все объяснить силой буддистских молитв, - пошутила Ли Мин, намекая, что он уже в состоянии покинуть ее жилище.
- Все равно нужно будет делать вид, что мне нездоровиться.
- Отдыхайте, я пойду к своим старичкам, чтобы не стеснять вас. Чувствуйте себя, как дома, - ревниво добавила она, мельком оглядев пещеру. Круг пентаграммы был по-прежнему скрыт громоздким сундуком, а потому не заметен. – Утром, кто-нибудь из нас появится здесь.
Молодой человек, вдруг опершись о кан, прерывисто выдохнул.
- Что-то... нехорошо, - пробормотал он, проведя дрожащими пальцами по бледному лбу. - Голова закружилась.
Ли Мин поддержав его под руку, осторожно усадила на кан. Проверила пульс, оказавшимся учащенным и неровным.
Он тяжело переводил дыхание и Ли Мин вздохнула – придется провести ночь в пещере. Хотя очень не хотелось, но не оставлять же его одного, только спать опять на земле, сидя на циновке, напрягало. Ли Мин помогла ему снять верхнее ханьфу, а когда он улегся, укрыла медвежьей полостью и отошла к очагу, подогреть лечебный настой.
Ее подопечный оказался покладистым пациентом, не морщась, выпил дурно пахнущее лекарство и, устало вздохнув, будто это стоило ему неимоверных усилий, упал на свое ложе, утомленно прикрыв глаза. А Ли Мин, решала в каком углу пещеры лучше устроиться на ночлег. Может сдвинуть сундуки? Не пойдет, ее сундук должен остаться на пентаграмме. Да и возня с сундуками потревожит Главу, еще наябедничает на нее лекарю. Ее неумолимо клонило в сон, которому девушка бесповоротно проигрывала.
- Не спи на полу. Мое ложе просторное, мы даже не коснемся друг друга, - донеслось с кана.
Оказывается Ли Мин не заметила, как задремала. Сидя на полу, она, привалившись к кану, положила голову на руки, но очнулась от прикосновения к своему лицу и кое-как открыла глаза.
- Разве тебе не холодно? – тихо беспокоился Глава. - Под меховой полостью тепло.
- Ладно... – сдаваясь, сонно пробормотала Ли Мин и заползла на кан, где пригрелась под краешком тяжелой медвежьей шкуры, провалившись в сон.
Она не видела, каким взглядом смотрел на нее дафу, отодвинувшись от нее как можно дальше к каменной стене пещеры.
Глава 17. Пещерная любовь
Ли Мин проснулась внезапно, настороженно приподнялась на локте. Середина ночи, а у входа в пещеру кто-то стоит. Нет... кто-то уже переступал порог-преграду созданную из ледяной соли... Что?! Разве маг не «запечатал» пещеру? Свет звезд едва рассеивал мглу, делая глубокую ночь непроницаемо темной. У порога шумно, протяжно выдохнули и Ли Мин резко села. Массивный бесформенный, словно глыба силуэт заслонил вход, утробно заурчав. Девушка в панике, сбивая меховую полость, сгребая простыни, отталкиваясь пятками, начала отползать по кану к стене. Горный дух, минуя все магические заслоны, спокойно входил в пещеру. Что он сделает с ней и главное с беспомощным дафу? За всеми треволнениями, она давно не оставлял ему пищи на жертвенном камне у ручья и он пришел за обязательным подношением. Какую жертву он потребует сейчас? Растерзает их? Сзади к ней вдруг прижалось горячее тело и крепко обняли.
- Тише... тише... - шепнули возле ее щеки, теплая ладонь легла ей на глаза. - Не смотри...
Спиной она чувствовала колотящееся сердце дафу и как он, все откровеннее, прижимает ее к себе. Несмотря на то, что мысли путались в панике, а сердце заходилось от страха, его недвусмысленные объятия не давали провалиться в малодушное осознание своей беспомощности. Она все же не одна со своим страхом, только как ей защитить подопечного и защититься самой? Прежде всего успокоиться... но как? Объятия дафу становились настойчивее и волновали настолько, что страх отступал перед более сильным чувством, а после забылся совсем. Стало не до того...
С трудом оторвавшись от отчаянно прильнувшей к нему девушки, Глава тихо и четко произнес в сторону входа непонятное: «Жэ жоу».
- Жэ жоу, - с шипением ответили от входа.
* То есть имя духа, которое следует произнести, чтобы он не причинил тебе вреда. Как бы знакомых, произнесших его тайное, истинное имя, духи не трогают. «Если проходящий в горах путешественник вдруг услышит в темноте громкий человеческий голос, значит, он столкнулся с существом, которое зовется чжи; если он знает это имя и громко выкрикнет его, существо не причинит ему никакого вреда. Пусть он также произнесет слово жэ-жоу, которым также зовутся эти существа.» - говорится в книге по «Демонологии Древнего Китая».
А после, уложив дрожащую Ли Мин на кан, Глава укрыл ее собой. Горячие губы легли на плотно сжатые губы, одеревеневшей от страха девушки. Глубокий поцелуй опрокинул ее сознание, шок от недозволенной настойчивости рук, перекрыл страх, а недоумение от быстрых жадных поцелуев, прерываемых стонами нетерпения, заставили позабыться совсем. Потому что все ее мысли были о чужих руках, касавшихся недозволенных мест ее тела, вызывая жгучий протест, сопротивление и в тоже время желание подчиниться. Девичьи руки неуверенно удерживающие мужчину, отводились в сторону, а когда она попыталась освободиться, ее запястья стиснули, прижав к кану. Ее сопротивление подавлялось безжалостно и бесповоротно, настойчиво пробуждая в ней чувственное возбуждение, разгоравшееся все сильнее под безумными мужскими поцелуями, что настойчиво терзали ее грудь, то проникали в ее рот, размыкая упрямо сжатые губы, врываясь в него жадным языком. Чужая ладонь, что протиснулась меж ее бедер, там и осталась, и невозможно было освободиться от нее.
За этой интимной борьбой инь и янь оба позабыли о Горном духе, что неподвижно высился на пороге, вдруг истаяв как дым, развеянный ветром. В какой-то момент Ли Мин прекратила сопротивление, осознав, что лежит обнаженная и вздрогнула, когда чуткая ласка мужских пальцев, воспользовавшись затишьем, прошлись по-особому нежно, заставляя ее раскрыться, увлажняясь еще больше.
