Торопящийся соглядатай привел офицера к чайной, где встретился с молодым богатым горожанином. Этот богатей расплатился с соглядатаем тяжелой связкой монет, а дальше не составило труда проследить за ним самим. Горожанин этот дошел до ворот дворцового города и, показав императорским стражникам бирку из розового нефрита, прошел беспрепятственно.
Этот молодой евнух пребывал в радужных мечтах, потому и не примечал вокруг ничего подозрительного. И был беспечен от того, что за ним стояло могущество дочери императорской семьи, чьим личным слугой он стал по воле Небес. Это не то, что быть просто дворцовым служкой, и быть все время настороже, чтобы не обвинили тебя понапрасну в чем-нибудь, прикрывшись тобой. Ему повезло, в свою очередь, переступить через Главного евнуха – своего наставника. О, он готов делать для госпожи любую грязную работу и у него это неплохо получалось. Предательство во дворце дело обычное, будничное и простого вопрос выживания.
Тем временем стражникам Советника удалось разогнать толпу, похватав ретивых крикунов, которых тычками и пинками загнали в дом для разбирательства и наказания. После их выпустили изрядно побитых, но с деньгами, которые те прятали за пазухой, и которые тут же ринулись пропивать в ближайших пивнушках.
Вечером Отборные собрались в своей комнате гостиницы. Ми Тэн принес от Советника записку. Сперва, по привычке, передал ее Ю Ли, но если бы она хоть что-то понимала в замысловатых иероглифах.
В записке Советник известил, что Отборным следует связаться с посольством хунну. Возможно они поделятся сведениями о странном нападении на обозный лагерь Лин Фэна, который во время сражения, находился глубоко в тылу. Ребята скисли, когда это прочел Ми Тэн. Вражда между хунну и ханьцами, не смотря на мирное и спокойное время, никуда не исчезла и могла привести лишь к временному союзничеству, да и то с зубовным скрежетом.
Обсудили, что делать с заговорщиками Фуян, список которых прилагался к записке. Решили было накрыть изменников одновременно, только для такой масштабной облавы у Отборных сил было маловато. Но тут хорошим подспорьем являлась печать армии, которую решено было отправить в ставку армии к Ба И. Для этого предстояло как-то выбраться из столицы не насторожив шпионов принцессы.
Был придуман хитроумный план. Нужно было всего лишь похитить одного из дворцовых стражников, в чью одежду переоденется один из Отборных, вывозя из Лояна печать. После останется лишь дождаться подмоги. С этого вечера события понеслись с такой скоростью, что только успевай поворачиваться.
По городу вдруг разлетелась невероятная новость: выкрали двух заплечных дел мастеров. Сначала исчез один, а когда ему на замену нашли другого, пропал и тот.
Тем временем Советник с группой сановников, при «случайной» встрече с принцессой с витиеватой вежливостью настоял, что бы ее высочество все же соизволила назвать причину ареста генерала армии Севера, ибо императорский двор уже задается вопросом, из-за чего арестован Лин Фэн. Сановники, почтительно склонив головы, ждали объяснений. Фуян высокомерно заметила, что не имеет обыкновения отчитываться перед своими подданными.
- Вы все должны помнить, что возможность приблизиться к трону – это драгоценная честь, дарующая многие блага. Но если не дорожить ею, можно оказаться на самом дне и это в лучшем случае, - напомнила она Советнику и стоящему рядом с ним вельможе Цао И, из влиятельного дома И, до этого времени противостоящего Лин Фэну, из-за его растущей военной мощи.
Этим же вечером противоборствующие при дворе группировки, объединились, против самовольства Четвертой принцессы. К ним решительно присоединились обиженные на Фуян другие сановники и ее братья принцы, которых неявно поддерживал наследный принц. Слишком многих оттолкнула от себя самодовольная и надменная принцесса. Теперь многочисленная челядь этих влиятельных вельмож, как и их шпионы исподволь осторожно собирала сведения о бесчинствах Фуян.
Но даже Ю Ли и Отборные не предполагали, что последней каплей в терпении людей станет дело о гибели девушек у Северных ворот. Слушая судачивших в обеденном зале постояльцев об очередной жертве неуловимого душителя, Ю Ли повернулась к ужинавшим Отборным.
- Все-таки, мы должны озаботиться и поймать убийцу девушек.
- Этим занимается Управление правопорядка, - отрезал Ми Тэн, прожевывая вареную баранину. – Мы можем лишь все испортить, вмешавшись. И они не поблагодарят нас за это. К тому же нас ничто не должно отвлекать от освобождения нашего генерала и вашего супруга. Помните, что только ради этого мы здесь.
- Одно другому не помешает, - тихо, но пылко возразила Ю Ли. – Днем будем думать, и готовиться к освобождению Лин Фэна, а вечером охотиться за преступником. Возьмем его аккуратненько, все же ценный свидетель. Нужно просто расставить приоритеты… - и остановилась, - А… вы поняли, что я только что сказала?
Парни замотали головами. И, главное, снова дружно отнекиваются, а ведь точно им что-то известно, паршивцам. Тогда, никаких поблажек и загрузить по самую макушку, чтобы не распускались в отсутствии своего генерала.
- Внимание, - подняла она голову, распрямила плечи, и, окинув Отборных придирчивым взглядом, тихо скомандовала: - Ставлю задачу: днем собираем информацию о подходах к месту заключения Лин Фэна. Вечером – охота. Охотиться будем до тех пор, пока не поймаем гада.
- Но… - начал Ми Тэн.
- Я ваша генеральша! - перебила его Юли. – Слушай приказ: ловим на живца. Возражения?
- А… - заикнулся было Лю Шуа.
- Правильно, - тут же согласилась Ю Ли, - потому пойду я.
Переглянувшись, офицеры подхватили ее под руки, вытащили из-за стола и бегом поднялись с ней в свою комнату. Девушка лишь радостно поджимала ноги, когда они тащили ее по лестнице вверх. Круто!
В комнате, после того, как Я Цзян плотно закрыл двери, поднялся шум, бурные возражения и угрозы посадить госпожу под замок. Пришлось давить зародившийся бунт на корню, а то ведь и правда, совсем от рук отбились. Сяовэй, слушавший ругань госпожи и стоявших на своем Отборных, вдруг поднялся со скамьи и вышел. Ругающиеся замолкли, смотря ему вслед, потом переглянулись и притихли в ожидании, утомленные спором, но собирающиеся с силами, ища новые убедительные доводы.
Ми Тэн вернулся, когда палочка благовоний догорела полностью, а Лю Шуа и Чжу Лан собрались на его поиски. Вернулся не один, а с офицером городской стражи.
- Зовите меня Тун Гуанем, - поклонившись, представился этот человек с энергичными умным лицом. – Прежде я был сыщиком окружной управы, но меня понизили, до офицера дозора. Но… так тому и быть.
- Как же все-таки так получилось, братец? – спросил его Я Цзян, отчего-то испытывая к новому знакомцу невольное уважение.
- Меня понизили из-за дела погибших девушек. Я все о том расскажу, потому и здесь, - сказал гость, садясь на лавку, на которой молча подвинулся пригожий паренек, освобождая ему место у стола.
Сев, офицер Гуань, еще раз глянув на паренька, поклонился:
- Благодарю, госпожа.
Когда посланный за вином и закусками Я Цзян вернулся, составляя на стол кувшины и короб с блюдами, Тун Гуань, сняв шлем и отстегнув пряжку плаща, принялся излагать.
- По всему видать прибыли вы издалека, потому скажу, что начались эти напасти с седьмого дня, как отбыл император из столицы на поклонение к горе Лушань. Я расследовал убийство первой девушки, а уж после третей жертвы задался вопросом: что такого произошло по дороге к Северным воротам, из-за чего пошла череда безжалостных убийств? Должно быть, бедняжки что-то видели по пути, то, чему не должны были стать свидетелями. Тогда я расширил свои поиски, пройдя по пригороду от Северных ворот, останавливаясь в деревенских харчевнях и чайных. Я притворился обывателем среднего достатка и никто особо не обращал на меня внимания и мое появление не прерывало разговоров сидящих за столами завсегдатаев.
На четвертый день путешествия я остановился в таверне, где, велел служке принести простые блюда и кувшин вина в придачу. Когда разносчик подал все это, я, пожаловавшись, что вынужден обедать один, попросил его развлечь меня здешними новостями, выложив на стол несколько медных монет. Разносчик, решился услужить мне, но прежде хотел попросить дозволения на четверть часа безделья у своего хозяина. Я дал ему еще монет, чтобы передал от меня хозяину. Разносчик сгреб деньги и умчался на кухню. Через какое-то время ко мне подошел сам глава заведения, дородный краснолицый человек в засаленном переднике и обвязанной полотенцем головой. Этот мужчина, проживший немало с пять десяток зим, был не так простодушен и доверчив как его молодой служка. И он понял, что посетитель интересуется местными сплетнями не просто так, что бы еще платить за них.
Я не намерен был ни в чем его разубеждать, лишь вежливо поклонился, давая понять, что его паренек разносчик не плутует и его действительно просили о странной услуге – развлечь болтовней. Хозяин, оглядел зал, пожал плечами, и скрылся на кухне. И тогда разносчик рассказал мне о внезапном пожаре, произошедшем в монастыре, что находился неподалеку от их деревни, стоило лишь перейти проезжий тракт, да подняться в гору. И что под вечер того трагического дня видели кортеж со свитой знатной особы, что направлялся к монастырю вверх по тропе. Тогда я поднялся к месту, где раньше находился тот монастырь и осмотрел то, что от него осталось.
По глупости своей, вернувшись в город, доложил судье, что случившийся пожар в монастыре мог быть как-то связан с нынешними убийствами девушек, ведь только это событие произошло по той дороге, что вела к Северным воротам. Мои товарищи по сыскному делу начали искать связь пожара в монастыре с убийствами несчастных девиц. В самом деле, что такого могло там произойти, что вызвало череду столь ужасных злодеяний? Неужели некое знатное лицо стало причиной пожара, а то и намеренного поджога обители? Может, это было совершено по его приказу, и по его же приказу мучительно погибла в огне община монахинь? Но зачем вершить такое злодеяние? Темное и бездоказательное дело. Ведь могло просто случиться совпадение двух трагических событий. И что за знатное лицо накануне пожара посещало монастырь, никто никогда не узнает. В общем, пришлось отказаться от поисков в этом направлении, кто ж знал, что судья невзначай упомянет о них в докладе судебной императорской управе.
После этого судью неожиданно сместили, меня понизили до стражника, остальным запретили заниматься делом пожара в монастыре. Не случилось такой странной реакции, никто бы и не задумался об этом, тем более я. Теперь уж мне все видится так, что некое знатное лицо, опасалось, что бы кто-то из монастыря не выжил и не доложил о каком-то его кощунственном преступлении. Ведь девушки, что прибыли в Лоян из ближайших предместий вполне могли оказаться одной из переодетых в мирское, чудом уцелевших монахинь, что пробрались в столицу, ища правосудия.
Мои сослуживцы, не оставлявшие этого дело без внимания, как-то вечером встретив меня в облюбованном нами кабаке, рассказали прелюбопытные вещи. Им на глаза попался отчет месячной давности, присланный судьей того уезда, что располагался восточнее Лояна. В нем говорилось, что тамошними стражниками пойман душитель, грабивший свои жертвы и судья того уезда испрашивал разрешение о его казни. Просьба странная, потому что судья мог немедленно привести приговор в исполнение. С какими такими сложностями столкнулся тот чиновник, что вынужден был испрашивать разрешение у двора на свои прямые полномочия? Во избежание подозрений, послал я в тот уезд собственного слугу, что знает все мои дела и является мне в том верным помощником. Уж больно эти преступления были схожи с нашими. Не находите? Через три дня мой слуга вернулся с интересными сведениями.
Оказалось, убийца тот, все же не был казнен, потому что за него вступился представитель какого-то знатного дома, требуя передать преступника суду их хозяина, который тоже якобы пострадал от его злодеяний. Но в том-то и дело, что этот крысиный выкормыш не трогал богатых девиц, а нападал на простолюдинок. И еще, тот представитель знатного дома имел невероятные полномочия, которым судья уезда даже не помыслил возражать. Своему начальству я поостерегся докладывать об этом, уже очень это принимало опасный поворот. Не желал я ставить нашего нового судью - сего добродушного человека перед необходимостью тяжелого выбора. Пусть удар пройдет по мне, которому уже нечего терять. Хотя мои предосторожности не помогли. Теперь уж следует как можно скорее изловить преступника, пока его не лишили возможности развязать язык.
- Но не случиться ли так, что тот, кто вызволил злодея в уезде, на этот раз может нанять другого душегуба? – спросил Ми Тэн, открывая безрадостные последствия поступка Тун Гуаню.
- Тут уж просто необходимо дотянуть с этим делом до возвращения императора. Думаю тогда, знатное лицо, по чьему желанию свершаются эти преступления, поостережется действовать столь нагло и безнаказанно.
Лин Фэн привык к боли, он умел терпеть. К тому же заметил, что уже не так сурово истязали, должно быть по приказу Фуян. Но это до поры до времени. Злопамятная дочь императора не отличалась особым терпением, и до возвращения императора в Лоян, он будет убит и нисколько не сомневался, что так оно и будет. Но не было тяжело на сердце, от тревоги за Ю Ли путались мысли. Неожиданные сомнения в том, что она еще жива, подкашивали его волю и Лин Фэн запретил себе думать об этом.
Он не мог помочь ей из темницы и готов был разбить себе голову о стену узилища, что так глупо дал схватить себя Фуян. Потому дал твердый зарок, что не даст себя убить, что бы найти жену. И нужно попытаться дать о себе весточку на волю.
Но кто способен помочь ему в его безнадежном положении? Остались ли еще у него здесь сторонники? Если да, то знают ли о его судьбе и что он угодил в ловушку Фуян? Знают ли, что он заключен в подземных казематах дворцового города. Но даже если знают, посмеют ли выступить против могущественной дочери императора, силу которой породила ее полная безнаказанность? Вовсе не нужно было, что бы его сторонники шли на отчаянный шаг ради его спасения. Спасти не спасут, только себя понапрасну погубят. Ему нужно было, что бы дали знать о нем императору.
Будь он хоть немного осведомлен, что твориться вне стен его тюрьмы, возможно, сумел бы выбраться сам. Можно лишь догадываться, что двор живет в нетерпеливом ожидании императорского возвращения, стараясь не попадаться принцессе на глаза. И наследный принц наверняка затаился, чтобы не перечить взбалмошной сестрице. Это то, что Лин Фэн знал наверняка. Так терзался он до того дня, когда с утра выдержал избиение кнутом, яростно выкрикивал ругательства.
Наконец тюремщик с мрачным лицом принялся распутывать ременные веревки на его руках и ногах. Отдышавшийся Лин Фэн хрипло спросил:
- Ты солдат?
- Как узнали? – избегая смотреть на узника, нехотя откликнулся тот.
- По твоей тяжелой руке и отработанным ударам.
- Я не желаю с вами так поступать, но мне нужно кормить семью.
Этот молодой евнух пребывал в радужных мечтах, потому и не примечал вокруг ничего подозрительного. И был беспечен от того, что за ним стояло могущество дочери императорской семьи, чьим личным слугой он стал по воле Небес. Это не то, что быть просто дворцовым служкой, и быть все время настороже, чтобы не обвинили тебя понапрасну в чем-нибудь, прикрывшись тобой. Ему повезло, в свою очередь, переступить через Главного евнуха – своего наставника. О, он готов делать для госпожи любую грязную работу и у него это неплохо получалось. Предательство во дворце дело обычное, будничное и простого вопрос выживания.
Тем временем стражникам Советника удалось разогнать толпу, похватав ретивых крикунов, которых тычками и пинками загнали в дом для разбирательства и наказания. После их выпустили изрядно побитых, но с деньгами, которые те прятали за пазухой, и которые тут же ринулись пропивать в ближайших пивнушках.
Вечером Отборные собрались в своей комнате гостиницы. Ми Тэн принес от Советника записку. Сперва, по привычке, передал ее Ю Ли, но если бы она хоть что-то понимала в замысловатых иероглифах.
В записке Советник известил, что Отборным следует связаться с посольством хунну. Возможно они поделятся сведениями о странном нападении на обозный лагерь Лин Фэна, который во время сражения, находился глубоко в тылу. Ребята скисли, когда это прочел Ми Тэн. Вражда между хунну и ханьцами, не смотря на мирное и спокойное время, никуда не исчезла и могла привести лишь к временному союзничеству, да и то с зубовным скрежетом.
Обсудили, что делать с заговорщиками Фуян, список которых прилагался к записке. Решили было накрыть изменников одновременно, только для такой масштабной облавы у Отборных сил было маловато. Но тут хорошим подспорьем являлась печать армии, которую решено было отправить в ставку армии к Ба И. Для этого предстояло как-то выбраться из столицы не насторожив шпионов принцессы.
Был придуман хитроумный план. Нужно было всего лишь похитить одного из дворцовых стражников, в чью одежду переоденется один из Отборных, вывозя из Лояна печать. После останется лишь дождаться подмоги. С этого вечера события понеслись с такой скоростью, что только успевай поворачиваться.
По городу вдруг разлетелась невероятная новость: выкрали двух заплечных дел мастеров. Сначала исчез один, а когда ему на замену нашли другого, пропал и тот.
Тем временем Советник с группой сановников, при «случайной» встрече с принцессой с витиеватой вежливостью настоял, что бы ее высочество все же соизволила назвать причину ареста генерала армии Севера, ибо императорский двор уже задается вопросом, из-за чего арестован Лин Фэн. Сановники, почтительно склонив головы, ждали объяснений. Фуян высокомерно заметила, что не имеет обыкновения отчитываться перед своими подданными.
- Вы все должны помнить, что возможность приблизиться к трону – это драгоценная честь, дарующая многие блага. Но если не дорожить ею, можно оказаться на самом дне и это в лучшем случае, - напомнила она Советнику и стоящему рядом с ним вельможе Цао И, из влиятельного дома И, до этого времени противостоящего Лин Фэну, из-за его растущей военной мощи.
Этим же вечером противоборствующие при дворе группировки, объединились, против самовольства Четвертой принцессы. К ним решительно присоединились обиженные на Фуян другие сановники и ее братья принцы, которых неявно поддерживал наследный принц. Слишком многих оттолкнула от себя самодовольная и надменная принцесса. Теперь многочисленная челядь этих влиятельных вельмож, как и их шпионы исподволь осторожно собирала сведения о бесчинствах Фуян.
Но даже Ю Ли и Отборные не предполагали, что последней каплей в терпении людей станет дело о гибели девушек у Северных ворот. Слушая судачивших в обеденном зале постояльцев об очередной жертве неуловимого душителя, Ю Ли повернулась к ужинавшим Отборным.
- Все-таки, мы должны озаботиться и поймать убийцу девушек.
- Этим занимается Управление правопорядка, - отрезал Ми Тэн, прожевывая вареную баранину. – Мы можем лишь все испортить, вмешавшись. И они не поблагодарят нас за это. К тому же нас ничто не должно отвлекать от освобождения нашего генерала и вашего супруга. Помните, что только ради этого мы здесь.
- Одно другому не помешает, - тихо, но пылко возразила Ю Ли. – Днем будем думать, и готовиться к освобождению Лин Фэна, а вечером охотиться за преступником. Возьмем его аккуратненько, все же ценный свидетель. Нужно просто расставить приоритеты… - и остановилась, - А… вы поняли, что я только что сказала?
Парни замотали головами. И, главное, снова дружно отнекиваются, а ведь точно им что-то известно, паршивцам. Тогда, никаких поблажек и загрузить по самую макушку, чтобы не распускались в отсутствии своего генерала.
- Внимание, - подняла она голову, распрямила плечи, и, окинув Отборных придирчивым взглядом, тихо скомандовала: - Ставлю задачу: днем собираем информацию о подходах к месту заключения Лин Фэна. Вечером – охота. Охотиться будем до тех пор, пока не поймаем гада.
- Но… - начал Ми Тэн.
- Я ваша генеральша! - перебила его Юли. – Слушай приказ: ловим на живца. Возражения?
- А… - заикнулся было Лю Шуа.
- Правильно, - тут же согласилась Ю Ли, - потому пойду я.
Переглянувшись, офицеры подхватили ее под руки, вытащили из-за стола и бегом поднялись с ней в свою комнату. Девушка лишь радостно поджимала ноги, когда они тащили ее по лестнице вверх. Круто!
В комнате, после того, как Я Цзян плотно закрыл двери, поднялся шум, бурные возражения и угрозы посадить госпожу под замок. Пришлось давить зародившийся бунт на корню, а то ведь и правда, совсем от рук отбились. Сяовэй, слушавший ругань госпожи и стоявших на своем Отборных, вдруг поднялся со скамьи и вышел. Ругающиеся замолкли, смотря ему вслед, потом переглянулись и притихли в ожидании, утомленные спором, но собирающиеся с силами, ища новые убедительные доводы.
Ми Тэн вернулся, когда палочка благовоний догорела полностью, а Лю Шуа и Чжу Лан собрались на его поиски. Вернулся не один, а с офицером городской стражи.
- Зовите меня Тун Гуанем, - поклонившись, представился этот человек с энергичными умным лицом. – Прежде я был сыщиком окружной управы, но меня понизили, до офицера дозора. Но… так тому и быть.
- Как же все-таки так получилось, братец? – спросил его Я Цзян, отчего-то испытывая к новому знакомцу невольное уважение.
- Меня понизили из-за дела погибших девушек. Я все о том расскажу, потому и здесь, - сказал гость, садясь на лавку, на которой молча подвинулся пригожий паренек, освобождая ему место у стола.
Сев, офицер Гуань, еще раз глянув на паренька, поклонился:
- Благодарю, госпожа.
Когда посланный за вином и закусками Я Цзян вернулся, составляя на стол кувшины и короб с блюдами, Тун Гуань, сняв шлем и отстегнув пряжку плаща, принялся излагать.
- По всему видать прибыли вы издалека, потому скажу, что начались эти напасти с седьмого дня, как отбыл император из столицы на поклонение к горе Лушань. Я расследовал убийство первой девушки, а уж после третей жертвы задался вопросом: что такого произошло по дороге к Северным воротам, из-за чего пошла череда безжалостных убийств? Должно быть, бедняжки что-то видели по пути, то, чему не должны были стать свидетелями. Тогда я расширил свои поиски, пройдя по пригороду от Северных ворот, останавливаясь в деревенских харчевнях и чайных. Я притворился обывателем среднего достатка и никто особо не обращал на меня внимания и мое появление не прерывало разговоров сидящих за столами завсегдатаев.
На четвертый день путешествия я остановился в таверне, где, велел служке принести простые блюда и кувшин вина в придачу. Когда разносчик подал все это, я, пожаловавшись, что вынужден обедать один, попросил его развлечь меня здешними новостями, выложив на стол несколько медных монет. Разносчик, решился услужить мне, но прежде хотел попросить дозволения на четверть часа безделья у своего хозяина. Я дал ему еще монет, чтобы передал от меня хозяину. Разносчик сгреб деньги и умчался на кухню. Через какое-то время ко мне подошел сам глава заведения, дородный краснолицый человек в засаленном переднике и обвязанной полотенцем головой. Этот мужчина, проживший немало с пять десяток зим, был не так простодушен и доверчив как его молодой служка. И он понял, что посетитель интересуется местными сплетнями не просто так, что бы еще платить за них.
Я не намерен был ни в чем его разубеждать, лишь вежливо поклонился, давая понять, что его паренек разносчик не плутует и его действительно просили о странной услуге – развлечь болтовней. Хозяин, оглядел зал, пожал плечами, и скрылся на кухне. И тогда разносчик рассказал мне о внезапном пожаре, произошедшем в монастыре, что находился неподалеку от их деревни, стоило лишь перейти проезжий тракт, да подняться в гору. И что под вечер того трагического дня видели кортеж со свитой знатной особы, что направлялся к монастырю вверх по тропе. Тогда я поднялся к месту, где раньше находился тот монастырь и осмотрел то, что от него осталось.
По глупости своей, вернувшись в город, доложил судье, что случившийся пожар в монастыре мог быть как-то связан с нынешними убийствами девушек, ведь только это событие произошло по той дороге, что вела к Северным воротам. Мои товарищи по сыскному делу начали искать связь пожара в монастыре с убийствами несчастных девиц. В самом деле, что такого могло там произойти, что вызвало череду столь ужасных злодеяний? Неужели некое знатное лицо стало причиной пожара, а то и намеренного поджога обители? Может, это было совершено по его приказу, и по его же приказу мучительно погибла в огне община монахинь? Но зачем вершить такое злодеяние? Темное и бездоказательное дело. Ведь могло просто случиться совпадение двух трагических событий. И что за знатное лицо накануне пожара посещало монастырь, никто никогда не узнает. В общем, пришлось отказаться от поисков в этом направлении, кто ж знал, что судья невзначай упомянет о них в докладе судебной императорской управе.
После этого судью неожиданно сместили, меня понизили до стражника, остальным запретили заниматься делом пожара в монастыре. Не случилось такой странной реакции, никто бы и не задумался об этом, тем более я. Теперь уж мне все видится так, что некое знатное лицо, опасалось, что бы кто-то из монастыря не выжил и не доложил о каком-то его кощунственном преступлении. Ведь девушки, что прибыли в Лоян из ближайших предместий вполне могли оказаться одной из переодетых в мирское, чудом уцелевших монахинь, что пробрались в столицу, ища правосудия.
Мои сослуживцы, не оставлявшие этого дело без внимания, как-то вечером встретив меня в облюбованном нами кабаке, рассказали прелюбопытные вещи. Им на глаза попался отчет месячной давности, присланный судьей того уезда, что располагался восточнее Лояна. В нем говорилось, что тамошними стражниками пойман душитель, грабивший свои жертвы и судья того уезда испрашивал разрешение о его казни. Просьба странная, потому что судья мог немедленно привести приговор в исполнение. С какими такими сложностями столкнулся тот чиновник, что вынужден был испрашивать разрешение у двора на свои прямые полномочия? Во избежание подозрений, послал я в тот уезд собственного слугу, что знает все мои дела и является мне в том верным помощником. Уж больно эти преступления были схожи с нашими. Не находите? Через три дня мой слуга вернулся с интересными сведениями.
Оказалось, убийца тот, все же не был казнен, потому что за него вступился представитель какого-то знатного дома, требуя передать преступника суду их хозяина, который тоже якобы пострадал от его злодеяний. Но в том-то и дело, что этот крысиный выкормыш не трогал богатых девиц, а нападал на простолюдинок. И еще, тот представитель знатного дома имел невероятные полномочия, которым судья уезда даже не помыслил возражать. Своему начальству я поостерегся докладывать об этом, уже очень это принимало опасный поворот. Не желал я ставить нашего нового судью - сего добродушного человека перед необходимостью тяжелого выбора. Пусть удар пройдет по мне, которому уже нечего терять. Хотя мои предосторожности не помогли. Теперь уж следует как можно скорее изловить преступника, пока его не лишили возможности развязать язык.
- Но не случиться ли так, что тот, кто вызволил злодея в уезде, на этот раз может нанять другого душегуба? – спросил Ми Тэн, открывая безрадостные последствия поступка Тун Гуаню.
- Тут уж просто необходимо дотянуть с этим делом до возвращения императора. Думаю тогда, знатное лицо, по чьему желанию свершаются эти преступления, поостережется действовать столь нагло и безнаказанно.
Глава 15. Ценность свидетеля или О приятном молодом человеке с которым Ю Ли свела роковое и не очень удачное для него знакомство.
Лин Фэн привык к боли, он умел терпеть. К тому же заметил, что уже не так сурово истязали, должно быть по приказу Фуян. Но это до поры до времени. Злопамятная дочь императора не отличалась особым терпением, и до возвращения императора в Лоян, он будет убит и нисколько не сомневался, что так оно и будет. Но не было тяжело на сердце, от тревоги за Ю Ли путались мысли. Неожиданные сомнения в том, что она еще жива, подкашивали его волю и Лин Фэн запретил себе думать об этом.
Он не мог помочь ей из темницы и готов был разбить себе голову о стену узилища, что так глупо дал схватить себя Фуян. Потому дал твердый зарок, что не даст себя убить, что бы найти жену. И нужно попытаться дать о себе весточку на волю.
Но кто способен помочь ему в его безнадежном положении? Остались ли еще у него здесь сторонники? Если да, то знают ли о его судьбе и что он угодил в ловушку Фуян? Знают ли, что он заключен в подземных казематах дворцового города. Но даже если знают, посмеют ли выступить против могущественной дочери императора, силу которой породила ее полная безнаказанность? Вовсе не нужно было, что бы его сторонники шли на отчаянный шаг ради его спасения. Спасти не спасут, только себя понапрасну погубят. Ему нужно было, что бы дали знать о нем императору.
Будь он хоть немного осведомлен, что твориться вне стен его тюрьмы, возможно, сумел бы выбраться сам. Можно лишь догадываться, что двор живет в нетерпеливом ожидании императорского возвращения, стараясь не попадаться принцессе на глаза. И наследный принц наверняка затаился, чтобы не перечить взбалмошной сестрице. Это то, что Лин Фэн знал наверняка. Так терзался он до того дня, когда с утра выдержал избиение кнутом, яростно выкрикивал ругательства.
Наконец тюремщик с мрачным лицом принялся распутывать ременные веревки на его руках и ногах. Отдышавшийся Лин Фэн хрипло спросил:
- Ты солдат?
- Как узнали? – избегая смотреть на узника, нехотя откликнулся тот.
- По твоей тяжелой руке и отработанным ударам.
- Я не желаю с вами так поступать, но мне нужно кормить семью.
