– Слушай, садись ко мне, поболтаем…
– Но уже поздно…
– И что? Твой дом – в двадцати шагах отсюда! К тому же, в чьём жилище ты сейчас находишься? А?
– Ну ладно. Только не очень долго. Меня ждут.
Я усмехнулся. Да, знаю я, кто тебя там ждёт…
– У меня есть пара вопросов – по-моему, не слишком личных. Во-первых, как давно существует ваша деревня? Во-вторых, почему вам не нужно стирать одежду… и всё такое прочее?
– Даже не знаю, что и ответить тебе… – Библиотекарь сел на мою кровать и задумался. – Самые старые из хранящихся у меня записей имеют возраст в полтораста лет, но из них косвенно следует, что деревня появилась здесь гораздо раньше. А может быть, вообще была всегда.
– О.
Я просто не знал, что ещё сказать в ответ на такое заявление.
– А насчёт одежды… Не имею понятия; как-то не задумываемся мы об этом… Может быть, она живая и питается там, что выходит из нашей кожи… а может, просто вечная.
– О… А кроме зомби, скелетов и крипстеров, в этом мире кто-нибудь живёт? Кстати, я уже тебя об этом однажды спрашивал, и ты ответил только про ведьм. Сейчас мне нужны все доступные сведения.
– Ну, пришлось мне выложить тебе лишь часть правды – причём самую безобидную… Наш мир куда страшнее и опаснее, чем кажется на первый взгляд; а как ты думаешь, если деревне столько лет, то почему в ней всего тридцать человек живёт? Ну… кроме зомби, скелетов и крипстеров, здесь появляются только ведьмы и эндеры.
– Кто?
– Эндеры – это высокие чёрные создания со светящимися фиолетовыми глазами, двумя руками и четырьмя ногами без пальцев. Они умеют быстро бегать - прям как ты, - но редко это делают, потому что могут мгновенно перемещаться туда, куда им нужно. Правда, предпочитают они небольшие расстояния; я лично не видел, чтобы эндер таким способом перемещался дальше, чем на двадцать шагов…
– Телепортация… – пробормотал я.
– Да, кажется, Учитель называл это так.
– А почему – «эндеры»? Ну, насчёт «крипстеров» я ещё понимаю: слово «creep» по-английски означает «бродить, еле волочить ноги» и так далее… Но «эндеры»?! Они что, с края света приходят?
– Возможно. Во всяком случае, их логово должно быть очень далеко… дальше, чем мы можем себе представить…
– Эндеры на вас нападали?
– Один раз. Двадцать семь лет назад. Тогда я был вдвое младше тебя теперешнего… Но я не был виноват в этом; эндера, который в то время ходил по деревне, спровоцировал тогдашний Фермер – запустил в него камень. А эндер в ответ этим же камнем закидал Фермера до смерти.
– Это как?
– Ну, бросает камень, тот попадает в Фермера и отскакивает. А эндер уже переместился, и камень попадает ему в руку. И так далее, пока Фермер не умер. Эндер убил его очень быстро, причём камень попал в жителя раз двести, наверное.
– А откуда ты это знаешь?
– Я это видел.
Ну да; Библиотекарь тогда уже был на свете… в отличие от меня.
– А в последний раз эндеры когда приходили в деревню?
– Три года назад. Но мы не шли на конфликт с ними; сами знали: себе дороже.
– А… какого размера эндеры? Ты сказал: высокие; но…
– Чуть выше тебя.
– Ну, тогда не всё так страшно… Но надеюсь, что придут они в следующий раз нескоро…
– Никогда ничего нельзя знать заранее, – пожал плечами Библиотекарь. Затем встал, сказал: – Мне пора. Если что, книгу про шахтёрское дело я завтра утром тебе принесу. Не волнуйся – бесплатно: ты же теперь наш новый Шахтёр…
Он ушёл, а я продолжал сидеть и смотреть в никуда, думая о том, что мне придётся прожить в деревне гораздо дольше, чем прошедшие четыре дня, чтобы по-настоящему научиться понимать жителей.
…Последняя груда камней обрушилась передо мной. Я отложил кирку, кое-как взял это всё в охапку, на одной лишь силе воли поднялся по расчищенным ступеням на поверхность и положил камни к остальным, вынесенным ранее и образовавшим немаленькую горку в стороне от шахты.
Всё. Путь открыт. Завтра можно начинать добычу.
Я подумал и вновь спустился в туннель: захотелось посмотреть, что там за пустоту открыл когда-то один местный житель.
В свете закреплённого на стене факела я увидел… дверь, закрывающую вход в шахту! Так вот почему тридцать кубометров камня не сваливались внутрь полости! Так вот что их задерживало!
Всё продумали жители; даже если нежить, выходящая из шахты, могла открыть эту дверь, наверх созданиям тьмы не выбраться было никак. Надо бы и снаружи дверь поставить, а то мало ли что… А если ещё прорубить нишу в стене туннеля, поставить туда кровать и натаскать еды про запас, выйдет просто идеальное убежище. Только двери припереть чем-нибудь надо, чтобы уж точно никто ко мне не проник…
Впрочем, всё это – пустые мечты. Пока о таких вещах думать рано.
И я направился обратно, на поверхность, загасив предварительно факел: вещь-то, как-никак, дефицитная.
«Книга», которую мне приволок Библиотекарь, почти что не соответствовала своему названию. Тетрадка в три листа, исписанная крупными печатными буквами, с бредовым содержанием текста – это разве книга?! Но что взять с этих дикарей, которые даже угля не знают; а ведь кое-где стены туннеля состояли из этого материала, я видел…
На первой странице, которую Библиотекарь гордо именовал «обложкой», было написано «MINECRAFT» (думаю, здесь перевод не требуется), и это слово, по идее, должно было бы обозначать мою новую работу, но когда я стал читать текст, в голове у меня появился лишь один вопрос: «Что курил автор этой чуши?!»
«Добыча разных камней и металлов – занятие нужное, но непростое. Главная сложность заключается в необходимости прохода под землю, где и хранятся камни и металлы. Надо долго-долго копать, да ещё и в правильном месте, чтобы добраться до искомых залежей…»
Ну, это-то хотя бы вполне понятно – не только мне, но и любому школьнику. А вот дальше…
«…Добываемый материал не должен быть намного главнее материала кирки. Так, деревянная кирка рубит камень, но разбивается о золото, каменная – рубит золото, но не железо, позолоченная не разбивает алмаз, железная и алмазная не ломаются ни обо что. На этом основан ряд веществ, составленный на основе опытов с кирками из разных материалов: дерево, камень, золото, железо, алмаз…»
Насчёт золота – это, конечно же, откровенное враньё. Не может оно быть прочнее обыкновенного булыжника; этот металл, к сожалению, слишком мягкий, хоть и тяжёлый. Но в этом мире, очевидно, возможно всё…
«…Если шахта маленькая, то её надо сначала сделать просторнее, а уж потом добывать, потому что в противном случае шахтёр быстрее задохнётся…»
Это уже из области бреда: ведь после смерти шахтёра добыча полезных ископаемых становится невозможной, если только на рудник не придёт работать кто-нибудь другой.
Ну, и так далее.
Одно я уяснил из этого сомнительного опуса: моя кирка разрубит даже алмазную руду, так что я могу начинать надеяться на алмазные меч и броню – общей стоимостью не меньше чем в полсотни изумрудов… Ладно, придумаем что-нибудь…
Завтра в шахту надо будет взять меч – так, на всякий случай. И ещё лук со стрелами, – чтобы окончательно себя обезопасить.
Утром я решил не спешить с началом рабочего дня и продолжить чтение дневника Смита. Мне нужно было побольше узнать об открытиях Шахтёра и вообще о жизни деревни в то, судя по всему, не самое лёгкое время.
«…День девяностый.
Мы поставили дверь на границе прорытого Шахтёром туннеля и обнаруженной им же полости, а также спустили с выступа, находившегося сразу за дверью, верёвочную лестницу вниз, чтобы у Шахтёра была по крайней мере возможность что-нибудь добыть.
Мы стояли в туннеле и слышали доносящиеся снизу звуки ударов киркой. Изредка дверь приоткрывалась, перед нами появлялись отколотые булыжники, я осматривал их в свете факелов (когда-то я долгое время посещал интернет-форум по геологии, так что познания в этом деле у меня были), оглашал результат: просто камень, гранит или руда какая-нибудь, - и жители поднимали их наверх. Когда Шахтёр окончит работу, я повнимательнее изучу камни, а то, может, пропущу что-нибудь ценное…
Есть!!! При тщательном осмотре добытого материала я обнаружил явные признаки железа! И это только начало… Ну, ещё примерно сто двадцать килограммов гранита мы вынесли на поверхность, да и прочий камень можно использовать…»
Нет, всё-таки не следовало американцу так увлекаться и описывать всё в подробностях; это же дневник, а не повесть из жизни обитателей мира 999… А хотя… что мешает мне просто не читать то, что неинтересно?
И, ободрённый этой мыслью, я положил тетрадь в сундук, взял в одну руку кирку и связку факелов, в другую – верёвочные лестницы, перед этим запихав в карман брюк огниво, и вышел на улицу. До шахты было совсем недалеко…
Оружие я решил пока не брать, потому что опасности там может и не быть уже: много ведь времени прошло… А если что, я - надеюсь! - успею подняться по тростниковым ступенькам и исчезнуть за дверью.
Примерно так я думал, спускаясь по туннелю, освещённому тремя факелами, в шахту, которая в данный момент, вероятно, не освещена вообще ничем.
Я зажёг один факел из связки: верёвочные лестницы пришлось положить, у меня ведь не десять рук! - и открыл дверь, за которой, конечно же, была кромешная тьма.
Я сделал пару шагов, освещая себе путь. Оказалось, что я стоял на маленьком выступе, а со всех сторон была пропасть. С края выступа свисала тростниковая лестница Шахтёра – уже, похоже, сгнившая. Я заметил, что закреплена она была крупными железными гвоздями, вбитыми в камень слева и справа. А вот у меня таких нет…
Вдруг у меня появилась одна идея. Я вставил факел в обнаруженное углубление в стене, положил связку у двери, а сам в обе руки взял кирку. Срезать старые растительные волокна было проще простого. Осталось ещё кое-что – посложнее.
Лёгкими и точными ударами, благо я видел, куда стучу, я проделал у краёв исчезающей внизу, во мраке, узкой стенки, в которую переходил выступ, по две дырочки – одна над другой, продел в них свободные концы тростниковых канатов и завязал самым крепким из известных мне узлов. Надо бы ещё и внизу так сделать; а пока, думаю, и эта конструкция меня выдержит.
Ой, а как камни наверх таскать? Надолбить сколько-то и по частям поднимать? Чёрт, а ведь жители, кажется, не собирались мне помогать… Может, они боятся? Да, наверное… Но мне-то что делать?!
Что ж, систему подвижных и неподвижных блоков здесь ещё не изобрели; придётся справляться своими силами.
Я зажёг новый факел от горящего и, держа его в одной руке, а другой скользя по туго скрученным стеблям (кирка была заткнута за ремень брюк), спустился вниз, надеясь, что там будет ровная площадка достаточного размера.
Ну да, так и оказалось: на ближайших семидесяти–восьмидесяти квадратных метрах перепады высот не превышали моего роста. Слева поверхность резко уходила на пару метров вниз, тоже образуя гладкую площадку, а за ней зияла пугающей чернотой большая полукруглая дыра в каменной стене. Спереди тот «островок», на котором я стоял, переходил в новую узкую стенку, на сей раз – высотой не менее двадцати метров. Внизу ничего не было видно; через пропасть вёл естественный каменный мостик максимум полуметровой ширины; на другой его стороне всё, похоже, тоже было ровно. Справа картинка ничем не отличалась от того, что находилось слева; разве что там всё было на несколько метров ниже.
В общем, пейзаж отнюдь не радовал; наоборот, я проникся уважением к Шахтёру, который умудрялся работать в таких условиях – причём, судя по отзывам жителей, весьма успешно.
Я закрепил лестницу со второго конца, посветил на стены: вроде бы ничего ценного нет, – выдолбил в камне углубление и засунул туда факел: надеюсь, никто не украдёт.
А теперь можно и поработать…
…Так, ещё двенадцать килограммов камня…
Я сложил булыжники в свою рубашку, которая из белой понемногу становилась серой, завязал и стал подниматься. Вдруг мне послышался странный звук, как будто кто-то перебирает своими короткими ножками по стене; я насторожился, звук пропал, и я продолжил подъём…
…впрочем, тут же его прекратив. В метре надо мной сидел огромный серый паук с шестью красными глазами и клыками длиной с мой большой палец!
Я испуганно вскрикнул, выронил импровизированный мешок, упавший с громким стуком, отшатнулся, позабыв, что стою не на твёрдой земле, а на тростниковом канате в дух с лишним метрах над полом шахты, и, естественно, полетел вниз следом за камнями.
А-ай! Не думал, что падать так больно! Будто левый локоть и рёбра взорвались подобно динамитным свечам!..
Мозг пребывал в шоке не более чем полсекунды. Я нашарил правой рукой кирку – и вовремя: именно в этот момент сорокасантиметровый паучара - всё-таки в первый раз у меня сработало воображение, и арахноид показался мне гигантским, - прыгнул со своей верхотуры прямо на меня.
Я инстинктивно откатился влево, поднимая из последних сил кирку, чья траектория с некоторой вероятностью должна была пересечься с путём паука…
Не пересеклась. Я прокатился по камню несколько лишних метров, внезапно оказавшись у края пропасти, а чудище, невозмутимо оборвав нитку паутины, свисавшую с лестницы, плюнуло новой нитью в меня.
Я вскочил на ноги, уходя от атаки и занося над головой кирку, крепко сжатую обеими руками для нанесения смертельного удара. Паук не успел своевременно среагировать, слишком поздно отпрыгнув в сторону, и железное остриё отхватило ему кусок хитинового панциря вместе с одним глазом, зловещий красный свет которого тут же погас.
Брызнула тёмно-зелёная кровь. Паук издал странный звук – не то шипение, не то писк, – которым выразил свою то ли боль, то ли ярость, а может, и то, и другое вместе, выстрелил паутиной в стену и полетел, держась за полупрозрачную нить, в мою сторону. Мне весь этот «танец с киркой» уже конкретно надоел, и я взмахнул своими инструментом, чтобы прекратить эту, мягко говоря, необычную стычку.
Своим ударом я перерубил паутину и отсёк пауку три или четыре лапы. Кирка по инерции ушла далеко в сторону, и я невольно повернулся этак градусов на сто двадцать. А паук тем временем, продолжая то ли шипеть, то ли пищать, тоже по инерции налетел на меня.
Я этого не видел, но почувствовал – чьё-то странное прикосновение к моей спине. Повернул голову и не удивился, вновь увидев непрошеного гостя. Без замаха ударил киркой назад, и ощущение, что кто-то сидит на мне, исчезло.
Я развернулся и пнул паука, приходящего в себя, распластавшись на холодном камне, – да так, что изумлённо взвизгнувшее создание пролетело по воздуху, беспомощно шевеля всеми оставшимися лапами, метров двадцать, не меньше, и исчезло во тьме. Надеюсь, очнётся нескоро…
А я подобрал завязанные в рубашку камни и снова полез наверх. Кирка осталась лежать внизу. Ничего, заберу следующим заходом…
…Был ранний вечер, когда я перетащил всё добытое – более центнера булыжников и гранита, а также килограммов десять чёрного каменного угля – к себе в дом, свалив в три кучи у дальней стены.
В шахте, когда я возвращался за киркой, я подобрал уже начавший гнить клочок хитина с тёмно-красным паучьим глазом: Библиотекарь же из этого чернила себе делает… Может быть, он мне заплатит…
Так и оказалось.
– О, спасибо тебе огромное, – сказал Библиотекарь, беря у меня потускневший скользкий шарик. – Пауки нам нечасто попадаются, так что чернил много не бывает.
– Но уже поздно…
– И что? Твой дом – в двадцати шагах отсюда! К тому же, в чьём жилище ты сейчас находишься? А?
– Ну ладно. Только не очень долго. Меня ждут.
Я усмехнулся. Да, знаю я, кто тебя там ждёт…
– У меня есть пара вопросов – по-моему, не слишком личных. Во-первых, как давно существует ваша деревня? Во-вторых, почему вам не нужно стирать одежду… и всё такое прочее?
– Даже не знаю, что и ответить тебе… – Библиотекарь сел на мою кровать и задумался. – Самые старые из хранящихся у меня записей имеют возраст в полтораста лет, но из них косвенно следует, что деревня появилась здесь гораздо раньше. А может быть, вообще была всегда.
– О.
Я просто не знал, что ещё сказать в ответ на такое заявление.
– А насчёт одежды… Не имею понятия; как-то не задумываемся мы об этом… Может быть, она живая и питается там, что выходит из нашей кожи… а может, просто вечная.
– О… А кроме зомби, скелетов и крипстеров, в этом мире кто-нибудь живёт? Кстати, я уже тебя об этом однажды спрашивал, и ты ответил только про ведьм. Сейчас мне нужны все доступные сведения.
– Ну, пришлось мне выложить тебе лишь часть правды – причём самую безобидную… Наш мир куда страшнее и опаснее, чем кажется на первый взгляд; а как ты думаешь, если деревне столько лет, то почему в ней всего тридцать человек живёт? Ну… кроме зомби, скелетов и крипстеров, здесь появляются только ведьмы и эндеры.
– Кто?
– Эндеры – это высокие чёрные создания со светящимися фиолетовыми глазами, двумя руками и четырьмя ногами без пальцев. Они умеют быстро бегать - прям как ты, - но редко это делают, потому что могут мгновенно перемещаться туда, куда им нужно. Правда, предпочитают они небольшие расстояния; я лично не видел, чтобы эндер таким способом перемещался дальше, чем на двадцать шагов…
– Телепортация… – пробормотал я.
– Да, кажется, Учитель называл это так.
– А почему – «эндеры»? Ну, насчёт «крипстеров» я ещё понимаю: слово «creep» по-английски означает «бродить, еле волочить ноги» и так далее… Но «эндеры»?! Они что, с края света приходят?
– Возможно. Во всяком случае, их логово должно быть очень далеко… дальше, чем мы можем себе представить…
– Эндеры на вас нападали?
– Один раз. Двадцать семь лет назад. Тогда я был вдвое младше тебя теперешнего… Но я не был виноват в этом; эндера, который в то время ходил по деревне, спровоцировал тогдашний Фермер – запустил в него камень. А эндер в ответ этим же камнем закидал Фермера до смерти.
– Это как?
– Ну, бросает камень, тот попадает в Фермера и отскакивает. А эндер уже переместился, и камень попадает ему в руку. И так далее, пока Фермер не умер. Эндер убил его очень быстро, причём камень попал в жителя раз двести, наверное.
– А откуда ты это знаешь?
– Я это видел.
Ну да; Библиотекарь тогда уже был на свете… в отличие от меня.
– А в последний раз эндеры когда приходили в деревню?
– Три года назад. Но мы не шли на конфликт с ними; сами знали: себе дороже.
– А… какого размера эндеры? Ты сказал: высокие; но…
– Чуть выше тебя.
– Ну, тогда не всё так страшно… Но надеюсь, что придут они в следующий раз нескоро…
– Никогда ничего нельзя знать заранее, – пожал плечами Библиотекарь. Затем встал, сказал: – Мне пора. Если что, книгу про шахтёрское дело я завтра утром тебе принесу. Не волнуйся – бесплатно: ты же теперь наш новый Шахтёр…
Он ушёл, а я продолжал сидеть и смотреть в никуда, думая о том, что мне придётся прожить в деревне гораздо дольше, чем прошедшие четыре дня, чтобы по-настоящему научиться понимать жителей.
…Последняя груда камней обрушилась передо мной. Я отложил кирку, кое-как взял это всё в охапку, на одной лишь силе воли поднялся по расчищенным ступеням на поверхность и положил камни к остальным, вынесенным ранее и образовавшим немаленькую горку в стороне от шахты.
Всё. Путь открыт. Завтра можно начинать добычу.
Я подумал и вновь спустился в туннель: захотелось посмотреть, что там за пустоту открыл когда-то один местный житель.
В свете закреплённого на стене факела я увидел… дверь, закрывающую вход в шахту! Так вот почему тридцать кубометров камня не сваливались внутрь полости! Так вот что их задерживало!
Всё продумали жители; даже если нежить, выходящая из шахты, могла открыть эту дверь, наверх созданиям тьмы не выбраться было никак. Надо бы и снаружи дверь поставить, а то мало ли что… А если ещё прорубить нишу в стене туннеля, поставить туда кровать и натаскать еды про запас, выйдет просто идеальное убежище. Только двери припереть чем-нибудь надо, чтобы уж точно никто ко мне не проник…
Впрочем, всё это – пустые мечты. Пока о таких вещах думать рано.
И я направился обратно, на поверхность, загасив предварительно факел: вещь-то, как-никак, дефицитная.
«Книга», которую мне приволок Библиотекарь, почти что не соответствовала своему названию. Тетрадка в три листа, исписанная крупными печатными буквами, с бредовым содержанием текста – это разве книга?! Но что взять с этих дикарей, которые даже угля не знают; а ведь кое-где стены туннеля состояли из этого материала, я видел…
На первой странице, которую Библиотекарь гордо именовал «обложкой», было написано «MINECRAFT» (думаю, здесь перевод не требуется), и это слово, по идее, должно было бы обозначать мою новую работу, но когда я стал читать текст, в голове у меня появился лишь один вопрос: «Что курил автор этой чуши?!»
«Добыча разных камней и металлов – занятие нужное, но непростое. Главная сложность заключается в необходимости прохода под землю, где и хранятся камни и металлы. Надо долго-долго копать, да ещё и в правильном месте, чтобы добраться до искомых залежей…»
Ну, это-то хотя бы вполне понятно – не только мне, но и любому школьнику. А вот дальше…
«…Добываемый материал не должен быть намного главнее материала кирки. Так, деревянная кирка рубит камень, но разбивается о золото, каменная – рубит золото, но не железо, позолоченная не разбивает алмаз, железная и алмазная не ломаются ни обо что. На этом основан ряд веществ, составленный на основе опытов с кирками из разных материалов: дерево, камень, золото, железо, алмаз…»
Насчёт золота – это, конечно же, откровенное враньё. Не может оно быть прочнее обыкновенного булыжника; этот металл, к сожалению, слишком мягкий, хоть и тяжёлый. Но в этом мире, очевидно, возможно всё…
«…Если шахта маленькая, то её надо сначала сделать просторнее, а уж потом добывать, потому что в противном случае шахтёр быстрее задохнётся…»
Это уже из области бреда: ведь после смерти шахтёра добыча полезных ископаемых становится невозможной, если только на рудник не придёт работать кто-нибудь другой.
Ну, и так далее.
Одно я уяснил из этого сомнительного опуса: моя кирка разрубит даже алмазную руду, так что я могу начинать надеяться на алмазные меч и броню – общей стоимостью не меньше чем в полсотни изумрудов… Ладно, придумаем что-нибудь…
Завтра в шахту надо будет взять меч – так, на всякий случай. И ещё лук со стрелами, – чтобы окончательно себя обезопасить.
Утром я решил не спешить с началом рабочего дня и продолжить чтение дневника Смита. Мне нужно было побольше узнать об открытиях Шахтёра и вообще о жизни деревни в то, судя по всему, не самое лёгкое время.
«…День девяностый.
Мы поставили дверь на границе прорытого Шахтёром туннеля и обнаруженной им же полости, а также спустили с выступа, находившегося сразу за дверью, верёвочную лестницу вниз, чтобы у Шахтёра была по крайней мере возможность что-нибудь добыть.
Мы стояли в туннеле и слышали доносящиеся снизу звуки ударов киркой. Изредка дверь приоткрывалась, перед нами появлялись отколотые булыжники, я осматривал их в свете факелов (когда-то я долгое время посещал интернет-форум по геологии, так что познания в этом деле у меня были), оглашал результат: просто камень, гранит или руда какая-нибудь, - и жители поднимали их наверх. Когда Шахтёр окончит работу, я повнимательнее изучу камни, а то, может, пропущу что-нибудь ценное…
Есть!!! При тщательном осмотре добытого материала я обнаружил явные признаки железа! И это только начало… Ну, ещё примерно сто двадцать килограммов гранита мы вынесли на поверхность, да и прочий камень можно использовать…»
Нет, всё-таки не следовало американцу так увлекаться и описывать всё в подробностях; это же дневник, а не повесть из жизни обитателей мира 999… А хотя… что мешает мне просто не читать то, что неинтересно?
И, ободрённый этой мыслью, я положил тетрадь в сундук, взял в одну руку кирку и связку факелов, в другую – верёвочные лестницы, перед этим запихав в карман брюк огниво, и вышел на улицу. До шахты было совсем недалеко…
Оружие я решил пока не брать, потому что опасности там может и не быть уже: много ведь времени прошло… А если что, я - надеюсь! - успею подняться по тростниковым ступенькам и исчезнуть за дверью.
Примерно так я думал, спускаясь по туннелю, освещённому тремя факелами, в шахту, которая в данный момент, вероятно, не освещена вообще ничем.
Я зажёг один факел из связки: верёвочные лестницы пришлось положить, у меня ведь не десять рук! - и открыл дверь, за которой, конечно же, была кромешная тьма.
Я сделал пару шагов, освещая себе путь. Оказалось, что я стоял на маленьком выступе, а со всех сторон была пропасть. С края выступа свисала тростниковая лестница Шахтёра – уже, похоже, сгнившая. Я заметил, что закреплена она была крупными железными гвоздями, вбитыми в камень слева и справа. А вот у меня таких нет…
Вдруг у меня появилась одна идея. Я вставил факел в обнаруженное углубление в стене, положил связку у двери, а сам в обе руки взял кирку. Срезать старые растительные волокна было проще простого. Осталось ещё кое-что – посложнее.
Лёгкими и точными ударами, благо я видел, куда стучу, я проделал у краёв исчезающей внизу, во мраке, узкой стенки, в которую переходил выступ, по две дырочки – одна над другой, продел в них свободные концы тростниковых канатов и завязал самым крепким из известных мне узлов. Надо бы ещё и внизу так сделать; а пока, думаю, и эта конструкция меня выдержит.
Ой, а как камни наверх таскать? Надолбить сколько-то и по частям поднимать? Чёрт, а ведь жители, кажется, не собирались мне помогать… Может, они боятся? Да, наверное… Но мне-то что делать?!
Что ж, систему подвижных и неподвижных блоков здесь ещё не изобрели; придётся справляться своими силами.
Я зажёг новый факел от горящего и, держа его в одной руке, а другой скользя по туго скрученным стеблям (кирка была заткнута за ремень брюк), спустился вниз, надеясь, что там будет ровная площадка достаточного размера.
Ну да, так и оказалось: на ближайших семидесяти–восьмидесяти квадратных метрах перепады высот не превышали моего роста. Слева поверхность резко уходила на пару метров вниз, тоже образуя гладкую площадку, а за ней зияла пугающей чернотой большая полукруглая дыра в каменной стене. Спереди тот «островок», на котором я стоял, переходил в новую узкую стенку, на сей раз – высотой не менее двадцати метров. Внизу ничего не было видно; через пропасть вёл естественный каменный мостик максимум полуметровой ширины; на другой его стороне всё, похоже, тоже было ровно. Справа картинка ничем не отличалась от того, что находилось слева; разве что там всё было на несколько метров ниже.
В общем, пейзаж отнюдь не радовал; наоборот, я проникся уважением к Шахтёру, который умудрялся работать в таких условиях – причём, судя по отзывам жителей, весьма успешно.
Я закрепил лестницу со второго конца, посветил на стены: вроде бы ничего ценного нет, – выдолбил в камне углубление и засунул туда факел: надеюсь, никто не украдёт.
А теперь можно и поработать…
…Так, ещё двенадцать килограммов камня…
Я сложил булыжники в свою рубашку, которая из белой понемногу становилась серой, завязал и стал подниматься. Вдруг мне послышался странный звук, как будто кто-то перебирает своими короткими ножками по стене; я насторожился, звук пропал, и я продолжил подъём…
…впрочем, тут же его прекратив. В метре надо мной сидел огромный серый паук с шестью красными глазами и клыками длиной с мой большой палец!
Я испуганно вскрикнул, выронил импровизированный мешок, упавший с громким стуком, отшатнулся, позабыв, что стою не на твёрдой земле, а на тростниковом канате в дух с лишним метрах над полом шахты, и, естественно, полетел вниз следом за камнями.
А-ай! Не думал, что падать так больно! Будто левый локоть и рёбра взорвались подобно динамитным свечам!..
Мозг пребывал в шоке не более чем полсекунды. Я нашарил правой рукой кирку – и вовремя: именно в этот момент сорокасантиметровый паучара - всё-таки в первый раз у меня сработало воображение, и арахноид показался мне гигантским, - прыгнул со своей верхотуры прямо на меня.
Я инстинктивно откатился влево, поднимая из последних сил кирку, чья траектория с некоторой вероятностью должна была пересечься с путём паука…
Не пересеклась. Я прокатился по камню несколько лишних метров, внезапно оказавшись у края пропасти, а чудище, невозмутимо оборвав нитку паутины, свисавшую с лестницы, плюнуло новой нитью в меня.
Я вскочил на ноги, уходя от атаки и занося над головой кирку, крепко сжатую обеими руками для нанесения смертельного удара. Паук не успел своевременно среагировать, слишком поздно отпрыгнув в сторону, и железное остриё отхватило ему кусок хитинового панциря вместе с одним глазом, зловещий красный свет которого тут же погас.
Брызнула тёмно-зелёная кровь. Паук издал странный звук – не то шипение, не то писк, – которым выразил свою то ли боль, то ли ярость, а может, и то, и другое вместе, выстрелил паутиной в стену и полетел, держась за полупрозрачную нить, в мою сторону. Мне весь этот «танец с киркой» уже конкретно надоел, и я взмахнул своими инструментом, чтобы прекратить эту, мягко говоря, необычную стычку.
Своим ударом я перерубил паутину и отсёк пауку три или четыре лапы. Кирка по инерции ушла далеко в сторону, и я невольно повернулся этак градусов на сто двадцать. А паук тем временем, продолжая то ли шипеть, то ли пищать, тоже по инерции налетел на меня.
Я этого не видел, но почувствовал – чьё-то странное прикосновение к моей спине. Повернул голову и не удивился, вновь увидев непрошеного гостя. Без замаха ударил киркой назад, и ощущение, что кто-то сидит на мне, исчезло.
Я развернулся и пнул паука, приходящего в себя, распластавшись на холодном камне, – да так, что изумлённо взвизгнувшее создание пролетело по воздуху, беспомощно шевеля всеми оставшимися лапами, метров двадцать, не меньше, и исчезло во тьме. Надеюсь, очнётся нескоро…
А я подобрал завязанные в рубашку камни и снова полез наверх. Кирка осталась лежать внизу. Ничего, заберу следующим заходом…
…Был ранний вечер, когда я перетащил всё добытое – более центнера булыжников и гранита, а также килограммов десять чёрного каменного угля – к себе в дом, свалив в три кучи у дальней стены.
В шахте, когда я возвращался за киркой, я подобрал уже начавший гнить клочок хитина с тёмно-красным паучьим глазом: Библиотекарь же из этого чернила себе делает… Может быть, он мне заплатит…
Так и оказалось.
– О, спасибо тебе огромное, – сказал Библиотекарь, беря у меня потускневший скользкий шарик. – Пауки нам нечасто попадаются, так что чернил много не бывает.
