— Что-то случится, и совсем скоро. Я не знаю, о ком этот Карлунд и Валгил говорили, но он скоро будет здесь. Он друг Императора, Хильнард этот жив, его держат глубоко внизу… Нас выпустят, и мы за всё поквитаемся с этими извергами!
— Ты считаешь? — еле вырвалось у несчастного Раддуса.
— Я тебе говорил — верь в себя и думай о своём сыне! Что бы ни случилось! И держись рядом.
— Держись рядом!
Эти слова Райнальд произнёс, крепко сжимая лапу Раддуса, а тот, свою очередь, вцепился в Годрека.
— Папа, что происходит? — кричал тигрёнок, но в гвалте голосов его голос мигом был заглушен.
Райнальд не мог привыкнуть к тому, что теперь его не отделяла от остального мира решётка его камеры. Раддус, дёргая головой, только озирался по сторонам. Он сейчас мог думать только о сыне. Их толкали со всех сторон прибывающие из многочисленных закоулков подземелья звери; освобождённые узники, вооружённые кто чем, сбивали замки на дверях.
— Хватайте оружие! — разнёсся по подземелью гулкий голос. — Вперёд, все в бой!
Райнальду с Раддусом удалось пробиться сквозь гущу исхудавших зверей, одетых в разорванное тряпьё. Все сгрудились у огромной кучи оружия и доспехов. Мечи, кинжалы, топоры, секиры, сломанные копья, потрёпанные латы, нагрудники — всё дожидалось своего часа. Дождался своего часа и Райнальд — он теперь просто обязан был вырваться на свободу. Его лапа сжимала старый и уже затупившийся меч, а Раддус держал покрытый засохшей кровью топор.
Райнальд забыл о летящем времени — сейчас он прорывался наружу вместе с вооружёнными узниками, которые теперь взяли верх над положением и рубили, кололи, резали ненавистных врагов. Те, кто ещё недавно издевался над хищниками, теперь сами падали, хрипели, захлёбывались кровью и умирали под их ногами и сталью. На короткий миг Райнальд увидел тех, кто пробивался впереди всех — носорога, медведя в красивом плаще, явно прибывшего из далёких земель, и вооружённого огромным мечом слона. Думать о том, кто это, ни Райнальд, ни Раддус не могли. Все неслись к выходу из подземелья.
— Вперёд, за мной! — велел Райнальд.
Крепко сжимая лапу Раддуса, он волок его за собой. Он часто оборачивался — убедиться, что Раддус не выпустил своего сына. Их толкали со всех сторон, их окружали крики и рёв зверей, звон оружия и глухие звуки ударов. Райнальд, Раддус и Годрек, теснимые и толкаемые мчащейся на волю звериной толпой, оскальзывались на телах поверженных зверей, ноги бегущих скользили в чужой крови, залившей холодные полы коридора. Райнальд крепко сжимал своё оружие. Больше всего он желал схватиться один на один с Валгилом, чьи удары и пытки он ещё помнил. Но в душе со злорадством понимал, что мучителя уже нет в живых. «Жаль, что не добрался до тебя, детина!», — только и думал Райнальд о Валгиле.
— Там ещё есть выход! — крикнул кто-то из колготни. — За мной!
Ярко горящие факелы освещали расширившийся коридор со множеством ответвлений. Рядом с ним стоял и махал окровавленной лапой молодой леопард с повязкой на левом глазу.
— Сюда! Выберемся за стенами! — кричал он.
Около трёх десятков зверей, включая Райнальда и его компанию, понеслись вслед за леопардом. Одетый только в старую набедренную повязку, он сжимал в левой лапе обшарпанный деревянный щит, правая была вооружена дротиком. Райнальд с Раддусом и Годреком были позади остальных. Он не оборачивался назад, зная, что следом побегут ещё.
— Сколько ещё? — спросил кто-то, тяжело дыша.
— Ещё немного! — ответил запыхавшийся леопард.
Этот коридор был освещён факелами, но здесь было темнее. Он изгибался под различными углами, и бегущие преодолевали поворот за поворотом, мчась за незнакомым предводителем. Райнальд, успев к этому времени прорваться вперёд, увидел, что коридор пошёл наверх. Леопард обернулся — видимо, чтобы оповестить о близком выходе. Но не успел. Над бегущими со свистом пролетела стрела, вторая чуть не зацепила ухо Райнальда. Леопард с хрипением осел на пол, выронив щит и дротик — стрела угодила ему в горло. В тот же миг Райнальд заметил движение в конце прохода.
— Эй, пригнись! — выкрикнул он.
Лапы его мгновенно схватили за плечи Раддуса и ещё кого-то из зверей. Раддус мгновенно закрыл собой сына, пригнувшись и прижав его к себе — и вовремя. Там, где мгновение назад была его голова, пролетело короткое копьё и, ударившись стальным наконечником о стену, отлетело под ноги зверям позади. Стрелы и копья продолжали лететь из мрака, раня и убивая спасающихся зверей. Райнальд, забрав у умирающего, колотящегося в предсмертных судорогах леопарда дротик и щит, взял на себя командование. Райнальд только велел Раддусу:
— Спрячься с сыном где-нибудь.
— Стрелы! — раздался голос из тьмы.
— Всем пригнуться! Щиты поднять и сомкнуть! — выкрикнул Райнальд.
Стрелы сорвались с тетив вражеских луков прежде, чем по сумрачному коридору разнёсся командный призыв льва. Райнальд один из первых поднял щит, следом за ним и остальные, но трое не успели защититься. Их тела так и остались лежать позади заслона из щитов. Тем временем количество зверей прибывало, не вооружённые ничем подхватили мечи и кинжалы убитых — мёртвым оружие не надобно.
— По моей команде — вперёд! — скомандовал Райнальд.
Звери, подняв щиты и копья с мечами, ринулись на врагов. Некоторые из возглавляемых Райнальдом держали в лапах факелы, и с каждым шагом всё чётче обозначались в рассеивающемся сумраке крупные фигуры вооружённых травоядных. Один из них вскинул копыто, и, когда расстояние между ними составило не больше трёх ярдов, когда остановиться было уже нельзя, отряд молниеносно выставил копья и поднял щиты. Несколько узников были убиты, но за грохотом начавшейся стычки ни хруст пронзаемых сталью тел, ни плеск льющейся на каменный пол крови — не были услышаны никем.
В тесном коридоре сгрудились два отряда. Давка в этом жарком, но непродолжительном сражении была сильной, у дерущихся впереди зверей почти не было возможности замахнуться мечами. Но они продолжали напирать, зная, что впереди их ждёт свобода и солнечный свет. За всё время угнетения свобода и свет стали для них сокровищем, смыслом жизни. Ради этого сокровища они не побоялись боли и пролития крови, и прежде всего желали отомстить за недели жестоких мучений и тяжб.
Слух Райнальда заполнила единая смесь звона оружия, криков и хрипов, стонов и ругани. Мечи, копья, кинжалы и топоры и даже стрелы без луков били по врагам наугад, попадая по мордам, плечам и шеям врагов. В ответ атакующие получали не менее сильные и беспорядочные удары, на пол ручьями лилась кровь. До столкновения со щитами противников Райнальд успел откинуть ударом щита в сторону одно из вражеских копий. Второе чуть не продрало ему правый бок, но лев, изловчившись, упёрся ногой в огромный деревянный щит крепко ухватил копьё за древко и вырвал. Слева от Райнальда кто-то размахнулся топором, но метнуть его не успел — буйвол с рассечённой мордой поразил противника копьём в оскалённую пасть. Вырвав оружие вместе с обрывками языка и плоти, враг замахнулся во второй раз.
— Рубите их, рубите! — кричали позади Райнальда.
Среди оглушающего шума битвы послышался свист стрелы. Райнальд успел поразить кого-то копьём, когда увидел, что буйвол с изуродованной мордой валится со стрелой под левым глазом.
— Пригибайтесь и вырывайте у них щиты!
У ослабевших узников откуда ни возьмись появились силы, но звери, как и сам Райнальд, понимали, для чего эти силы ими двигали. Для свободы и жизни. Защищавшие выход наружу травоядные были выше и мощнее, но это преимущество утрачивалось с каждым мгновением. Сейчас на каждого из них приходилось чуть ли не по десятку бывших мучеников. Каждый прорывался сквозь толпу к врагам. И каждый был уверен в том, что сможет что-то сделать для спасения своих друзей по несчастью. Они тоже гибли, но на их место прибывали новые. Райнальд атаковал, уворачивался от клинков и копий, снова атаковал. Ещё с двумя тиграми он смог вырвать щит у массивного бизона, и теперь они изо всех сил рубили его топорами. Страшный захлёбывающийся рёв пронёсся над сражающимися и затих. Райнальд, залитый чужой кровью, отбросил в сторону подобранный им в темницах затупленный меч и вооружился острым. Прежний владелец уже лежал где-то позади. Распалённый битвой и запахом вражьей крови, Райнальд продолжал воодушевлять всех на битву, подбадривать и подталкивать вперёд. Вонзив меч кому-то из врагов в живот, он увидел вдалеке просвет — зазывно манила свобода.
— Нет уж! — раздался яростный рык.
Несколькими мощными ударами чьего-то огромного щита Райнальда и трёх зверей оттеснили назад. Райнальд увидел сбоку от себя невнятный проблеск металла в свете одного из факелов, и огромная шипастая булава обрушилась на голову бьющегося рядом с ним медведя. Огромное тело с разваленным на части черепом повалилось навзничь. Булава взметнулась ещё раз, и Райнальд встретился на миг со взглядом её владельца, старого зубра. Отражение пламени факелов мелькнуло в тёмных глазах врага и в шипах оружия, покрытых кровью и слипшейся от неё шерстью. Булава пошла вниз, и Райнальд отскочил назад — насколько это было возможно. Каким-то чудом шипы не задели его, но тут левое плечо ощутило сильный удар. Райнальд оскалился от боли. Зубр вновь занёс булаву над напирающими зверями, оружие готово было вот-вот раздробить кости очередному. Ему.
Действуя инстинктивно, Райнальд поднял щит, и толстый деревянный круг принял могучий удар на себя. Треск — и щит развалился на части, а по левой лапе, по предплечью, разлилась боль. Райнальд не смог подавить стон. Крепко сжимая меч, он приготовился к нелёгкому поединку с мощным врагом, но тут кто-то сбоку метнулся и ткнул горящий факел зубру прямо в глаза. Булава выпала из его копыт, он, воя, схватился за морду. Райнальд и его спаситель одновременно вонзили свои мечи зубру в живот. Согнувшись и надсадно хрипя, он повалился на колени, и с глухим треском топор вошёл ему прямо между глаз.
С перекошенной до неузнаваемости мордой Раддус вырвал оружие из черепа врага.
— Ты что здесь…
— Пригнись! — рявкнул Раддус.
От сильного толчка тигра Райнальд упал, задев кого-то, и ударился о стену. Но мельком успел увидеть замершего на месте сернобыка. Из его копыт выпал лук, из которого он не успел выстрелить. Враг был сражён сразу обоими — пожилым волком и Раддусом. С топором в правом плече и копьём в паху сернобык опрокинулся на бок. Около десятка зверей столпились почти у самого выхода и шумно суетились. Присмотревшись, Райнальд увидел, как они добивают копьями двух носорогов и одного яка. Резня была закончена, а путь наверх — свободен. Райнальд повернулся к остальным. С его меча капала кровь, а левая лапа сжимала обломок щита.
Коридор был заполнен зверями, которые так и рвались из подземелий и пыточных застенков. Многие из них были в крови, как и сам Райнальд, одни поддерживали других. Они стояли рядом с десятками тел. Стены также были забрызганы кровью, красные капли и потёки робко серебрились в мерцании факелов. Не дожидаясь приказов, все ринулись наверх. Раддус помчался сквозь толпу, выкрикивая имя сына, а Райнальд окликнул убежавших вперёд:
— Держать оружие наготове! Снаружи тоже могут стеречь.
Поток стремящихся к свету зверей подхватил Райнальда и понёс его вперёд. Райнальд на время потерял Раддуса из виду, но не переставал выкрикивать его имя до тех пор, пока не оказался на земле, посреди леса. Он осмотрелся.
Впервые за многие недели Райнальд увидел то, от чего отвык — зелень, деревья… и свободу. Он не мог поверить в то, что это настоящая действительность. Всё ему казалось в первые мгновения миражом в пустыне — колоссальные городские стены вдали, сосна с искривлённым стволом, шелест листвы, уже начавшие опадать от ночных заморозков листья и какая-то большая тёмная масса, похожая на холм. Райнальд полной грудью вдохнул свежий воздух. Разница между смрадом из темниц и пьянящим запахом свежести и зелени была невероятной. Голова тут же закружилась, в глазах потемнело, и Райнальд не удержался на ногах — упал на колени. Меч выпал из его лапы и упал в траву. Кто-то из тех, кого он не успел рассмотреть в подземелье, подошёл к нему.
— Как ты, Райнальд?
Райнальд поднял голову с удивлением — его окликнули по имени. Он много времени его не слышал до встречи с Раддусом. Он потряс головой — перед глазами всё расплывалось. Зверь заглянул ему в глаза. И тут Райнальд узнал его.
— Эфраид!
Перед ним стоял один из его командующих, Эфраид Дунги 2. Сильно исхудавший, с перевязанной ногой и рассечённым правым плечом, также изнурённый долгим пребыванием в подземелье, но живой Эфраид осторожно потрепал Райнальда по плечу. Райнальд заметил, что из частокола стволов выходят и выходят вооружённые звери. Но это были не враги.
— Дери меня клыки слона, что с тобой стало-то! — поразился тигр. — Половина от тебя осталась… Ну-ка, поднимайся!
— Ты откуда взялся? — Райнальд, поднявшись и по-прежнему нетвёрдо стоя, пожал лапу тигра.
— Как только начался этот ужас, мы все бежали в леса. Когда во второй раз подошли сюда, обнаружили этот ход, — торопливо рассказывал Эфраид. — Не ожидал добра от этих тюремщиков. Где Фродмар? Давно ничего от него не слышали.
— Они убили его, — ответил кто-то из зверей.
— Раддус… где он? — Райнальд осмотрелся по сторонам. Теперь он увидел, что его окружали не только хищники, но и травоядные. Уличённые в помощи хищникам, они тоже были заключены в темницы.
— Он ведь побежал за… — вырвалось у Райнальда, пока Эфраид продолжал рассказывать:
— …а сегодня собрались и напали на охрану здесь. Видите, эта куча — их трупы.
— Раддус! — окликнул Райнальд друга. Из глубины хода доносился детский крик:
— Помогите! Пожалуйста, помогите!
— Годрек! — Сердце у Райнальда сжалось — мальчик кричал со слезами в голосе. Не думая, Райнальд помчался вниз. Он сзади слышал топот чьих-то ног.
— Раддус, где ты? Раддус!
— Дядя Райнальд, я здесь! — донеслось в ответ.
Годрек стоял на коленях посреди многочисленных тел. Райнальд без промедления бросился к тигрёнку. В своих лапках он держал большую правую лапу отца, который полулежал, навалившись спиной на стену. Левой лапой Раддус зажимал глубокую рану в боку. Увидев Райнальда, он попытался приподняться, но не смог. Из его пасти вырвался стон.
— Помогите папе! — всхлипывал Годрек. — Он умирает!
Райнальд, обернувшивсь, увидел подбежавшего сзади Эфраида. Он сорвал с себя разодранную исподнюю рубаху и протянул её Райнальду. Тот, сложив её вчетверо, прижал к ране друга. Тёмные струйки стекали на грязный пол.
— Папа, прошу тебя, не умирай! Не уходи! — плакал тем временем тигрёнок.
— Не бойся, малыш, — простонал Раддус. С трудом подняв лапу, он погладил сына по щеке. Мальчик даже не обратил внимание на то, что лапа отца была в крови. Он сильно сжал её.
— Эфраид, иди наверх, — повернулся Райнальд к другу. Он не стал дожидаться, пока Эфраид скроется наверху, — сразу вновь склонился над раненым Раддусом.
— Ты считаешь? — еле вырвалось у несчастного Раддуса.
— Я тебе говорил — верь в себя и думай о своём сыне! Что бы ни случилось! И держись рядом.
***
— Держись рядом!
Эти слова Райнальд произнёс, крепко сжимая лапу Раддуса, а тот, свою очередь, вцепился в Годрека.
— Папа, что происходит? — кричал тигрёнок, но в гвалте голосов его голос мигом был заглушен.
Райнальд не мог привыкнуть к тому, что теперь его не отделяла от остального мира решётка его камеры. Раддус, дёргая головой, только озирался по сторонам. Он сейчас мог думать только о сыне. Их толкали со всех сторон прибывающие из многочисленных закоулков подземелья звери; освобождённые узники, вооружённые кто чем, сбивали замки на дверях.
— Хватайте оружие! — разнёсся по подземелью гулкий голос. — Вперёд, все в бой!
Райнальду с Раддусом удалось пробиться сквозь гущу исхудавших зверей, одетых в разорванное тряпьё. Все сгрудились у огромной кучи оружия и доспехов. Мечи, кинжалы, топоры, секиры, сломанные копья, потрёпанные латы, нагрудники — всё дожидалось своего часа. Дождался своего часа и Райнальд — он теперь просто обязан был вырваться на свободу. Его лапа сжимала старый и уже затупившийся меч, а Раддус держал покрытый засохшей кровью топор.
Райнальд забыл о летящем времени — сейчас он прорывался наружу вместе с вооружёнными узниками, которые теперь взяли верх над положением и рубили, кололи, резали ненавистных врагов. Те, кто ещё недавно издевался над хищниками, теперь сами падали, хрипели, захлёбывались кровью и умирали под их ногами и сталью. На короткий миг Райнальд увидел тех, кто пробивался впереди всех — носорога, медведя в красивом плаще, явно прибывшего из далёких земель, и вооружённого огромным мечом слона. Думать о том, кто это, ни Райнальд, ни Раддус не могли. Все неслись к выходу из подземелья.
— Вперёд, за мной! — велел Райнальд.
Крепко сжимая лапу Раддуса, он волок его за собой. Он часто оборачивался — убедиться, что Раддус не выпустил своего сына. Их толкали со всех сторон, их окружали крики и рёв зверей, звон оружия и глухие звуки ударов. Райнальд, Раддус и Годрек, теснимые и толкаемые мчащейся на волю звериной толпой, оскальзывались на телах поверженных зверей, ноги бегущих скользили в чужой крови, залившей холодные полы коридора. Райнальд крепко сжимал своё оружие. Больше всего он желал схватиться один на один с Валгилом, чьи удары и пытки он ещё помнил. Но в душе со злорадством понимал, что мучителя уже нет в живых. «Жаль, что не добрался до тебя, детина!», — только и думал Райнальд о Валгиле.
— Там ещё есть выход! — крикнул кто-то из колготни. — За мной!
Ярко горящие факелы освещали расширившийся коридор со множеством ответвлений. Рядом с ним стоял и махал окровавленной лапой молодой леопард с повязкой на левом глазу.
— Сюда! Выберемся за стенами! — кричал он.
Около трёх десятков зверей, включая Райнальда и его компанию, понеслись вслед за леопардом. Одетый только в старую набедренную повязку, он сжимал в левой лапе обшарпанный деревянный щит, правая была вооружена дротиком. Райнальд с Раддусом и Годреком были позади остальных. Он не оборачивался назад, зная, что следом побегут ещё.
— Сколько ещё? — спросил кто-то, тяжело дыша.
— Ещё немного! — ответил запыхавшийся леопард.
Этот коридор был освещён факелами, но здесь было темнее. Он изгибался под различными углами, и бегущие преодолевали поворот за поворотом, мчась за незнакомым предводителем. Райнальд, успев к этому времени прорваться вперёд, увидел, что коридор пошёл наверх. Леопард обернулся — видимо, чтобы оповестить о близком выходе. Но не успел. Над бегущими со свистом пролетела стрела, вторая чуть не зацепила ухо Райнальда. Леопард с хрипением осел на пол, выронив щит и дротик — стрела угодила ему в горло. В тот же миг Райнальд заметил движение в конце прохода.
— Эй, пригнись! — выкрикнул он.
Лапы его мгновенно схватили за плечи Раддуса и ещё кого-то из зверей. Раддус мгновенно закрыл собой сына, пригнувшись и прижав его к себе — и вовремя. Там, где мгновение назад была его голова, пролетело короткое копьё и, ударившись стальным наконечником о стену, отлетело под ноги зверям позади. Стрелы и копья продолжали лететь из мрака, раня и убивая спасающихся зверей. Райнальд, забрав у умирающего, колотящегося в предсмертных судорогах леопарда дротик и щит, взял на себя командование. Райнальд только велел Раддусу:
— Спрячься с сыном где-нибудь.
— Стрелы! — раздался голос из тьмы.
— Всем пригнуться! Щиты поднять и сомкнуть! — выкрикнул Райнальд.
Стрелы сорвались с тетив вражеских луков прежде, чем по сумрачному коридору разнёсся командный призыв льва. Райнальд один из первых поднял щит, следом за ним и остальные, но трое не успели защититься. Их тела так и остались лежать позади заслона из щитов. Тем временем количество зверей прибывало, не вооружённые ничем подхватили мечи и кинжалы убитых — мёртвым оружие не надобно.
— По моей команде — вперёд! — скомандовал Райнальд.
Звери, подняв щиты и копья с мечами, ринулись на врагов. Некоторые из возглавляемых Райнальдом держали в лапах факелы, и с каждым шагом всё чётче обозначались в рассеивающемся сумраке крупные фигуры вооружённых травоядных. Один из них вскинул копыто, и, когда расстояние между ними составило не больше трёх ярдов, когда остановиться было уже нельзя, отряд молниеносно выставил копья и поднял щиты. Несколько узников были убиты, но за грохотом начавшейся стычки ни хруст пронзаемых сталью тел, ни плеск льющейся на каменный пол крови — не были услышаны никем.
В тесном коридоре сгрудились два отряда. Давка в этом жарком, но непродолжительном сражении была сильной, у дерущихся впереди зверей почти не было возможности замахнуться мечами. Но они продолжали напирать, зная, что впереди их ждёт свобода и солнечный свет. За всё время угнетения свобода и свет стали для них сокровищем, смыслом жизни. Ради этого сокровища они не побоялись боли и пролития крови, и прежде всего желали отомстить за недели жестоких мучений и тяжб.
Слух Райнальда заполнила единая смесь звона оружия, криков и хрипов, стонов и ругани. Мечи, копья, кинжалы и топоры и даже стрелы без луков били по врагам наугад, попадая по мордам, плечам и шеям врагов. В ответ атакующие получали не менее сильные и беспорядочные удары, на пол ручьями лилась кровь. До столкновения со щитами противников Райнальд успел откинуть ударом щита в сторону одно из вражеских копий. Второе чуть не продрало ему правый бок, но лев, изловчившись, упёрся ногой в огромный деревянный щит крепко ухватил копьё за древко и вырвал. Слева от Райнальда кто-то размахнулся топором, но метнуть его не успел — буйвол с рассечённой мордой поразил противника копьём в оскалённую пасть. Вырвав оружие вместе с обрывками языка и плоти, враг замахнулся во второй раз.
— Рубите их, рубите! — кричали позади Райнальда.
Среди оглушающего шума битвы послышался свист стрелы. Райнальд успел поразить кого-то копьём, когда увидел, что буйвол с изуродованной мордой валится со стрелой под левым глазом.
— Пригибайтесь и вырывайте у них щиты!
У ослабевших узников откуда ни возьмись появились силы, но звери, как и сам Райнальд, понимали, для чего эти силы ими двигали. Для свободы и жизни. Защищавшие выход наружу травоядные были выше и мощнее, но это преимущество утрачивалось с каждым мгновением. Сейчас на каждого из них приходилось чуть ли не по десятку бывших мучеников. Каждый прорывался сквозь толпу к врагам. И каждый был уверен в том, что сможет что-то сделать для спасения своих друзей по несчастью. Они тоже гибли, но на их место прибывали новые. Райнальд атаковал, уворачивался от клинков и копий, снова атаковал. Ещё с двумя тиграми он смог вырвать щит у массивного бизона, и теперь они изо всех сил рубили его топорами. Страшный захлёбывающийся рёв пронёсся над сражающимися и затих. Райнальд, залитый чужой кровью, отбросил в сторону подобранный им в темницах затупленный меч и вооружился острым. Прежний владелец уже лежал где-то позади. Распалённый битвой и запахом вражьей крови, Райнальд продолжал воодушевлять всех на битву, подбадривать и подталкивать вперёд. Вонзив меч кому-то из врагов в живот, он увидел вдалеке просвет — зазывно манила свобода.
— Нет уж! — раздался яростный рык.
Несколькими мощными ударами чьего-то огромного щита Райнальда и трёх зверей оттеснили назад. Райнальд увидел сбоку от себя невнятный проблеск металла в свете одного из факелов, и огромная шипастая булава обрушилась на голову бьющегося рядом с ним медведя. Огромное тело с разваленным на части черепом повалилось навзничь. Булава взметнулась ещё раз, и Райнальд встретился на миг со взглядом её владельца, старого зубра. Отражение пламени факелов мелькнуло в тёмных глазах врага и в шипах оружия, покрытых кровью и слипшейся от неё шерстью. Булава пошла вниз, и Райнальд отскочил назад — насколько это было возможно. Каким-то чудом шипы не задели его, но тут левое плечо ощутило сильный удар. Райнальд оскалился от боли. Зубр вновь занёс булаву над напирающими зверями, оружие готово было вот-вот раздробить кости очередному. Ему.
Действуя инстинктивно, Райнальд поднял щит, и толстый деревянный круг принял могучий удар на себя. Треск — и щит развалился на части, а по левой лапе, по предплечью, разлилась боль. Райнальд не смог подавить стон. Крепко сжимая меч, он приготовился к нелёгкому поединку с мощным врагом, но тут кто-то сбоку метнулся и ткнул горящий факел зубру прямо в глаза. Булава выпала из его копыт, он, воя, схватился за морду. Райнальд и его спаситель одновременно вонзили свои мечи зубру в живот. Согнувшись и надсадно хрипя, он повалился на колени, и с глухим треском топор вошёл ему прямо между глаз.
С перекошенной до неузнаваемости мордой Раддус вырвал оружие из черепа врага.
— Ты что здесь…
— Пригнись! — рявкнул Раддус.
От сильного толчка тигра Райнальд упал, задев кого-то, и ударился о стену. Но мельком успел увидеть замершего на месте сернобыка. Из его копыт выпал лук, из которого он не успел выстрелить. Враг был сражён сразу обоими — пожилым волком и Раддусом. С топором в правом плече и копьём в паху сернобык опрокинулся на бок. Около десятка зверей столпились почти у самого выхода и шумно суетились. Присмотревшись, Райнальд увидел, как они добивают копьями двух носорогов и одного яка. Резня была закончена, а путь наверх — свободен. Райнальд повернулся к остальным. С его меча капала кровь, а левая лапа сжимала обломок щита.
Коридор был заполнен зверями, которые так и рвались из подземелий и пыточных застенков. Многие из них были в крови, как и сам Райнальд, одни поддерживали других. Они стояли рядом с десятками тел. Стены также были забрызганы кровью, красные капли и потёки робко серебрились в мерцании факелов. Не дожидаясь приказов, все ринулись наверх. Раддус помчался сквозь толпу, выкрикивая имя сына, а Райнальд окликнул убежавших вперёд:
— Держать оружие наготове! Снаружи тоже могут стеречь.
Поток стремящихся к свету зверей подхватил Райнальда и понёс его вперёд. Райнальд на время потерял Раддуса из виду, но не переставал выкрикивать его имя до тех пор, пока не оказался на земле, посреди леса. Он осмотрелся.
Впервые за многие недели Райнальд увидел то, от чего отвык — зелень, деревья… и свободу. Он не мог поверить в то, что это настоящая действительность. Всё ему казалось в первые мгновения миражом в пустыне — колоссальные городские стены вдали, сосна с искривлённым стволом, шелест листвы, уже начавшие опадать от ночных заморозков листья и какая-то большая тёмная масса, похожая на холм. Райнальд полной грудью вдохнул свежий воздух. Разница между смрадом из темниц и пьянящим запахом свежести и зелени была невероятной. Голова тут же закружилась, в глазах потемнело, и Райнальд не удержался на ногах — упал на колени. Меч выпал из его лапы и упал в траву. Кто-то из тех, кого он не успел рассмотреть в подземелье, подошёл к нему.
— Как ты, Райнальд?
Райнальд поднял голову с удивлением — его окликнули по имени. Он много времени его не слышал до встречи с Раддусом. Он потряс головой — перед глазами всё расплывалось. Зверь заглянул ему в глаза. И тут Райнальд узнал его.
— Эфраид!
Перед ним стоял один из его командующих, Эфраид Дунги 2. Сильно исхудавший, с перевязанной ногой и рассечённым правым плечом, также изнурённый долгим пребыванием в подземелье, но живой Эфраид осторожно потрепал Райнальда по плечу. Райнальд заметил, что из частокола стволов выходят и выходят вооружённые звери. Но это были не враги.
— Дери меня клыки слона, что с тобой стало-то! — поразился тигр. — Половина от тебя осталась… Ну-ка, поднимайся!
— Ты откуда взялся? — Райнальд, поднявшись и по-прежнему нетвёрдо стоя, пожал лапу тигра.
— Как только начался этот ужас, мы все бежали в леса. Когда во второй раз подошли сюда, обнаружили этот ход, — торопливо рассказывал Эфраид. — Не ожидал добра от этих тюремщиков. Где Фродмар? Давно ничего от него не слышали.
— Они убили его, — ответил кто-то из зверей.
— Раддус… где он? — Райнальд осмотрелся по сторонам. Теперь он увидел, что его окружали не только хищники, но и травоядные. Уличённые в помощи хищникам, они тоже были заключены в темницы.
— Он ведь побежал за… — вырвалось у Райнальда, пока Эфраид продолжал рассказывать:
— …а сегодня собрались и напали на охрану здесь. Видите, эта куча — их трупы.
— Раддус! — окликнул Райнальд друга. Из глубины хода доносился детский крик:
— Помогите! Пожалуйста, помогите!
— Годрек! — Сердце у Райнальда сжалось — мальчик кричал со слезами в голосе. Не думая, Райнальд помчался вниз. Он сзади слышал топот чьих-то ног.
— Раддус, где ты? Раддус!
— Дядя Райнальд, я здесь! — донеслось в ответ.
Годрек стоял на коленях посреди многочисленных тел. Райнальд без промедления бросился к тигрёнку. В своих лапках он держал большую правую лапу отца, который полулежал, навалившись спиной на стену. Левой лапой Раддус зажимал глубокую рану в боку. Увидев Райнальда, он попытался приподняться, но не смог. Из его пасти вырвался стон.
— Помогите папе! — всхлипывал Годрек. — Он умирает!
Райнальд, обернувшивсь, увидел подбежавшего сзади Эфраида. Он сорвал с себя разодранную исподнюю рубаху и протянул её Райнальду. Тот, сложив её вчетверо, прижал к ране друга. Тёмные струйки стекали на грязный пол.
— Папа, прошу тебя, не умирай! Не уходи! — плакал тем временем тигрёнок.
— Не бойся, малыш, — простонал Раддус. С трудом подняв лапу, он погладил сына по щеке. Мальчик даже не обратил внимание на то, что лапа отца была в крови. Он сильно сжал её.
— Эфраид, иди наверх, — повернулся Райнальд к другу. Он не стал дожидаться, пока Эфраид скроется наверху, — сразу вновь склонился над раненым Раддусом.
