– А кто? – старческий голос озадаченно надломился. – Кха-кха. Горст и Рамс в лечебнице. Эддин в Лазаре. Беднягу Мака вы выпили, словно стая комаров. Я сам его осматривал и настоятельно рекомендовал отправиться на отдых куда подальше. Или дипломаты расщедрились на свои кадры?
– Нет, – хоть сквозь ширму и не было видно, но я почувствовала, как руководитель Управления встал на защиту моего инкогнито грудью. – Мы привлекли независимого эксперта.
– Серьезно? – удивился ректор. – Я думал, что всех выпускников-эмпатов я знаю в лицо. Не так их и много.
– А если там необученный молодой человек, – строгим тоном влез его помощник. – То с вашей стороны преступление прятать его.
Кажется, угроза образования и позора все ближе. Я прикрыла глаза в надежде на чудо.
– Сотрудники Управления не обязаны отчитываться ни перед кем, кроме градоначальника. – Сосед на чудо не тянул, но сейчас я была ему благодарна. – Ну и если сам канцлер потребует предоставить нашего эмпата, то тоже не откажем.
– Это возмутительно! – собственно и возмутился неизвестный мне Дерик. – Можно подумать, вы там девушку прячете.
Мое живое воображение было также отмечено в характеристике отдельной строкой. И до этого момента мне казалось, что это весьма неплохое качество. Но сейчас я представляла, как по-театральному медленно падает ширма и перед донами предстает мое бездыханное тело. Позже эксперты, которые будут исследовать причины смерти, установят, что меня сгубило нервное напряжение, вследствие чего и случился сердечный приступ. На моих похоронах дядюшка с семейством найдут парочку теплых слов, произнесенных с неизменным равнодушным выражением. Наставницы пансиона будут тяжело вздыхать и ругать непослушную выпускницу. Донна Зорте, утирая платком мнимые слезы, все же аннулирует мой диплом. Один соседушка будет радоваться, что не придется жить через толстую стенку с пансионеркой. А вот не дождется!
– Это не ваше дело, доны, – тоном чопорной невесты на пороге спальни в первую брачную ночь заявил руководитель Управления. – Мои спецы – это мои спецы. А вы мне список неблагонадежных студентов написали?
– За своих студентов я отвечаю лично, – процедил ректор. От него полыхнуло такой злостью, что я чуть не вскочила на ноги.
– Конечно, – послушно согласился с ним дон Дрек и ехидно добавил: – То-то мы в очередной раз накрыли их незаконные подпольные бои магов. Сам Пламенный, непобежденная легенда, их разгонял. – Сосед самодовольно усмехнулся. – Или, может, вы о тех юных отроках, которых месяц назад задержали при попытке сбыть в паб «Кривой Рог» бренди непонятного происхождения? Наши алхимики до сих пор скупую слезу утирают от зависти к их таланту. Или вы о том предприимчивом юноше, который всем желающим дамам обещал стопроцентного ребенка с даром? В итоге потом все его клиентки и встретились в лечебнице с одинаковыми симптомами интимной болезни. А девушка, изгоняющая несуществующих призраков, заодно с деньгами из кошелька наивных жителей?
– Хватит! – резко оборвал его ректор. – Кажется, со всеми этими случаями мы разобрались. Вот ваш список. Но уверяю, что ни один из перечисленных двадцати студентов не стал бы влезать в ограбление Центрального Музея. А теперь прошу меня извинить, в моем возрасте вредны потрясения, и я устал. Если у вас, дон Дрек, остались вопросы – посылайте запрос.
– Если что – я сам заеду, – вызывающе мурлыкнул начальник. – Или Люка пошлю.
В общем, сбежала гордость и цвет Робеберской Академии весьма резво и быстро, несмотря на преклонные года. Даже помощника обогнал. А тот задержался буквально на мгновение, чтобы поделиться со всеми злой радостью и пожелать Пламенному удачи. Зубы соседушки скрипнули так, что мои аж заболели.
Я собиралась повторить их маневр, вручив блокнот руководителю Управления. Прибор готова была оторвать с рукой.
– День был весьма утомительный, – мрачно намекнула я дону Дреку.
– Что есть, то есть, – начальник сочувственно покачал головой. – Но для нас с вами он еще не окончен.
– Прошу прощения? – напряглась я в предчувствии очередного долга законопослушной жительницы Робебура.
– Ну раз вы так удачно оказались в Управлении и ваше милое личико не примелькалось в рядах сыскарей, я бы настоятельно просил вас, донна Форст, проехаться с нами по ломбардам.
Все-таки наставницы мудрые женщины. Зря я им не верила.
– Может в Торговой Гильдии попросим? У них должна быть парочка эмпатов, – состроив угрюмое лицо, спросил Пламенный у стены, не поворачивая головы в нашу сторону. А приборчик был все еще на мне. И чем я могла так бесить этого хама? Неужели он из тех, кто считает, что женщины не заслуживают почетного звания человека?
– Ты серьезно собрался обратиться с просьбой к торгашам? – худое лицо начальника удивленно вытянулось. – Да ты смельчак. Сразу говорю – денег не дам. Прошлое финансирование растаяло быстрее, чем добралось до нас.
Тут уже я не выдержала и, скромно потупив глазки, нежным голосом спросила:
– А разве Управление не обязано наказывать хапуг и взяточников?
В комнате стало тихо. Даже эмоции мужчин примолкли, настолько они были в шоке от моей неоспоримой логики.
Первый отмер сосед:
– И вот эту фиалку ты предлагаешь отправить к прожженным аферистам?
Вроде сравнение с цветком и комплимент, но из его уст звучит больше, как оскорбление.
– Эта девушка носит прибор уже достаточно времени и ни разу не потеряла сознание, – начальник загадочно приподнял одну бровь. – Нервы у нашей хрупкой барышни покрепче многих будут.
– Вот поэтому я и не люблю пансионерок, – глухо сознался Люк Бьер. – Они кого хочешь с милой улыбкой в рог скрутят.
Я даже задумалась, воображая себя в роли счастливой маньячки. Нет, одна я с этой тушей точно не справлюсь. Надо искать подмогу.
– В общем, чем быстрее мы проедемся по ломбардам, тем быстрее вы, донна, попадете домой, – с тонкой улыбкой пояснил руководитель Управления.
– Но как вы себе это представляете? – нахмурилась я.
Дон Дрек победно блеснул глазами:
– Все очень просто. Вы хотите заложить сережки и принесли их на оценку. Между делом бросите, будто вокруг рыскают сыскари. И вам даже удалось подслушать разговор о том, что они ищут место, где сбывают украденные регалии. Считываете эмоции и докладываете нам. Дальше работать будем мы.
С одной стороны, ощутить себя героиней какого-нибудь приключенческого романа интересно, а с другой – откровенно страшновато.
– А вдруг меня кто узнает? – с сомнением посмотрела я на начальника.
Но, как всегда беспардонно, влез тот, кого следует еще пару раз огреть зонтиком:
– Да не переживайте, ваши женихи по таким местам не ходят.
Это, несомненно, замечательно, но раз приличные доны туда не заглядывают, то и мне не стоит.
Видя, что долг ответственного жителя не спешит перевешивать чашу в пользу Управления, Густав Дрек решил меня успокоить:
– Вы можете не волноваться, в одиночку никто не предлагает вам рисковать. Лично я и Люк будем сопровождать вас.
Блондин так обреченно вздохнул, что мне захотелось прямо сию секунду бежать впереди кареты в ломбарды. Естественно, истинная леди не может быть злопамятной, она всех прощает с мягкой улыбкой на губах. Ну а если кто упал, неудачно споткнувшись об ее зонтик, так это чистая случайность. Она еще поможет подняться бедняге, и лицо его оботрет платочком. На который плюнула перед этим.
– Положим, с вашим прибором это проблем не составит, – важно проговорила я, про себя радуясь кислому лицу соседа.
– Э, нет, – погрозил мне пальцем руководитель Управления, – эти скупщики такие ушлые пошли. У каждого над дверью ловушка от подобных приборов висит. Чтобы к ним с прослушкой не сунулись.
– Да? – я тихо, но облегченно выдохнула. – Тогда ничего не получится. Извините, уважаемые доны, мой дар слишком ничтожен.
– Прикосновение к голой коже? – лоб начальника рассекла глубокая задумчивая морщина, пока он внимательно смотрел на мои перчатки. – Это стандартный уровень тех, кто не обучался. Вы будете давать сережки на оценку, вот и коснетесь ладони скупщика.
– Что вы такое говорите? – ахнула я. Голос куда-то подевался, пришлось некультурно откашливаться. – Да кто на мне после такого женится вообще?! Трогать незнакомых мужиков. Это же позор!
Пламенный раздраженно тряхнул головой:
– Никто не узнает, милая барышня. Уж не думаете ли вы, что сыскари в Управлении настолько бестолковые? Вас не собираются сажать в карету возле здания с пафосом и оркестром. Для этого у нас есть специальный выход на другую улицу. Правда, пройти придется через морг. – Отличное утешение, вследствие которого мне тревожно стало гораздо больше. – Да и дамочки, сбывающие в таких местах свои побрякушки, обычно маски надевают. Не мне вам объяснять, что наличность на руки далеко не каждый муж выдает, а потребности бывают разные: пьянки, любовники, азартные игры, запрещенные препараты.
– Может, ее переодеть во что-то потемнее? – дон Дрек внимательным взглядом прошелся по моему платью. – Хотя не стоит, пожалуй. Так образ наивной дурехи смотрится более выигрышным.
Я умная и сделала вывод: женихов из Управления мне не надо. Они тут все поголовно хамы и нахалы. Столько зонтиков не напасешься, чтобы заняться воспитательным процессом.
Но начальник знал об этой науке побольше меня и мстительно заявил, с насмешкой глядя на своего подчиненного:
– А если что пойдет не так, то Люк на вас женится, донна Форст.
У меня даже мелькнула мысль помолиться святой Ионне, чтобы «не так» не случилось. Мне же придется капканы под дверь супружеской спальни ставить, по совету донны Лорст. Ведь ничто так не укрепляет брак, как отсутствие ног у любовницы или благоневерного. Конечно, это говорилось в шутку, но ученицы-то все запоминали.
Пламенный как-то подобрался:
– Надо взять отряда три на подстраховку.
– Да сейчас, – фыркнул руководитель. – Операция тайная. Если мы таким составом будем кататься от ломбарда до ломбарда, то нас сочтут либо экзальтированными донами, которым нечего делать, либо сыскарями. Причем второе гораздо вероятнее первого. Отряды будут на подхвате, но в отдалении.
– А давай я замаскируюсь и с донной пойду, – проявил небывалый энтузиазм сыскарь, судя по округлившимся глазам начальства. – А лучше вообще переоденусь в донну.
Дон Дрек покивал головой, положил руку на плечо подчиненному и сочувствующим тоном сказал:
– Я хочу, чтобы скупщики кололись, а не сбрасывались на подаяние убогой посетительнице. Скажу честно, девушка из тебя выйдет не очень. Ладно бы еще в кабак, там столько алкоголя, что любая старуха за молодуху сойдет. Но скупщики… они ж не пьют на работе. И нет у меня никакого желания потом фальшивые заверения в сочувствии получать, ведь тебя в тех кварталах каждая собака узнает. Хоть в штанах, хоть в юбке, хоть без.
– А так можно? – встрепенулась я. – Чтобы вместо меня кто-нибудь другой пошел?
– Конечно, – широким жестом разрешил руководитель Управления. – Вот найдете мне минут за пять другого эмпата – и пошлем его.
Истинная леди не выказывает расстройства. Она встречает все неприятности с прямой спиной и с чувством собственного достоинства. Но то, что она подумает про себя, это уже ее личное дело. А думала я очень образно.
Мне с щедростью выделили пять минут на избавление от браслета. И как, по мнению дона Дрека, я должна была искать эмпата в этот момент?
Донна Эскер, преподавательница по правильному соблазнению, утверждала, что верх умений красиво раздеться – это снять нижнее белье, не снимая платья. Хоть в моих планах столь интимные вещи не фигурировали, но прибор я вытащила через рукав.
Мне (под роспись!) выдали тканевую черную маску с прорезями для глаз, рта и носа, и настоятельно просили не испортить. Казенное имущество все же.
Я подняла двумя пальцами предложенное и мрачным тоном поинтересовалась, как сыскари видят шанс порчи вверенной мне ценности. У любой приличной девушки должно быть заготовлена парочка «вдовьих» платьев. Похороны тоже являются отличным местом для знакомств, сразу видно, семейный человек или уже один, в потенциальном поиске. Да и богатого наследника там легко отхватить. Вот я и предложила донам пожертвовать одно из таких платьев на подобные тряпочки. Благотворительность - это хорошо, особенно если она ничего не стоит.
Серьги, которые я буду закладывать, тоже выдали. Очень симпатичные рубиновые капельки, окруженные мелкими бриллиантами. Только при виде их Люк Бьер скривился и настоятельно посоветовал их уже потерять или действительно заложить. А начальство, что удивительно, смолчало. Почему-то мне эти серьги сразу разонравились.
В морге я была впервые. Хотя и в самом Управлении до этого мне бывать не приходилось. Да что там. Я труп нашла впервые в жизни!
Вопреки моим ожиданиям и страхам, в морге было чистенько и аккуратно. Только столы странные блестели металлическими боками.
В углу, закинув ноги на край низкой раковины и качаясь на стуле, курил папиросу дон в белом переднике и перчатках. Причем портил себе он здоровье необычным способом: держал папироску щипцами.
– Обождите нас, донна Форст, – остановил наше неспешное движение к заветной дверце начальник.
А сам, прихватив Пламенного, двинулся к работнику морга. Тот при виде руководства даже позы не сменил. О чем они там шушукались, слышно не было. Я и так дышала через раз.
Но время шло, а обо мне не вспоминали, что-то тихо обсуждая. Я честно была вежливой, сдержанной и терпеливой. Целых две минуты. В морге! А затем мой любимый зонтик стал выбивать ритм об пол, выложенный плиткой. Из-за металлического кончика звук получался очень громким и противным.
– Донна Форст? – недоуменно посмотрел на меня начальник.
– Курить в присутствии девушки неэтично, – решила я побороться за воспитание в стенах Управления.
– Да? – удивился работник морга, не спеша тушить папиросу. – Им завидно, что ли? Да я как-то отвык от общения с живыми, мои клиентки обычно не возмущаются.
По-моему, я побледнела.
– Дин, – одернул его Пламенный, – ты нам операцию не срывай.
– А то жениться придется, – вставил дон Дрек.
В общем, из морга нас выгнали. У меня сегодня день целиком состоит из неожиданного опыта. И, судя по лицам мужчин, не у меня одной.
Вышли мы действительно совершенно на другой улице из неприметного серого здания, где нас поджидала обычная карета с типичным извозчиком на козлах.
– Сначала едем в ремесленный квартал, – с энтузиазмом объявил дон Дрек, устраиваясь на потертом сиденье. Примечательно, что они с соседом теснились на одном, полностью мне предоставив место напротив. – Там из полулегальных только один ломбард старика Хью. На него я бы особо не ставил, все же в бизнесе он давно, чтобы в такую авантюру влезать. Но проверить надо. Затем поедем в Нижний квартал. А уж если не повезет, то и в доки.
Пламенный, напротив, мрачнел с каждым словом.
Робебур готовился к вечернему променаду. Дамы судорожно рылись в гардеробных в поисках платья, на котором не будут заметны брызги из-под колес проезжающих мимо карет, а мужчины прикидывали, где бы лучше прогуляться, чтобы не пришлось жертвовать сюртуками. А барышни словно специально устраивали засаду у самых глубоких и грязных луж.
В карете повисло молчание, разбавленное скрипом колес и цокотом копыт лошадей.
– Нет, – хоть сквозь ширму и не было видно, но я почувствовала, как руководитель Управления встал на защиту моего инкогнито грудью. – Мы привлекли независимого эксперта.
– Серьезно? – удивился ректор. – Я думал, что всех выпускников-эмпатов я знаю в лицо. Не так их и много.
– А если там необученный молодой человек, – строгим тоном влез его помощник. – То с вашей стороны преступление прятать его.
Кажется, угроза образования и позора все ближе. Я прикрыла глаза в надежде на чудо.
– Сотрудники Управления не обязаны отчитываться ни перед кем, кроме градоначальника. – Сосед на чудо не тянул, но сейчас я была ему благодарна. – Ну и если сам канцлер потребует предоставить нашего эмпата, то тоже не откажем.
– Это возмутительно! – собственно и возмутился неизвестный мне Дерик. – Можно подумать, вы там девушку прячете.
Мое живое воображение было также отмечено в характеристике отдельной строкой. И до этого момента мне казалось, что это весьма неплохое качество. Но сейчас я представляла, как по-театральному медленно падает ширма и перед донами предстает мое бездыханное тело. Позже эксперты, которые будут исследовать причины смерти, установят, что меня сгубило нервное напряжение, вследствие чего и случился сердечный приступ. На моих похоронах дядюшка с семейством найдут парочку теплых слов, произнесенных с неизменным равнодушным выражением. Наставницы пансиона будут тяжело вздыхать и ругать непослушную выпускницу. Донна Зорте, утирая платком мнимые слезы, все же аннулирует мой диплом. Один соседушка будет радоваться, что не придется жить через толстую стенку с пансионеркой. А вот не дождется!
– Это не ваше дело, доны, – тоном чопорной невесты на пороге спальни в первую брачную ночь заявил руководитель Управления. – Мои спецы – это мои спецы. А вы мне список неблагонадежных студентов написали?
– За своих студентов я отвечаю лично, – процедил ректор. От него полыхнуло такой злостью, что я чуть не вскочила на ноги.
– Конечно, – послушно согласился с ним дон Дрек и ехидно добавил: – То-то мы в очередной раз накрыли их незаконные подпольные бои магов. Сам Пламенный, непобежденная легенда, их разгонял. – Сосед самодовольно усмехнулся. – Или, может, вы о тех юных отроках, которых месяц назад задержали при попытке сбыть в паб «Кривой Рог» бренди непонятного происхождения? Наши алхимики до сих пор скупую слезу утирают от зависти к их таланту. Или вы о том предприимчивом юноше, который всем желающим дамам обещал стопроцентного ребенка с даром? В итоге потом все его клиентки и встретились в лечебнице с одинаковыми симптомами интимной болезни. А девушка, изгоняющая несуществующих призраков, заодно с деньгами из кошелька наивных жителей?
– Хватит! – резко оборвал его ректор. – Кажется, со всеми этими случаями мы разобрались. Вот ваш список. Но уверяю, что ни один из перечисленных двадцати студентов не стал бы влезать в ограбление Центрального Музея. А теперь прошу меня извинить, в моем возрасте вредны потрясения, и я устал. Если у вас, дон Дрек, остались вопросы – посылайте запрос.
– Если что – я сам заеду, – вызывающе мурлыкнул начальник. – Или Люка пошлю.
В общем, сбежала гордость и цвет Робеберской Академии весьма резво и быстро, несмотря на преклонные года. Даже помощника обогнал. А тот задержался буквально на мгновение, чтобы поделиться со всеми злой радостью и пожелать Пламенному удачи. Зубы соседушки скрипнули так, что мои аж заболели.
Я собиралась повторить их маневр, вручив блокнот руководителю Управления. Прибор готова была оторвать с рукой.
– День был весьма утомительный, – мрачно намекнула я дону Дреку.
– Что есть, то есть, – начальник сочувственно покачал головой. – Но для нас с вами он еще не окончен.
– Прошу прощения? – напряглась я в предчувствии очередного долга законопослушной жительницы Робебура.
– Ну раз вы так удачно оказались в Управлении и ваше милое личико не примелькалось в рядах сыскарей, я бы настоятельно просил вас, донна Форст, проехаться с нами по ломбардам.
Все-таки наставницы мудрые женщины. Зря я им не верила.
ГЛАВА 4
– Может в Торговой Гильдии попросим? У них должна быть парочка эмпатов, – состроив угрюмое лицо, спросил Пламенный у стены, не поворачивая головы в нашу сторону. А приборчик был все еще на мне. И чем я могла так бесить этого хама? Неужели он из тех, кто считает, что женщины не заслуживают почетного звания человека?
– Ты серьезно собрался обратиться с просьбой к торгашам? – худое лицо начальника удивленно вытянулось. – Да ты смельчак. Сразу говорю – денег не дам. Прошлое финансирование растаяло быстрее, чем добралось до нас.
Тут уже я не выдержала и, скромно потупив глазки, нежным голосом спросила:
– А разве Управление не обязано наказывать хапуг и взяточников?
В комнате стало тихо. Даже эмоции мужчин примолкли, настолько они были в шоке от моей неоспоримой логики.
Первый отмер сосед:
– И вот эту фиалку ты предлагаешь отправить к прожженным аферистам?
Вроде сравнение с цветком и комплимент, но из его уст звучит больше, как оскорбление.
– Эта девушка носит прибор уже достаточно времени и ни разу не потеряла сознание, – начальник загадочно приподнял одну бровь. – Нервы у нашей хрупкой барышни покрепче многих будут.
– Вот поэтому я и не люблю пансионерок, – глухо сознался Люк Бьер. – Они кого хочешь с милой улыбкой в рог скрутят.
Я даже задумалась, воображая себя в роли счастливой маньячки. Нет, одна я с этой тушей точно не справлюсь. Надо искать подмогу.
– В общем, чем быстрее мы проедемся по ломбардам, тем быстрее вы, донна, попадете домой, – с тонкой улыбкой пояснил руководитель Управления.
– Но как вы себе это представляете? – нахмурилась я.
Дон Дрек победно блеснул глазами:
– Все очень просто. Вы хотите заложить сережки и принесли их на оценку. Между делом бросите, будто вокруг рыскают сыскари. И вам даже удалось подслушать разговор о том, что они ищут место, где сбывают украденные регалии. Считываете эмоции и докладываете нам. Дальше работать будем мы.
С одной стороны, ощутить себя героиней какого-нибудь приключенческого романа интересно, а с другой – откровенно страшновато.
– А вдруг меня кто узнает? – с сомнением посмотрела я на начальника.
Но, как всегда беспардонно, влез тот, кого следует еще пару раз огреть зонтиком:
– Да не переживайте, ваши женихи по таким местам не ходят.
Это, несомненно, замечательно, но раз приличные доны туда не заглядывают, то и мне не стоит.
Видя, что долг ответственного жителя не спешит перевешивать чашу в пользу Управления, Густав Дрек решил меня успокоить:
– Вы можете не волноваться, в одиночку никто не предлагает вам рисковать. Лично я и Люк будем сопровождать вас.
Блондин так обреченно вздохнул, что мне захотелось прямо сию секунду бежать впереди кареты в ломбарды. Естественно, истинная леди не может быть злопамятной, она всех прощает с мягкой улыбкой на губах. Ну а если кто упал, неудачно споткнувшись об ее зонтик, так это чистая случайность. Она еще поможет подняться бедняге, и лицо его оботрет платочком. На который плюнула перед этим.
– Положим, с вашим прибором это проблем не составит, – важно проговорила я, про себя радуясь кислому лицу соседа.
– Э, нет, – погрозил мне пальцем руководитель Управления, – эти скупщики такие ушлые пошли. У каждого над дверью ловушка от подобных приборов висит. Чтобы к ним с прослушкой не сунулись.
– Да? – я тихо, но облегченно выдохнула. – Тогда ничего не получится. Извините, уважаемые доны, мой дар слишком ничтожен.
– Прикосновение к голой коже? – лоб начальника рассекла глубокая задумчивая морщина, пока он внимательно смотрел на мои перчатки. – Это стандартный уровень тех, кто не обучался. Вы будете давать сережки на оценку, вот и коснетесь ладони скупщика.
– Что вы такое говорите? – ахнула я. Голос куда-то подевался, пришлось некультурно откашливаться. – Да кто на мне после такого женится вообще?! Трогать незнакомых мужиков. Это же позор!
Пламенный раздраженно тряхнул головой:
– Никто не узнает, милая барышня. Уж не думаете ли вы, что сыскари в Управлении настолько бестолковые? Вас не собираются сажать в карету возле здания с пафосом и оркестром. Для этого у нас есть специальный выход на другую улицу. Правда, пройти придется через морг. – Отличное утешение, вследствие которого мне тревожно стало гораздо больше. – Да и дамочки, сбывающие в таких местах свои побрякушки, обычно маски надевают. Не мне вам объяснять, что наличность на руки далеко не каждый муж выдает, а потребности бывают разные: пьянки, любовники, азартные игры, запрещенные препараты.
– Может, ее переодеть во что-то потемнее? – дон Дрек внимательным взглядом прошелся по моему платью. – Хотя не стоит, пожалуй. Так образ наивной дурехи смотрится более выигрышным.
Я умная и сделала вывод: женихов из Управления мне не надо. Они тут все поголовно хамы и нахалы. Столько зонтиков не напасешься, чтобы заняться воспитательным процессом.
Но начальник знал об этой науке побольше меня и мстительно заявил, с насмешкой глядя на своего подчиненного:
– А если что пойдет не так, то Люк на вас женится, донна Форст.
У меня даже мелькнула мысль помолиться святой Ионне, чтобы «не так» не случилось. Мне же придется капканы под дверь супружеской спальни ставить, по совету донны Лорст. Ведь ничто так не укрепляет брак, как отсутствие ног у любовницы или благоневерного. Конечно, это говорилось в шутку, но ученицы-то все запоминали.
Пламенный как-то подобрался:
– Надо взять отряда три на подстраховку.
– Да сейчас, – фыркнул руководитель. – Операция тайная. Если мы таким составом будем кататься от ломбарда до ломбарда, то нас сочтут либо экзальтированными донами, которым нечего делать, либо сыскарями. Причем второе гораздо вероятнее первого. Отряды будут на подхвате, но в отдалении.
– А давай я замаскируюсь и с донной пойду, – проявил небывалый энтузиазм сыскарь, судя по округлившимся глазам начальства. – А лучше вообще переоденусь в донну.
Дон Дрек покивал головой, положил руку на плечо подчиненному и сочувствующим тоном сказал:
– Я хочу, чтобы скупщики кололись, а не сбрасывались на подаяние убогой посетительнице. Скажу честно, девушка из тебя выйдет не очень. Ладно бы еще в кабак, там столько алкоголя, что любая старуха за молодуху сойдет. Но скупщики… они ж не пьют на работе. И нет у меня никакого желания потом фальшивые заверения в сочувствии получать, ведь тебя в тех кварталах каждая собака узнает. Хоть в штанах, хоть в юбке, хоть без.
– А так можно? – встрепенулась я. – Чтобы вместо меня кто-нибудь другой пошел?
– Конечно, – широким жестом разрешил руководитель Управления. – Вот найдете мне минут за пять другого эмпата – и пошлем его.
Истинная леди не выказывает расстройства. Она встречает все неприятности с прямой спиной и с чувством собственного достоинства. Но то, что она подумает про себя, это уже ее личное дело. А думала я очень образно.
Мне с щедростью выделили пять минут на избавление от браслета. И как, по мнению дона Дрека, я должна была искать эмпата в этот момент?
Донна Эскер, преподавательница по правильному соблазнению, утверждала, что верх умений красиво раздеться – это снять нижнее белье, не снимая платья. Хоть в моих планах столь интимные вещи не фигурировали, но прибор я вытащила через рукав.
Мне (под роспись!) выдали тканевую черную маску с прорезями для глаз, рта и носа, и настоятельно просили не испортить. Казенное имущество все же.
Я подняла двумя пальцами предложенное и мрачным тоном поинтересовалась, как сыскари видят шанс порчи вверенной мне ценности. У любой приличной девушки должно быть заготовлена парочка «вдовьих» платьев. Похороны тоже являются отличным местом для знакомств, сразу видно, семейный человек или уже один, в потенциальном поиске. Да и богатого наследника там легко отхватить. Вот я и предложила донам пожертвовать одно из таких платьев на подобные тряпочки. Благотворительность - это хорошо, особенно если она ничего не стоит.
Серьги, которые я буду закладывать, тоже выдали. Очень симпатичные рубиновые капельки, окруженные мелкими бриллиантами. Только при виде их Люк Бьер скривился и настоятельно посоветовал их уже потерять или действительно заложить. А начальство, что удивительно, смолчало. Почему-то мне эти серьги сразу разонравились.
В морге я была впервые. Хотя и в самом Управлении до этого мне бывать не приходилось. Да что там. Я труп нашла впервые в жизни!
Вопреки моим ожиданиям и страхам, в морге было чистенько и аккуратно. Только столы странные блестели металлическими боками.
В углу, закинув ноги на край низкой раковины и качаясь на стуле, курил папиросу дон в белом переднике и перчатках. Причем портил себе он здоровье необычным способом: держал папироску щипцами.
– Обождите нас, донна Форст, – остановил наше неспешное движение к заветной дверце начальник.
А сам, прихватив Пламенного, двинулся к работнику морга. Тот при виде руководства даже позы не сменил. О чем они там шушукались, слышно не было. Я и так дышала через раз.
Но время шло, а обо мне не вспоминали, что-то тихо обсуждая. Я честно была вежливой, сдержанной и терпеливой. Целых две минуты. В морге! А затем мой любимый зонтик стал выбивать ритм об пол, выложенный плиткой. Из-за металлического кончика звук получался очень громким и противным.
– Донна Форст? – недоуменно посмотрел на меня начальник.
– Курить в присутствии девушки неэтично, – решила я побороться за воспитание в стенах Управления.
– Да? – удивился работник морга, не спеша тушить папиросу. – Им завидно, что ли? Да я как-то отвык от общения с живыми, мои клиентки обычно не возмущаются.
По-моему, я побледнела.
– Дин, – одернул его Пламенный, – ты нам операцию не срывай.
– А то жениться придется, – вставил дон Дрек.
В общем, из морга нас выгнали. У меня сегодня день целиком состоит из неожиданного опыта. И, судя по лицам мужчин, не у меня одной.
Вышли мы действительно совершенно на другой улице из неприметного серого здания, где нас поджидала обычная карета с типичным извозчиком на козлах.
– Сначала едем в ремесленный квартал, – с энтузиазмом объявил дон Дрек, устраиваясь на потертом сиденье. Примечательно, что они с соседом теснились на одном, полностью мне предоставив место напротив. – Там из полулегальных только один ломбард старика Хью. На него я бы особо не ставил, все же в бизнесе он давно, чтобы в такую авантюру влезать. Но проверить надо. Затем поедем в Нижний квартал. А уж если не повезет, то и в доки.
Пламенный, напротив, мрачнел с каждым словом.
Робебур готовился к вечернему променаду. Дамы судорожно рылись в гардеробных в поисках платья, на котором не будут заметны брызги из-под колес проезжающих мимо карет, а мужчины прикидывали, где бы лучше прогуляться, чтобы не пришлось жертвовать сюртуками. А барышни словно специально устраивали засаду у самых глубоких и грязных луж.
В карете повисло молчание, разбавленное скрипом колес и цокотом копыт лошадей.
