Но танцовщица плавно встала на колени, молитвенно сложив перед собой ладони. Зрители перевели дыхание. Казалось бы, необычный танец закончен, как вдруг она, держа голову, на которой покоился меч, начала откидываться на спину, прогнувшись назад так, что коснулась пола лопатками. И так же медленно без видимого напряжения выпрямилась и поднялась.
Зал не дышал. Все это время зрители в страхе ждали, что сабля упадет, и все усилия танцовщицы с повязкой на глазах будут напрасны. И когда она двумя руками сняла, наконец, с головы саблю, с облегчением перевели дыхание.
Но танцовщица принялась вдруг описывать оружием опасные круги вокруг своего тела, как будто стесывала его острым лезвием все лишнее с себя. Гости ужаснулись, игра с опасным оружием продолжалась. Движение становилось все быстрее, сабля-ятаган свистела в опасной близости от плеч, груди, живота и бедер. И вдруг она резко остановилась, держа саблю вертикально перед собой, вновь застыв изваянием с последним ударом барабана, в том же точно положении с какого начинала свой необычный танец. Эх, недаром на репетициях с нее снимали семь стружек.
И словно закончилось волшебство, пирующие задвигались, послышались выдохи и шепот. Гость поднялся из-за столика, и решительно направилась к танцовщице, с тем видом, словно для него больше никого не существовало, ни сидящих за столиками, ни Главы. Он подошел к ней, глядя горящим взором в неподвижное лицо с повязкой на глазах.
- Я твой, - страстно проговорил он и накинул ей на шею медальон. – И буду ждать тебя столько, сколько потребуется.
Но девушка стояла неподвижно, храня бесстрастное молчание будто и, впрямь, перед ним была статуя.
Дафу, хоть его и подмывало сорваться с места и вмешаться в разговор этих двоих, все же проявил завидную выдержку, оставшись сидеть за столом. Ему лишь оставалось наблюдать за всем этим с ироничной улыбкой, за которой прятал жгучую ревность.
Он бы все-таки подошел к дорогому гостю, рискуя вызвать пересуды окружающих: ведь не спроста уже второй раз вмешивается в разговор этой пары, если бы не лицо Ли Мин – неподвижное словно каменная маска. Но, вообще-то, его окружению настало время привыкать к тому, что Ли Мин станет его супругой и госпожой клана.
- Отныне я слуга Северного Ветра, - решительно повернулся гость к хозяину клана.
Дафу был вынужден принять выражение верности от своего нового адепта.
Когда ночью Ли Мин пробралась в покои дафу, он ей выговорил:
- Так ты, оказывается, умеешь носить наряды и быть обольстительной?
- Ты что, сердишься? – удивилась Ли Мин. Вообще-то, она была готова к похвале, но никак не к отповеди и первой их семейной перебранке.
- Сержусь, ты так танцуешь перед другими мужчинами, но, ни разу передо мной.
Ли Мин смотрела на него во все глаза. Он что… жалуется?
- А ты дал бы мне дотанцевать до конца? - фыркнула она.
- Ах, ты еще и дразнишься…
Они носились по его покоям, пока не повалили лакированную ширму и не опрокинули письменный столик. В двери встревожено сунулся заспанный Хао, но увидев ученицу лекаря в объятиях своего раскрасневшегося господина, тут же исчез. Пришлось угомониться. Когда подняв ширму, и вернув столик на место, они уселись друг против друга, дафу заявил, что сейчас у них состоится семейный совет.
- Завтра мне уезжать в столицу, чтобы передать документ императору и только Небо знает, когда увидимся снова, - вздохнул он и замолчал, выжидающе смотря на нее.
- Что? - не выдержала Ли Мин его многозначительного тона.
- Не хочешь отправиться со мной? Ведь это такая возможность полюбоваться роскошью столицы, ты ведь не была там, зная лишь Сяофэнь. К тому же нам не нужно будет разлучаться.
У Ли Мин опустились руки. Вот они, начинающиеся сложности и проблемы.
- Разве ты едешь надолго? - спросила она, понимая, что отказывать нужно издалека, ища причину отказа, и причина эта должна быть веской и убедительной.
- То мне не ведомо. Все зависит от желания императора и того дела, которое он может мне поручить.
- Я... не могу надолго оставлять стариков и деревню, прости.
Было бы хорошо, если бы он заругался на нее, она бы огрызнулась, и они разругались, тогда расставание прошло намного легче. Но Глава лишь сказал:
- Хорошо. Постараюсь обернуться как можно быстрей. Но...
Но? Ли Мин поднапряглась.
- Я поговорю с императором о своем браке с тобою.
Ли Мин медленно выдохнула, прежде чем сказать:
- Не очень хорошая идея. Его величество, хорошо если, просто откажет тебе в этом браке, а то еще и высмеет перед всем двором. Твоя невеста и я состоим в разных весовых категориях.
- Ты меня стыдишься? - неожиданно выдал Глава.
Приехали! Как он умудрился прийти к столь "поразительному" выводу? И она обижено кинула:
- Ты чего? Разве не ты должен стыдиться брака с такой как я?
Дафу улыбнулся.
- Ты же сама была свидетелем, каких усилий стоило навязать мне брак с дочерью министра финансов. Так что мысль, что моя избранница необыкновенная девушка, очень ясна. А, насчет моей нынешней невесты, не беспокойся, я не обижу ее.
- Не стоит все же торопиться с нашим браком. Твоя нынешняя невеста беззаветно влюблена в тебя и твой отказ, может повлечь непредсказуемые последствия.
- Для меня никаких последствий, все сделает мой недруг Царедворец. Будь уверена, он разрушит этот брак.
- Как?
- Оговорит меня. И тогда мне только и останется жениться на такой как ты. За что я буду благодарен ему во все мои последующие перерождения.
- Мы же и так принадлежим друг другу, правда? - вкрадчиво напомнила Ли Мин.
- Нам так хорошо, - согласился Глава, обняв ее за плечи, - что скоро может появиться наш ребенок, а я желаю, чтобы он был законным. Моим детям должен достаться клан Северного Ветра. Так что прошу тебя подумать об этом как следует, - попросил он и отошел к ложу, торопливо снимая одежду.
- Тебе тоже стоит хорошенько подумать, - буркнула Ли Мин, покорно идя за ним.
Ночью осторожно ворочаясь с боку на бок, чтобы не разбудить Главу, она думала, что ее проблема с ним становиться все больше неразрешимой. Узел их связи затягивается все туже.
До рассвета ей так и не удалось заснуть. Еще не поднялось тусклое осеннее солнце, а она уже тихонько выбралась из покоев Главы. Они договорились, что она не станет провожать его, но ужиная у Фэй Я, после того как закончила корпеть над изготовлением лекарств, услышала как лекарь рассказывал, что в полдень Глава умчался в столицу с небольшим отрядом воинов, дав необходимые распоряжение Хранителям и Первому мастеру.
За Ся Гэ оставалась ее прежняя обязанность, поддерживать порядок в Снежных Листопадах.
Главу сопровождала его невеста со своей свитой и дорогой гость, ставший адептом его клана, но обоих он оставил позади, позволяя двигаться к столице без спешки. Глава заверил озадаченную дочь министра финансов, что к тому времени как она доберется до городских ворот, он устроит все свои неотложные дела.
В свою очередь Ли Мин в отсутствие возлюбленного, ломала голову, как избежать уз брака или хотя бы оттянуть его до следующего лета, потому что напрямую убедить Главу отказаться от этой затеи выглядело бы по меньшей мере странно, если не подозрительно.
Она и не предполагала, что судьба предоставит ей прекрасный шанс избавиться от неразрешимой проблемы, которым оставалось лишь воспользоваться.
Через две седьмицы, вернувшийся из деревни лекарь, сообщил невероятное: Глава пропал вместе с сопровождавшим его отрядом.
Дафу схватили у городских ворот поздним вечером, когда он только въехал в столицу. Прежде чем потерять сознание от вонзившегося в шею дротика, увидел как стремительно и беспощадно, невесть откуда взявшиеся воины не отличимые в ночи, перебили его сопровождение.
А в час Быка (с часу до трех ночи) в Поместье Северного Ветра вторглись каратели из клана Каменных псов. Не для того, чтобы арестовать адептов клана вслед за Главой, а чтобы вырезать его полностью, воспользовавшись тем, что законопослушные обитатели Поместья поначалу не оказали сопротивления, не понимая, что происходит. А когда поняли, было поздно что-то исправлять, и уже некому было сопротивляться.
Вслед за Каменными псами в Поместье вошли чиновники Тайной канцелярии, подчиняющиеся лично Царедворцу, для изъятия, прежде не доступного доселе никому, Тайного архива. Где находился этот архив, толком никто не знал, предполагалось, что он размещен в пагоде Поместья, только вот атаковавшие, почему то яростно прорывались к Тихим покоям Главы, которые отчаянно защищал отряд Лунного Инея.
Мечи уже звенели во дворе, и кровь лилась на галерее павильона Тихих покоев, когда на подмогу Лунному Инею пришли Драконы дождя. Стойко отбивались воины клана, но все же были смяты и атакующие, заняв покои Главы, кинулись к стене вдоль которой тянулись полки с книгами и свитками. Повалив все это на пол, ворвавшиеся принялись разбивать стену кувалдами, которые несли на плечах самые мощные воины Каменных псов. Они размеренно долбили тяжеловесными молотами по стене, пока не разломали ней проем, не озаботившись поисками секретного механизма, открывающего потайной вход.
Когда часть стены была достаточно разбита для того, чтобы можно было свободно войти, атакующие хлынули в пролом, топча ценные безделушки вперемешку с обломками стены. Очутившись в узком помещении потайного архива, с идущими по всей стене, массивными полками, плотно заставленные коробами доверху забитыми свитками и бумагами, чиновники Тайной канцелярии кинулись было стаскивать их. Когда же их содержимое коробов рассыпалось, раскатившись по полу: свитки, книги, бесценные рукописи безжалостно и равнодушно втаптывались в хрустящий щебень воинами Каменных псов, искавшими здесь сокровища. Но долбежка внутренней стены не прошла даром и внешняя стена, на которой держались полки, пойдя трещинами и широкими разломами, вдруг обрушилась вместе с частью пола, увлекая за собой массивные стеллажи с Тайным архивом.
- Живо подбирайте все, что успеете! – послышался истошный вопль одного из чиновников Тайной канцелярии, что толкался в проходе вместе с воинами.
Выкрикнув это, он тут же закашлялся от стоявшей в воздухе густой взвеси каменной пыли. Когда все заторопились выполнить его приказ, часть пола обвалилась, вместе с неосторожными, что увлеклись поисками ценностей обреченного клана. Остальные, слыша затихающие далеко внизу вопли сорвавшихся вместе с каменными плитами пола, разом подались назад, подальше от обрушения, в ужасе хватаясь друг за дружку. У их ног зияла бесконечная бездна, властно притягивающая в свои мрачные глубины.
Чиновник Тайной канцелярии был вне себя, так что опять наглотался пыли и надсадно закашлялся, прервав свою изощренную ругань. Ценный архив, за которым явилась сюда Тайная канцелярия, буквально канула в бездну, и был безвозвратно потерян.
Тем временем растерянных Хранителей взяли под стражу. Напуганные, они не сопротивлялись и не возмущались, особенно после того, как им объявили, что Глава арестован и обвинен в измене. После чего окончательно пали духом, но все же потребовали отвезти их в императорский суд, чтобы доказать, что обвинение против клана бессмысленно и ложно.
Их пригласили сесть в крытый возок, что бы отправить в столицу как полагается важным свидетелям по делу об измене императору. В Поместье они больше не вернулись.
Дафу очнулся от холода, в кромешной тьме, с ощущением, что лежит глубокой ночью на улице, на мерзлой земле. По тяжелой голове и невнятным мыслям не желающим проясняться и по неприятной сухости во рту, понял, что был отравлен. Опыт отравления уже имелся, сразу же припомнился дротик. Тронув ноющую шею, обнаружил вспухшую поджившую ранку, которая чуть он ее коснулся, дала о себе знать стрельнувшей болью. Наверняка игла дротика была смазана усыпляющим снадобьем. Он вспомнил, как на них напали у городских ворот. По отточенным движениям и слаженности, против его отряда действовали бывалые воины, а по манере владения оружием, напавшие принадлежали клану Каменных псов. То был клан отщепенцев, без принципов и моральных устоев, безжалостных, скорых на расправу убийц - клан палачей.
Теперь он знал, кто добрался до него. Только Царедворец мог позволить себе роскошь умыкнуть не угодившего ему императорского сподвижника из-под носа его величества, не считаясь с распоряжениями и приказами владыки Поднебесной. Знает ли об этом император? Похоже, что нет. Но Царедворец не убил его и значит тому от него что-то очень нужно. Должно быть он, Глава – основная фигура его очередной гнусной интриги. Значит ли это, что его публично казнят в назидание остальным могущественным соперникам Царедворца?
Раздумывая Глава пытался осмотреться, и определить где он, в конце концов, находиться. Вытянув перед собой руки, наткнулся и ощупал сырой холодный камень стены. Держась стены, прошел вперед, снова наткнулся на стену и пошел вдоль нее, миновав угол, вот еще один угол, снова сплошная каменная стена и вот его рука ощупала железные брусья решетки-запора. Он в застенке. Перебравшись в угол, Глава сел и обняв колени, попытался согреться. Он жестоко мерз к тому же его изматывал голод. Он потерялся во времени, и не представлял, как долго уже здесь находиться.
Он потерял счет, сколько раз засыпал и просыпался мучимый холодом и голодом, чувствуя, что все больше слабеет и вновь впадал в болезненную дремоту. Когда окончательно уверился, что погребен и позабыт в этом склепе, тяжелая решетка, со скрежетом отворилась, и узник чуть не ослеп от рассеянного света тусклого фонаря.
Двое вошедших тюремщика похожие на адские тени, подхватили ослабевшего Главу и потащили из темницы мимо нор-клеток, где томились такие же несчастные, посмевшие не угодить Царедворцу. Его приволокли в допросную и бросили на грубо сколоченный табурет перед столом, на котором горела в глиняной плошке свеча, заплывшая толстым слоем восковых подтеков, вызвав вялый интерес у ослабевшего узника, что стало для него сродни хоть какому-то развлечению. Появился тощий узкоплечий дознаватель, в одежде чиновника управы по особым делам нижнего шестого ранга с постоянным выражением подозрительности на лице и темным скользким взглядом узких глазок. Не дожидаясь его вопросов, Глава спросил:
- Что с моими людьми?
У него была надежда, что кому-то из них повезло избежать гибели и скрыться.
- Молчать! - рявкнул дознаватель, чуть не сорвав голос, что не дотягивал до грозного рыка. - Здесь ты никто и не имеешь права открывать рот без моего позволения! Отныне у тебя есть лишь одно право - отвечать на мои вопросы.
Именно за эту провинность Главу для начала, привязав на деревянной крестовине, жестоко высекли. После избитого узника вернули в его холодную нору. Немного придя в себя, Глава отметил, что никакого обвинения ему не было предъявлено, просто пытались унизить, сломить его болью, как следует напугать. Все для него разъяснилось этим же вечером.
Сначала он различил звуки шагов в дальнем конце тюремного коридора, потом показался слабый смазанный отблеск фонаря. И вот к его решетке подбежал тюремщик, суетливо завозившись с запором. Дело пошло быстрее, когда к нему вальяжно подошел рыхлый человек в высокой шапке евнуха из темной кисеи и поднял фонарь.
Зал не дышал. Все это время зрители в страхе ждали, что сабля упадет, и все усилия танцовщицы с повязкой на глазах будут напрасны. И когда она двумя руками сняла, наконец, с головы саблю, с облегчением перевели дыхание.
Но танцовщица принялась вдруг описывать оружием опасные круги вокруг своего тела, как будто стесывала его острым лезвием все лишнее с себя. Гости ужаснулись, игра с опасным оружием продолжалась. Движение становилось все быстрее, сабля-ятаган свистела в опасной близости от плеч, груди, живота и бедер. И вдруг она резко остановилась, держа саблю вертикально перед собой, вновь застыв изваянием с последним ударом барабана, в том же точно положении с какого начинала свой необычный танец. Эх, недаром на репетициях с нее снимали семь стружек.
И словно закончилось волшебство, пирующие задвигались, послышались выдохи и шепот. Гость поднялся из-за столика, и решительно направилась к танцовщице, с тем видом, словно для него больше никого не существовало, ни сидящих за столиками, ни Главы. Он подошел к ней, глядя горящим взором в неподвижное лицо с повязкой на глазах.
- Я твой, - страстно проговорил он и накинул ей на шею медальон. – И буду ждать тебя столько, сколько потребуется.
Но девушка стояла неподвижно, храня бесстрастное молчание будто и, впрямь, перед ним была статуя.
Дафу, хоть его и подмывало сорваться с места и вмешаться в разговор этих двоих, все же проявил завидную выдержку, оставшись сидеть за столом. Ему лишь оставалось наблюдать за всем этим с ироничной улыбкой, за которой прятал жгучую ревность.
Он бы все-таки подошел к дорогому гостю, рискуя вызвать пересуды окружающих: ведь не спроста уже второй раз вмешивается в разговор этой пары, если бы не лицо Ли Мин – неподвижное словно каменная маска. Но, вообще-то, его окружению настало время привыкать к тому, что Ли Мин станет его супругой и госпожой клана.
- Отныне я слуга Северного Ветра, - решительно повернулся гость к хозяину клана.
Дафу был вынужден принять выражение верности от своего нового адепта.
Когда ночью Ли Мин пробралась в покои дафу, он ей выговорил:
- Так ты, оказывается, умеешь носить наряды и быть обольстительной?
- Ты что, сердишься? – удивилась Ли Мин. Вообще-то, она была готова к похвале, но никак не к отповеди и первой их семейной перебранке.
- Сержусь, ты так танцуешь перед другими мужчинами, но, ни разу передо мной.
Ли Мин смотрела на него во все глаза. Он что… жалуется?
- А ты дал бы мне дотанцевать до конца? - фыркнула она.
- Ах, ты еще и дразнишься…
Они носились по его покоям, пока не повалили лакированную ширму и не опрокинули письменный столик. В двери встревожено сунулся заспанный Хао, но увидев ученицу лекаря в объятиях своего раскрасневшегося господина, тут же исчез. Пришлось угомониться. Когда подняв ширму, и вернув столик на место, они уселись друг против друга, дафу заявил, что сейчас у них состоится семейный совет.
- Завтра мне уезжать в столицу, чтобы передать документ императору и только Небо знает, когда увидимся снова, - вздохнул он и замолчал, выжидающе смотря на нее.
- Что? - не выдержала Ли Мин его многозначительного тона.
- Не хочешь отправиться со мной? Ведь это такая возможность полюбоваться роскошью столицы, ты ведь не была там, зная лишь Сяофэнь. К тому же нам не нужно будет разлучаться.
У Ли Мин опустились руки. Вот они, начинающиеся сложности и проблемы.
- Разве ты едешь надолго? - спросила она, понимая, что отказывать нужно издалека, ища причину отказа, и причина эта должна быть веской и убедительной.
- То мне не ведомо. Все зависит от желания императора и того дела, которое он может мне поручить.
- Я... не могу надолго оставлять стариков и деревню, прости.
Было бы хорошо, если бы он заругался на нее, она бы огрызнулась, и они разругались, тогда расставание прошло намного легче. Но Глава лишь сказал:
- Хорошо. Постараюсь обернуться как можно быстрей. Но...
Но? Ли Мин поднапряглась.
- Я поговорю с императором о своем браке с тобою.
Ли Мин медленно выдохнула, прежде чем сказать:
- Не очень хорошая идея. Его величество, хорошо если, просто откажет тебе в этом браке, а то еще и высмеет перед всем двором. Твоя невеста и я состоим в разных весовых категориях.
- Ты меня стыдишься? - неожиданно выдал Глава.
Приехали! Как он умудрился прийти к столь "поразительному" выводу? И она обижено кинула:
- Ты чего? Разве не ты должен стыдиться брака с такой как я?
Дафу улыбнулся.
- Ты же сама была свидетелем, каких усилий стоило навязать мне брак с дочерью министра финансов. Так что мысль, что моя избранница необыкновенная девушка, очень ясна. А, насчет моей нынешней невесты, не беспокойся, я не обижу ее.
- Не стоит все же торопиться с нашим браком. Твоя нынешняя невеста беззаветно влюблена в тебя и твой отказ, может повлечь непредсказуемые последствия.
- Для меня никаких последствий, все сделает мой недруг Царедворец. Будь уверена, он разрушит этот брак.
- Как?
- Оговорит меня. И тогда мне только и останется жениться на такой как ты. За что я буду благодарен ему во все мои последующие перерождения.
- Мы же и так принадлежим друг другу, правда? - вкрадчиво напомнила Ли Мин.
- Нам так хорошо, - согласился Глава, обняв ее за плечи, - что скоро может появиться наш ребенок, а я желаю, чтобы он был законным. Моим детям должен достаться клан Северного Ветра. Так что прошу тебя подумать об этом как следует, - попросил он и отошел к ложу, торопливо снимая одежду.
- Тебе тоже стоит хорошенько подумать, - буркнула Ли Мин, покорно идя за ним.
Ночью осторожно ворочаясь с боку на бок, чтобы не разбудить Главу, она думала, что ее проблема с ним становиться все больше неразрешимой. Узел их связи затягивается все туже.
До рассвета ей так и не удалось заснуть. Еще не поднялось тусклое осеннее солнце, а она уже тихонько выбралась из покоев Главы. Они договорились, что она не станет провожать его, но ужиная у Фэй Я, после того как закончила корпеть над изготовлением лекарств, услышала как лекарь рассказывал, что в полдень Глава умчался в столицу с небольшим отрядом воинов, дав необходимые распоряжение Хранителям и Первому мастеру.
За Ся Гэ оставалась ее прежняя обязанность, поддерживать порядок в Снежных Листопадах.
Главу сопровождала его невеста со своей свитой и дорогой гость, ставший адептом его клана, но обоих он оставил позади, позволяя двигаться к столице без спешки. Глава заверил озадаченную дочь министра финансов, что к тому времени как она доберется до городских ворот, он устроит все свои неотложные дела.
В свою очередь Ли Мин в отсутствие возлюбленного, ломала голову, как избежать уз брака или хотя бы оттянуть его до следующего лета, потому что напрямую убедить Главу отказаться от этой затеи выглядело бы по меньшей мере странно, если не подозрительно.
Она и не предполагала, что судьба предоставит ей прекрасный шанс избавиться от неразрешимой проблемы, которым оставалось лишь воспользоваться.
Через две седьмицы, вернувшийся из деревни лекарь, сообщил невероятное: Глава пропал вместе с сопровождавшим его отрядом.
Глава 22. Превосходство сильного над слабым
Дафу схватили у городских ворот поздним вечером, когда он только въехал в столицу. Прежде чем потерять сознание от вонзившегося в шею дротика, увидел как стремительно и беспощадно, невесть откуда взявшиеся воины не отличимые в ночи, перебили его сопровождение.
А в час Быка (с часу до трех ночи) в Поместье Северного Ветра вторглись каратели из клана Каменных псов. Не для того, чтобы арестовать адептов клана вслед за Главой, а чтобы вырезать его полностью, воспользовавшись тем, что законопослушные обитатели Поместья поначалу не оказали сопротивления, не понимая, что происходит. А когда поняли, было поздно что-то исправлять, и уже некому было сопротивляться.
Вслед за Каменными псами в Поместье вошли чиновники Тайной канцелярии, подчиняющиеся лично Царедворцу, для изъятия, прежде не доступного доселе никому, Тайного архива. Где находился этот архив, толком никто не знал, предполагалось, что он размещен в пагоде Поместья, только вот атаковавшие, почему то яростно прорывались к Тихим покоям Главы, которые отчаянно защищал отряд Лунного Инея.
Мечи уже звенели во дворе, и кровь лилась на галерее павильона Тихих покоев, когда на подмогу Лунному Инею пришли Драконы дождя. Стойко отбивались воины клана, но все же были смяты и атакующие, заняв покои Главы, кинулись к стене вдоль которой тянулись полки с книгами и свитками. Повалив все это на пол, ворвавшиеся принялись разбивать стену кувалдами, которые несли на плечах самые мощные воины Каменных псов. Они размеренно долбили тяжеловесными молотами по стене, пока не разломали ней проем, не озаботившись поисками секретного механизма, открывающего потайной вход.
Когда часть стены была достаточно разбита для того, чтобы можно было свободно войти, атакующие хлынули в пролом, топча ценные безделушки вперемешку с обломками стены. Очутившись в узком помещении потайного архива, с идущими по всей стене, массивными полками, плотно заставленные коробами доверху забитыми свитками и бумагами, чиновники Тайной канцелярии кинулись было стаскивать их. Когда же их содержимое коробов рассыпалось, раскатившись по полу: свитки, книги, бесценные рукописи безжалостно и равнодушно втаптывались в хрустящий щебень воинами Каменных псов, искавшими здесь сокровища. Но долбежка внутренней стены не прошла даром и внешняя стена, на которой держались полки, пойдя трещинами и широкими разломами, вдруг обрушилась вместе с частью пола, увлекая за собой массивные стеллажи с Тайным архивом.
- Живо подбирайте все, что успеете! – послышался истошный вопль одного из чиновников Тайной канцелярии, что толкался в проходе вместе с воинами.
Выкрикнув это, он тут же закашлялся от стоявшей в воздухе густой взвеси каменной пыли. Когда все заторопились выполнить его приказ, часть пола обвалилась, вместе с неосторожными, что увлеклись поисками ценностей обреченного клана. Остальные, слыша затихающие далеко внизу вопли сорвавшихся вместе с каменными плитами пола, разом подались назад, подальше от обрушения, в ужасе хватаясь друг за дружку. У их ног зияла бесконечная бездна, властно притягивающая в свои мрачные глубины.
Чиновник Тайной канцелярии был вне себя, так что опять наглотался пыли и надсадно закашлялся, прервав свою изощренную ругань. Ценный архив, за которым явилась сюда Тайная канцелярия, буквально канула в бездну, и был безвозвратно потерян.
Тем временем растерянных Хранителей взяли под стражу. Напуганные, они не сопротивлялись и не возмущались, особенно после того, как им объявили, что Глава арестован и обвинен в измене. После чего окончательно пали духом, но все же потребовали отвезти их в императорский суд, чтобы доказать, что обвинение против клана бессмысленно и ложно.
Их пригласили сесть в крытый возок, что бы отправить в столицу как полагается важным свидетелям по делу об измене императору. В Поместье они больше не вернулись.
Дафу очнулся от холода, в кромешной тьме, с ощущением, что лежит глубокой ночью на улице, на мерзлой земле. По тяжелой голове и невнятным мыслям не желающим проясняться и по неприятной сухости во рту, понял, что был отравлен. Опыт отравления уже имелся, сразу же припомнился дротик. Тронув ноющую шею, обнаружил вспухшую поджившую ранку, которая чуть он ее коснулся, дала о себе знать стрельнувшей болью. Наверняка игла дротика была смазана усыпляющим снадобьем. Он вспомнил, как на них напали у городских ворот. По отточенным движениям и слаженности, против его отряда действовали бывалые воины, а по манере владения оружием, напавшие принадлежали клану Каменных псов. То был клан отщепенцев, без принципов и моральных устоев, безжалостных, скорых на расправу убийц - клан палачей.
Теперь он знал, кто добрался до него. Только Царедворец мог позволить себе роскошь умыкнуть не угодившего ему императорского сподвижника из-под носа его величества, не считаясь с распоряжениями и приказами владыки Поднебесной. Знает ли об этом император? Похоже, что нет. Но Царедворец не убил его и значит тому от него что-то очень нужно. Должно быть он, Глава – основная фигура его очередной гнусной интриги. Значит ли это, что его публично казнят в назидание остальным могущественным соперникам Царедворца?
Раздумывая Глава пытался осмотреться, и определить где он, в конце концов, находиться. Вытянув перед собой руки, наткнулся и ощупал сырой холодный камень стены. Держась стены, прошел вперед, снова наткнулся на стену и пошел вдоль нее, миновав угол, вот еще один угол, снова сплошная каменная стена и вот его рука ощупала железные брусья решетки-запора. Он в застенке. Перебравшись в угол, Глава сел и обняв колени, попытался согреться. Он жестоко мерз к тому же его изматывал голод. Он потерялся во времени, и не представлял, как долго уже здесь находиться.
Он потерял счет, сколько раз засыпал и просыпался мучимый холодом и голодом, чувствуя, что все больше слабеет и вновь впадал в болезненную дремоту. Когда окончательно уверился, что погребен и позабыт в этом склепе, тяжелая решетка, со скрежетом отворилась, и узник чуть не ослеп от рассеянного света тусклого фонаря.
Двое вошедших тюремщика похожие на адские тени, подхватили ослабевшего Главу и потащили из темницы мимо нор-клеток, где томились такие же несчастные, посмевшие не угодить Царедворцу. Его приволокли в допросную и бросили на грубо сколоченный табурет перед столом, на котором горела в глиняной плошке свеча, заплывшая толстым слоем восковых подтеков, вызвав вялый интерес у ослабевшего узника, что стало для него сродни хоть какому-то развлечению. Появился тощий узкоплечий дознаватель, в одежде чиновника управы по особым делам нижнего шестого ранга с постоянным выражением подозрительности на лице и темным скользким взглядом узких глазок. Не дожидаясь его вопросов, Глава спросил:
- Что с моими людьми?
У него была надежда, что кому-то из них повезло избежать гибели и скрыться.
- Молчать! - рявкнул дознаватель, чуть не сорвав голос, что не дотягивал до грозного рыка. - Здесь ты никто и не имеешь права открывать рот без моего позволения! Отныне у тебя есть лишь одно право - отвечать на мои вопросы.
Именно за эту провинность Главу для начала, привязав на деревянной крестовине, жестоко высекли. После избитого узника вернули в его холодную нору. Немного придя в себя, Глава отметил, что никакого обвинения ему не было предъявлено, просто пытались унизить, сломить его болью, как следует напугать. Все для него разъяснилось этим же вечером.
Сначала он различил звуки шагов в дальнем конце тюремного коридора, потом показался слабый смазанный отблеск фонаря. И вот к его решетке подбежал тюремщик, суетливо завозившись с запором. Дело пошло быстрее, когда к нему вальяжно подошел рыхлый человек в высокой шапке евнуха из темной кисеи и поднял фонарь.
