Его мир, ещё вчера состоявший из серой апатии и боли, теперь трещал по швам. И сквозь трещины прорастало что-то новое. Что-то опасное. И прекрасное. Он уже хотел что-то сказать, хоть капельку отразить своё состояние, но его прервал Витл, показавшись в дверном проёме.
— Что тут делают люди, если им не нужно ходить за тупым громилой? — начал он, но, заметив Эш, почти вернул своё тело обратно, удержавшись, только вцепившись в дверной косяк двумя руками. — О, вас тут двое? Тогда надо было закрываться.
— Мы здесь занимаемся магией! — гордо объяснила Эш, уперев руки в боки.
— Хотел бы я позаниматься «магией» с кем-нибудь... — завистливо проговорил Витл.
— Так у тебя же есть Тулила для этого, — удивилась Эш. — И для всего вашего класса.
Наблюдая за тем, как эти двое говорят на разных языках, лишь изредка случайно совпадающих в некоторых местах, как от дикой мысли исказилось лицо Витла, и вообще от жизни в сегодняшнем дне, полном облегчения и настоящей еды, Ортан не смог сдержать смех.
— Если тебе нечего делать, то можешь присоединиться к нам и послушать Ортана, — Эш прищурилась, пытаясь разгадать этих странных мужчин. — Мне даже жаль, что его лекции тратятся на одну меня.
Витл кивнул и вошёл в комнату, встав ко всему вплотную.
— Приятно пахнет, — вставил Витл. — У тебя и сундук есть!
— Для нас троих здесь мало места, — сказал Ортан, прекратив веселиться.
— Даже для двоих, — вставил Витл.
— В коридоре заниматься не вариант, — задумалась Эш, и её лицо озарила идея. — Может, пойдём в архив? Там места много.
— У нас в школе есть архив? — вставил Витл.
— Серьёзно, Эш? — Ортан уже ожидал чего-то подобного, просто не знал, когда она это предложит. — Мы даже его дверь закрыть не можем.
— Тебя зовут Эш? А меня — Витл, — вставил Витл.
— Очень приятно, Витл. А здесь мы тоже не можем, — ответила Эш обоим.
— Я мог бы посмотреть этот замок, я ведь сын заводного механика, — вставил Витл.
— Здесь мы хотя бы в своём праве быть здесь, — возразил Ортан.
— На самом деле, я уверен, что право быть здесь есть только у тебя, Ортан, — вставил Витл.
— Если мы найдём способ закрыть дверь архива, то даже сможем попробовать попрактиковать вашу магию, — настаивала Эш. Она посмотрела на Ортана своими большими, умоляющими глазами.
— Ладно, ночью попробуем, — уступил Ортан. Против таких подлых приёмов он оказался бессилен.
— Ночью? В закрытое помещение? Для «магии»? А я точно не буду лишним? — вставил Витл.
12. Жизнь
Витл сумел вытащить дверь архива из проёма, используя маготмычку. Он возился, ворчал, потел, но в конце концов железная плита, недовольно скрипя, поддалась. Чтобы закрыть её, он заклинил несколько щеколд кусками металла и щепками, найденными в том же помещении. Теперь архив можно было не только открыть, но и закрыть — примитивно, но эффективно.
Сначала они просто сидели на полу в темноте, но Эш привела стайку световых линий со склада, и под синим светом пыльная коморка ожила. Втроём они разобрали несколько гнилых стеллажей и кое-как сколотили из них крайне уродливые столы и стулья. Мебель угрожала развалиться в любой момент и выглядела мебельным аналогом бракованного гомункула, но была лучше холодного пола здесь. К тому же она была, хоть и с недолгой, но историей. Их историей.
В архиве они обнаружили странную аномалию: там словно заполнял пространство пузырь ускоренного времени. Или же остальная школа пребывала в замедлении. Здесь они разговаривали, тренировались, смеялись, и время словно теряло хватку, наблюдая за ними.
И однажды на лекции по эфиродинамике Ортан, слушая собственное объяснение, вдруг увидел эфир. Он всегда его видел — вибрации, колебания, движения в краях зрения, словно невидимое масло текло под покрывалом воздуха. Но только сейчас осознал, что это он и есть. Как будто смотрел на платье матери и внезапно разглядел, что узорчатые паттерны образуют чёткие изображения цветов — нужно было лишь правильно сфокусировать взгляд. Не увидел новое, но узнал старое.
Ортану показалось, что эфир течёт под стул Витла, и эфир согласился. Стул оторвался от пола, закружился, и ошарашенный Витл свалился с него на пол. Ударившись, он застонал, а затем посмотрел на Ортана с восхищением, почти детским.
— Это ты что ли, Ортан? — прошептал он. — Так ты, наконец, начал контролировать свой дар? Вот как выглядит настоящая мужская магия! Я даже пылинки с трудом передвигаю. И у меня всегда ощущение, что это просто от того, что я руками машу.
Эш вскрикнула от радости, забыв о том, что они в запретном месте ночью, и бросилась на шею Ортана, позабыв и о Витле.
После того, как Ортан ощутил контроль над своей магией, ему стало значительно легче объяснять её. Под его руководством Витл смог толкать волей стул по комнате. Конечно, с натугой, с пассами руками, тратящими больше энергии, чем сами магические толчки, но он смог. После этого Витл настаивал, что любое перемещение вещей в архиве должно быть делом его магии, что надолго увеличивало время простых действий.
Эш тоже пробовала колдовать, но у неё ничего не получилось. Ортан хотел её поддержать, но не знал, какими словами. И Эш снова пришла ему на помощь.
— Стоило попробовать. Вдруг никто даже не пытался? — она улыбнулась, но в уголках её глаз образовались тени. — Может, и к лучшему, что у меня нет магии? Стану идеальным контрольным образцом в экспериментах. А их у меня будет много.
Но в жизни Ортана ничто не могло быть слишком гладко так долго. Однажды Ярон и Самар преградили им путь.
— Что-то ты стал забывать старых друзей, Витли, — Ярон нарочито пристально осмотрел Витла. — И куда ты теряешься после учёбы?
— Мы бы тоже, будь у нас девка, пытались проводить досуг ото всех подальше, — заметил Самар.
— Может, снова объединимся, Витли, — Ярон добавил сладости в голос, что явно ему не пошло. — Готовы принять вместе с этой зазаркой. Но вот от жирохода придётся избавиться, — Ярон задумчиво осмотрел Ортана, словно приценивался к уцененному товару в магазине.
Витл ответил. Он толкнул Самара магией, и тот от неожиданности упал.
— А Ярона бы ты так не посмел! — с обидой выкрикнул Самар.
По виду Витла было ясно, что Самар тоже попал в него. Он побаивался огромного Ярона и не стал бы его трогать ни рукой, ни магией. А вот Ортан стал бы. Ярон отлетел на пару шагов, но не потерял равновесие и лишь припал на колено.
— Да я вас щас! — заревел он. — Усилитель! Усилитель! Меня! Вы! — ярость лишила его способности связно говорить. Его мускулы вздулись буграми, но подниматься он не спешил, лишь судорожно дёргался.
— Успокойся, Ярон, — произнёс Ортан. — Через пару мгновений я отпущу тебя, и лучше не пытайся нас найти. Займись своими делами.
Витл, Эш и Ортан скрылись за углом, оставив позади мрачный взгляд Самара и разъярённые глаза Ярона.
— Это проблема, которую придётся решать, или она решит нас, — прошептала Эш.
Ортан не ответил, потому что ему нечем было дополнить слова подруги.
В другой раз, в редкий случай, когда Ортан щёл один, он увидел её. Ильдара вышла из бокового коридора, затянутая в закрытое платье, скрывавшее фигуру до шеи, которое не оставляло никаких намёков на её привычное декольте. Но главным была её походка — обычно уверенная и резкая, теперь она была неровной. Чёрнокровка держалась за изящную левитирующую ручку в форме чёрного черепа хладосерда с изумрудами в глазницах, принимающую на себя часть её веса. Их взгляды встретились, и сталь её глаз пронзила Ортана чистейшей, неразбавленной ненавистью.
«Кто-то получил так ею любимую порцию «дисциплины и боли»», — эта мысль заставила Ортана улыбнуться, но только когда он скрыл лицо от Ильдары.
Архив постепенно превратился из тайного места встреч в подобие дома. В ночной тишине, нарушаемой лишь шёпотом и скрипом самодельной мебели, начали всплывать истории, которые раньше никто не решался рассказать.
Витл перестал прятаться за шутками. Ортан узнал, что отец Витла работал заводным механиком в ветроходах, а мать — инженером, работавшим над эфирными двигателями закрытого цикла для астралётов. Когда у Витла проявились способности, родители спрятали его (слишком уж нежелательна была магия в семье инженеров). Но орбитальные очи всё видят, в том числе его «странное отсутствие», и вскоре его «пригласили» в школу. Так, по словам Витла, и началась его «блестящая» карьера мага.
Эш рассказала, что их с братом-близнецом отправили сюда по программе «обмена странными феноменами» между странами. «Мы были настоящим чудом», — заявила она с гордостью, словно это был их выбор родиться в такой конфигурации. «Женщина без магии и мужчина-маг из одного чрева».
Брата с ней не было, а при его упоминании голос Эш всегда немного опускался, будто под тяжестью смысла слов. Ортан не задавал вопросов, чувствуя, что это может нарушить хрупкое равновесие её улыбки.
Когда очередь признаваться в прошлом дошла до него, Ортан рассказал о своей работе мусорщиком, о предвысшей тёте и её безумии, и о той трагедии, что притащила его в Шрам. Витл не поверил в министерскую часть, а Эш сказала, что это звучит как начало древнего мифа.
Таут иногда заглядывал в архив, когда Эш не успевала пристроить его на ночь. Однажды он повернулся к Ортану, который жонглировал бумажными комками без рук. Ортан подошел ближе, чтобы Тауту было лучше видно, но душелишённый скользнул пустым взглядом дальше, вероятно, следил за каким-нибудь насекомым на стене.
Жизнь в их маленьком убежище текла быстро. Но иногда реальность школы настигала их. Однажды Тулила раздала классу угощения — маленькие шарики, которые меняли текстуру и вкус по желанию. Почти все мужчины превратили их в сочное мясо, и комната наполнилась довольным чавканьем. Тулила объяснила, что это в честь Дня Объединений.
Её доброта, однако, имела двойное дно, (не)ловко замаскированное запахом и видом еды (но мужчинам хватило). День Объединений означал дикое, спазматическое приближение экзаменов, которые проверит не она, а Канцелярия.
— Это будет особый тест, — объявила Тулила, небрежно рассматривая свои ногти. — Они используют особую магию, поэтому я не смогу... Вы поняли. Помочь вам с ответами в интенсивном режиме, минуя ваши руки и головы. Для чистоты процесса вам нужно будет сдать кровь для особых чернил. Придется вам самим напрячь свои мыслительные органы, и лучше бы вы их напрягли посильнее, — она пронзительно посмотрела на Ортана, словно намекая остальным на него. — Потому что тупые вы, а накажут за вашу тупость меня. Моя злость на вас за это создаст нежелательную динамику в нашем коллективе, девчата. И не только... — голос Тулилы стал задумчивым, словно она до этого самого момента не решила, говорить ли следующие слова, но монолог шёл неукротимо, и она добавила: — Это также докажет эффективность разных моделей воспитания наших учительниц.
Наступила тишина с оттенком зловещего понимания. Даже Ярон, казалось, всё осознал (или это просто так тень легла на его лицо в перерыве между гримасами). Это была не просто проверка, а противостояние между методикой Тулилы и террором Ильдары. Их провал означал бы поражение Тулилы и победу её соперницы. Катастрофа, иными словами.
13. Учитель
Витл, чьи оценки выросли благодаря сидению рядом с Ортаном, стал связующим звеном между ним и остальным классом. Ортан догадывался, что такая отстранённость была не из-за внешности или знаний, а из-за Ярона. Все знали об их вражде, и последствий для Ортана не было видно. А в мужской иерархии это означало лишь одно: победу молчаливого гиганта. Из чего выходило, что Ярон мог отомстить любому, кто близок к Ортану, но не находился рядом с ним постоянно. Они не разбирались в истории создания заклинаний или колонизации Внешнего Контура, но собственную иерархию понимали интуитивно.
Поэтому неудивительно, что переговоры прошли через Витла, и вскоре он привёл большую часть класса в архив готовиться к этим большим экзаменам. Мужчины, которые раньше презирали его, теперь следовали за ним, потому что благодаря Ортану он указал им путь к выживанию.
Грон, почему-то присоединившийся к их группе (хотя Ортан считал его «полуяроном»), сразу уставился на Эш и облизнулся:
— Я слышал, здесь раздают награды за правильные ответы.
— Витл! — возмутилась Эш, уже изучившая мужской язык.
— Я точно обозначил, что это еда! — защитился Витл.
— Да я люблю слегка прикопченное мясо, — нагло заявил Грон.
Эш потянулась к чему-то на своём поясе.
— Уйди, Грон, — раздражённо сказал Ортан и указал ему на дверь. — Уж один дополнительный провал на экзаменах Тулила как-нибудь переживёт.
— Да шучу я, шучу, — Грон примирительно поднял руки. — Вернее, не шучу про мясо. Все же видели, что мой шарик стал копченым мяском. Я ведь с Сильтерра, городка у побережья. Там мы такое и едим.
Ортан стоял посреди архива, который теперь напоминал странную учебную аудиторию. Группа из мужчин и женщины собралась в кучу, сидя на ужасных во всех отношениях стульях или стоя. Эш-Файя сидела с блокнотом, готовая стенографировать. Витл сиял, нервно потирая руки, в предвкушении либо великого успеха, либо не менее великого провала.
Ортану нужно было объяснить им философию их магии — не только как двигать воздух или толкать предметы, а как мыслить в её терминах. Сложность заключалась в том, что язык, которым он привык думать, для остальных звучал как набор выдуманных слов, призванных их окончательно запутать.
— Хорошо, девочки, — начал Ортан, но тут же поперхнулся и поправился: — Хорошо, мужчины. Магия — это взаимодействие сложносоставных эфирных потоков, субструктур воли сознания и гиперструктур воли подсознания. Такая психоэнергетическая синергия для трансцендентальных процессов в биомагическом континууме, хех, — произнёс он, а в ответ увидел добросовестно внимательные, но пустые пары глаз. — Представьте, что эфир — это жир, — попытался он объяснить более доступным языком. — Он везде. Его можно греть, месить, резать ножом-волей. Тупой у большинства, но если точить и пихать его куда надо — режет ровно, — Ортан, видя лица своих учеников, впервые пожалел Тулилу. — А вот пуки... — решился он на такие слова в отчаянии. — Мы напрягаем задницу, чтобы их не пускать, так? Это воля... Так что сжатие этих мускулов... как заклинание... наше... а пуки... эфир... как бы... понимаете?
Великий провал. Кажется, он потерял даже Витла и Эш.
Но потом всё наладилось. Ортан посмотрел вглубь себя и нашёл, что питает его магию. «Живи» Вии. Но это была его личная, сокровенная формула. Он не мог скопировать её и раздать другим. Но мог помочь им найти их собственные «Живи».
И он это сделал. Каждому он нашёл свой собственный якорь, своё «Не сдамся», свой смысл.
Лун — болезненный, тихий, с потухшими глазами. Он боялся говорить вслух, чтобы не проявить ум и не стать мишенью. Ортан стал его якорем, живым примером того, что можно выстоять. Иногда Ортан нарочно ошибался на лекциях, и Лун тихо его поправлял. Так Лун сам начал поправляться.
Грон — грубый и боевитый, но до отчаянности старательный. В каждом его движении чувствовалось желание не просто крушить и ломать (хотя не без них), а попасть правильно. Он тренировался с остервенением. Ортан учил его направлять ярость в форму, а не в слепой разрушительный импульс.
— Что тут делают люди, если им не нужно ходить за тупым громилой? — начал он, но, заметив Эш, почти вернул своё тело обратно, удержавшись, только вцепившись в дверной косяк двумя руками. — О, вас тут двое? Тогда надо было закрываться.
— Мы здесь занимаемся магией! — гордо объяснила Эш, уперев руки в боки.
— Хотел бы я позаниматься «магией» с кем-нибудь... — завистливо проговорил Витл.
— Так у тебя же есть Тулила для этого, — удивилась Эш. — И для всего вашего класса.
Наблюдая за тем, как эти двое говорят на разных языках, лишь изредка случайно совпадающих в некоторых местах, как от дикой мысли исказилось лицо Витла, и вообще от жизни в сегодняшнем дне, полном облегчения и настоящей еды, Ортан не смог сдержать смех.
— Если тебе нечего делать, то можешь присоединиться к нам и послушать Ортана, — Эш прищурилась, пытаясь разгадать этих странных мужчин. — Мне даже жаль, что его лекции тратятся на одну меня.
Витл кивнул и вошёл в комнату, встав ко всему вплотную.
— Приятно пахнет, — вставил Витл. — У тебя и сундук есть!
— Для нас троих здесь мало места, — сказал Ортан, прекратив веселиться.
— Даже для двоих, — вставил Витл.
— В коридоре заниматься не вариант, — задумалась Эш, и её лицо озарила идея. — Может, пойдём в архив? Там места много.
— У нас в школе есть архив? — вставил Витл.
— Серьёзно, Эш? — Ортан уже ожидал чего-то подобного, просто не знал, когда она это предложит. — Мы даже его дверь закрыть не можем.
— Тебя зовут Эш? А меня — Витл, — вставил Витл.
— Очень приятно, Витл. А здесь мы тоже не можем, — ответила Эш обоим.
— Я мог бы посмотреть этот замок, я ведь сын заводного механика, — вставил Витл.
— Здесь мы хотя бы в своём праве быть здесь, — возразил Ортан.
— На самом деле, я уверен, что право быть здесь есть только у тебя, Ортан, — вставил Витл.
— Если мы найдём способ закрыть дверь архива, то даже сможем попробовать попрактиковать вашу магию, — настаивала Эш. Она посмотрела на Ортана своими большими, умоляющими глазами.
— Ладно, ночью попробуем, — уступил Ортан. Против таких подлых приёмов он оказался бессилен.
— Ночью? В закрытое помещение? Для «магии»? А я точно не буду лишним? — вставил Витл.
12. Жизнь
Витл сумел вытащить дверь архива из проёма, используя маготмычку. Он возился, ворчал, потел, но в конце концов железная плита, недовольно скрипя, поддалась. Чтобы закрыть её, он заклинил несколько щеколд кусками металла и щепками, найденными в том же помещении. Теперь архив можно было не только открыть, но и закрыть — примитивно, но эффективно.
Сначала они просто сидели на полу в темноте, но Эш привела стайку световых линий со склада, и под синим светом пыльная коморка ожила. Втроём они разобрали несколько гнилых стеллажей и кое-как сколотили из них крайне уродливые столы и стулья. Мебель угрожала развалиться в любой момент и выглядела мебельным аналогом бракованного гомункула, но была лучше холодного пола здесь. К тому же она была, хоть и с недолгой, но историей. Их историей.
В архиве они обнаружили странную аномалию: там словно заполнял пространство пузырь ускоренного времени. Или же остальная школа пребывала в замедлении. Здесь они разговаривали, тренировались, смеялись, и время словно теряло хватку, наблюдая за ними.
И однажды на лекции по эфиродинамике Ортан, слушая собственное объяснение, вдруг увидел эфир. Он всегда его видел — вибрации, колебания, движения в краях зрения, словно невидимое масло текло под покрывалом воздуха. Но только сейчас осознал, что это он и есть. Как будто смотрел на платье матери и внезапно разглядел, что узорчатые паттерны образуют чёткие изображения цветов — нужно было лишь правильно сфокусировать взгляд. Не увидел новое, но узнал старое.
Ортану показалось, что эфир течёт под стул Витла, и эфир согласился. Стул оторвался от пола, закружился, и ошарашенный Витл свалился с него на пол. Ударившись, он застонал, а затем посмотрел на Ортана с восхищением, почти детским.
— Это ты что ли, Ортан? — прошептал он. — Так ты, наконец, начал контролировать свой дар? Вот как выглядит настоящая мужская магия! Я даже пылинки с трудом передвигаю. И у меня всегда ощущение, что это просто от того, что я руками машу.
Эш вскрикнула от радости, забыв о том, что они в запретном месте ночью, и бросилась на шею Ортана, позабыв и о Витле.
После того, как Ортан ощутил контроль над своей магией, ему стало значительно легче объяснять её. Под его руководством Витл смог толкать волей стул по комнате. Конечно, с натугой, с пассами руками, тратящими больше энергии, чем сами магические толчки, но он смог. После этого Витл настаивал, что любое перемещение вещей в архиве должно быть делом его магии, что надолго увеличивало время простых действий.
Эш тоже пробовала колдовать, но у неё ничего не получилось. Ортан хотел её поддержать, но не знал, какими словами. И Эш снова пришла ему на помощь.
— Стоило попробовать. Вдруг никто даже не пытался? — она улыбнулась, но в уголках её глаз образовались тени. — Может, и к лучшему, что у меня нет магии? Стану идеальным контрольным образцом в экспериментах. А их у меня будет много.
Но в жизни Ортана ничто не могло быть слишком гладко так долго. Однажды Ярон и Самар преградили им путь.
— Что-то ты стал забывать старых друзей, Витли, — Ярон нарочито пристально осмотрел Витла. — И куда ты теряешься после учёбы?
— Мы бы тоже, будь у нас девка, пытались проводить досуг ото всех подальше, — заметил Самар.
— Может, снова объединимся, Витли, — Ярон добавил сладости в голос, что явно ему не пошло. — Готовы принять вместе с этой зазаркой. Но вот от жирохода придётся избавиться, — Ярон задумчиво осмотрел Ортана, словно приценивался к уцененному товару в магазине.
Витл ответил. Он толкнул Самара магией, и тот от неожиданности упал.
— А Ярона бы ты так не посмел! — с обидой выкрикнул Самар.
По виду Витла было ясно, что Самар тоже попал в него. Он побаивался огромного Ярона и не стал бы его трогать ни рукой, ни магией. А вот Ортан стал бы. Ярон отлетел на пару шагов, но не потерял равновесие и лишь припал на колено.
— Да я вас щас! — заревел он. — Усилитель! Усилитель! Меня! Вы! — ярость лишила его способности связно говорить. Его мускулы вздулись буграми, но подниматься он не спешил, лишь судорожно дёргался.
— Успокойся, Ярон, — произнёс Ортан. — Через пару мгновений я отпущу тебя, и лучше не пытайся нас найти. Займись своими делами.
Витл, Эш и Ортан скрылись за углом, оставив позади мрачный взгляд Самара и разъярённые глаза Ярона.
— Это проблема, которую придётся решать, или она решит нас, — прошептала Эш.
Ортан не ответил, потому что ему нечем было дополнить слова подруги.
В другой раз, в редкий случай, когда Ортан щёл один, он увидел её. Ильдара вышла из бокового коридора, затянутая в закрытое платье, скрывавшее фигуру до шеи, которое не оставляло никаких намёков на её привычное декольте. Но главным была её походка — обычно уверенная и резкая, теперь она была неровной. Чёрнокровка держалась за изящную левитирующую ручку в форме чёрного черепа хладосерда с изумрудами в глазницах, принимающую на себя часть её веса. Их взгляды встретились, и сталь её глаз пронзила Ортана чистейшей, неразбавленной ненавистью.
«Кто-то получил так ею любимую порцию «дисциплины и боли»», — эта мысль заставила Ортана улыбнуться, но только когда он скрыл лицо от Ильдары.
Архив постепенно превратился из тайного места встреч в подобие дома. В ночной тишине, нарушаемой лишь шёпотом и скрипом самодельной мебели, начали всплывать истории, которые раньше никто не решался рассказать.
Витл перестал прятаться за шутками. Ортан узнал, что отец Витла работал заводным механиком в ветроходах, а мать — инженером, работавшим над эфирными двигателями закрытого цикла для астралётов. Когда у Витла проявились способности, родители спрятали его (слишком уж нежелательна была магия в семье инженеров). Но орбитальные очи всё видят, в том числе его «странное отсутствие», и вскоре его «пригласили» в школу. Так, по словам Витла, и началась его «блестящая» карьера мага.
Эш рассказала, что их с братом-близнецом отправили сюда по программе «обмена странными феноменами» между странами. «Мы были настоящим чудом», — заявила она с гордостью, словно это был их выбор родиться в такой конфигурации. «Женщина без магии и мужчина-маг из одного чрева».
Брата с ней не было, а при его упоминании голос Эш всегда немного опускался, будто под тяжестью смысла слов. Ортан не задавал вопросов, чувствуя, что это может нарушить хрупкое равновесие её улыбки.
Когда очередь признаваться в прошлом дошла до него, Ортан рассказал о своей работе мусорщиком, о предвысшей тёте и её безумии, и о той трагедии, что притащила его в Шрам. Витл не поверил в министерскую часть, а Эш сказала, что это звучит как начало древнего мифа.
Таут иногда заглядывал в архив, когда Эш не успевала пристроить его на ночь. Однажды он повернулся к Ортану, который жонглировал бумажными комками без рук. Ортан подошел ближе, чтобы Тауту было лучше видно, но душелишённый скользнул пустым взглядом дальше, вероятно, следил за каким-нибудь насекомым на стене.
Жизнь в их маленьком убежище текла быстро. Но иногда реальность школы настигала их. Однажды Тулила раздала классу угощения — маленькие шарики, которые меняли текстуру и вкус по желанию. Почти все мужчины превратили их в сочное мясо, и комната наполнилась довольным чавканьем. Тулила объяснила, что это в честь Дня Объединений.
Её доброта, однако, имела двойное дно, (не)ловко замаскированное запахом и видом еды (но мужчинам хватило). День Объединений означал дикое, спазматическое приближение экзаменов, которые проверит не она, а Канцелярия.
— Это будет особый тест, — объявила Тулила, небрежно рассматривая свои ногти. — Они используют особую магию, поэтому я не смогу... Вы поняли. Помочь вам с ответами в интенсивном режиме, минуя ваши руки и головы. Для чистоты процесса вам нужно будет сдать кровь для особых чернил. Придется вам самим напрячь свои мыслительные органы, и лучше бы вы их напрягли посильнее, — она пронзительно посмотрела на Ортана, словно намекая остальным на него. — Потому что тупые вы, а накажут за вашу тупость меня. Моя злость на вас за это создаст нежелательную динамику в нашем коллективе, девчата. И не только... — голос Тулилы стал задумчивым, словно она до этого самого момента не решила, говорить ли следующие слова, но монолог шёл неукротимо, и она добавила: — Это также докажет эффективность разных моделей воспитания наших учительниц.
Наступила тишина с оттенком зловещего понимания. Даже Ярон, казалось, всё осознал (или это просто так тень легла на его лицо в перерыве между гримасами). Это была не просто проверка, а противостояние между методикой Тулилы и террором Ильдары. Их провал означал бы поражение Тулилы и победу её соперницы. Катастрофа, иными словами.
13. Учитель
Витл, чьи оценки выросли благодаря сидению рядом с Ортаном, стал связующим звеном между ним и остальным классом. Ортан догадывался, что такая отстранённость была не из-за внешности или знаний, а из-за Ярона. Все знали об их вражде, и последствий для Ортана не было видно. А в мужской иерархии это означало лишь одно: победу молчаливого гиганта. Из чего выходило, что Ярон мог отомстить любому, кто близок к Ортану, но не находился рядом с ним постоянно. Они не разбирались в истории создания заклинаний или колонизации Внешнего Контура, но собственную иерархию понимали интуитивно.
Поэтому неудивительно, что переговоры прошли через Витла, и вскоре он привёл большую часть класса в архив готовиться к этим большим экзаменам. Мужчины, которые раньше презирали его, теперь следовали за ним, потому что благодаря Ортану он указал им путь к выживанию.
Грон, почему-то присоединившийся к их группе (хотя Ортан считал его «полуяроном»), сразу уставился на Эш и облизнулся:
— Я слышал, здесь раздают награды за правильные ответы.
— Витл! — возмутилась Эш, уже изучившая мужской язык.
— Я точно обозначил, что это еда! — защитился Витл.
— Да я люблю слегка прикопченное мясо, — нагло заявил Грон.
Эш потянулась к чему-то на своём поясе.
— Уйди, Грон, — раздражённо сказал Ортан и указал ему на дверь. — Уж один дополнительный провал на экзаменах Тулила как-нибудь переживёт.
— Да шучу я, шучу, — Грон примирительно поднял руки. — Вернее, не шучу про мясо. Все же видели, что мой шарик стал копченым мяском. Я ведь с Сильтерра, городка у побережья. Там мы такое и едим.
Ортан стоял посреди архива, который теперь напоминал странную учебную аудиторию. Группа из мужчин и женщины собралась в кучу, сидя на ужасных во всех отношениях стульях или стоя. Эш-Файя сидела с блокнотом, готовая стенографировать. Витл сиял, нервно потирая руки, в предвкушении либо великого успеха, либо не менее великого провала.
Ортану нужно было объяснить им философию их магии — не только как двигать воздух или толкать предметы, а как мыслить в её терминах. Сложность заключалась в том, что язык, которым он привык думать, для остальных звучал как набор выдуманных слов, призванных их окончательно запутать.
— Хорошо, девочки, — начал Ортан, но тут же поперхнулся и поправился: — Хорошо, мужчины. Магия — это взаимодействие сложносоставных эфирных потоков, субструктур воли сознания и гиперструктур воли подсознания. Такая психоэнергетическая синергия для трансцендентальных процессов в биомагическом континууме, хех, — произнёс он, а в ответ увидел добросовестно внимательные, но пустые пары глаз. — Представьте, что эфир — это жир, — попытался он объяснить более доступным языком. — Он везде. Его можно греть, месить, резать ножом-волей. Тупой у большинства, но если точить и пихать его куда надо — режет ровно, — Ортан, видя лица своих учеников, впервые пожалел Тулилу. — А вот пуки... — решился он на такие слова в отчаянии. — Мы напрягаем задницу, чтобы их не пускать, так? Это воля... Так что сжатие этих мускулов... как заклинание... наше... а пуки... эфир... как бы... понимаете?
Великий провал. Кажется, он потерял даже Витла и Эш.
Но потом всё наладилось. Ортан посмотрел вглубь себя и нашёл, что питает его магию. «Живи» Вии. Но это была его личная, сокровенная формула. Он не мог скопировать её и раздать другим. Но мог помочь им найти их собственные «Живи».
И он это сделал. Каждому он нашёл свой собственный якорь, своё «Не сдамся», свой смысл.
Лун — болезненный, тихий, с потухшими глазами. Он боялся говорить вслух, чтобы не проявить ум и не стать мишенью. Ортан стал его якорем, живым примером того, что можно выстоять. Иногда Ортан нарочно ошибался на лекциях, и Лун тихо его поправлял. Так Лун сам начал поправляться.
Грон — грубый и боевитый, но до отчаянности старательный. В каждом его движении чувствовалось желание не просто крушить и ломать (хотя не без них), а попасть правильно. Он тренировался с остервенением. Ортан учил его направлять ярость в форму, а не в слепой разрушительный импульс.
