Являлось ли это вынужденной уступкой давлению Царедворца и значительное лицо, которое так ждал Глава, не имело храбрости идти наперекор могущественному вельможе, не видя необходимости ссориться с ним из-за клана Северного Ветра.
Теперь было важно сдержать и этот удар. Глава обдумывая другие пути, какими можно было воспользоваться, чтобы заполучить необходимый документ, засиделся допоздна, когда ему доложили, что его спрашивает какой-то безымянный бродяга, объявившийся невесть откуда.
Облокотившись о столик, обложенный документами Глава, утомленно потирал лоб, а верный Хоу, что сейчас докладывал ему о ночном гостье, ожидал его распоряжений. Стоило ли принимать какого-то оборванца в час Тигра (три-пять часов ночи).
- Судя по потрепанным одеждам бродяги и манере говорить, прежде он был приличным человеком. Но сейчас вид его плачевный и жалкий, - тихо доносил Хоу. - Он явно попал в беду и, кажется, не избежал нападения разбойного люда, каким-то чудом избежав гибели.
- Разбойники? - вскинулся дафу, мигом стряхнув сонливость. - Но разве все здешние шайки не были нами истреблены? Откуда им здесь появиться?!
«А ведь Ли Мин совсем одна в нашей пещере...» - подумалось ему в страхе.
- Зови сюда этого человека. Надобно расспросить его подробнее о встреченных им разбойниках. И вели отряду Второго и Третьего мастера прочесать всю округу, вплоть до Сяофэнь! – распорядился Глава. – И если обнаружится, что на наших землях осела воровская шайка, предупреди стражу города. Разведав все как следует, устроим облаву на мерзавцев.
- Господин, это лишь мои домыслы, - поспешил успокоить разнервничавшегося Главу Хоу. - Этот человек сказал, что расскажет вам все.
- Где он сейчас?
- В привратницкой под присмотром стражи?
- Помоги ему привести себя в порядок и накрой стол в Гостевом павильоне. Буду ждать его там.
Через то время, которое хватило гостю, чтобы омыться и сменить одежды, он вошел за Хоу в Гостевой павильон, учтиво приветствовав Главу. Сам Глава ни взглядом, ни жестом не выдал своего крайнего удивления при виде забредшего к ним бродяги. Попавший в беду и теперь попросивший убежища в Поместье Северного Ветра безымянный оборванец, оказался никем иным, как той важной персоной, которую так ждал Глава.
- Вижу, вы узнали меня, - учтиво ответил на поклон и приветствие хозяина поздний гость.
- Как я мог не узнать вас, господин, когда с таким нетерпением ждал к себе. Мало того, что мы не позаботились о вашей безопасности, но, кажется, еще допустили в наших краях появление разбойников, подвергая риску как живущих здесь, так и наших гостей. Это моя вина, как никчемного Главы.
- О нет, нет... вам не в чем себя винить, ибо причиной моего опоздания и столь плачевного вида, были вовсе не разбойники. Во всем случившемся нет вашего недосмотра, а только моя собственная беспечность, поверьте.
- Прошу вас, - пригласил его к накрытому столу хозяин Северного Ветра. - Подкрепитесь и отдохните, как следует, а утром мы поговорим.
- О нет, нет... не оставляйте меня, умоляю. Я сейчас в таком состоянии, что нипочем не усну, если не выпью и хоть немного не выговорюсь. Составьте мне компанию, окажите мне такую честь.
- С удовольствием, - ответил Глава.
Намного подкрепившись и выпив сладкого вина, поздний или скорее ранний гость, начал свой рассказ.
- Я оплошал, не потрудившись обеспокоить вас известием о своем прибытии в Сяофэн, самоуверенно полагая, что ехать от города до Поместья всего ничего и неужели я не способен добраться до вас самостоятельно. К тому же, непременно желал появиться неожиданно и внезапно. Но в Сяофэне повстречал своего давнего закадычного приятеля и мы засиделись за чаркой местного вина и потому отбыл я из города в час Собаки. Со мной был лишь слуга. О безопасности я не беспокоился, зная, что в здешних землях надежнее, чем во всей Поднебесной. Видя, что солнце клониться за край леса, я велел вознице срезать путь по горам. И хотя он возражал, я был пьян и от того непреклонен, не желая, чтобы сумерки застали меня в пути. Возница не посмел ослушаться того, кто щедро заплатил ему, и нахлестывал лошадь, позабыв о всякой осторожности не меньше меня, стремясь побыстрее очутиться в Поместье.
"Так бы и случилось, не налети колесо возка на злополучный камень. Нас знатно тряхнуло и подбросило на узкой тропе над самым обрывом. Возок вильнул и ухнул в пропасть. Меня выкинуло раньше, я покатился к краю и как ни старался удержаться на осыпающихся камнях, все же неуклонно съезжал в пропасть. Мигом протрезвев, все же умудрился уцепиться за какой-то кустик, выросший над бездной и чудом вывернувшийся мне под руку. И я повис, с ужасом глядя, как разбивается глубоко внизу возок с несчастным возницей. Вместе с бешено колотящимся сердцем, во мне билась одна мысль, что ему недолго дожидаться меня и я тоже скоро последую за ним. Сколько сможет выдержать меня чахлый кустик, невероятным образом вросший в каменную расщелину? К тому же как-то вдруг стемнело. В отчаянии, стараясь хоть на сколько нибудь оттянуть неизбежность смертного часа, я начал как безумный звать на помощь.
"Но слыша собственный слабый зов, не поднимающийся выше края обрыва под которым я болтался, понимал, что только зря надрываю голос. Да и кто бы мог услышать меня ночной порой в горах? И я, уже ни на что не надеясь, смирился со своей участью и, удивляясь что еще жив, упрямо цеплялся за тот кустик. В эти минуты безысходности вся моя жизнь, что свиток развернулась перед моими глазами. Я охрип и потому, молча молил Небо даровать мне либо мгновенную смерть, либо все же спастись, как вдруг кто-то схватил меня за руку. С удивлением, радостью и безумной надеждой, я пылко возблагодарил Небо и поднял голову, чтобы со слезами радости увидеть моего спасителя. Но что я увидел?! - рассказчик выдержал драматическую паузу, чтобы еще больше заинтриговать своего собеседника.
Дафу слушал, хоть и внимательно, но без эмоций, проявляя лишь вежливый сдержанный интерес.
- Моим спасителем оказалась молоденькая девушка, которую впору было спасать саму, потому что под моим немалым весом, она, стараясь вытянуть меня, начала соскальзывать в пропасть вслед за мной. Тогда, чтобы отделаться от нее, я велел ей бежать и звать на помощь. На что она прямолинейно заявила: «Смеетесь? Кого в горах в такой час можно дозваться?» «Сама, что здесь делаешь?» - спросил я, бесстыже вцепившись в ее руку. «Собираю травы. Теперь вот возвращаюсь домой».
При этих словах лицо Главы занемело, губы дрогнули и побелели. А гость, увлеченный пережитым, продолжал свой рассказ.
- «Мы умрем вместе, если не отпустишь меня, - просил я эту дуреху. - Не упорствуй! Уходи!» Я ведь уже вполне свыкся с мыслью о смерти. «Мы не умрем!» - заявила она с такой уверенностью, что я понял - мы действительно не умрем. «Постарайтесь ногой, найти хоть какой-нибудь упор», - попросила она. И я принялся осторожно шарить носком сапога по каменной стене, пока не нашел щель в ее неровной поверхности. И надо сказать вовремя, потому что измочаленный мной куст, который держал меня на на одном честном слове, вдруг сдался. Мы успели договориться, пока я шарил ногой по скале, что как только оттолкнусь от скалы, она тут же дернет меня наверх. Это было невыполнимо и опасно. Как бы девчонка могла вытащить меня, здорового мужчину? Все это вряд ли окончилось благополучно - скорей всего я утянул бы глупышку за собой. Совершенно не предполагал подобной самоотверженности от незнакомого человека, тем более от девчонки. Я не обделен женским вниманием и женщины перестали быть для меня загадкой. Я знаю, что в такой ситуации думает каждая женщина. Прежде всего о собственной выгоде, какую сможет поиметь от меня. Не было сомнений, что как только девица разглядит на мне богатые одежды, то захочет моего благоволения и благополучия, захочет женить меня на себе или стать моей наложницей, - гость был увлечен своим рассказом, переживая вновь все приключившееся с ним с каким-то удовольствием.
Потому что сидя в тепле и безопасности, миновавшая опасность виделась уже увлекательным, щекочущим нервы, приключением. Пребывая в эйфории, рассказчик не замечал, что Главу клана словно заморозило. Он слушал, глядя перед собой остановившимся взглядом с плотно сжатыми губами.
- Девчонка та, простолюдинка, а простолюдинки напористы и пронырливы, такие сразу ставят условия, перед тем как кого-то вызволить из беды. Но эта даже словом не обмолвилась ни о чем подобном, а зря. В тот момент, я готов был пообещать все на свете. Так упорно бороться за жизнь незнакомого человека, идти до непредсказуемо опасного конца без всякой выгоды для себя - это действительно впечатляет. Но я отвлекся.
"Между тем, отчаяние одинаково придало сил и ей и мне, потому что на счет три, я что есть мочи оттолкнулся носком сапога от камней, подавшись вверх, она же рванула меня на себя, дернув за руку. И вот я лежал животом на краю обрыва, а девчонка тянула меня за шиворот и за руку подальше от него. Пока мы в бессилии пытались отдышаться, лежа на камнях, не веря что спасены, я повернул голову, разглядев, наконец, свою спасительницу. Небо! Да она оказалась красоткой! И даже в обтерханных мужских одеждах была очаровательна. Знаете, есть женщины, что с первого взгляда не приметны, но чем дальше, тем притягательнее становится их красота, раскрываясь постепенно, словно бутон розы. Меня, помню, взяла досада, что она не требует от меня своей законной награды - жениться на ней. Клянусь предками, я бы тут же согласился, не раздумывая, и это при том, что она была чумазой и растрепанной, словно огородное пугало. Никакой изысканности, а ведь всем известно, что я придирчив к женской красоте.
Дафу медленно отвел взгляд от поверхности стола, тяжело подняв его на собеседника.
- Тогда я решился сам идти ей в руки, сказав: «А знаешь, я очень богатый человек». И что она мне ответила? – рассказчик, наконец, посмотрел в бледное, словно у призрака, лицо Главы.
- И что же? – глухим замогильным голосом выдавил Глава.
- Она сказала: «Рада за вас». Представляете?! Только и всего, – в своей восторженности гость, не придавал значения странному поведению хозяина Поместья. - «Но разве ты не хочешь, чтобы я щедро одарил тебя?» - спросил я тогда напрямую. «Вы живы и это главное, - вот, что она ответила и спросила: - Куда путь держите?» Когда я ответил, что в Поместье, она сказала, что проводит меня. Помогла подняться и отряхнуться. «Я измотан и не способен пройти ни шага. Почему бы тебе не отвести меня к себе и не приютить до утра?» - не сдавался я. Девчонка оказалась с характером. «Не почему... - огрызнулась она. - До Поместья не так уж и далеко». Ну, что за небывалая ночь! Впервые в жизни мне отказали! Хоть обратно в пропасть прыгай! Дальше мы брели вместе, едва передвигая ноги, а она к тому же несла на спине корзину с какими-то травами. Я даже принялся уговаривать ее дать мне понести эту корзину, на что девчонка язвила, что богачу ее нести не почину. Мы вышли к воротам Поместья в глубокой темноте. «Что ж, - сказала она. - Прощайте». «Подожди! - остановил я ее. - Скажи хотя бы свое имя, чтобы я смог найти тебя и отблагодарить». И тут она сказала то, чего я до сих пор не могу постичь: «А пофиг! Просто не попадайте больше в подобные передряги и позаботьтесь о семье возницы, чтобы не получилось, что я зря вытащила вас». И теперь я хочу во чтобы то ни стало найти эту девчонку! И не успокоюсь, пока не заполучу ее! Знаю лишь, что живет она в окрестностях Поместья. Больше ни о чем думать не могу.
- Вам не стоит ее искать, - холодно проговорил Глава, словно эмоциональный рассказ гостя утомил его.
- Но от чего же?! - пылко воскликнул мужчина.
- От того, чтобы вы после не испытали разочарования, - с ледяным спокойствием ответил Глава. - Эта женщина уже принадлежит другому.
- Небо! Как же я не подумал об этом. И в самом деле, разве может такая милашка оставаться одна.
- После пережитых треволнений, вам необходимо успокоиться и отдохнуть, - поднялся Глава. - Вы выговорились и, наконец, сможете уснуть.
И Хао проводил уставшего, но все еще возбужденного гостя в отведенные ему покои.
Под утро сон особенно крепок, а перед рассветом снятся чудные необычные сны. Вот и Ли Мин пригревшейся под медвежьей полостью, снилось, что дверь пещеры открылась и с утренним туманом возник Глава. Он словно плыл в рассветном мареве и встал над ней в своих светлых одеждах, будто сотканных из тумана. Сел на кан рядом, погладил ее по волосам, прошептав: «Не пугай меня так больше». Поглядел темными провалами глаз и с туманом покинул пещеру.
На следующее утро Глава клана чествовал в своем Поместье долгожданного гостя, важного господина с ленивыми движениями, пресыщенным выражением и искушенным взглядом. Учтиво и сдержанно и без угодливости Глава Северного Ветра доброжелательно приветил его. В честь гостя в павильоне Торжеств был устроен роскошный пир с редкими яствами и лакомствами. Гость без всякой заинтересованности смотрел вокруг, его речи были вежливы и добродушны, и было заметно, что все его помыслы заняты другим. Со вздохом посмотрел он на пиршественные столики, сказав, что прибыл сюда единственно потому, что хотел предаться приятной беседе с Главой.
Видимо здешние яства как и скромная обстановка не впечатлила его, но это не значило, что он не был благодарен за гостеприимство. Когда Глава с Хранителями, невестой и ее родственниками устроились за пиршественными столиками, внимание гостя вдруг захватили девушки-служанки, которых он пристально разглядывал исподтишка. К Главе подошел слуга и что-то шепотом доложил. Глава повернулся к гостю.
- Танцовщица нашего клана пришла вас развлечь. Будьте великодушны к ее безыскусному исполнению. Я сам узнал об этом только что. Видимо мои слуги специально пригласили ее из Сяофена. Увы, я не помню, чтобы они старались так ради меня.
Гость рассмеялся и сказал, что ему уже любопытно, приготовившись терпеливо вынести нечто провинциально не умелое, конечно же, умолчав, что танцами его развлекали чуть ли не каждый день. Но он был хорошо воспитан, заранее простив неуклюжесть и посредственность здешней танцовщицы, лишь бы не обидеть хозяина. Налил себе вина из кувшина тонкого фаянса, что бы выдержать скучное зрелище и, как ожидалось, здешнее вино оказалось кислым. Но это ничего, он готов вытерпеть все, лишь бы увидеть ту, что поразила его вчера, отвоевав у смерти. И дело не в том, что она спасла его, а в том, что он не стал для нее трехпалой Чань Чу, которой ей посчастливилось вытянуть, а одним из многих, которым бы она так же помогла.
*Трёхлапая жаба - символ богатства, жаба с тремя лапами. Некогда была существом злобным и мстительным настолько, что люди обратились к Будде. В процессе обуздания жаба утратила одну из своих лап. В качестве расплаты за свои грехи выплёвывает золотые монеты. Поэтому изображается сидящей на стопке золотых монет и держащей одну во рту, часто с красными глазами и ноздрями.
Все это время он раздумывал над тем, как выкупит ее у семьи и уговорит мужа расстаться с ней, улестив переездом в столицу на полное его иждивение. Готов был пообещать все, чтобы они ни попросили и, конечно же безоговорочно, пристроит всю ее родню, да хоть всю деревню, попроси она. Только вот тот единственный усталый и короткий разговор с ней, подсказывал, что это будет не просто.
Теперь было важно сдержать и этот удар. Глава обдумывая другие пути, какими можно было воспользоваться, чтобы заполучить необходимый документ, засиделся допоздна, когда ему доложили, что его спрашивает какой-то безымянный бродяга, объявившийся невесть откуда.
Облокотившись о столик, обложенный документами Глава, утомленно потирал лоб, а верный Хоу, что сейчас докладывал ему о ночном гостье, ожидал его распоряжений. Стоило ли принимать какого-то оборванца в час Тигра (три-пять часов ночи).
- Судя по потрепанным одеждам бродяги и манере говорить, прежде он был приличным человеком. Но сейчас вид его плачевный и жалкий, - тихо доносил Хоу. - Он явно попал в беду и, кажется, не избежал нападения разбойного люда, каким-то чудом избежав гибели.
- Разбойники? - вскинулся дафу, мигом стряхнув сонливость. - Но разве все здешние шайки не были нами истреблены? Откуда им здесь появиться?!
«А ведь Ли Мин совсем одна в нашей пещере...» - подумалось ему в страхе.
- Зови сюда этого человека. Надобно расспросить его подробнее о встреченных им разбойниках. И вели отряду Второго и Третьего мастера прочесать всю округу, вплоть до Сяофэнь! – распорядился Глава. – И если обнаружится, что на наших землях осела воровская шайка, предупреди стражу города. Разведав все как следует, устроим облаву на мерзавцев.
- Господин, это лишь мои домыслы, - поспешил успокоить разнервничавшегося Главу Хоу. - Этот человек сказал, что расскажет вам все.
- Где он сейчас?
- В привратницкой под присмотром стражи?
- Помоги ему привести себя в порядок и накрой стол в Гостевом павильоне. Буду ждать его там.
Через то время, которое хватило гостю, чтобы омыться и сменить одежды, он вошел за Хоу в Гостевой павильон, учтиво приветствовав Главу. Сам Глава ни взглядом, ни жестом не выдал своего крайнего удивления при виде забредшего к ним бродяги. Попавший в беду и теперь попросивший убежища в Поместье Северного Ветра безымянный оборванец, оказался никем иным, как той важной персоной, которую так ждал Глава.
- Вижу, вы узнали меня, - учтиво ответил на поклон и приветствие хозяина поздний гость.
- Как я мог не узнать вас, господин, когда с таким нетерпением ждал к себе. Мало того, что мы не позаботились о вашей безопасности, но, кажется, еще допустили в наших краях появление разбойников, подвергая риску как живущих здесь, так и наших гостей. Это моя вина, как никчемного Главы.
- О нет, нет... вам не в чем себя винить, ибо причиной моего опоздания и столь плачевного вида, были вовсе не разбойники. Во всем случившемся нет вашего недосмотра, а только моя собственная беспечность, поверьте.
- Прошу вас, - пригласил его к накрытому столу хозяин Северного Ветра. - Подкрепитесь и отдохните, как следует, а утром мы поговорим.
- О нет, нет... не оставляйте меня, умоляю. Я сейчас в таком состоянии, что нипочем не усну, если не выпью и хоть немного не выговорюсь. Составьте мне компанию, окажите мне такую честь.
- С удовольствием, - ответил Глава.
Намного подкрепившись и выпив сладкого вина, поздний или скорее ранний гость, начал свой рассказ.
- Я оплошал, не потрудившись обеспокоить вас известием о своем прибытии в Сяофэн, самоуверенно полагая, что ехать от города до Поместья всего ничего и неужели я не способен добраться до вас самостоятельно. К тому же, непременно желал появиться неожиданно и внезапно. Но в Сяофэне повстречал своего давнего закадычного приятеля и мы засиделись за чаркой местного вина и потому отбыл я из города в час Собаки. Со мной был лишь слуга. О безопасности я не беспокоился, зная, что в здешних землях надежнее, чем во всей Поднебесной. Видя, что солнце клониться за край леса, я велел вознице срезать путь по горам. И хотя он возражал, я был пьян и от того непреклонен, не желая, чтобы сумерки застали меня в пути. Возница не посмел ослушаться того, кто щедро заплатил ему, и нахлестывал лошадь, позабыв о всякой осторожности не меньше меня, стремясь побыстрее очутиться в Поместье.
"Так бы и случилось, не налети колесо возка на злополучный камень. Нас знатно тряхнуло и подбросило на узкой тропе над самым обрывом. Возок вильнул и ухнул в пропасть. Меня выкинуло раньше, я покатился к краю и как ни старался удержаться на осыпающихся камнях, все же неуклонно съезжал в пропасть. Мигом протрезвев, все же умудрился уцепиться за какой-то кустик, выросший над бездной и чудом вывернувшийся мне под руку. И я повис, с ужасом глядя, как разбивается глубоко внизу возок с несчастным возницей. Вместе с бешено колотящимся сердцем, во мне билась одна мысль, что ему недолго дожидаться меня и я тоже скоро последую за ним. Сколько сможет выдержать меня чахлый кустик, невероятным образом вросший в каменную расщелину? К тому же как-то вдруг стемнело. В отчаянии, стараясь хоть на сколько нибудь оттянуть неизбежность смертного часа, я начал как безумный звать на помощь.
"Но слыша собственный слабый зов, не поднимающийся выше края обрыва под которым я болтался, понимал, что только зря надрываю голос. Да и кто бы мог услышать меня ночной порой в горах? И я, уже ни на что не надеясь, смирился со своей участью и, удивляясь что еще жив, упрямо цеплялся за тот кустик. В эти минуты безысходности вся моя жизнь, что свиток развернулась перед моими глазами. Я охрип и потому, молча молил Небо даровать мне либо мгновенную смерть, либо все же спастись, как вдруг кто-то схватил меня за руку. С удивлением, радостью и безумной надеждой, я пылко возблагодарил Небо и поднял голову, чтобы со слезами радости увидеть моего спасителя. Но что я увидел?! - рассказчик выдержал драматическую паузу, чтобы еще больше заинтриговать своего собеседника.
Дафу слушал, хоть и внимательно, но без эмоций, проявляя лишь вежливый сдержанный интерес.
- Моим спасителем оказалась молоденькая девушка, которую впору было спасать саму, потому что под моим немалым весом, она, стараясь вытянуть меня, начала соскальзывать в пропасть вслед за мной. Тогда, чтобы отделаться от нее, я велел ей бежать и звать на помощь. На что она прямолинейно заявила: «Смеетесь? Кого в горах в такой час можно дозваться?» «Сама, что здесь делаешь?» - спросил я, бесстыже вцепившись в ее руку. «Собираю травы. Теперь вот возвращаюсь домой».
При этих словах лицо Главы занемело, губы дрогнули и побелели. А гость, увлеченный пережитым, продолжал свой рассказ.
- «Мы умрем вместе, если не отпустишь меня, - просил я эту дуреху. - Не упорствуй! Уходи!» Я ведь уже вполне свыкся с мыслью о смерти. «Мы не умрем!» - заявила она с такой уверенностью, что я понял - мы действительно не умрем. «Постарайтесь ногой, найти хоть какой-нибудь упор», - попросила она. И я принялся осторожно шарить носком сапога по каменной стене, пока не нашел щель в ее неровной поверхности. И надо сказать вовремя, потому что измочаленный мной куст, который держал меня на на одном честном слове, вдруг сдался. Мы успели договориться, пока я шарил ногой по скале, что как только оттолкнусь от скалы, она тут же дернет меня наверх. Это было невыполнимо и опасно. Как бы девчонка могла вытащить меня, здорового мужчину? Все это вряд ли окончилось благополучно - скорей всего я утянул бы глупышку за собой. Совершенно не предполагал подобной самоотверженности от незнакомого человека, тем более от девчонки. Я не обделен женским вниманием и женщины перестали быть для меня загадкой. Я знаю, что в такой ситуации думает каждая женщина. Прежде всего о собственной выгоде, какую сможет поиметь от меня. Не было сомнений, что как только девица разглядит на мне богатые одежды, то захочет моего благоволения и благополучия, захочет женить меня на себе или стать моей наложницей, - гость был увлечен своим рассказом, переживая вновь все приключившееся с ним с каким-то удовольствием.
Потому что сидя в тепле и безопасности, миновавшая опасность виделась уже увлекательным, щекочущим нервы, приключением. Пребывая в эйфории, рассказчик не замечал, что Главу клана словно заморозило. Он слушал, глядя перед собой остановившимся взглядом с плотно сжатыми губами.
- Девчонка та, простолюдинка, а простолюдинки напористы и пронырливы, такие сразу ставят условия, перед тем как кого-то вызволить из беды. Но эта даже словом не обмолвилась ни о чем подобном, а зря. В тот момент, я готов был пообещать все на свете. Так упорно бороться за жизнь незнакомого человека, идти до непредсказуемо опасного конца без всякой выгоды для себя - это действительно впечатляет. Но я отвлекся.
"Между тем, отчаяние одинаково придало сил и ей и мне, потому что на счет три, я что есть мочи оттолкнулся носком сапога от камней, подавшись вверх, она же рванула меня на себя, дернув за руку. И вот я лежал животом на краю обрыва, а девчонка тянула меня за шиворот и за руку подальше от него. Пока мы в бессилии пытались отдышаться, лежа на камнях, не веря что спасены, я повернул голову, разглядев, наконец, свою спасительницу. Небо! Да она оказалась красоткой! И даже в обтерханных мужских одеждах была очаровательна. Знаете, есть женщины, что с первого взгляда не приметны, но чем дальше, тем притягательнее становится их красота, раскрываясь постепенно, словно бутон розы. Меня, помню, взяла досада, что она не требует от меня своей законной награды - жениться на ней. Клянусь предками, я бы тут же согласился, не раздумывая, и это при том, что она была чумазой и растрепанной, словно огородное пугало. Никакой изысканности, а ведь всем известно, что я придирчив к женской красоте.
Дафу медленно отвел взгляд от поверхности стола, тяжело подняв его на собеседника.
- Тогда я решился сам идти ей в руки, сказав: «А знаешь, я очень богатый человек». И что она мне ответила? – рассказчик, наконец, посмотрел в бледное, словно у призрака, лицо Главы.
- И что же? – глухим замогильным голосом выдавил Глава.
- Она сказала: «Рада за вас». Представляете?! Только и всего, – в своей восторженности гость, не придавал значения странному поведению хозяина Поместья. - «Но разве ты не хочешь, чтобы я щедро одарил тебя?» - спросил я тогда напрямую. «Вы живы и это главное, - вот, что она ответила и спросила: - Куда путь держите?» Когда я ответил, что в Поместье, она сказала, что проводит меня. Помогла подняться и отряхнуться. «Я измотан и не способен пройти ни шага. Почему бы тебе не отвести меня к себе и не приютить до утра?» - не сдавался я. Девчонка оказалась с характером. «Не почему... - огрызнулась она. - До Поместья не так уж и далеко». Ну, что за небывалая ночь! Впервые в жизни мне отказали! Хоть обратно в пропасть прыгай! Дальше мы брели вместе, едва передвигая ноги, а она к тому же несла на спине корзину с какими-то травами. Я даже принялся уговаривать ее дать мне понести эту корзину, на что девчонка язвила, что богачу ее нести не почину. Мы вышли к воротам Поместья в глубокой темноте. «Что ж, - сказала она. - Прощайте». «Подожди! - остановил я ее. - Скажи хотя бы свое имя, чтобы я смог найти тебя и отблагодарить». И тут она сказала то, чего я до сих пор не могу постичь: «А пофиг! Просто не попадайте больше в подобные передряги и позаботьтесь о семье возницы, чтобы не получилось, что я зря вытащила вас». И теперь я хочу во чтобы то ни стало найти эту девчонку! И не успокоюсь, пока не заполучу ее! Знаю лишь, что живет она в окрестностях Поместья. Больше ни о чем думать не могу.
- Вам не стоит ее искать, - холодно проговорил Глава, словно эмоциональный рассказ гостя утомил его.
- Но от чего же?! - пылко воскликнул мужчина.
- От того, чтобы вы после не испытали разочарования, - с ледяным спокойствием ответил Глава. - Эта женщина уже принадлежит другому.
- Небо! Как же я не подумал об этом. И в самом деле, разве может такая милашка оставаться одна.
- После пережитых треволнений, вам необходимо успокоиться и отдохнуть, - поднялся Глава. - Вы выговорились и, наконец, сможете уснуть.
И Хао проводил уставшего, но все еще возбужденного гостя в отведенные ему покои.
Под утро сон особенно крепок, а перед рассветом снятся чудные необычные сны. Вот и Ли Мин пригревшейся под медвежьей полостью, снилось, что дверь пещеры открылась и с утренним туманом возник Глава. Он словно плыл в рассветном мареве и встал над ней в своих светлых одеждах, будто сотканных из тумана. Сел на кан рядом, погладил ее по волосам, прошептав: «Не пугай меня так больше». Поглядел темными провалами глаз и с туманом покинул пещеру.
Глава 21. Танец Западных пустынь
На следующее утро Глава клана чествовал в своем Поместье долгожданного гостя, важного господина с ленивыми движениями, пресыщенным выражением и искушенным взглядом. Учтиво и сдержанно и без угодливости Глава Северного Ветра доброжелательно приветил его. В честь гостя в павильоне Торжеств был устроен роскошный пир с редкими яствами и лакомствами. Гость без всякой заинтересованности смотрел вокруг, его речи были вежливы и добродушны, и было заметно, что все его помыслы заняты другим. Со вздохом посмотрел он на пиршественные столики, сказав, что прибыл сюда единственно потому, что хотел предаться приятной беседе с Главой.
Видимо здешние яства как и скромная обстановка не впечатлила его, но это не значило, что он не был благодарен за гостеприимство. Когда Глава с Хранителями, невестой и ее родственниками устроились за пиршественными столиками, внимание гостя вдруг захватили девушки-служанки, которых он пристально разглядывал исподтишка. К Главе подошел слуга и что-то шепотом доложил. Глава повернулся к гостю.
- Танцовщица нашего клана пришла вас развлечь. Будьте великодушны к ее безыскусному исполнению. Я сам узнал об этом только что. Видимо мои слуги специально пригласили ее из Сяофена. Увы, я не помню, чтобы они старались так ради меня.
Гость рассмеялся и сказал, что ему уже любопытно, приготовившись терпеливо вынести нечто провинциально не умелое, конечно же, умолчав, что танцами его развлекали чуть ли не каждый день. Но он был хорошо воспитан, заранее простив неуклюжесть и посредственность здешней танцовщицы, лишь бы не обидеть хозяина. Налил себе вина из кувшина тонкого фаянса, что бы выдержать скучное зрелище и, как ожидалось, здешнее вино оказалось кислым. Но это ничего, он готов вытерпеть все, лишь бы увидеть ту, что поразила его вчера, отвоевав у смерти. И дело не в том, что она спасла его, а в том, что он не стал для нее трехпалой Чань Чу, которой ей посчастливилось вытянуть, а одним из многих, которым бы она так же помогла.
*Трёхлапая жаба - символ богатства, жаба с тремя лапами. Некогда была существом злобным и мстительным настолько, что люди обратились к Будде. В процессе обуздания жаба утратила одну из своих лап. В качестве расплаты за свои грехи выплёвывает золотые монеты. Поэтому изображается сидящей на стопке золотых монет и держащей одну во рту, часто с красными глазами и ноздрями.
Все это время он раздумывал над тем, как выкупит ее у семьи и уговорит мужа расстаться с ней, улестив переездом в столицу на полное его иждивение. Готов был пообещать все, чтобы они ни попросили и, конечно же безоговорочно, пристроит всю ее родню, да хоть всю деревню, попроси она. Только вот тот единственный усталый и короткий разговор с ней, подсказывал, что это будет не просто.
