Только рано я обрадовалась. На следующий день Кевин послал меня в… библиотеку. Разве мог добрый и заботливый начальник упустить шанс нагрузить мой мозг по полной? Мне полагалось досконально просмотреть биографию художника Гордела, изучить его работы и технику.
Набрав книг, я уселась за стол в читальном зале. Переполняющее меня негодование распугало всех вокруг. Наверное, не следовало так эмоционально перелистывать страницы. С другой стороны, никто со мной флиртовать не рискнул. Это раньше я думала, будто в библиотеку просвещаться ходят, а теперь уверена – здесь отличное место для охоты. Любой смазливый парень легко заманит в свои сети глупую серую мышку. И наоборот. Что поделаешь, мир несовершенен, и в нем полно чудиков со странными вкусами.
К поездке я была готова как к экзаменам: с зеленым цветом лица, с кругами под глазами и кашей в голове.
А еще вместе с нами неожиданно собралась отправиться Оди. Не знаю, что на нее нашло, но Кевин три раза доставал кошку из чемодана.
– Это она не хочет оставаться с Роджером, – пошутила я и пошла вытаскивать Оди уже из своего чемодана в пятый раз.
– Ты думаешь, он ее бил? – недобро нахмурился Кевин.
– Это она его била, – фыркнула я, припоминая расцарапанное последний раз лицо следователя.
Я даже ради поездки раздобыла шлейку для кошки, но Оди на меня так посмотрела, что возникли сомнения, на ком в результате поводок окажется.
Три часа до поместья – это много или мало? Для Оди, развалившейся на полсиденья и спокойно себе дремлющей – легкая прогулка, а для меня – ужасно долгое испытание, потому что Кевин решил меня экзаменовать. Все бы ничего, только этот художник Гордел прожил весьма длинную и насыщенную жизнь, а «Даму, скрытую вуалью» он нарисовал за год до своей смерти. Вот не мог он сотворить этот портрет раньше? А ведь творческие люди такие капризные и ранимые, чуть какое событие – сразу меняется или цветопередача, или стилистика, или длина мазка. Я хоть холсты не порчу, а вот тоже захотелось стать впечатлительной девицей и забиться в угол кареты, чтобы сейчас совсем нелюбимый жених отстал от меня.
– Я не понимаю, – буркнула, надувшись, – откуда ты все знаешь? Ладно еще разбираешься в драгоценных камнях, поскольку это было специализацией твоей прошлой банды. Но искусство?
Кевин мягко улыбнулся. Однако за такой улыбкой скрывалось вовсе не умиление. Как маньяк он в общем-то выглядел.
– Эми, меня натаскивали похлеще, чем я тебя. Цени. Старина Брайн не просто так занял свое положение в иерархии теневой торговли. Он был умнейшим человеком. Часто любил приобрести какую-нибудь редкость по дешевке, восстановить ее и толкнуть на аукционе, обеспечив себе прибыль в десятикратном размере. Как ты понимаешь, в отношении сына он больших надежд не питал. Если бы Рэндэл не был так похож внешне на Старину Брайна, то можно подумать, что он приблудыш. Характер сынку достался от мамаши, которая была портовой шлюхой. Старина Брайн не хотел, чтобы все его труды спустил на ветер сынок, и готовил меня как фактического приемника. Я же маг, у нас мозги хорошо работают на запоминание, если правильно натренироваться. Вот смотри. Я тебе за старания конфетку дал? А мне ничего не давали.
Какое счастье, что Кевин меня не тренирует как бойца круга Саламандры. Огромное человеческое спасибо ему за это. А к воспитанию детей его нужно подпускать осторожно и изредка.
Я думала, будто Эрик Хиггенс преувеличивает любовь тетушки к розам. А оказалось, преуменьшил. Пышные кусты начинались от ворот и, насколько хватало взгляда, просто не заканчивались.
– Вы кто? – загадочно поинтересовались басом из густого шиповника слева от мощеной дорожки, ведущей куда-то вглубь сада.
– А вы? – высокомерно спросил в ответ Кевин.
– А я – садовник, – к нам на свет выполз на карачках мужчина, сверкая лысиной. – Вы к хозяйке?
– А есть варианты? – заинтересовался детектив.
Садовник неспешно выпрямился, отряхивая рабочие штаны. Меня привлекли его ярко-красные щеки, словно он свеклой их натер.
– Внук хозяйки вчера приехал, – пожал плечами мужчина. – Зачастил что-то он в последнее время. И все норовит с ночевкой остаться. А три дня назад его какие-то подозрительные типы искали. На вас очень похожие.
Могучая ладонь в кожаной перчатке выразительно сжала ручку секатора, намекая что в поместье не жалуют подозрительных гостей. И ладно бы он сомневался в доброжелательности Кевина и Оди, сверкающую синим взглядом, так нет, и милую меня приписали к нежеланным визитерам.
Неожиданно садовник громко чихнул.
– Будьте здоровы, – с широкой улыбкой пожелала в попытке расположить его хотя бы к себе.
Мужчина на меня посмотрел так, будто получил родовое проклятие на десять поколений вперед. Кстати, у него еще глаза покраснели и слезились. Простыл, бедняга, похоже.
– Корнелия Флауэрс нас ожидает, – с невозмутимой чопорностью Кевин посмотрел на садовника сверху вниз. Потому что не надо называть детектива подозрительным типом.
Нас напоследок окинули изучающим взглядом, почему-то остановились на Оди, и после недолгих размышлений отправили по дорожке куда-то в глубь сада. Кошечка даже в руках убийцы делает его вид невиннее.
Я сначала хотела отобрать Оди, чтобы Кевин мог понести наши вещи, но детектив с холодной улыбкой приказал садовнику сторожить чемоданы. Вот с таким Кевином очень сложно спорить. Мужчина послушно уселся на ажурную скамью, всячески выражая желание пресечь любую попытку покушения на наше имущество.
Никогда бы не подумала, будто розами можно убить нюх. Я уже через минуту нахождения в поместье перестала что-либо чувствовать, кроме удушающего аромата.
Мы вышли к небольшому домику. Обычно при наличии денег стремятся отстроить нечто помпезное, а тут вполне себе миленько. Чуть в стороне в окружение кустовых белых роз стоял плетеный столик и два кресла, с виду такие уютные, что захотелось присесть, несмотря на витающий в воздухе аромат.
Раньше, чем мы постучались в дверь, она сама распахнулась, являя сердитого мужчину. В такие моменты я особо радуюсь отменной реакции детектива. Он успел убраться с линии удара и меня оттащить. Оди на его руках лишь недовольно мяукнула.
– Вы кто такие? – задал невоспитанный грубиян самый распространенный на территории данного поместья вопрос.
– Мы к Корнелии Флауэрс, – важно заявил Кевин, не отвечая ничего конкретного. Детектив вообще не любит, когда не он задает вопросы. – От Эрика Хиггенса.
Внук хозяйки откровенно скривился. А кто это еще мог быть такой лощеный и напомаженый? Явно не второй садовник в костюме из дорогой ткани решил удобрить розы.
– А-а, – раздраженно бросил он. – Зря приехали. У старухи обострение. Денег у нее можете не просить.
– Позвольте мы сами решим, встречаться нам с уважаемой Корнелей Флауэрс, или нет, – холодно проговорил детектив, плечом оттесняя Рассела с дороги.
Тот попятился, и очень вовремя. Я заметила, как напряглась Оди на руках детектива. Еще бы пару секунд, и внуку нашей заказчицы добрая и ласковая кошечка отвесила бы когтистую оплеуху.
В величественной прихожей испуганно замерла молодая девушка, хлопая глазами и приоткрыв рот. На вид ей было не больше двадцати лет. Униформа горничной подчеркивала тонкий девичий стан.
– Вы кто? – удивленно спросила она.
Кевин только раздраженно вздохнул. Даже Оди недовольно фыркнула, поражаясь людской глупости.
– Мы к Корнелии Флауэрс, – я быстро шагнула вперед, предотвращая моральное унижение и без того напуганной девушки. Причем не Кевином, а Оди. – Она нас ожидает.
– А, так вы организаторы выставки, – понятливо закивала девушка. – Да-да, госпожа говорила о вас.
Я на всякий случай неопределенно угукнула. Будем надеяться, что это действительно наша легенда, а не выверт старческой памяти.
Нас провели в просторную комнату на первом этаже. Точнее комната не была большой, а скорее наполненной светом и воздухом из-за огромных окон, занимающих три стены из четырех.
– Вы кто? – поднялась к нам с оригинальным вопросом навстречу с софы компаньонка Корнелии Флауэрс.
Несложно угадать, кто из двух присутствующих женщин хозяйка поместья. Гордая осанка, задранный подбородок, строгий взгляд, старомодное платье и возраст, когда об этом уже не кокетничают, – все выдавало в сидящей на самом краю кресла госпожу Флауэрс.
– Сядь, Валери, – приказала старушка скрипучим голосом. – Вы от Эрика? – на нас бросили пристальный выцветший взгляд. – Милая кошечка. – Оди польщённо мурлыкнула. – Я Корнелия Флауэрс. А это моя компаньонка – Валери Дюпон.
– Кевин Уотерс, – чинно склонил голову детектив. – Эми Найт, моя невеста.
Нам небрежным движением руки разрешили присесть. Почему-то возникло иррациональное желание рассыпаться в благодарностях за оказанную милость.
– Валери, иди проверь, готовы ли комнаты для гостей, и распорядись по поводу чая. Они, должно быть, устали с дороги, – под видом гостеприимной хозяйки Флауэрс отправила прочь ненужную свидетельницу нашего разговора. – Итак, Эрик вам все рассказал?
– Для начала я бы хотел взглянуть на саму картину, – Кевин спустил Оди на пол. Кошка, важно задрав хвост, пошла обследовать комнату. – Надеюсь, тут ни у кого нет аллергии на шерсть?
– На шерсть – нет, – Корнелия с любопытством следила за перемещением Оди.
– Вы про своего садовника? – детектив заинтересованно приподнял бровь. – Зачем брать на работу человека, у которого аллергия на цветы?
Ах вот оно что, а я-то подумала, будто мужчина простужен.
– Это был его выбор, – старушка манерно поправила идеально отглаженную белоснежную салфетку на невысоком чайном столике. – Главное, что умирать от своей аллергии он не собирается. Остальное меня не волнует. Знаю, Эрик считает ситуацию с картиной просто плодом моего воображения, хотя это не так. Вы же в курсе, что мой муж всю жизнь собирал картины? Тут волей-неволей станешь экспертом. Да, мои глаза уже не справляются с мелкими деталями и не могут рассмотреть мазки, но уж точно могу сказать – картина пахнет краской. А она у нас уже лет пятьдесят. Причем большую часть времени муж хранил ее в специальном футляре.
Кевин покивал своим мыслям. А я тихонько гордилась собой: не зря прочитала столько литературы. Запах краски – это первый признак подделки. Мазки зачастую наслаиваются и сохнут даже не год, а больше.
Оди облюбовала один из широких подоконников, где растянулась, греясь в лучах солнца. Так могут подумать люди, не особо знакомые с нашей кошкой, но мы-то знали – она наблюдает за происходящим снаружи и высматривает врагов.
– Я не сомневаюсь в ваших суждениях, – польстил Корнелии детектив, а в интонации читалось «но все равно не очень-то и верю». – Возможно, вы кого-то подозреваете в подмене?
– Гостей у меня не бывает, – фыркнула хозяйка поместья. – Я уже не в том возрасте, чтобы выслушивать бесполезный треп часами. Только внук регулярно меня навещает. Вы должны были с ним встретиться. Он слегка злым выбегал из дома. Если вы действительно такие специалисты, как нахвалил вас Эрик, то уже собрали информацию и о Расселе.
Кевин лишь усмехнулся, подтверждая слова Корнелии.
– Деньги он просит регулярно, – раздраженно поджала губы Флауэрс. – Ладно бы на дело. Кто-то ему сказал, какая лошадь победит на следующих скачках. Мол, стопроцентная прибыль. Рассел вроде и взрослый, а такой наивный. И, главное, жениться не торопится. А хорошая партия решит многие вопросы. Я ему уже столько потенциальных невест сосватала, а он все носом водит.
Во взгляде, брошенном на меня старушкой, сквозило не то чтобы брезгливостью, однако я бы ее внуку точно не подошла. Не выгодная я невеста для преумножения капитала. Чему не могу не порадоваться. Меня любят не за что-то, а просто потому, что это я.
Но кольцо на моем пальце заставило ее подслеповато прищуриться и успокоиться, ведь чужая невеста не станет покушаться на ее внука. Не буду же я пожилой даме объяснять, что ее наследник даже не достоин сравнения с Кевином.
– Из постоянных людей, проживающих в доме, моя компаньонка Валери, служанка Мэрлин Бэнкс и два садовника: Корри Матирс и Бриан Хилл. Мужчины никогда не поднимаются на второй этаж, где висит картина.
Кевин задумчиво отбил пальцами какой-то ритм на своей коленке.
– Как давно у вас эта компаньонка? И кто ее рекомендовал?
– Валери со мной последние пять лет, – чопорно ответила старушка. – Мне ее рекомендовали хорошие знакомые. Она работала у них, а когда те собрались переезжать ближе к морю, принялась искать новое место. Насколько мне известно, семьи у нее нет. Имеет медицинское образование.
– Ценный кадр, – усмехнулся Кевин. – А что служанка?
– На дереве нашла, – спокойным тоном без малейшего намека на подтрунивание поведала нам Корнелия. – На грабе, по-моему. Около года назад. Мы с Расселом возвращались с похорон одной моей знакомой. Что поделаешь, если сейчас некрологи в газетах для меня куда интереснее новостей. В общем, возвращаемся мы с похорон и видим – девушка на дереве сидит. Она выпавшего птенца из гнезда пыталась вернуть обратно. Разговорились. Мэрлин оказалась милой, доброй, и как раз шла в город из деревни в поисках работы. Прилежная и готовит вкусно. Я ее и наняла.
– Какие у вас деревья плодовитые, – восхитился Кевин. – Сразу горничные растут.
На этом пришлось разговор прервать. Валери вернулась в компании служанки с подносом. После трех часов в карете хотелось не столько пить, сколько прогуляться до небольшой комнатки, где придаться низменным потребностям. А пришлось с умным видом потягивать чай, хорошо еще ромашковый. Заодно и нервишки подлечим.
Поддерживать светскую беседу не было необходимости. Валери оказалась такой болтушкой, что сама справлялась с разговором, причем за всех нас. Главное, нужно было поддакивать в правильных местах, и все.
Далее Корнелия Флауэрс торжественно объявила, что ей пора на предобеденный моцион по саду. Я немного заволновалась, прогуливаться между бесконечных кустов роз, слушая болтовню Валери, означает точно заработать головную боль. Хозяйка была милостива и пожалела, но не меня, а Кевина. Мол, мужчинам не понять радости любования цветами.
Услужливая Мэрлин проводила нас в комнаты на втором этаже. Оди ее интересовала куда больше Кевина, что несомненно меня порадовало.
Предложение отдохнуть детектив куртуазно отклонил и попросил показать, где тут хранятся картины. Меня умилил тот факт, что служанка даже не подумала спорить, а молча открыла нам дверь по соседству с комнатой для гостей и ушла готовить обед. А если мы, простите, воры? Нельзя же быть такой наивной.
Оди только заглянула в комнату с картинами и решила, что поспать на кровати куда более приятное занятие.
Нормальные люди не делают выставочный зал прямо в доме. Особенно живя в уединенном поместье. Либо Корнелия Флауэрс бесстрашная, либо безумная.
Центральное место на стене занимало огромное полотно. Ох уж эти любители искусства!
– Эми, ты чего краснеешь? – весело спросил Кевин. – Она же не голая.
– Прозрачная сорочка за одежду не считается, – пробормотала я, непроизвольно отводя взгляд в сторону.
Вроде на страницах книги я видела уже изображение, все же смотреть на него в живую – совсем другие ощущения. Тем более, что портрет в высоту метра два. Огромная голая женщина, лицо которой скрыто за непроницаемой черной вуалью.
Набрав книг, я уселась за стол в читальном зале. Переполняющее меня негодование распугало всех вокруг. Наверное, не следовало так эмоционально перелистывать страницы. С другой стороны, никто со мной флиртовать не рискнул. Это раньше я думала, будто в библиотеку просвещаться ходят, а теперь уверена – здесь отличное место для охоты. Любой смазливый парень легко заманит в свои сети глупую серую мышку. И наоборот. Что поделаешь, мир несовершенен, и в нем полно чудиков со странными вкусами.
К поездке я была готова как к экзаменам: с зеленым цветом лица, с кругами под глазами и кашей в голове.
А еще вместе с нами неожиданно собралась отправиться Оди. Не знаю, что на нее нашло, но Кевин три раза доставал кошку из чемодана.
– Это она не хочет оставаться с Роджером, – пошутила я и пошла вытаскивать Оди уже из своего чемодана в пятый раз.
– Ты думаешь, он ее бил? – недобро нахмурился Кевин.
– Это она его била, – фыркнула я, припоминая расцарапанное последний раз лицо следователя.
Я даже ради поездки раздобыла шлейку для кошки, но Оди на меня так посмотрела, что возникли сомнения, на ком в результате поводок окажется.
Три часа до поместья – это много или мало? Для Оди, развалившейся на полсиденья и спокойно себе дремлющей – легкая прогулка, а для меня – ужасно долгое испытание, потому что Кевин решил меня экзаменовать. Все бы ничего, только этот художник Гордел прожил весьма длинную и насыщенную жизнь, а «Даму, скрытую вуалью» он нарисовал за год до своей смерти. Вот не мог он сотворить этот портрет раньше? А ведь творческие люди такие капризные и ранимые, чуть какое событие – сразу меняется или цветопередача, или стилистика, или длина мазка. Я хоть холсты не порчу, а вот тоже захотелось стать впечатлительной девицей и забиться в угол кареты, чтобы сейчас совсем нелюбимый жених отстал от меня.
– Я не понимаю, – буркнула, надувшись, – откуда ты все знаешь? Ладно еще разбираешься в драгоценных камнях, поскольку это было специализацией твоей прошлой банды. Но искусство?
Кевин мягко улыбнулся. Однако за такой улыбкой скрывалось вовсе не умиление. Как маньяк он в общем-то выглядел.
– Эми, меня натаскивали похлеще, чем я тебя. Цени. Старина Брайн не просто так занял свое положение в иерархии теневой торговли. Он был умнейшим человеком. Часто любил приобрести какую-нибудь редкость по дешевке, восстановить ее и толкнуть на аукционе, обеспечив себе прибыль в десятикратном размере. Как ты понимаешь, в отношении сына он больших надежд не питал. Если бы Рэндэл не был так похож внешне на Старину Брайна, то можно подумать, что он приблудыш. Характер сынку достался от мамаши, которая была портовой шлюхой. Старина Брайн не хотел, чтобы все его труды спустил на ветер сынок, и готовил меня как фактического приемника. Я же маг, у нас мозги хорошо работают на запоминание, если правильно натренироваться. Вот смотри. Я тебе за старания конфетку дал? А мне ничего не давали.
Какое счастье, что Кевин меня не тренирует как бойца круга Саламандры. Огромное человеческое спасибо ему за это. А к воспитанию детей его нужно подпускать осторожно и изредка.
Я думала, будто Эрик Хиггенс преувеличивает любовь тетушки к розам. А оказалось, преуменьшил. Пышные кусты начинались от ворот и, насколько хватало взгляда, просто не заканчивались.
– Вы кто? – загадочно поинтересовались басом из густого шиповника слева от мощеной дорожки, ведущей куда-то вглубь сада.
– А вы? – высокомерно спросил в ответ Кевин.
– А я – садовник, – к нам на свет выполз на карачках мужчина, сверкая лысиной. – Вы к хозяйке?
– А есть варианты? – заинтересовался детектив.
Садовник неспешно выпрямился, отряхивая рабочие штаны. Меня привлекли его ярко-красные щеки, словно он свеклой их натер.
– Внук хозяйки вчера приехал, – пожал плечами мужчина. – Зачастил что-то он в последнее время. И все норовит с ночевкой остаться. А три дня назад его какие-то подозрительные типы искали. На вас очень похожие.
Могучая ладонь в кожаной перчатке выразительно сжала ручку секатора, намекая что в поместье не жалуют подозрительных гостей. И ладно бы он сомневался в доброжелательности Кевина и Оди, сверкающую синим взглядом, так нет, и милую меня приписали к нежеланным визитерам.
Неожиданно садовник громко чихнул.
– Будьте здоровы, – с широкой улыбкой пожелала в попытке расположить его хотя бы к себе.
Мужчина на меня посмотрел так, будто получил родовое проклятие на десять поколений вперед. Кстати, у него еще глаза покраснели и слезились. Простыл, бедняга, похоже.
– Корнелия Флауэрс нас ожидает, – с невозмутимой чопорностью Кевин посмотрел на садовника сверху вниз. Потому что не надо называть детектива подозрительным типом.
Нас напоследок окинули изучающим взглядом, почему-то остановились на Оди, и после недолгих размышлений отправили по дорожке куда-то в глубь сада. Кошечка даже в руках убийцы делает его вид невиннее.
Я сначала хотела отобрать Оди, чтобы Кевин мог понести наши вещи, но детектив с холодной улыбкой приказал садовнику сторожить чемоданы. Вот с таким Кевином очень сложно спорить. Мужчина послушно уселся на ажурную скамью, всячески выражая желание пресечь любую попытку покушения на наше имущество.
Никогда бы не подумала, будто розами можно убить нюх. Я уже через минуту нахождения в поместье перестала что-либо чувствовать, кроме удушающего аромата.
Мы вышли к небольшому домику. Обычно при наличии денег стремятся отстроить нечто помпезное, а тут вполне себе миленько. Чуть в стороне в окружение кустовых белых роз стоял плетеный столик и два кресла, с виду такие уютные, что захотелось присесть, несмотря на витающий в воздухе аромат.
Раньше, чем мы постучались в дверь, она сама распахнулась, являя сердитого мужчину. В такие моменты я особо радуюсь отменной реакции детектива. Он успел убраться с линии удара и меня оттащить. Оди на его руках лишь недовольно мяукнула.
– Вы кто такие? – задал невоспитанный грубиян самый распространенный на территории данного поместья вопрос.
– Мы к Корнелии Флауэрс, – важно заявил Кевин, не отвечая ничего конкретного. Детектив вообще не любит, когда не он задает вопросы. – От Эрика Хиггенса.
Внук хозяйки откровенно скривился. А кто это еще мог быть такой лощеный и напомаженый? Явно не второй садовник в костюме из дорогой ткани решил удобрить розы.
– А-а, – раздраженно бросил он. – Зря приехали. У старухи обострение. Денег у нее можете не просить.
– Позвольте мы сами решим, встречаться нам с уважаемой Корнелей Флауэрс, или нет, – холодно проговорил детектив, плечом оттесняя Рассела с дороги.
Тот попятился, и очень вовремя. Я заметила, как напряглась Оди на руках детектива. Еще бы пару секунд, и внуку нашей заказчицы добрая и ласковая кошечка отвесила бы когтистую оплеуху.
В величественной прихожей испуганно замерла молодая девушка, хлопая глазами и приоткрыв рот. На вид ей было не больше двадцати лет. Униформа горничной подчеркивала тонкий девичий стан.
– Вы кто? – удивленно спросила она.
Кевин только раздраженно вздохнул. Даже Оди недовольно фыркнула, поражаясь людской глупости.
– Мы к Корнелии Флауэрс, – я быстро шагнула вперед, предотвращая моральное унижение и без того напуганной девушки. Причем не Кевином, а Оди. – Она нас ожидает.
– А, так вы организаторы выставки, – понятливо закивала девушка. – Да-да, госпожа говорила о вас.
Я на всякий случай неопределенно угукнула. Будем надеяться, что это действительно наша легенда, а не выверт старческой памяти.
Нас провели в просторную комнату на первом этаже. Точнее комната не была большой, а скорее наполненной светом и воздухом из-за огромных окон, занимающих три стены из четырех.
– Вы кто? – поднялась к нам с оригинальным вопросом навстречу с софы компаньонка Корнелии Флауэрс.
Несложно угадать, кто из двух присутствующих женщин хозяйка поместья. Гордая осанка, задранный подбородок, строгий взгляд, старомодное платье и возраст, когда об этом уже не кокетничают, – все выдавало в сидящей на самом краю кресла госпожу Флауэрс.
– Сядь, Валери, – приказала старушка скрипучим голосом. – Вы от Эрика? – на нас бросили пристальный выцветший взгляд. – Милая кошечка. – Оди польщённо мурлыкнула. – Я Корнелия Флауэрс. А это моя компаньонка – Валери Дюпон.
– Кевин Уотерс, – чинно склонил голову детектив. – Эми Найт, моя невеста.
Нам небрежным движением руки разрешили присесть. Почему-то возникло иррациональное желание рассыпаться в благодарностях за оказанную милость.
– Валери, иди проверь, готовы ли комнаты для гостей, и распорядись по поводу чая. Они, должно быть, устали с дороги, – под видом гостеприимной хозяйки Флауэрс отправила прочь ненужную свидетельницу нашего разговора. – Итак, Эрик вам все рассказал?
– Для начала я бы хотел взглянуть на саму картину, – Кевин спустил Оди на пол. Кошка, важно задрав хвост, пошла обследовать комнату. – Надеюсь, тут ни у кого нет аллергии на шерсть?
– На шерсть – нет, – Корнелия с любопытством следила за перемещением Оди.
– Вы про своего садовника? – детектив заинтересованно приподнял бровь. – Зачем брать на работу человека, у которого аллергия на цветы?
Ах вот оно что, а я-то подумала, будто мужчина простужен.
– Это был его выбор, – старушка манерно поправила идеально отглаженную белоснежную салфетку на невысоком чайном столике. – Главное, что умирать от своей аллергии он не собирается. Остальное меня не волнует. Знаю, Эрик считает ситуацию с картиной просто плодом моего воображения, хотя это не так. Вы же в курсе, что мой муж всю жизнь собирал картины? Тут волей-неволей станешь экспертом. Да, мои глаза уже не справляются с мелкими деталями и не могут рассмотреть мазки, но уж точно могу сказать – картина пахнет краской. А она у нас уже лет пятьдесят. Причем большую часть времени муж хранил ее в специальном футляре.
Кевин покивал своим мыслям. А я тихонько гордилась собой: не зря прочитала столько литературы. Запах краски – это первый признак подделки. Мазки зачастую наслаиваются и сохнут даже не год, а больше.
Оди облюбовала один из широких подоконников, где растянулась, греясь в лучах солнца. Так могут подумать люди, не особо знакомые с нашей кошкой, но мы-то знали – она наблюдает за происходящим снаружи и высматривает врагов.
– Я не сомневаюсь в ваших суждениях, – польстил Корнелии детектив, а в интонации читалось «но все равно не очень-то и верю». – Возможно, вы кого-то подозреваете в подмене?
– Гостей у меня не бывает, – фыркнула хозяйка поместья. – Я уже не в том возрасте, чтобы выслушивать бесполезный треп часами. Только внук регулярно меня навещает. Вы должны были с ним встретиться. Он слегка злым выбегал из дома. Если вы действительно такие специалисты, как нахвалил вас Эрик, то уже собрали информацию и о Расселе.
Кевин лишь усмехнулся, подтверждая слова Корнелии.
– Деньги он просит регулярно, – раздраженно поджала губы Флауэрс. – Ладно бы на дело. Кто-то ему сказал, какая лошадь победит на следующих скачках. Мол, стопроцентная прибыль. Рассел вроде и взрослый, а такой наивный. И, главное, жениться не торопится. А хорошая партия решит многие вопросы. Я ему уже столько потенциальных невест сосватала, а он все носом водит.
Во взгляде, брошенном на меня старушкой, сквозило не то чтобы брезгливостью, однако я бы ее внуку точно не подошла. Не выгодная я невеста для преумножения капитала. Чему не могу не порадоваться. Меня любят не за что-то, а просто потому, что это я.
Но кольцо на моем пальце заставило ее подслеповато прищуриться и успокоиться, ведь чужая невеста не станет покушаться на ее внука. Не буду же я пожилой даме объяснять, что ее наследник даже не достоин сравнения с Кевином.
– Из постоянных людей, проживающих в доме, моя компаньонка Валери, служанка Мэрлин Бэнкс и два садовника: Корри Матирс и Бриан Хилл. Мужчины никогда не поднимаются на второй этаж, где висит картина.
Кевин задумчиво отбил пальцами какой-то ритм на своей коленке.
– Как давно у вас эта компаньонка? И кто ее рекомендовал?
– Валери со мной последние пять лет, – чопорно ответила старушка. – Мне ее рекомендовали хорошие знакомые. Она работала у них, а когда те собрались переезжать ближе к морю, принялась искать новое место. Насколько мне известно, семьи у нее нет. Имеет медицинское образование.
– Ценный кадр, – усмехнулся Кевин. – А что служанка?
– На дереве нашла, – спокойным тоном без малейшего намека на подтрунивание поведала нам Корнелия. – На грабе, по-моему. Около года назад. Мы с Расселом возвращались с похорон одной моей знакомой. Что поделаешь, если сейчас некрологи в газетах для меня куда интереснее новостей. В общем, возвращаемся мы с похорон и видим – девушка на дереве сидит. Она выпавшего птенца из гнезда пыталась вернуть обратно. Разговорились. Мэрлин оказалась милой, доброй, и как раз шла в город из деревни в поисках работы. Прилежная и готовит вкусно. Я ее и наняла.
– Какие у вас деревья плодовитые, – восхитился Кевин. – Сразу горничные растут.
На этом пришлось разговор прервать. Валери вернулась в компании служанки с подносом. После трех часов в карете хотелось не столько пить, сколько прогуляться до небольшой комнатки, где придаться низменным потребностям. А пришлось с умным видом потягивать чай, хорошо еще ромашковый. Заодно и нервишки подлечим.
Поддерживать светскую беседу не было необходимости. Валери оказалась такой болтушкой, что сама справлялась с разговором, причем за всех нас. Главное, нужно было поддакивать в правильных местах, и все.
Далее Корнелия Флауэрс торжественно объявила, что ей пора на предобеденный моцион по саду. Я немного заволновалась, прогуливаться между бесконечных кустов роз, слушая болтовню Валери, означает точно заработать головную боль. Хозяйка была милостива и пожалела, но не меня, а Кевина. Мол, мужчинам не понять радости любования цветами.
Услужливая Мэрлин проводила нас в комнаты на втором этаже. Оди ее интересовала куда больше Кевина, что несомненно меня порадовало.
Предложение отдохнуть детектив куртуазно отклонил и попросил показать, где тут хранятся картины. Меня умилил тот факт, что служанка даже не подумала спорить, а молча открыла нам дверь по соседству с комнатой для гостей и ушла готовить обед. А если мы, простите, воры? Нельзя же быть такой наивной.
Оди только заглянула в комнату с картинами и решила, что поспать на кровати куда более приятное занятие.
Нормальные люди не делают выставочный зал прямо в доме. Особенно живя в уединенном поместье. Либо Корнелия Флауэрс бесстрашная, либо безумная.
Центральное место на стене занимало огромное полотно. Ох уж эти любители искусства!
– Эми, ты чего краснеешь? – весело спросил Кевин. – Она же не голая.
– Прозрачная сорочка за одежду не считается, – пробормотала я, непроизвольно отводя взгляд в сторону.
Вроде на страницах книги я видела уже изображение, все же смотреть на него в живую – совсем другие ощущения. Тем более, что портрет в высоту метра два. Огромная голая женщина, лицо которой скрыто за непроницаемой черной вуалью.
