Зато Дариана, помимо браслета из семи маленьких изумрудных бусин, вручила братьям на сохранение свой медальон и обручальное кольцо, подаренные Иганом и, вне всяких сомнений, хранящих его энергию. Девушке совсем не хотелось расставаться ни с одним из драгоценных предметов, но допустить, чтобы чары Мрачной Бездны коснулись их святой материи, она не могла. Взамен кольцу и медальону Иган предложил Дариане руку и улыбнулся с особым теплом. Девушка нашла замену куда более значимой и тотчас вложила свою ладонь в руку любимого.
Они в последний раз обернулись на друзей и вскоре растворились в воздухе, уводимые своим проводником к бескрайним глубинам Мрачной Бездны.
* * *
- Иган, ты можешь зажечь световую сферу? – тихо спросила Дариана, ступая за возлюбленным след в след среди непроглядной тьмы.
- Нет, родная, мой дар остается нем на призывы, - ответил молодой человек, еще крепче сжимая руку Дарианы.
Девушка вздохнула, мысленно отмечая, что и ее сила отказывается повиноваться, а затем улыбнулась кромешному мраку и нежно произнесла:
- Главное – ты рядом… Без магии можно жить десятилетиями, без любви – ни минуты! А даже если бы подобное было возможно, я ни за что бы не согласилась на жалкое существование в мире, в котором нет тебя, Ар’Д’Амар!
Иган остановился и, подхватив на руки Дариану, поцеловал ее с особым чувством, отвечая на каждое дорогое его сердцу слово, что произнесла любимая. Тонкие золотые лучи вырвались во мрак из их чистых любящих душ, освещая темные своды на многие метры вокруг. Лорд Аттем хитро улыбнулся девушке и, оглядываясь по сторонам, сказал:
- Кажется, мы нашли способ сделать это место более гостеприимным и уютным.
- Пустошь Безмолвия не жалует гостей, особенно тех, кто пришел из мира Творца. Торопитесь к вратам, ваши души не должны находиться в этом гиблом месте продолжительное время!
Голос Саманты казался далеким, идущим словно из глубин подсознания Игана и Дарианы. Слова повторялись эхом и затихали, а затем опять звучали в разуме. Вероятно, здесь, в Мрачной Бездне, мире Властителя, нет места свободным душам, коей и стала душа Саманты, однако она нашла способ попасть сюда в мыслях Игана и Дарианы, чтобы помочь исполнить пророчество.
Вечная Любовь и ее Хранитель пустились по мертвой почве Пустоши Безмолвия, оставляя за собой сияние благодатного света Творца. Они продвигались довольно быстро, почти не встречая на своем пути никакого сопротивления или преград, как магических, так и физических. Иган был уверен, что законы времени не властны над этим проклятым местом. Когда они очутились у исполинских ворот из чернейшего камня, молодой человек сделал вывод, что дорога сюда заняла чуть больше четверти часа. Лорд Аттем притянул Дариану ближе к себе и свободной рукой толкнул тяжелую створу. Тотчас вспыхнули странные письмена, символами которых были покрыты каменные врата, до того момента остававшиеся незаметными. Вероятно, эти буквы и слова принадлежали языку подземного мира, некоторые из них были отдаленно знакомы Игану, но не по смыслу, а своим написанием. В своих беспокойных снах он часто видел подобные знаки, не раз отражая их на листах бумаги. Только вот смысл этих символов был надежно скрыт от Лорда Аттема, ибо этот гиблый язык еще в древности предпочли забыть. Люди боялись проклятой речи, где всякое слово имело темную силу, приводящую в действия те или иные заклятия. Так что от источника страха решили избавиться, и даже ни одного словаря не осталось в современных библиотеках среди всех в Свободных Землях.
Выходит, мертвый язык был понятен лишь обитателям Мрачной Бездны, однако, несмотря на это обстоятельство, основная идея данных письменностей угадывалась сразу. Очевидно, что то было предостережение всякому входящему во владения зла и коварства, предостережение чужакам о неминуемой гибели, если не повернут обратно. Иган не обратил никакого внимания на пестрящие кровавым отблеском письмена, и они с Дарианой ступили за арку каменных врат. Девушка тотчас почувствовала, как ее окутывает сильнейшая губительная материя, и только тепло, исходящее от руки Игана, не дает мгле завладеть ее сердцем.
Вдали едва слышно раздавались странные звуки, похожие на монотонное бормотание или прочтение текста. Поначалу Дариана могла легко отвлечься от ненавязчивого дребезжания, но по мере их продвижения вглубь Бездны, оно все усиливалось, проникая к самым тонким струнам души Д’Амары, и вскоре она поняла, что задыхается от слез. Одними губами Дариана прошептала:
- Иган, что это за звуки?
Молодой человек резко обернулся, в его глазах тоже блестели слезы. Он привлек возлюбленную к себе и заботливо смахнул с ее бледных щек влажные дорожки.
- Это молитва отчаявшихся. Плач тех, кто прежде служил Властителю и сеял мрак: отступники, диктаторы, темные маги и прочие приспешники зла. Их роль в истории мира и судьбах людей давно сыграна, а после смерти они обречены влачить жалкое существование, взывая о спасении своей прогнившей насквозь души.
- К кому же они взывают, Иган? К Творцу? – уточнила Дариана, еще внимательнее прислушиваясь к монотонным голосам, звучавшим как один.
Молодой человек устало улыбнулся, бережно провел ладонью по жемчужным волосам Дарианы и бархатным голосом ответил:
- Полагаю, они взывают к тебе, Д’Амара. Видишь ли, при жизни у них было все, что тогда им самим казалось наиболее важным и необходимым: деньги, власть, могущество. Любовь не представляла для этих людей никакой ценности, однако с приходом смерти они осознали, что только любовь смогла бы стать их утешением, единственным спасением сердца от великого зла, как при жизни, так и после отбытия в вечность.
- Их жалобные стоны и истошная мольба разрывают мою душу, - вздохнула Дариана, снова прислушиваясь к унылому бормотанию. – Мы можем хотя бы чем-то помочь этим несчастным, Иган?
- К сожалению, нет, любимая. Эти души всецело под властью Мрачной Бездны. Они добровольно выбрали свой удел. Теперь Властитель неумолимо приводит в исполнение условия сделки, обрекая их на расплату длиною в вечность. Если мы посмеем вмешаться в Баланс и посягнем на то, что принадлежит Властителю по праву сделки, хозяин Мрачной Бездны явится в мир живых и непременно восполнит утрату, забрав со всей присущей ему жестокостью лучшие души нашего мира. А ведь среди них легко могут оказаться Осмар, Линара или старина Джо…
- Властитель сам зачастую пренебрегает правилами Баланса, отправляя на охоту за чистыми душами своих беспощадных Грифонов. Он не считается ни с чем и ни с кем ради собственных целей! – воскликнула Дариана. – Сколько душ он погубил в глубинах этой проклятой Бездны, и скольких еще поглотит ее непроглядная тьма?!
- Но ведь невинные, чистые души и призвана защищать наша магия. Огонь Великий опалит черные крылья, а Вечная Любовь вернет из забвения неприкаянных. Мы встанем на защиту каждой чистой души, всякого доброго сердца, впрочем, как и всегда, - ободряюще произнес Иган, и они вновь продолжили свое опасное путешествие.
Иган и Дариана брели по скудным равнинам Бездны наугад. Здесь не было ни дорог, ни троп, вокруг только голая твердь угольного цвета, да кое-где ядовитый плющ, разбросавший по земле свои крючковатые стебли в поисках влаги и света. Когда гости из параллельного мира приближались, мертвые шипы и колючки цепко хватали длинный подол платья Дарианы, как будто чувствовали, что вместе с ней в это гнилое место пришла сама жизнь. Иган нещадно топтал назойливые побеги, не позволяя им коснуться ног возлюбленной. Яд этого растения не представлялся таким уж токсичным, когда ты истинно владеешь магией и знаниями алхимии, но здесь, на вражеской земле, дар их был неприменим, а сам яд плюща пропитан еще и темной магией для усиления эффекта, чтобы жертва в случае поражения далеко не ушла. Добычей этого растительного монстра становились не тела, ибо, прежде чем попасть сюда, человек непременно умирает. Душа – вот единственная цель поганых щупалец, ее свет яркий или потускневший привлекал ядовитого стража бесконечных лабиринтов Бездны.
- Мы должны быть крайне осторожны в этом месте, чтобы не оставить здесь свои души на века. Даже примитивная лоза всей своей сущностью стремится забрать их, - рассуждал вслух Лорд Аттем, сминая подошвой сапога очередную ветвь плюща.
Дариана ничего не ответила, она словно и не слышала, о чем говорил Иган, а взгляд ее так странно сосредоточился на чем-то за его спиной. Молодой человек обернулся и увидел серую тень в двух шагах от себя. Отчаявшийся стоял на коленях, сложив руки в молитвенном жесте, не смея поднять пустые, погасшие глаза на Вечную Любовь и ее Хранителя, к спасительному свету которых он взывает, быть может, уже не одну сотню или тысячу лет. Тело его было покрыто язвами и струпьями, синяками и кровоподтеками, будто он регулярно подвергался пыткам, и многие ранения, не имея ни возможности, ни времени затянуться, уже перешли в форму гангрены. А гангрена эта поразила не физическую оболочку, с коей справиться смог бы и самый посредственный волшебник. Нет, здесь случай другого толка: гнилостное заболевание разлагает душу, и не имеется никакой возможности ни иссечь его ножом, ни обратить вспять с помощью магии. Вскоре разъедающее действие недуга доведет дело до конца, поглотит эту отчаявшуюся душу навек, сотворив из нее нового слугу Властителя без светлых воспоминаний и чистых помыслов. Тщетно взывает отчаявшийся к свету Творца и его любви, настало время возвращать долги Мрачной Бездне.
Дариана едва дышала, всхлипывая от подавляемого внутреннего горя. Властитель не мог придумать более жестокого испытания для Д’Амары, чем скорбь страдающих человеческих душ. Видеть этих несчастных, слышать их смиренные молитвы было невыносимо, эта картина нестерпимо больно сжимала сердце Вечной Любви. А вокруг появлялись все новые и новые души-тени, их, вероятно, так манил этот теплый, чистый свет, что исходил от нежданных гостей. Иган не решался касаться отчаявшихся, предпочитая держаться от них на расстоянии, дабы исключить какие-либо последствия, а, учитывая, что серые тени были недвижимы и не выражали никаких признаков агрессии, то и обойти стороной не представлялось такой уж трудной задачей. Однако вскоре их стало слишком много, и, чтобы поскорее миновать толпы молящихся душ, Иган прибавил шагу, а Дариана и вовсе перешла на бег, пытаясь не отставать.
Наконец, впереди показался громадный каменный постамент. Это был алтарь идеально круглой формы с множеством глубоко выбитых на его поверхности символов того же языка, какой использовали при нанесении текстов на врата у Пустоши Безмолвия. Алтарь возвышался над землей десятком широких ступеней, форма которых вторила каменному постаменту, а с внешней его стороны был окружен высокими колоннами, словно незыблемыми стражниками, вне всяких сомнений, вооруженными сильнейшей магией. Уже издалека Иган почувствовал угрозу, исходящую от столпов, и еще большую опасность таил в себе сам алтарь. Подойдя ближе, гости смогли лучше рассмотреть зловещую архитектуру памятника древности. Поверхность алтарного диска от краев к его центру углублялась пологой линией, образуя в середине округлую нишу для такой же формы предмета. Иган и Дариана одновременно направили взгляд на потерявшую свою власть Тиару Вечного Заточения, которую девушка все еще крепко сжимала в своей руке. Они оба были убеждены, что именно отсюда предок Гримма – Лагрин Смертоносный – забрал в мир живых чудовищную диадему. Именно здесь сковали символ человеческих страданий, боли и слез. С тех давних пор, когда Властитель купил свою первую душу, заплатив за нее богатством, властью, славой и прочими земными благами, тогда-то и был возведен алтарь безмерной алчности людей, и после смерти их тени были приговорены к вечной скорби, стоны которой подпитывают магию каменного постамента по сей день.
Иган и Дариана быстро скользнули между колоннами, тотчас почувствовав мощнейшую защитную магию алтаря, которая делала воздух вокруг чужаков невероятно плотным, вязким и горячим. Вдыхать такой состав было невыносимо больно, легкие словно заполнялись кипящим маслом или воском, что клетка за клеткой опаляют дыхательные пути. Разумеется, эта пытка была лишь иллюзией, реалистичное воздействие которой с легкостью бы развернули любого мага-мародера, покусившегося чуть ли не на главное сокровище Мрачной Бездны. Темные чары признали Тиару Вечного Заточения – предмет коварства и жестокости, который был им вверен Властителем для неусыпной охраны. Тотчас магия алтаря ослабла, подпуская ближе новую хозяйку рокового венца. Прежде чем вернуть тиару в ее хранилище, Дариана возложила черный венец на свою голову, и его зловещий жемчуг засиял как никогда раньше.
- Я, Дариана Анвиль, - последняя из владычиц Тиары Вечного Заточения и последняя ее пленница. Отныне и впредь не коснется ее темная магия ни одной чистой души, не пленит ни одно доброе сердце, не погубит ни одной счастливой судьбы! Вечной Любовью к Ар’Д’Амару я разбиваю это проклятие и оставляю символ его – эту корону – в назидание там, где все началось! – голос Дарианы звучал как холодная сталь, в глазах застыло морозное небо, и только в сердце Вечной Любви полыхало негасимое пламя жизни в тот момент, когда девушка подарила Игану нежный поцелуй. Ярчайшие лучи света тысячами сполохов пронзили непроглядную тьму. Мрак на время отступил перед величественной силой благодатного света Творца. В сей же миг золотые нити плотно оплели черные вензеля короны и ее жемчужины, запечатывая губительное колдовство. Иган осторожно снял венец с головы возлюбленной и перенес его на каменный алтарь.
Так Тиара Вечного Заточения покинула мир живых, уснув навечно в глубинах Мрачной Бездны.
* * *
Бескрайние просторы Мрачной Бездны развеялись перед глазами Игана и Дарианы точно обычная иллюзия, и вскоре они вновь оказались в замке Черного Короля. По затхлому сырому воздуху этого ничем не освещенного помещения Лорд Аттем догадался, что они сейчас находятся глубоко под землей. Мысленно он призвал пробудившийся дар, и над ладонью молодого человека зажглась сияющая сфера, благодаря яркому свету которой Иган и Дариана смогли мгновенно отыскать выход их петляющих под замком катакомб. Пока волшебники пробирались к верхним этажам дворца, они вели тихую беседу обо всем произошедшем за последние двое суток. Оба были измотаны до предела, усталость всей тяжестью навалилась на них после того, как Ар’Д’Амар и его Вечная Любовь слово в слово исполнили древнее пророчество. Теперь, когда опасность миновала, а будущее виделось в радужном цвете, они возвращались без спешки и оглядки, наслаждаясь минутами, проведенными наедине.
- Дариана? – внезапно окликнул девушку Иган в пугающе печальной интонации. Она моментально отреагировала пристальным взглядом. – Как ты узнала, что магия тиары не возымеет власти над тобой?
- По правде сказать, я не была уверена в этом до конца, Иган. Риск все же оставался, пускай, и вторая часть пророчества убеждала в обратном. Но один единственный факт, непреложный и нерушимый, вселял в меня надежду, - Дариана прервалась, заметив вопросительный взгляд любимых серых глаз.
Они в последний раз обернулись на друзей и вскоре растворились в воздухе, уводимые своим проводником к бескрайним глубинам Мрачной Бездны.
* * *
- Иган, ты можешь зажечь световую сферу? – тихо спросила Дариана, ступая за возлюбленным след в след среди непроглядной тьмы.
- Нет, родная, мой дар остается нем на призывы, - ответил молодой человек, еще крепче сжимая руку Дарианы.
Девушка вздохнула, мысленно отмечая, что и ее сила отказывается повиноваться, а затем улыбнулась кромешному мраку и нежно произнесла:
- Главное – ты рядом… Без магии можно жить десятилетиями, без любви – ни минуты! А даже если бы подобное было возможно, я ни за что бы не согласилась на жалкое существование в мире, в котором нет тебя, Ар’Д’Амар!
Иган остановился и, подхватив на руки Дариану, поцеловал ее с особым чувством, отвечая на каждое дорогое его сердцу слово, что произнесла любимая. Тонкие золотые лучи вырвались во мрак из их чистых любящих душ, освещая темные своды на многие метры вокруг. Лорд Аттем хитро улыбнулся девушке и, оглядываясь по сторонам, сказал:
- Кажется, мы нашли способ сделать это место более гостеприимным и уютным.
- Пустошь Безмолвия не жалует гостей, особенно тех, кто пришел из мира Творца. Торопитесь к вратам, ваши души не должны находиться в этом гиблом месте продолжительное время!
Голос Саманты казался далеким, идущим словно из глубин подсознания Игана и Дарианы. Слова повторялись эхом и затихали, а затем опять звучали в разуме. Вероятно, здесь, в Мрачной Бездне, мире Властителя, нет места свободным душам, коей и стала душа Саманты, однако она нашла способ попасть сюда в мыслях Игана и Дарианы, чтобы помочь исполнить пророчество.
Вечная Любовь и ее Хранитель пустились по мертвой почве Пустоши Безмолвия, оставляя за собой сияние благодатного света Творца. Они продвигались довольно быстро, почти не встречая на своем пути никакого сопротивления или преград, как магических, так и физических. Иган был уверен, что законы времени не властны над этим проклятым местом. Когда они очутились у исполинских ворот из чернейшего камня, молодой человек сделал вывод, что дорога сюда заняла чуть больше четверти часа. Лорд Аттем притянул Дариану ближе к себе и свободной рукой толкнул тяжелую створу. Тотчас вспыхнули странные письмена, символами которых были покрыты каменные врата, до того момента остававшиеся незаметными. Вероятно, эти буквы и слова принадлежали языку подземного мира, некоторые из них были отдаленно знакомы Игану, но не по смыслу, а своим написанием. В своих беспокойных снах он часто видел подобные знаки, не раз отражая их на листах бумаги. Только вот смысл этих символов был надежно скрыт от Лорда Аттема, ибо этот гиблый язык еще в древности предпочли забыть. Люди боялись проклятой речи, где всякое слово имело темную силу, приводящую в действия те или иные заклятия. Так что от источника страха решили избавиться, и даже ни одного словаря не осталось в современных библиотеках среди всех в Свободных Землях.
Выходит, мертвый язык был понятен лишь обитателям Мрачной Бездны, однако, несмотря на это обстоятельство, основная идея данных письменностей угадывалась сразу. Очевидно, что то было предостережение всякому входящему во владения зла и коварства, предостережение чужакам о неминуемой гибели, если не повернут обратно. Иган не обратил никакого внимания на пестрящие кровавым отблеском письмена, и они с Дарианой ступили за арку каменных врат. Девушка тотчас почувствовала, как ее окутывает сильнейшая губительная материя, и только тепло, исходящее от руки Игана, не дает мгле завладеть ее сердцем.
Вдали едва слышно раздавались странные звуки, похожие на монотонное бормотание или прочтение текста. Поначалу Дариана могла легко отвлечься от ненавязчивого дребезжания, но по мере их продвижения вглубь Бездны, оно все усиливалось, проникая к самым тонким струнам души Д’Амары, и вскоре она поняла, что задыхается от слез. Одними губами Дариана прошептала:
- Иган, что это за звуки?
Молодой человек резко обернулся, в его глазах тоже блестели слезы. Он привлек возлюбленную к себе и заботливо смахнул с ее бледных щек влажные дорожки.
- Это молитва отчаявшихся. Плач тех, кто прежде служил Властителю и сеял мрак: отступники, диктаторы, темные маги и прочие приспешники зла. Их роль в истории мира и судьбах людей давно сыграна, а после смерти они обречены влачить жалкое существование, взывая о спасении своей прогнившей насквозь души.
- К кому же они взывают, Иган? К Творцу? – уточнила Дариана, еще внимательнее прислушиваясь к монотонным голосам, звучавшим как один.
Молодой человек устало улыбнулся, бережно провел ладонью по жемчужным волосам Дарианы и бархатным голосом ответил:
- Полагаю, они взывают к тебе, Д’Амара. Видишь ли, при жизни у них было все, что тогда им самим казалось наиболее важным и необходимым: деньги, власть, могущество. Любовь не представляла для этих людей никакой ценности, однако с приходом смерти они осознали, что только любовь смогла бы стать их утешением, единственным спасением сердца от великого зла, как при жизни, так и после отбытия в вечность.
- Их жалобные стоны и истошная мольба разрывают мою душу, - вздохнула Дариана, снова прислушиваясь к унылому бормотанию. – Мы можем хотя бы чем-то помочь этим несчастным, Иган?
- К сожалению, нет, любимая. Эти души всецело под властью Мрачной Бездны. Они добровольно выбрали свой удел. Теперь Властитель неумолимо приводит в исполнение условия сделки, обрекая их на расплату длиною в вечность. Если мы посмеем вмешаться в Баланс и посягнем на то, что принадлежит Властителю по праву сделки, хозяин Мрачной Бездны явится в мир живых и непременно восполнит утрату, забрав со всей присущей ему жестокостью лучшие души нашего мира. А ведь среди них легко могут оказаться Осмар, Линара или старина Джо…
- Властитель сам зачастую пренебрегает правилами Баланса, отправляя на охоту за чистыми душами своих беспощадных Грифонов. Он не считается ни с чем и ни с кем ради собственных целей! – воскликнула Дариана. – Сколько душ он погубил в глубинах этой проклятой Бездны, и скольких еще поглотит ее непроглядная тьма?!
- Но ведь невинные, чистые души и призвана защищать наша магия. Огонь Великий опалит черные крылья, а Вечная Любовь вернет из забвения неприкаянных. Мы встанем на защиту каждой чистой души, всякого доброго сердца, впрочем, как и всегда, - ободряюще произнес Иган, и они вновь продолжили свое опасное путешествие.
Иган и Дариана брели по скудным равнинам Бездны наугад. Здесь не было ни дорог, ни троп, вокруг только голая твердь угольного цвета, да кое-где ядовитый плющ, разбросавший по земле свои крючковатые стебли в поисках влаги и света. Когда гости из параллельного мира приближались, мертвые шипы и колючки цепко хватали длинный подол платья Дарианы, как будто чувствовали, что вместе с ней в это гнилое место пришла сама жизнь. Иган нещадно топтал назойливые побеги, не позволяя им коснуться ног возлюбленной. Яд этого растения не представлялся таким уж токсичным, когда ты истинно владеешь магией и знаниями алхимии, но здесь, на вражеской земле, дар их был неприменим, а сам яд плюща пропитан еще и темной магией для усиления эффекта, чтобы жертва в случае поражения далеко не ушла. Добычей этого растительного монстра становились не тела, ибо, прежде чем попасть сюда, человек непременно умирает. Душа – вот единственная цель поганых щупалец, ее свет яркий или потускневший привлекал ядовитого стража бесконечных лабиринтов Бездны.
- Мы должны быть крайне осторожны в этом месте, чтобы не оставить здесь свои души на века. Даже примитивная лоза всей своей сущностью стремится забрать их, - рассуждал вслух Лорд Аттем, сминая подошвой сапога очередную ветвь плюща.
Дариана ничего не ответила, она словно и не слышала, о чем говорил Иган, а взгляд ее так странно сосредоточился на чем-то за его спиной. Молодой человек обернулся и увидел серую тень в двух шагах от себя. Отчаявшийся стоял на коленях, сложив руки в молитвенном жесте, не смея поднять пустые, погасшие глаза на Вечную Любовь и ее Хранителя, к спасительному свету которых он взывает, быть может, уже не одну сотню или тысячу лет. Тело его было покрыто язвами и струпьями, синяками и кровоподтеками, будто он регулярно подвергался пыткам, и многие ранения, не имея ни возможности, ни времени затянуться, уже перешли в форму гангрены. А гангрена эта поразила не физическую оболочку, с коей справиться смог бы и самый посредственный волшебник. Нет, здесь случай другого толка: гнилостное заболевание разлагает душу, и не имеется никакой возможности ни иссечь его ножом, ни обратить вспять с помощью магии. Вскоре разъедающее действие недуга доведет дело до конца, поглотит эту отчаявшуюся душу навек, сотворив из нее нового слугу Властителя без светлых воспоминаний и чистых помыслов. Тщетно взывает отчаявшийся к свету Творца и его любви, настало время возвращать долги Мрачной Бездне.
Дариана едва дышала, всхлипывая от подавляемого внутреннего горя. Властитель не мог придумать более жестокого испытания для Д’Амары, чем скорбь страдающих человеческих душ. Видеть этих несчастных, слышать их смиренные молитвы было невыносимо, эта картина нестерпимо больно сжимала сердце Вечной Любви. А вокруг появлялись все новые и новые души-тени, их, вероятно, так манил этот теплый, чистый свет, что исходил от нежданных гостей. Иган не решался касаться отчаявшихся, предпочитая держаться от них на расстоянии, дабы исключить какие-либо последствия, а, учитывая, что серые тени были недвижимы и не выражали никаких признаков агрессии, то и обойти стороной не представлялось такой уж трудной задачей. Однако вскоре их стало слишком много, и, чтобы поскорее миновать толпы молящихся душ, Иган прибавил шагу, а Дариана и вовсе перешла на бег, пытаясь не отставать.
Наконец, впереди показался громадный каменный постамент. Это был алтарь идеально круглой формы с множеством глубоко выбитых на его поверхности символов того же языка, какой использовали при нанесении текстов на врата у Пустоши Безмолвия. Алтарь возвышался над землей десятком широких ступеней, форма которых вторила каменному постаменту, а с внешней его стороны был окружен высокими колоннами, словно незыблемыми стражниками, вне всяких сомнений, вооруженными сильнейшей магией. Уже издалека Иган почувствовал угрозу, исходящую от столпов, и еще большую опасность таил в себе сам алтарь. Подойдя ближе, гости смогли лучше рассмотреть зловещую архитектуру памятника древности. Поверхность алтарного диска от краев к его центру углублялась пологой линией, образуя в середине округлую нишу для такой же формы предмета. Иган и Дариана одновременно направили взгляд на потерявшую свою власть Тиару Вечного Заточения, которую девушка все еще крепко сжимала в своей руке. Они оба были убеждены, что именно отсюда предок Гримма – Лагрин Смертоносный – забрал в мир живых чудовищную диадему. Именно здесь сковали символ человеческих страданий, боли и слез. С тех давних пор, когда Властитель купил свою первую душу, заплатив за нее богатством, властью, славой и прочими земными благами, тогда-то и был возведен алтарь безмерной алчности людей, и после смерти их тени были приговорены к вечной скорби, стоны которой подпитывают магию каменного постамента по сей день.
Иган и Дариана быстро скользнули между колоннами, тотчас почувствовав мощнейшую защитную магию алтаря, которая делала воздух вокруг чужаков невероятно плотным, вязким и горячим. Вдыхать такой состав было невыносимо больно, легкие словно заполнялись кипящим маслом или воском, что клетка за клеткой опаляют дыхательные пути. Разумеется, эта пытка была лишь иллюзией, реалистичное воздействие которой с легкостью бы развернули любого мага-мародера, покусившегося чуть ли не на главное сокровище Мрачной Бездны. Темные чары признали Тиару Вечного Заточения – предмет коварства и жестокости, который был им вверен Властителем для неусыпной охраны. Тотчас магия алтаря ослабла, подпуская ближе новую хозяйку рокового венца. Прежде чем вернуть тиару в ее хранилище, Дариана возложила черный венец на свою голову, и его зловещий жемчуг засиял как никогда раньше.
- Я, Дариана Анвиль, - последняя из владычиц Тиары Вечного Заточения и последняя ее пленница. Отныне и впредь не коснется ее темная магия ни одной чистой души, не пленит ни одно доброе сердце, не погубит ни одной счастливой судьбы! Вечной Любовью к Ар’Д’Амару я разбиваю это проклятие и оставляю символ его – эту корону – в назидание там, где все началось! – голос Дарианы звучал как холодная сталь, в глазах застыло морозное небо, и только в сердце Вечной Любви полыхало негасимое пламя жизни в тот момент, когда девушка подарила Игану нежный поцелуй. Ярчайшие лучи света тысячами сполохов пронзили непроглядную тьму. Мрак на время отступил перед величественной силой благодатного света Творца. В сей же миг золотые нити плотно оплели черные вензеля короны и ее жемчужины, запечатывая губительное колдовство. Иган осторожно снял венец с головы возлюбленной и перенес его на каменный алтарь.
Так Тиара Вечного Заточения покинула мир живых, уснув навечно в глубинах Мрачной Бездны.
* * *
Глава 18.
Бескрайние просторы Мрачной Бездны развеялись перед глазами Игана и Дарианы точно обычная иллюзия, и вскоре они вновь оказались в замке Черного Короля. По затхлому сырому воздуху этого ничем не освещенного помещения Лорд Аттем догадался, что они сейчас находятся глубоко под землей. Мысленно он призвал пробудившийся дар, и над ладонью молодого человека зажглась сияющая сфера, благодаря яркому свету которой Иган и Дариана смогли мгновенно отыскать выход их петляющих под замком катакомб. Пока волшебники пробирались к верхним этажам дворца, они вели тихую беседу обо всем произошедшем за последние двое суток. Оба были измотаны до предела, усталость всей тяжестью навалилась на них после того, как Ар’Д’Амар и его Вечная Любовь слово в слово исполнили древнее пророчество. Теперь, когда опасность миновала, а будущее виделось в радужном цвете, они возвращались без спешки и оглядки, наслаждаясь минутами, проведенными наедине.
- Дариана? – внезапно окликнул девушку Иган в пугающе печальной интонации. Она моментально отреагировала пристальным взглядом. – Как ты узнала, что магия тиары не возымеет власти над тобой?
- По правде сказать, я не была уверена в этом до конца, Иган. Риск все же оставался, пускай, и вторая часть пророчества убеждала в обратном. Но один единственный факт, непреложный и нерушимый, вселял в меня надежду, - Дариана прервалась, заметив вопросительный взгляд любимых серых глаз.
