— Да, но не можем же мы вот так просто об этом говорить сейчас! — вспылил Брайс.
— А что тут сложного? Вчера я умерла, а потом воскресла. В древности бы это назвали чудом. А сейчас это возможно, но по ночам меня еще долго будут мучить кошмары!
Ульрия попыталась успокоить Брайса и даже изобразила какое-то подобие улыбки. Но в душе она понимала, что лишь может попытаться обмануть всех вокруг. И то, что произошло девять часов назад: боль, смерть, возвращение — все это еще долго будет напоминать о себе болезненной пустотой, которая теперь царила у нее в душе.
— Уверяю Вас, милая леди, что мы все рады «возвращению» полезного обитателя нашего королевства. Однако вынужден заметить, что за столь сильный выплеск магии с очень грубым нарушением законов изначальной человеческой природы нас ждут необратимые последствия.
— Какие? Что случилось в мире из-за меня?
Мирим Корвс уперся глазами в пол, перебирая из руки в руку мятый носовой платок. Казалось, он задумался в нерешительности о том, что ему следует говорить, а о чем, желательно, умолчать.
— Мы рады, что наш герой здравствует. Остальное вы узнаете после публичной казни предателя королевства.
— Казни? — удивленно переспросил Юриус. — Питера Валлона казнят?
— Непременно, это решение короля Гофрима III Вечного и Её Светлости, принцессы Астреллы. Он поставил под угрозу судьбу всего человечества своим нахальным и мерзким…
— Довольно! — громко перебил Юриус. — Я должен пойти и поговорить с Астреллой. Она может…
Мирим Корвс тут же встал наперерез поднимающемуся с кровати Юриусу. Расставил руки в стороны, намереваясь пресечь любые попытки побега.
— Это исключено! — твердо перебил он. — Решение короля и совета не имеет права обжаловать даже полноценный герой, что уж говорить о будущем. Питер Валлон понесет заслуженное наказание, а народ Райсфелла получит живой пример того, как не следует себя вести в нашем славном государстве. А Вам, славный Юриус Клэм, надлежит отдохнуть и выспаться. А вы, молодые люди, проследите за вашим товарищем! В ваших же интересах, чтобы Юриус не подвергал себя больше опасности, иначе всем нам грозит гибель! Да и помните, у стен есть уши.
Мирим Корвс улыбнулся отвратительной, улыбкой, от которой Юриус внутренне содрогнулся. После чего первый советник короля тут же вышел в коридор и быстрыми шагами ушел вдаль.
— Мне плевать, слушает этот старый увалень или нет. Брайс, Ульрия, нам надо выбраться отсюда. Нужно попасть на казнь, остановить это безумие. Разве таким должен быть Райсфелл?
— Юр, успокойся! — воскликнул Брайс. — Я и сам не в восторге от всего этого. Валлон, конечно, опасный ублюдок, но решать я предоставлю Ульрии. У нее есть все основания для этого. Что скажешь?
Юриус и Брайс посмотрели вопросительно на Ульрию, которая будто находилась мысленно в другом измерении. Только когда Брайс тронул её за плечо, она вышла из забытья.
— Что? Что вы хотите сделать? — недоумевающе спросила она.
— С тобой все в порядке, Уль? То, что вчера я… — обеспокоенно начал Юриус.
— Все хорошо, — быстро сказала она. — Да, мерзавец меня убил, но я ведь здесь, жива, все хорошо. Я хочу, чтобы он страдал за свой эгоизм и высокомерие, но не желаю ему смерти!
Брайс и Юриус переглянулись друг с другом с заговорщическими ухмылками. Потом синхронно посмотрели на Ульрию.
— Что? Что вы так на меня уставились? — недоуменно спросила Ульрия.
— Ты помнишь тест по биологии мутаций? Всего лишь шок – и пары больше нет?
— Нет, я это повторять не буду, — начала мотать головой Ульрия. — Только не здесь, не сейчас.
— Будешь, — твердо сказал Юриус. — Потому что тебе не все равно.
— Ну что, дружище? План «Прочь сомнения»? — ехидно ухмыляясь, спросил Брайс, подтолкнув Юриуса локтем в бок.
— Прочь сомнения, Брайс.
С этими словами Юриус щелкнул пальцами: время во всем мире резко остановилось. Птица, летевшая мимо окна, зависла в воздухе. Цветок на подоконнике наклонился под давлением ветра и застыл в этой позе. Муха, пролетающая мимо, остановилась. Ульрия удивленным взглядом посмотрела на Юриуса.
— Ты сейчас… время остановил? — осторожно спросила она.
— Есть такое. Теперь и на казнь успеем, и старая крыса Корвс нас не услышит! — гордо улыбнулся маг времени.
— А вот это, ваше «прочь сомнения» - это ваша фишка, да? Вы часто этим пользовались… В смысле, это обычное дело для вас?
— Ну да, иногда, когда не учили задание или опаздывали. Частенько, если подумать, — задумчиво сказал Брайс. — Но ты не бойся, остановка проще возврата, сильных возмущений это не должно создавать.
Ульрия отказывалась верить в происходящее. Еще и суток не прошло с момента её воскрешения, она была раздавлена этим фактом, чувствовала, будто её опустошили внутри. И вот, стоят герой и парень, в которого она влюблена, и непринужденно рассуждают о том, как весело останавливать время, чтобы списать контрольную работу.
— Не должно создавать? Вы серьезно? Вам по пять лет, или я вообще, не знаю, что происходит. Там человека собираются казнить из-за поступка, который привел к откату мирового времени, а для вас, оказывается нарушить закон природы – это как за пивом сгонять?
Юриус обеспокоенно посмотрел на Брайса. Тот тут же подошел к ближе к Ульрии, попытался успокоить.
— Полегче, Уль! Мы изучали вопрос. Видишь ли, зона возмущения растет от противоестественных вещей, нарушающих общий уклад Вселенной. Возврат, перемотка – это опасно. Если при этом умирают или воскресают – хуже некуда. А остановка времени ничего не создает и не разрушает. Поэтому, это самое безобидное, на что способен Юриус.
— Вы все равно сумасшедшие! Я не знаю, что теперь вообще думать.
— Давай подумаем об этом позже. Сейча нам надо спасти человека. Я не забуду, как не смог спасти тебя, Уль. Как потерял девушку, которую люблю.
Эта фраза вывела Ульрию Мун из состояния начинающейся истерики. Парень, признания которого она ждала, наконец-то сделал это. Не в том месте, и не в то время, как хотелось бы, но сказанное Брайсом будто дало надежду и осветило внутренний мир девушки. Внезапно все беспокойства будто отошли на второй план.
— Потом это обсудите. Магия целителя сказывается на моих способностях. Я остановил время, но ненадолго. Нужно успеть добраться до площади. Ульрия, тебе сейчас надо провернуть тот трюк, которым ты избавила нас два года назад от занятий. Я чувствую, что не могу удерживать время долго. Как только мы подойдем к площади, сделай брейкдаун – забери на мгновение все электрические импульсы магии, как можно больше. Пусть будет хаос, — попросил Юриус.
— Хорошо, — окончательно сдалась Ульрия. — Но помните одно, веселые друзья. Я помогаю в последний раз. Не в моих принципах вот так бездумно использовать силу, как ты, Юриус.
— Договорились. Сейчас же твоя помощь спасет человека.
Ульрия молча кивнула, посмотрела на Брайса и подумала, о скольком им еще предстоит поговорить, сколько времени провести вместе до начала похода Юриуса. Друзья уверенно двинулись вперед, к предотвращению ужасной казни.
***
Магия, ослабившая Юриуса, показала свое влияние, едва ребята подошли к площади. Время возобновило свой ход. Юриус почувствовал слабость, едва не упал. Брайс и Ульрия вовремя успели подхватить его. Друзья обратили свой взор на площадь, где собралась огромная толпа людей, состоящая из всех ста тысяч жителей столицы королевства. К месту казни еще предстояло протолкнуться. Убедившись, что Юриус может идти, условившись разделиться, и повторив план для Ульрии, каждый двинулся в свою сторону. Они договорились, кто быстрее дойдет, тот и попытается остановить кровавый процесс.
Король Гофрим III Вечный под фанфары и фейерверки взошел на эшафот, ведя под руку принцессу Астреллу. За ним по деревянным ступеням поднялась леди Эмия в пышном легком розовом платье. Последним двое магом-стражей вели изувеченного Питера Валлона, в котором с трудом можно было узнать знакомого всем высокородного дворянского выскочку. Тело его было изранено, на глазах кровавая повязка, на теле серый изорванный балахон. Когда Валлон поднялся на эшафот, сзади его ударили и повалили на колени перед недоумевающей толпой. Среди людей прокатилась волна удивления и возмущения, никаких казней до этого не проводилось. Со всех сторон слышались бурные возгласы и вопросы о происходящем. Король Гофрим посмотрел сверху на людей, подошел ближе к толпе, к самому краю, и поднял руки. Люди по большей части притихли, готовясь выслушать своего правителя.
— Я знаю, что в Райсфелле испокон веков не проводились публичные казни. Злостные преступники либо гниют заживо в тюрьмах, либо убиваются где-то в стенах тюрем. Но сегодня, с болью в сердце и внутренним противоречием я вынужден перед вами всеми взять на душу страшный грех и наказать человека, из-за которого случилось страшное происшествие, неизбежно повлиявшее на будущее каждого из нас.
Брайс краем уха слушал речь короля, пытаясь изо всех сил пробиться сквозь толпу. Однако его хилое телосложение и недостаточная масса очень мешали ему в подобном процессе.
— Вчера на одной из вечеринок наших потенциальных выпускников академии случилось ужасное. Питер Валлон из рода одного из величайших героев, спасших человечество, Джошуа Валлона, дерзнул убить одного из нас, жителей Райсфелла. Ульрия Мун, многообещающий маг и одна из лучших студенток Академии была убита, раздавлена каменной магией этого изверга. Несколько человек получили травмы, которые могли стоить им жизни! Все это Питер Валлон сделал не из-за обиды или каких-то притеснений. А из-за высокомерия и эгоизма. К счастью, Ульрия Мун и остальные были спасены славным будущим героем Юриусом, который всегда приходит на помощь нуждающимся! Но цена была высока – откат времени, результатом которого стало воскрешение мертвого человека. Это непоправимый ущерб нашему будущему. И за это я, скрепя сердце, принял решение казнить человека, возомнившего себя кем-то особенным и навредившего всему человечеству, публично и жестоко. Я вижу страх и недоумение в ваших лицах. Многие из вас, тем более, слышали об этом и не видят смысла таких жестоких мер. Но то, что я сейчас скажу, поменяет ваше мнение. Леди Эмия, готовьтесь приступать, как я закончу.
Юриус уверенно шел сквозь толпу людей. Не все сразу оборачивались и узнавали героя. Кто-то сразу замечал и уступал дорогу, но большинство были увлечены тем, что творилось на месте будущей казни. Ульрия в это время улучила момент и позаимствовала слабые электрические импульсы с как можно большей территории площади, включая эшафот. В этот же момент леди Эмия, намеревающаяся начать потихоньку мучить преступника своей магией, удивленно посмотрела на свою руку. Её способность никогда не давала осечку. Кратковременный сбой способностей заметили не все люди, только стражники. Юриус заметил замешательство леди Эмии и собирался с силами, чтобы вовремя вступить и остановить время еще раз. Брайс намеревался подойти ближе к эшафоту и в последний момент вмешаться. Друзья с разных сторон собирались прервать казнь, но король продолжал речь.
— Слушайте же, из-за дерзости этого мерзавца и сильнейшего выброса магии Юриуса, нарушившего законы природы самым грубым образом, Зона Возмущения значительно выросла, а Всемирное Зло ускорило наступление на наши территории. Герой должен будет выступить не через три недели, а через три дня!
«Три дня?» — одновременно обреченно подумали Юриус, Брайс и Ульрия. Эта новость поразила их, словно случайная молния во время грозы. Ульрия почувствовала, как её резко начало тошнить. Брайс остановился в оцепенении. Юриус опустил голову. В этот же момент начался дождь, будто оплакивая предстоящую неизбежную расправу.
— Леди Эмия, начинайте!
Женщина, которая стала официальным палачом, вновь почувствовала силу магии в руках и приступила к действию. Питер Валлон не мог ничего видеть, ничего сказать, только кричать от жестокой боли. Процесс очень медленного распада человека до атомов наблюдали все жители Райсфелла с ужасом и содроганием в сердцах. Многие из них всей душой ненавидели Питера Валлона, который обрек все человечество на опасность полного уничтожения, но мало было тех, кто искренне желал ему смерти. Особенно, такой смерти. Все понимали, что их жизнь никогда не станет прежней после зрелища, где с живого семнадцатилетнего парня заживо медленно сдирают кожу, обнажая мышцы, кровеносную систему, затем кости. Даже будучи окровавленным скелетом, с непонятно как функционирующими органами внутри, он все еще чудовищно кричал от невообразимой боли. Леди Эмия улыбалась, король Гофрим отвернулся от толпы, Астреллу рвало чуть поодаль. Когда стали растворяться кости, Эмия позволила Питеру умереть. Дождь усилился, начал греметь гром, засверкали молнии. Одна из них ярко ударила в купол центральной дворцовой башни. Раздался громкий звон, возвещающий пройденный безвозвратный этап жизни королевства Райсфелл.
***
Смэйт осторожно подошел к гладкой скалистой поверхности. Он давно уже не посещал эти места, а потому варианты будущего здесь были разные. Общество мудрых старейшин этого мира, называющих себя Хроникёрами, жило обособленно от всех королевств уже несколько веков. Они были очевидцами разнообразных этапов развития нового человечества, знали многие секреты, но никогда не вмешивались в естественный ход вещей. Эти люди отринули абсолютную силу магии и взяли на себя ответственность вести хроники магической истории людей. Смэйт пользовался их помощью с самого создания общества и был единственным человеком, которого здесь желали видеть.
Не успел Смэйт подумать еще о чем-либо, как стена медленно поднялась, являя его взору местного привратника. Им оказался низенький сухой старичок, опиравшийся на искусно вырезанную из дуба трость.
— Ну что, парнишка, долго стоять будешь? Или все же решишь зайти?
Смэйт усмехнулся, такими словами к нему никто не обращался, учитывая его общий возраст.
— Парнишкой меня зовут нечасто, знаешь ли, — заметил, улыбнувшись, Смэйт и зашел, пригнувшись, внутрь.
Старичок, идущий впереди, смачно сплюнул на пол, бесстыдно почесал зад и громко чихнул. После этого вытерся рукавом и повернулся лицом к Смэйту.
— Это ты внешних обитателей можешь впечатлять своим долголетием и молодым видом. А для меня, старика, который и ложку скоро держать не сможет, ты обычный юноша. Пусь тебе несколько сотен лет, а выглядишь, как по мне, зеленым молокососом. Даже седин себе не нажил. И посмотри на меня – весь белый, как снег.
Старичок громко рассмеялся и закашлялся. Смэйт хотел было что-то спросить, но тот его опередил.
— Хочешь спросить, сколько мне осталось? Немного уж. Но тебе подсобить попробую. Кажись, еще успею.
— И кто из нас маг предвиденья? — усмехнулся Смэйт. — Честно, теперь и сам не знаю.
— Как будто это прямо так сложно. Ты живешь долго, но слишком полагаешься на свою магию. Сидишь на всем готовом. А я умудрен жизненным опытом медленного старения, так что навык читать людей приобрел через болезненный опыт. Да и мыслить логически умею, раз стал хроникёром.
Они дошли до широкой двухметровой двери, старичок нажал какие-то кнопки на допотопной панели, и дверь резко и быстро ушла в сторону.
— А что тут сложного? Вчера я умерла, а потом воскресла. В древности бы это назвали чудом. А сейчас это возможно, но по ночам меня еще долго будут мучить кошмары!
Ульрия попыталась успокоить Брайса и даже изобразила какое-то подобие улыбки. Но в душе она понимала, что лишь может попытаться обмануть всех вокруг. И то, что произошло девять часов назад: боль, смерть, возвращение — все это еще долго будет напоминать о себе болезненной пустотой, которая теперь царила у нее в душе.
— Уверяю Вас, милая леди, что мы все рады «возвращению» полезного обитателя нашего королевства. Однако вынужден заметить, что за столь сильный выплеск магии с очень грубым нарушением законов изначальной человеческой природы нас ждут необратимые последствия.
— Какие? Что случилось в мире из-за меня?
Мирим Корвс уперся глазами в пол, перебирая из руки в руку мятый носовой платок. Казалось, он задумался в нерешительности о том, что ему следует говорить, а о чем, желательно, умолчать.
— Мы рады, что наш герой здравствует. Остальное вы узнаете после публичной казни предателя королевства.
— Казни? — удивленно переспросил Юриус. — Питера Валлона казнят?
— Непременно, это решение короля Гофрима III Вечного и Её Светлости, принцессы Астреллы. Он поставил под угрозу судьбу всего человечества своим нахальным и мерзким…
— Довольно! — громко перебил Юриус. — Я должен пойти и поговорить с Астреллой. Она может…
Мирим Корвс тут же встал наперерез поднимающемуся с кровати Юриусу. Расставил руки в стороны, намереваясь пресечь любые попытки побега.
— Это исключено! — твердо перебил он. — Решение короля и совета не имеет права обжаловать даже полноценный герой, что уж говорить о будущем. Питер Валлон понесет заслуженное наказание, а народ Райсфелла получит живой пример того, как не следует себя вести в нашем славном государстве. А Вам, славный Юриус Клэм, надлежит отдохнуть и выспаться. А вы, молодые люди, проследите за вашим товарищем! В ваших же интересах, чтобы Юриус не подвергал себя больше опасности, иначе всем нам грозит гибель! Да и помните, у стен есть уши.
Мирим Корвс улыбнулся отвратительной, улыбкой, от которой Юриус внутренне содрогнулся. После чего первый советник короля тут же вышел в коридор и быстрыми шагами ушел вдаль.
— Мне плевать, слушает этот старый увалень или нет. Брайс, Ульрия, нам надо выбраться отсюда. Нужно попасть на казнь, остановить это безумие. Разве таким должен быть Райсфелл?
— Юр, успокойся! — воскликнул Брайс. — Я и сам не в восторге от всего этого. Валлон, конечно, опасный ублюдок, но решать я предоставлю Ульрии. У нее есть все основания для этого. Что скажешь?
Юриус и Брайс посмотрели вопросительно на Ульрию, которая будто находилась мысленно в другом измерении. Только когда Брайс тронул её за плечо, она вышла из забытья.
— Что? Что вы хотите сделать? — недоумевающе спросила она.
— С тобой все в порядке, Уль? То, что вчера я… — обеспокоенно начал Юриус.
— Все хорошо, — быстро сказала она. — Да, мерзавец меня убил, но я ведь здесь, жива, все хорошо. Я хочу, чтобы он страдал за свой эгоизм и высокомерие, но не желаю ему смерти!
Брайс и Юриус переглянулись друг с другом с заговорщическими ухмылками. Потом синхронно посмотрели на Ульрию.
— Что? Что вы так на меня уставились? — недоуменно спросила Ульрия.
— Ты помнишь тест по биологии мутаций? Всего лишь шок – и пары больше нет?
— Нет, я это повторять не буду, — начала мотать головой Ульрия. — Только не здесь, не сейчас.
— Будешь, — твердо сказал Юриус. — Потому что тебе не все равно.
— Ну что, дружище? План «Прочь сомнения»? — ехидно ухмыляясь, спросил Брайс, подтолкнув Юриуса локтем в бок.
— Прочь сомнения, Брайс.
С этими словами Юриус щелкнул пальцами: время во всем мире резко остановилось. Птица, летевшая мимо окна, зависла в воздухе. Цветок на подоконнике наклонился под давлением ветра и застыл в этой позе. Муха, пролетающая мимо, остановилась. Ульрия удивленным взглядом посмотрела на Юриуса.
— Ты сейчас… время остановил? — осторожно спросила она.
— Есть такое. Теперь и на казнь успеем, и старая крыса Корвс нас не услышит! — гордо улыбнулся маг времени.
— А вот это, ваше «прочь сомнения» - это ваша фишка, да? Вы часто этим пользовались… В смысле, это обычное дело для вас?
— Ну да, иногда, когда не учили задание или опаздывали. Частенько, если подумать, — задумчиво сказал Брайс. — Но ты не бойся, остановка проще возврата, сильных возмущений это не должно создавать.
Ульрия отказывалась верить в происходящее. Еще и суток не прошло с момента её воскрешения, она была раздавлена этим фактом, чувствовала, будто её опустошили внутри. И вот, стоят герой и парень, в которого она влюблена, и непринужденно рассуждают о том, как весело останавливать время, чтобы списать контрольную работу.
— Не должно создавать? Вы серьезно? Вам по пять лет, или я вообще, не знаю, что происходит. Там человека собираются казнить из-за поступка, который привел к откату мирового времени, а для вас, оказывается нарушить закон природы – это как за пивом сгонять?
Юриус обеспокоенно посмотрел на Брайса. Тот тут же подошел к ближе к Ульрии, попытался успокоить.
— Полегче, Уль! Мы изучали вопрос. Видишь ли, зона возмущения растет от противоестественных вещей, нарушающих общий уклад Вселенной. Возврат, перемотка – это опасно. Если при этом умирают или воскресают – хуже некуда. А остановка времени ничего не создает и не разрушает. Поэтому, это самое безобидное, на что способен Юриус.
— Вы все равно сумасшедшие! Я не знаю, что теперь вообще думать.
— Давай подумаем об этом позже. Сейча нам надо спасти человека. Я не забуду, как не смог спасти тебя, Уль. Как потерял девушку, которую люблю.
Эта фраза вывела Ульрию Мун из состояния начинающейся истерики. Парень, признания которого она ждала, наконец-то сделал это. Не в том месте, и не в то время, как хотелось бы, но сказанное Брайсом будто дало надежду и осветило внутренний мир девушки. Внезапно все беспокойства будто отошли на второй план.
— Потом это обсудите. Магия целителя сказывается на моих способностях. Я остановил время, но ненадолго. Нужно успеть добраться до площади. Ульрия, тебе сейчас надо провернуть тот трюк, которым ты избавила нас два года назад от занятий. Я чувствую, что не могу удерживать время долго. Как только мы подойдем к площади, сделай брейкдаун – забери на мгновение все электрические импульсы магии, как можно больше. Пусть будет хаос, — попросил Юриус.
— Хорошо, — окончательно сдалась Ульрия. — Но помните одно, веселые друзья. Я помогаю в последний раз. Не в моих принципах вот так бездумно использовать силу, как ты, Юриус.
— Договорились. Сейчас же твоя помощь спасет человека.
Ульрия молча кивнула, посмотрела на Брайса и подумала, о скольком им еще предстоит поговорить, сколько времени провести вместе до начала похода Юриуса. Друзья уверенно двинулись вперед, к предотвращению ужасной казни.
***
Магия, ослабившая Юриуса, показала свое влияние, едва ребята подошли к площади. Время возобновило свой ход. Юриус почувствовал слабость, едва не упал. Брайс и Ульрия вовремя успели подхватить его. Друзья обратили свой взор на площадь, где собралась огромная толпа людей, состоящая из всех ста тысяч жителей столицы королевства. К месту казни еще предстояло протолкнуться. Убедившись, что Юриус может идти, условившись разделиться, и повторив план для Ульрии, каждый двинулся в свою сторону. Они договорились, кто быстрее дойдет, тот и попытается остановить кровавый процесс.
Король Гофрим III Вечный под фанфары и фейерверки взошел на эшафот, ведя под руку принцессу Астреллу. За ним по деревянным ступеням поднялась леди Эмия в пышном легком розовом платье. Последним двое магом-стражей вели изувеченного Питера Валлона, в котором с трудом можно было узнать знакомого всем высокородного дворянского выскочку. Тело его было изранено, на глазах кровавая повязка, на теле серый изорванный балахон. Когда Валлон поднялся на эшафот, сзади его ударили и повалили на колени перед недоумевающей толпой. Среди людей прокатилась волна удивления и возмущения, никаких казней до этого не проводилось. Со всех сторон слышались бурные возгласы и вопросы о происходящем. Король Гофрим посмотрел сверху на людей, подошел ближе к толпе, к самому краю, и поднял руки. Люди по большей части притихли, готовясь выслушать своего правителя.
— Я знаю, что в Райсфелле испокон веков не проводились публичные казни. Злостные преступники либо гниют заживо в тюрьмах, либо убиваются где-то в стенах тюрем. Но сегодня, с болью в сердце и внутренним противоречием я вынужден перед вами всеми взять на душу страшный грех и наказать человека, из-за которого случилось страшное происшествие, неизбежно повлиявшее на будущее каждого из нас.
Брайс краем уха слушал речь короля, пытаясь изо всех сил пробиться сквозь толпу. Однако его хилое телосложение и недостаточная масса очень мешали ему в подобном процессе.
— Вчера на одной из вечеринок наших потенциальных выпускников академии случилось ужасное. Питер Валлон из рода одного из величайших героев, спасших человечество, Джошуа Валлона, дерзнул убить одного из нас, жителей Райсфелла. Ульрия Мун, многообещающий маг и одна из лучших студенток Академии была убита, раздавлена каменной магией этого изверга. Несколько человек получили травмы, которые могли стоить им жизни! Все это Питер Валлон сделал не из-за обиды или каких-то притеснений. А из-за высокомерия и эгоизма. К счастью, Ульрия Мун и остальные были спасены славным будущим героем Юриусом, который всегда приходит на помощь нуждающимся! Но цена была высока – откат времени, результатом которого стало воскрешение мертвого человека. Это непоправимый ущерб нашему будущему. И за это я, скрепя сердце, принял решение казнить человека, возомнившего себя кем-то особенным и навредившего всему человечеству, публично и жестоко. Я вижу страх и недоумение в ваших лицах. Многие из вас, тем более, слышали об этом и не видят смысла таких жестоких мер. Но то, что я сейчас скажу, поменяет ваше мнение. Леди Эмия, готовьтесь приступать, как я закончу.
Юриус уверенно шел сквозь толпу людей. Не все сразу оборачивались и узнавали героя. Кто-то сразу замечал и уступал дорогу, но большинство были увлечены тем, что творилось на месте будущей казни. Ульрия в это время улучила момент и позаимствовала слабые электрические импульсы с как можно большей территории площади, включая эшафот. В этот же момент леди Эмия, намеревающаяся начать потихоньку мучить преступника своей магией, удивленно посмотрела на свою руку. Её способность никогда не давала осечку. Кратковременный сбой способностей заметили не все люди, только стражники. Юриус заметил замешательство леди Эмии и собирался с силами, чтобы вовремя вступить и остановить время еще раз. Брайс намеревался подойти ближе к эшафоту и в последний момент вмешаться. Друзья с разных сторон собирались прервать казнь, но король продолжал речь.
— Слушайте же, из-за дерзости этого мерзавца и сильнейшего выброса магии Юриуса, нарушившего законы природы самым грубым образом, Зона Возмущения значительно выросла, а Всемирное Зло ускорило наступление на наши территории. Герой должен будет выступить не через три недели, а через три дня!
«Три дня?» — одновременно обреченно подумали Юриус, Брайс и Ульрия. Эта новость поразила их, словно случайная молния во время грозы. Ульрия почувствовала, как её резко начало тошнить. Брайс остановился в оцепенении. Юриус опустил голову. В этот же момент начался дождь, будто оплакивая предстоящую неизбежную расправу.
— Леди Эмия, начинайте!
Женщина, которая стала официальным палачом, вновь почувствовала силу магии в руках и приступила к действию. Питер Валлон не мог ничего видеть, ничего сказать, только кричать от жестокой боли. Процесс очень медленного распада человека до атомов наблюдали все жители Райсфелла с ужасом и содроганием в сердцах. Многие из них всей душой ненавидели Питера Валлона, который обрек все человечество на опасность полного уничтожения, но мало было тех, кто искренне желал ему смерти. Особенно, такой смерти. Все понимали, что их жизнь никогда не станет прежней после зрелища, где с живого семнадцатилетнего парня заживо медленно сдирают кожу, обнажая мышцы, кровеносную систему, затем кости. Даже будучи окровавленным скелетом, с непонятно как функционирующими органами внутри, он все еще чудовищно кричал от невообразимой боли. Леди Эмия улыбалась, король Гофрим отвернулся от толпы, Астреллу рвало чуть поодаль. Когда стали растворяться кости, Эмия позволила Питеру умереть. Дождь усилился, начал греметь гром, засверкали молнии. Одна из них ярко ударила в купол центральной дворцовой башни. Раздался громкий звон, возвещающий пройденный безвозвратный этап жизни королевства Райсфелл.
***
Смэйт осторожно подошел к гладкой скалистой поверхности. Он давно уже не посещал эти места, а потому варианты будущего здесь были разные. Общество мудрых старейшин этого мира, называющих себя Хроникёрами, жило обособленно от всех королевств уже несколько веков. Они были очевидцами разнообразных этапов развития нового человечества, знали многие секреты, но никогда не вмешивались в естественный ход вещей. Эти люди отринули абсолютную силу магии и взяли на себя ответственность вести хроники магической истории людей. Смэйт пользовался их помощью с самого создания общества и был единственным человеком, которого здесь желали видеть.
Не успел Смэйт подумать еще о чем-либо, как стена медленно поднялась, являя его взору местного привратника. Им оказался низенький сухой старичок, опиравшийся на искусно вырезанную из дуба трость.
— Ну что, парнишка, долго стоять будешь? Или все же решишь зайти?
Смэйт усмехнулся, такими словами к нему никто не обращался, учитывая его общий возраст.
— Парнишкой меня зовут нечасто, знаешь ли, — заметил, улыбнувшись, Смэйт и зашел, пригнувшись, внутрь.
Старичок, идущий впереди, смачно сплюнул на пол, бесстыдно почесал зад и громко чихнул. После этого вытерся рукавом и повернулся лицом к Смэйту.
— Это ты внешних обитателей можешь впечатлять своим долголетием и молодым видом. А для меня, старика, который и ложку скоро держать не сможет, ты обычный юноша. Пусь тебе несколько сотен лет, а выглядишь, как по мне, зеленым молокососом. Даже седин себе не нажил. И посмотри на меня – весь белый, как снег.
Старичок громко рассмеялся и закашлялся. Смэйт хотел было что-то спросить, но тот его опередил.
— Хочешь спросить, сколько мне осталось? Немного уж. Но тебе подсобить попробую. Кажись, еще успею.
— И кто из нас маг предвиденья? — усмехнулся Смэйт. — Честно, теперь и сам не знаю.
— Как будто это прямо так сложно. Ты живешь долго, но слишком полагаешься на свою магию. Сидишь на всем готовом. А я умудрен жизненным опытом медленного старения, так что навык читать людей приобрел через болезненный опыт. Да и мыслить логически умею, раз стал хроникёром.
Они дошли до широкой двухметровой двери, старичок нажал какие-то кнопки на допотопной панели, и дверь резко и быстро ушла в сторону.
