- Прости... сил моих нет больше… - шепнули в ее губы и вновь накрыли горячим поцелуем.
В нее он вошел быстро, ударив сразу так, что перед глазами вспыхнул багровый взрыв, выступили слезы. От боли она дернулась, но мужское обнаженное тело с твердыми от напряжения мышцами, обдавая жаром, безжалостное прижимало ее к ложу, а в ней неумолимо ходило чужое естество, ускоряя и ужесточая натиск. Влажные удары двух тел учащались, становясь все быстрее. Ошеломленная болью и недоверием, что все это происходит с ней, она сдалась, понимая, что ей не остановить мужской натиск, что захлестывал горячей чувственностью. Отстранённо ощущалась, что внутренняя часть бедер стала мокрой и липкой от крови. Поцелуи прерывались глухими стонами, пока не выплеснулись в один мучительный выдох, как будто это его, а не ее терзали голодной страстью.
Возле пещеры рыкнуло в ответ, когда стоны перешли в крики: мужской протяжный и жалобный женский. Мужчина резко дернулся и затих в бессилии навалившись на распластанную под ним женщину, а после глубоко выдохнув, чуть передвинулся, давая возможность вздохнуть.
Он постиг ту, которую избрал, властно заявив на нее свои права. Ничего особенного, просто свершилась суть существования.
- У меня это тоже впервые... - прошептал он через какое-то время.
Это что же... до этой ночи был девственником?
- Болезненные ощущения правда? - выдергивая ее из чуткой дремы, прижал он меж её ног сухую тряпицу, и она с усилием свела ноющие бедра. - Но необходимо было сделать это...
"Зачем?" - с трудом подумалось ей.
- У нас слишком мало времени, - неожиданно ответил он. Значит спросила его вслух?
Женщина медленно приходила в себя, вспоминая о некой Ли Мин. С облегчением вдохнула полной грудью, освобожденная от гнета мужского тела и закрыла глаза, не в состоянии ни о чем подумать: потом... все потом... слишком много... слишком больно... непонятно и... сладостно. Теплая ладонь по хозяйски прошлась по ее груди и под грудью, вытирая остывающий пот.
«Глава?» - удивленно взглянула она на склонившегося над нею обнаженного мужчину. - Он может быть и таким?»
Горячее, влажное от пота тело Главы прижавшись к ее боку, согревало Ли Мин, чью кожу холодил ночной воздух. Приподнявшись, он накрыл их затерявшейся где-то в ногах, меховой полостью, обхватил Ли Мин руками и, прижавшись лицом к ее шее, замер. Так они и уснули. Ей казалось, что она только сомкнула глаза, как у порога тактично кашлянули.
- Спи, я выйду, - нехотя поднялся Глава, накинув верхнее ханьфу. И вот уже за порогом пещеры слышался его тихий голос и торопливый шепот Хао, примчавшегося из монастыря.
А Ли Мин поняла, что попала в сексуальное рабство, смотря в проем пещеры на нехотя светлеющее утро. Сев на кане и кутаясь в полость на холодном ветру пахнущим дождем и осенью и словно протрезвев от любовного похмелья, стукнула себя кулаком по лбу: «Что ты творишь, кретинка проклятая?! Совсем спятила?! Боже, как так получилось-то?!»
А ведь Глава не нравился ей даже. Она не должна была позволять произойти подобному. Она не может, не имеет права сближаться с ним. Зачем отвечать на его чувства, даже если сама что-то испытывает к нему? Зачем обнадеживать его? Какое у них может быть будущее, когда этого будущего у нее здесь нет и быть не может? «Как я умудрилась вляпаться в такое?! Все мозги растеряла!» - и вновь собралась стукнуть себя по лбу, когда ее кулачок был перехвачен и губы дафу нежно прижались к ее виску. Ну да, она ведь уже не принадлежит себе.
- Зачем бьёшь себя? - спросил он тихо, усаживая к ней.
- Потому что... не знаю... зачем вы так со мной?
- Ли Ми...
- ...вы обижены на меня... но почему за мою бестолковость... наказываете вот так?
- Не плач, - обняв, он прижал ее голову к своему плечу. - Я был груб и поторопился предъявить на тебя свои права. Но ответь на один вопрос: откуда ты?
И все что случилось в эту ночь сразу перестало иметь значение. Замерев, она оцепенела от неотвратимого. Вот ты и попалась! Отодвинувшись, Глава испытующе всматривался в ее бледное лицо и оба, кажется, перестали дышать. Напряжение между ними росло. Он ждал ответа, а она ничего не могла ему сказать. Сквозь оглушающую панику проклюнулась бестолковая мысль: "Но... как?
- Можешь не отвечать, - вдруг отступился он. - Уже не важно. Просто хочу удержать тебя подле себя. В том, что произошло с нами виноват лишь я. И поступил я так не потому, что хотел развлечься, а потому, что ты принадлежишь мне и только мне. И этот курс, что ты назначила, лишь повод приблизиться к тебе, но причина не только в этом. Я страстно стремлюсь выжить ради тебя. Я поступил преступно, взяв тебя силой... но, скажи... сколько ты можешь остаться со мной?
Пока она с ужасом смотрела на него, он аккуратно отвел пряди волос, падавшие на ее закаменевшее лицо и почти невесомо погладил по щеке. Он был так близко к ее тайне.
- Год, - прошептала она заморожено. - Как вы... догадались?
- Это несложно, ведь ты необычная, - поцеловал он ее в лоб. - Ужиться со строптивыми стариками... - покачал он головой и минуту помолчав, проговорил: - Наблюдая за тобой, так и не смог понять: откуда у безродной девушки храбро принимать столь нелепые, но верные решения, не боясь показаться смешной и потерять свое доброе имя? Откуда столько достоинства у простолюдинки, что бы свои неловкие поступки, оборачивать вдруг в единственно правильные? И где ученица лекаря могла получить столь глубокие и сложные познания, которые отстаивала с уверенностью бывалого ученого, ставя умудренного опытом учителя в тупик? Откуда у обычной девушки уверенность спорить до конца, с решимостью отстаивать свою правоту не смотря на то, с кем спорит? На все это я так и не смог ответить.
Ли Мин слушала его с напряжением. Это он про нее? Он прозрел ее тайну, лишь по ее поведению и то, что она тут натворила? Ведь хотела же отсидеться тихо и не заметно... Но тогда. не было бы их с Главой, не было бы этой ночи... Стоп! О чем это она?
- Не могу понять, - собралась Ли Мин с мыслями, - вы... из-за всего этого э...э... заинтересоваться мной?
- Могу я тоже иметь свою тайну? - улыбнулся Глава, распалив тем ее любопытство.
- Так нечестно! - возмутилась она.
- Да что ты? - улыбнулся он, демонстративным недоумением, намекая на то, что все же не Ли Мин упоминать о честности. Но тут же прижался лбом к ее лбу и, умирая от нежности, прошептал: - Никогда не видел, чтобы несуразицы были столь очаровательны. Ты не стараешься казаться кем-то, ты, такая как есть. Но я никак не могу отнести тебя к худородным. Ты явно не простолюдинка, хотя твои манеры желают быть лучшего. Но и к высокородным, которых понизили до простолюдинов, отнести тоже не могу. В тебе нет спесивости и высокомерия, ко всем относишься так как того заслуживают. И ты преподала мне хороший урок: не нужно из кожи вон лезть, чтобы не потерять лица и всеми силами завоевывать уважение к себе, нужно просто жить, не оглядываясь ни на кого. Жизнь, а не люди укажет правильность твоих поступков. Как только появилась ты, я каждое утро поднимался счастливым, зная, что если не увижу, то хотя бы услышу о тебе.
- Но... при нашем первом разговоре, ты не выглядел таким уже... счастливым, - проговорила Ли Мин недоверчиво, чуть отстранившись, что бы взглянуть в его лицо. - И вел себя спесиво и враждебно.
- При первом? - в свою очередь, озадаченно уставился он на нее. - А... - тут же понял он. - Тогда я был перепуган и боялся, что не сумею вовремя подхватить, когда ты упала со стены. И не был готов к разговору с тобой, хотя постоянно мечтал о том, каким будет наша первая встреча. Потому я немного... растерялся.
Он притянул ее опять к себе, и положив ладонь на голову, прижал ее к своей груди, так что Ли Мин слышала биение его сердца. Тогда она решилась спросить его о том, что так долго беспокоило ее.
- А ты... не обижаешься на меня за то, что наговорила о тебе перед придворным чиновником и перед всеми, на площади Поместья?
- М-м... немножко обидно, но все можно исправить?
- Что исправить? - дернулась Ли Мин в его объятиях, но он держал крепко и лишь прошептал:
- К разговору об этом мы еще вернемся.
Она подавила вздох. В их случае ничего уже нельзя исправить. Но сейчас не хватало духу даже думать о том, что ей придется оставить его. Все же она понимала его, хотя он не обмолвился о том ни слова. Он умирал, а потому хотел взахлеб испить полную чашу любви. Не потому ли с легкостью принял ее год пребывания подле себя, потому что сам вряд ли переживет этот год. Перед смертью судьба проявила к нему невероятную щедрость, открыв его сердце для любви. Но вместе с тем и жестоко посмеялась, потому что той, кому он безоглядно отдал свое душу, его любовь стала обузой.
Ли Мин не могла ранить его отказом сейчас, когда он открылся ей, и только познал угар любви, а потому решила помалкивать, пообещав себе, что не увязнет в этих отношениях и оборвет их как можно скорей. Между тем он тихо целовал ее, жутко отвлекая. Он ей не нужен... правда... совсем не нужен... Последнее о чем ей подумалось, когда он увлек ее на кан, что необходимо хорошенько обдумать логичность своего неотвратимого предательства.
- Не торопись с решением, хорошо... - вдруг прошептал он, когда склонился над ней. - Дай нам время...
У нее в глазах потемнело от ужаса - Глава пугал своей проницательностью.
Это было последнее о чем ей подумалось, потому что они уснули. Разбудило ее гибкое тело прижавшееся к ней. Руки обхватив, ласкали ее грудь, ставшую до невозможности чувствительной. Беспричинные объятия рушили прохладу утренней тишины и глубокого покоя. Тихие прикосновения запускали будоражащие щупальца в карамельную негу сна и были порой непристойнее самого действа, доводя обоих, откровенным бесстыдством, к высокой точке их бытия, что разлеталось мощным взрывом, после которого уже не было ничего - они едва выживали.
Проснувшись, судя по солнцу, уже в полдень, Ли Мин, обнаружила примостившегося у нее в ногах, полностью одетого Главу. Сев в постели, она, прикрываясь меховым пологом, откинула с лица спутанные волосы и выжидающе посмотрела на него.
- Скоро сюда придут почтенные наставники. Не знаю, смогут ли они принять наши отношения, - предупредил он, смотря на нее.
- Они всегда жалели, что в вас мало янь, - пробормотала она первое что пришло на ум.
- Даже не надейся будто восполнила мою янь этой ночью, - придвинулся он к ней по кану.
- Ой, - вскочила Ли Мин, уворачиваясь от его объятий, - учитель скоро придет!
- Куда? Одевайся здесь! - попыталась он удержать Ли Мин, но девушка неловко кутаясь в тяжелую полость, подобрав с пола одежды, торопливо скрылась за ширмой.
Когда вышла полностью одетая, то застелив кан и, потянув сесть на него дафу, взялась прослушать его пульс. Пока она слушала, он не сводил с нее глаз.
- Пульс неровный, - озадаченно взглянула она на него. - К тому же прыгает. Как вы себя чувствуете?
- Превосходно, - улыбаясь, ответил он. - Когда ты рядом, я ничего не могу с собой поделать: ты волнуешь меня.
Он действительно выглядел хоть и утомленным, но каким-то проясненным. Ли Мин отпустила его руку, но он тут же перехватил ее в свою.
- А я слышала, что вы не переносите чужих прикосновений, - пробормотала она, посмотрев на его ладонь, сжимавшую ее пальцы.
- Но это же ты... - с тихой убежденностью проговорил он.
- Я была уверена, что вас не привлекают... женщины...
- Ты и теперь так думаешь? - улыбнулся он.
- Но вы же не проявляли интерес к...
- Почему у тебя появилась уверенность в том, что я… другой?
- Вы заступались за моих стариков. Вы же знаете об их отношениях?
- Только из-за этого ты уверилась, что я «надкушенный персик»? Давай, я расскажу тебе о твоих наставниках, - и, придвинувшись к ней вплотную, принялся рассказывать:
- Они были соучениками в клане знахарей Западных гор и стали друг для друга первой любовью, а, войдя в юношеский возраст, открылись один другому. Только вместе были недолго. Родители лекаря Бина устроили его брак, а его возлюбленный, бросив все, в долгих странствиях, стал магом. Когда же до Фэй Я дошли слухи, что лекарь Бин ушел из семьи, разыскал его и теперь они вместе. Так почему же нужно стыдиться столь верных чувств и постоянства? Не думаю, что кто-то вправе осуждать преданность проверенную годами невзгод. К тому же, маг весьма искусен, а лекарь от природы наделен даром распознавать хвори и оба порядочные, почтенные люди, заслужившие покой и немного счастья. Верно?
- О... вы уже проснулись? - раздалось от входа пещеры и под ее низкий свод вошел, только что упомянутый Фэй Я.
Молодые люди отпрянули друг от друга.
- Хорошо почивали, господин? - поприветствовав обоих, осведомился маг. - Вы выглядите много лучше, хотя, кажетесь, немного утомленным, - заметил он.
- Вы же знаете, на новом месте не всегда хорошо спится, - пробормотал Глава, сдерживая улыбку.
Маг с недоверчивым изумлением смотрел на дафу, впервые видя его улыбающимся, и никак не мог себе это объяснить.
- А где лекарь? - отвлекла его на себя Ли Мин, отойдя к очагу, чтобы подогреть настоянный за ночь отвар.
- Ушел в деревню, что-то приключилось с охотником Юйем. Его сорванцы, прибежавшие к нам только что, ничего толком не могли объяснить, лишь голосили так, что мы с лекарем чуть не оглохли. Ли Мин, тебе бы появиться в Поместье, чтобы не давать никому повода задавать о тебе ненужных вопросов.
- Я схожу.
- Она иногда не показывалась в Поместье неделями, и никто не задавал вопросов, - заметил Глава.
- Да, но сейчас нужно быть особо осторожными, - резонно напомнил Фэй Я.
- Возвращайся побыстрее, - шепнул Глава, когда Ли Мин, отставив отвар, засобиралась, а Фэй Я отвернулся к столику, ставя на него корзину с едой.
- Не волнуйтесь, господин, я останусь с вами, пока не вернется лекарь или Ли Мин, - после заверил его заботливый маг.
Когда Ли Мин вышла из пещеры, он увязался за ней. Растерянно оглядываясь на Главу с тоской смотревшего им вслед, встревожено проговорил:
- Странно, отчего-то все мои запирающие печати сняты. Ночью у пещеры все было спокойно?
- Приходил Горный дух, чуть не ввалился в пещеру, - пожаловалась Ли Мин.
- Вошел?! - перепугался не на шутку Фэй Я.
- Нет.
- Еще страннее, - озадачился старик. - Печати сняты, а он не вошел? Такое могло случиться, если бы ему противостоял маг. Бедная девочка, ты сильно испугалась? - и сердобольный Фэй Я сунул ей в руку печенье из лотоса.
Поблагодарив его, девушка быстрым шагом ушла по тропинке вниз.
- Поторопись, ты мне нужна в деревне, - встретил у ворот, уже высматривавший ее, лекарь Бин.
По дороге он объяснил, что охотник Юй угодил в тигриный капкан. Нога сломана в нескольких местах, случай тяжелый, судя по бессвязному рассказу его перепуганных отпрысков. Вернулись домой под вечер усталые. Ногу охотнику спасли, но сам Юй обречен хромать всю жизнь. Маг ждал на веранде и, завидев их, принялся хлопотать вокруг вернувшихся.
- Почему ты не в пещере? - недовольно выговорил ему Лю Бин, принимая от него миску с тушеными овощами и твердой лапшой.
- Глава... - начал было маг, но лекарь и Ли Мин зашикали на него.
Правила конспирации никто не отменял. Пока дафу скрывался в пещере, запрещено было упоминать его имя даже среди заговорщиков.
В нее он вошел быстро, ударив сразу так, что перед глазами вспыхнул багровый взрыв, выступили слезы. От боли она дернулась, но мужское обнаженное тело с твердыми от напряжения мышцами, обдавая жаром, безжалостное прижимало ее к ложу, а в ней неумолимо ходило чужое естество, ускоряя и ужесточая натиск. Влажные удары двух тел учащались, становясь все быстрее. Ошеломленная болью и недоверием, что все это происходит с ней, она сдалась, понимая, что ей не остановить мужской натиск, что захлестывал горячей чувственностью. Отстранённо ощущалась, что внутренняя часть бедер стала мокрой и липкой от крови. Поцелуи прерывались глухими стонами, пока не выплеснулись в один мучительный выдох, как будто это его, а не ее терзали голодной страстью.
Возле пещеры рыкнуло в ответ, когда стоны перешли в крики: мужской протяжный и жалобный женский. Мужчина резко дернулся и затих в бессилии навалившись на распластанную под ним женщину, а после глубоко выдохнув, чуть передвинулся, давая возможность вздохнуть.
Он постиг ту, которую избрал, властно заявив на нее свои права. Ничего особенного, просто свершилась суть существования.
- У меня это тоже впервые... - прошептал он через какое-то время.
Это что же... до этой ночи был девственником?
- Болезненные ощущения правда? - выдергивая ее из чуткой дремы, прижал он меж её ног сухую тряпицу, и она с усилием свела ноющие бедра. - Но необходимо было сделать это...
"Зачем?" - с трудом подумалось ей.
- У нас слишком мало времени, - неожиданно ответил он. Значит спросила его вслух?
Женщина медленно приходила в себя, вспоминая о некой Ли Мин. С облегчением вдохнула полной грудью, освобожденная от гнета мужского тела и закрыла глаза, не в состоянии ни о чем подумать: потом... все потом... слишком много... слишком больно... непонятно и... сладостно. Теплая ладонь по хозяйски прошлась по ее груди и под грудью, вытирая остывающий пот.
«Глава?» - удивленно взглянула она на склонившегося над нею обнаженного мужчину. - Он может быть и таким?»
Горячее, влажное от пота тело Главы прижавшись к ее боку, согревало Ли Мин, чью кожу холодил ночной воздух. Приподнявшись, он накрыл их затерявшейся где-то в ногах, меховой полостью, обхватил Ли Мин руками и, прижавшись лицом к ее шее, замер. Так они и уснули. Ей казалось, что она только сомкнула глаза, как у порога тактично кашлянули.
- Спи, я выйду, - нехотя поднялся Глава, накинув верхнее ханьфу. И вот уже за порогом пещеры слышался его тихий голос и торопливый шепот Хао, примчавшегося из монастыря.
А Ли Мин поняла, что попала в сексуальное рабство, смотря в проем пещеры на нехотя светлеющее утро. Сев на кане и кутаясь в полость на холодном ветру пахнущим дождем и осенью и словно протрезвев от любовного похмелья, стукнула себя кулаком по лбу: «Что ты творишь, кретинка проклятая?! Совсем спятила?! Боже, как так получилось-то?!»
А ведь Глава не нравился ей даже. Она не должна была позволять произойти подобному. Она не может, не имеет права сближаться с ним. Зачем отвечать на его чувства, даже если сама что-то испытывает к нему? Зачем обнадеживать его? Какое у них может быть будущее, когда этого будущего у нее здесь нет и быть не может? «Как я умудрилась вляпаться в такое?! Все мозги растеряла!» - и вновь собралась стукнуть себя по лбу, когда ее кулачок был перехвачен и губы дафу нежно прижались к ее виску. Ну да, она ведь уже не принадлежит себе.
- Зачем бьёшь себя? - спросил он тихо, усаживая к ней.
- Потому что... не знаю... зачем вы так со мной?
- Ли Ми...
- ...вы обижены на меня... но почему за мою бестолковость... наказываете вот так?
- Не плач, - обняв, он прижал ее голову к своему плечу. - Я был груб и поторопился предъявить на тебя свои права. Но ответь на один вопрос: откуда ты?
И все что случилось в эту ночь сразу перестало иметь значение. Замерев, она оцепенела от неотвратимого. Вот ты и попалась! Отодвинувшись, Глава испытующе всматривался в ее бледное лицо и оба, кажется, перестали дышать. Напряжение между ними росло. Он ждал ответа, а она ничего не могла ему сказать. Сквозь оглушающую панику проклюнулась бестолковая мысль: "Но... как?
- Можешь не отвечать, - вдруг отступился он. - Уже не важно. Просто хочу удержать тебя подле себя. В том, что произошло с нами виноват лишь я. И поступил я так не потому, что хотел развлечься, а потому, что ты принадлежишь мне и только мне. И этот курс, что ты назначила, лишь повод приблизиться к тебе, но причина не только в этом. Я страстно стремлюсь выжить ради тебя. Я поступил преступно, взяв тебя силой... но, скажи... сколько ты можешь остаться со мной?
Пока она с ужасом смотрела на него, он аккуратно отвел пряди волос, падавшие на ее закаменевшее лицо и почти невесомо погладил по щеке. Он был так близко к ее тайне.
- Год, - прошептала она заморожено. - Как вы... догадались?
- Это несложно, ведь ты необычная, - поцеловал он ее в лоб. - Ужиться со строптивыми стариками... - покачал он головой и минуту помолчав, проговорил: - Наблюдая за тобой, так и не смог понять: откуда у безродной девушки храбро принимать столь нелепые, но верные решения, не боясь показаться смешной и потерять свое доброе имя? Откуда столько достоинства у простолюдинки, что бы свои неловкие поступки, оборачивать вдруг в единственно правильные? И где ученица лекаря могла получить столь глубокие и сложные познания, которые отстаивала с уверенностью бывалого ученого, ставя умудренного опытом учителя в тупик? Откуда у обычной девушки уверенность спорить до конца, с решимостью отстаивать свою правоту не смотря на то, с кем спорит? На все это я так и не смог ответить.
Ли Мин слушала его с напряжением. Это он про нее? Он прозрел ее тайну, лишь по ее поведению и то, что она тут натворила? Ведь хотела же отсидеться тихо и не заметно... Но тогда. не было бы их с Главой, не было бы этой ночи... Стоп! О чем это она?
- Не могу понять, - собралась Ли Мин с мыслями, - вы... из-за всего этого э...э... заинтересоваться мной?
- Могу я тоже иметь свою тайну? - улыбнулся Глава, распалив тем ее любопытство.
- Так нечестно! - возмутилась она.
- Да что ты? - улыбнулся он, демонстративным недоумением, намекая на то, что все же не Ли Мин упоминать о честности. Но тут же прижался лбом к ее лбу и, умирая от нежности, прошептал: - Никогда не видел, чтобы несуразицы были столь очаровательны. Ты не стараешься казаться кем-то, ты, такая как есть. Но я никак не могу отнести тебя к худородным. Ты явно не простолюдинка, хотя твои манеры желают быть лучшего. Но и к высокородным, которых понизили до простолюдинов, отнести тоже не могу. В тебе нет спесивости и высокомерия, ко всем относишься так как того заслуживают. И ты преподала мне хороший урок: не нужно из кожи вон лезть, чтобы не потерять лица и всеми силами завоевывать уважение к себе, нужно просто жить, не оглядываясь ни на кого. Жизнь, а не люди укажет правильность твоих поступков. Как только появилась ты, я каждое утро поднимался счастливым, зная, что если не увижу, то хотя бы услышу о тебе.
- Но... при нашем первом разговоре, ты не выглядел таким уже... счастливым, - проговорила Ли Мин недоверчиво, чуть отстранившись, что бы взглянуть в его лицо. - И вел себя спесиво и враждебно.
- При первом? - в свою очередь, озадаченно уставился он на нее. - А... - тут же понял он. - Тогда я был перепуган и боялся, что не сумею вовремя подхватить, когда ты упала со стены. И не был готов к разговору с тобой, хотя постоянно мечтал о том, каким будет наша первая встреча. Потому я немного... растерялся.
Он притянул ее опять к себе, и положив ладонь на голову, прижал ее к своей груди, так что Ли Мин слышала биение его сердца. Тогда она решилась спросить его о том, что так долго беспокоило ее.
- А ты... не обижаешься на меня за то, что наговорила о тебе перед придворным чиновником и перед всеми, на площади Поместья?
- М-м... немножко обидно, но все можно исправить?
- Что исправить? - дернулась Ли Мин в его объятиях, но он держал крепко и лишь прошептал:
- К разговору об этом мы еще вернемся.
Она подавила вздох. В их случае ничего уже нельзя исправить. Но сейчас не хватало духу даже думать о том, что ей придется оставить его. Все же она понимала его, хотя он не обмолвился о том ни слова. Он умирал, а потому хотел взахлеб испить полную чашу любви. Не потому ли с легкостью принял ее год пребывания подле себя, потому что сам вряд ли переживет этот год. Перед смертью судьба проявила к нему невероятную щедрость, открыв его сердце для любви. Но вместе с тем и жестоко посмеялась, потому что той, кому он безоглядно отдал свое душу, его любовь стала обузой.
Ли Мин не могла ранить его отказом сейчас, когда он открылся ей, и только познал угар любви, а потому решила помалкивать, пообещав себе, что не увязнет в этих отношениях и оборвет их как можно скорей. Между тем он тихо целовал ее, жутко отвлекая. Он ей не нужен... правда... совсем не нужен... Последнее о чем ей подумалось, когда он увлек ее на кан, что необходимо хорошенько обдумать логичность своего неотвратимого предательства.
- Не торопись с решением, хорошо... - вдруг прошептал он, когда склонился над ней. - Дай нам время...
У нее в глазах потемнело от ужаса - Глава пугал своей проницательностью.
Это было последнее о чем ей подумалось, потому что они уснули. Разбудило ее гибкое тело прижавшееся к ней. Руки обхватив, ласкали ее грудь, ставшую до невозможности чувствительной. Беспричинные объятия рушили прохладу утренней тишины и глубокого покоя. Тихие прикосновения запускали будоражащие щупальца в карамельную негу сна и были порой непристойнее самого действа, доводя обоих, откровенным бесстыдством, к высокой точке их бытия, что разлеталось мощным взрывом, после которого уже не было ничего - они едва выживали.
Проснувшись, судя по солнцу, уже в полдень, Ли Мин, обнаружила примостившегося у нее в ногах, полностью одетого Главу. Сев в постели, она, прикрываясь меховым пологом, откинула с лица спутанные волосы и выжидающе посмотрела на него.
- Скоро сюда придут почтенные наставники. Не знаю, смогут ли они принять наши отношения, - предупредил он, смотря на нее.
- Они всегда жалели, что в вас мало янь, - пробормотала она первое что пришло на ум.
- Даже не надейся будто восполнила мою янь этой ночью, - придвинулся он к ней по кану.
- Ой, - вскочила Ли Мин, уворачиваясь от его объятий, - учитель скоро придет!
- Куда? Одевайся здесь! - попыталась он удержать Ли Мин, но девушка неловко кутаясь в тяжелую полость, подобрав с пола одежды, торопливо скрылась за ширмой.
Когда вышла полностью одетая, то застелив кан и, потянув сесть на него дафу, взялась прослушать его пульс. Пока она слушала, он не сводил с нее глаз.
- Пульс неровный, - озадаченно взглянула она на него. - К тому же прыгает. Как вы себя чувствуете?
- Превосходно, - улыбаясь, ответил он. - Когда ты рядом, я ничего не могу с собой поделать: ты волнуешь меня.
Он действительно выглядел хоть и утомленным, но каким-то проясненным. Ли Мин отпустила его руку, но он тут же перехватил ее в свою.
- А я слышала, что вы не переносите чужих прикосновений, - пробормотала она, посмотрев на его ладонь, сжимавшую ее пальцы.
- Но это же ты... - с тихой убежденностью проговорил он.
- Я была уверена, что вас не привлекают... женщины...
- Ты и теперь так думаешь? - улыбнулся он.
- Но вы же не проявляли интерес к...
- Почему у тебя появилась уверенность в том, что я… другой?
- Вы заступались за моих стариков. Вы же знаете об их отношениях?
- Только из-за этого ты уверилась, что я «надкушенный персик»? Давай, я расскажу тебе о твоих наставниках, - и, придвинувшись к ней вплотную, принялся рассказывать:
- Они были соучениками в клане знахарей Западных гор и стали друг для друга первой любовью, а, войдя в юношеский возраст, открылись один другому. Только вместе были недолго. Родители лекаря Бина устроили его брак, а его возлюбленный, бросив все, в долгих странствиях, стал магом. Когда же до Фэй Я дошли слухи, что лекарь Бин ушел из семьи, разыскал его и теперь они вместе. Так почему же нужно стыдиться столь верных чувств и постоянства? Не думаю, что кто-то вправе осуждать преданность проверенную годами невзгод. К тому же, маг весьма искусен, а лекарь от природы наделен даром распознавать хвори и оба порядочные, почтенные люди, заслужившие покой и немного счастья. Верно?
- О... вы уже проснулись? - раздалось от входа пещеры и под ее низкий свод вошел, только что упомянутый Фэй Я.
Молодые люди отпрянули друг от друга.
- Хорошо почивали, господин? - поприветствовав обоих, осведомился маг. - Вы выглядите много лучше, хотя, кажетесь, немного утомленным, - заметил он.
- Вы же знаете, на новом месте не всегда хорошо спится, - пробормотал Глава, сдерживая улыбку.
Маг с недоверчивым изумлением смотрел на дафу, впервые видя его улыбающимся, и никак не мог себе это объяснить.
- А где лекарь? - отвлекла его на себя Ли Мин, отойдя к очагу, чтобы подогреть настоянный за ночь отвар.
- Ушел в деревню, что-то приключилось с охотником Юйем. Его сорванцы, прибежавшие к нам только что, ничего толком не могли объяснить, лишь голосили так, что мы с лекарем чуть не оглохли. Ли Мин, тебе бы появиться в Поместье, чтобы не давать никому повода задавать о тебе ненужных вопросов.
- Я схожу.
- Она иногда не показывалась в Поместье неделями, и никто не задавал вопросов, - заметил Глава.
- Да, но сейчас нужно быть особо осторожными, - резонно напомнил Фэй Я.
- Возвращайся побыстрее, - шепнул Глава, когда Ли Мин, отставив отвар, засобиралась, а Фэй Я отвернулся к столику, ставя на него корзину с едой.
- Не волнуйтесь, господин, я останусь с вами, пока не вернется лекарь или Ли Мин, - после заверил его заботливый маг.
Когда Ли Мин вышла из пещеры, он увязался за ней. Растерянно оглядываясь на Главу с тоской смотревшего им вслед, встревожено проговорил:
- Странно, отчего-то все мои запирающие печати сняты. Ночью у пещеры все было спокойно?
- Приходил Горный дух, чуть не ввалился в пещеру, - пожаловалась Ли Мин.
- Вошел?! - перепугался не на шутку Фэй Я.
- Нет.
- Еще страннее, - озадачился старик. - Печати сняты, а он не вошел? Такое могло случиться, если бы ему противостоял маг. Бедная девочка, ты сильно испугалась? - и сердобольный Фэй Я сунул ей в руку печенье из лотоса.
Поблагодарив его, девушка быстрым шагом ушла по тропинке вниз.
- Поторопись, ты мне нужна в деревне, - встретил у ворот, уже высматривавший ее, лекарь Бин.
По дороге он объяснил, что охотник Юй угодил в тигриный капкан. Нога сломана в нескольких местах, случай тяжелый, судя по бессвязному рассказу его перепуганных отпрысков. Вернулись домой под вечер усталые. Ногу охотнику спасли, но сам Юй обречен хромать всю жизнь. Маг ждал на веранде и, завидев их, принялся хлопотать вокруг вернувшихся.
- Почему ты не в пещере? - недовольно выговорил ему Лю Бин, принимая от него миску с тушеными овощами и твердой лапшой.
- Глава... - начал было маг, но лекарь и Ли Мин зашикали на него.
Правила конспирации никто не отменял. Пока дафу скрывался в пещере, запрещено было упоминать его имя даже среди заговорщиков.
