По всей стране объявлен двухнедельный траур. В связи с расследованием по подозрению в участии в мятеже и цареубийстве разыскивается бывший шут его императорского величества Ричард Рирдан».
Это была не минорная песня, - сообразил наконец Ричард. – Это был похоронный гимн Эрно Вилькебера, 1899 год. «Голубая вуаль».
- Добро пожаловать в клуб государственных преступников, - тихо, не открывая глаза, сказала ведьма.
- Дай-ка мне тот паспорт…
Ведьма села и с подозрением взглянула на него. Этот тяжелый мрачный взгляд отлично у нее получался.
- Хочу сбежать, - хмыкнул Ричард, не удержавшись от желания поддразнить ее. – Схвачу, сигану в окно и – был таков.
- Скорость слишком высокая,- покачала головой ведьма без малейшей улыбки. Она вытащила паспорт и положила на столик. – Держите. Валентин Рид, 45 лет, журналист из Тиза.
- Мне сорок семь, но спасибо за комплимент, - Ричард изучил документы. – Искусная работа.
- Друг моего друга, - кивнула ведьма.
Ричард посмотрел на часы. Одиннадцать. Император мертв уже пять часов. Мир в трауре, а поезд спокойно едет себе вперед. Поднявшись, он запер дверь и вновь устроился на кушетке, потом вытянулся на ней, положив руки под голову. Ведьма посмотрела на него сверху вниз.
- Уверены, что нас не побеспокоят сегодня?
- Можем установить дежурство, - ухмыльнулся Ричард. – Но, чур, ты первая. Я не спал уже почти неделю.
Ведьма устроилась поудобнее на своей кушетке, завернулась в одеяло и погасила свет. За незашторенным окном мелькали отдаленные, чужие огни. Сельская местность, которая была Ричарду непривычна. С гудком поезд выехал на открытое пространство, на насыпь над морем. В небе, очистившемся наконец от туч, висела огромная луна. Приподнявшись на локте, Ричард смотрел, как луна рассыпает блики по воде Мирской бухты.
- Что там стряслось в Александрии? – спросила ведьма из темноты.
- Взрыв, ведьмы, контрабандисты, двадцать восемь трупов, убийство императора. Рутина.
- Ага, - хмыкнула ведьма. – Совет: вычеркни сестер из уравнения. Ведьмы совершенно точно не устраивали взрыв во дворце.
- Откуда такая уверенность? – поинтересовался Ричард. Отчасти ему и в самом деле было любопытно, но главным образом потому, что хрипловатый, приятный голос ведьмы его убаюкивал.
- Тогда на площади перед дворцом сильно пахло серой и селитрой.
- Согласен. Но откуда нам знать, что вы применяете в своем колдовстве.
- Ну не серу с селитрой, это точно. Кроме того, оставьте иллюзии, Ричард, современное колдовство не способно, к счастью, на массовые убийства.
- Десятое августа 1900 года, - сказал Ричард, и холод в голосе удивил даже его самого. – Целая улица превратилась в крематорий. Три с лишним сотни погибших.
- Взрывчатка, - отмахнулась ведьма. – А затем – дым и зеркала, обычный фокус.
- В тот день, - сказал Ричард, - погибли моя мать и сестры. Вся моя семья.
Его голос неприятно дрогнул, и Ричард обругал себя за это.
- Прости, - тихо сказала ведьма, а после паузы добавила. – Моя бабушка тогда погибла. Она не была ведьмой, но тогда это мало кого волновало. Ее застрелили, а дед чудом сумел спасти и вывезти мою маму и дядю. Надеюсь, в этот раз ничего подобного не случится.
- «Улица пятого октября» тоже отлично звучит, - цинично заметил Ричард и отвернулся к стене.
Наутро гибель императора и сопутствующее ей чудовищное кровопролитие стали главной темой для обсуждения в вагоне-ресторане. Между омлетом, яйцами всмятку, сырным салатом и тарталетками с желированными фруктами. Девять десятков погибших. Чавк-чавк. И половину не опознали. Чавк-чавк. Императора разорвало пополам. Чавк-чавк-чавк.
Фогаль тошнило.
- Тебе нужно поесть, - Рирдан, гладко выбритый, весьма элегантный в сером свитере, опустился на стул.
- Я не могу, - покачала головой Фогаль.
Рирдан написал на салфетке несколько слов и улыбнулся. «Он был склочным ограниченным поддонком, - прочитала Фогаль. – И он это заслужил. Не теряй аппетит».
Фогаль скомкала записку и спросила:
- Зачем же ты на него работал?
- А ты знаешь хоть одного хорошего работодателя? – поинтересовался Рирдан и тотчас же сменил тему. - Люди, которые принимали тебя в Александрии, теперь гоняются за тобой. Занятно, правда?
- Скажи, а все прочие погибшие тоже это заслужили?
Рирдан налил себе фрианкар и принялся размешивать его с таким видом, словно это сакральное или магическое действо.
- Что там произошло? На самом деле, я имею в виду.
- Убийство, - мрачно сказал Рирдан. – Грязное. Политическое. И это не наше дело.
- И кто убийца? – спросила Фогаль, когда они вернулись в купе и избавились от лишних ушей и от этого назойливого бормотания и чавканья.
- Террористы, - отрезал Рирдан. У него явно были свои соображения, которыми он пока не собирался делиться.
Он сел, окончательно замкнулся в себе и погрузился в разгадывание глупого кроссворда во вчерашней газете. Фогаль села, перебинтовала заново щиколотку, полистала газеты и обнаружила, что ей совершенно нечем заняться. А до Эдмарса – это если без происшествий – еще четыре дня.
Фогаль вытащила из-за пазухи перстень, взятый во Фрэйни. В на первый взгляд прозрачном камне причудливой огранки нет-нет, да и проскальзывало что-то животное, внечеловеческое. Перстень, когда-то принадлежавший легендарной Артемизии из собственного круга Фогаль, ведьме, о которой до сих пор говорили восхищенным полушепотом. Из уст в уста передавались легенды о людях, затерявшихся во Фрэйни. Будто бы магия ведьмы действовала и спустя четыре сотни лет, и наложенные на замок заклятья уничтожали непрошеных гостей. Потом перстень перешел, почти как обручальное кольцо, к Элизе Адмар и затерялся среди ее драгоценностей. Наверное, сестры были в ярости, когда не смогли вернуть это сокровище в Круг после ее смерти.
Определенно, самое время было заняться находкой. Хотя, строго говоря, стоило бы держаться от нее подальше.
Перстень манил, звал, почти кричал: «Надень меня! Надень меня!» Бесовское искушение. Элиза Адмар, носившая его следом за Артемизией долгие годы, мало того, что была сильной предсказательницей, мало того, что управляла ветрами, еще и обладала склочным характером. И перстень был таким же, как его хозяйки: мудрым, могущественным и строптивым. С таким можно было ураганы устраивать.
- Вот вам еще в пользу моей теории: зачем устраивать взрывы? Не слишком элегантно. Вот если взять и вызвать ураган… Смерч поднимает человека и – шварк его об землю!
Оторвав взгляд от камня на перстне, Фогаль подняла голову. Рирдан внимательно смотрел на нее.
- Это украшение плохо на тебя действует.
- Да, - согласилась Фогаль и спрятала перстень за ворот блузки. – Но у меня нет альтернативы.
Рирдан отложил газету и внимательно посмотрел на нее. Фогаль стало не по себе.
- Семейная реликвия?
- Типа того. Он принадлежал моим предкам, двум очень могущественным ведьмам – Артемизии и Джинджер.
- Не клички, а просто ботанический сад, - фыркнул начальник Тайной полиции, и Фогаль захотелось огреть его по голове чем-нибудь тяжелым.
- Не клички, а истинные имена.
- Ну и чем же замечательна скажем… - Рирдан нахмурился. – Скажем, эта Джинджер?
Ведьма обладала, как оказалось, тяжелым взглядом. «Мы враги», - говорил он.
- Мы не враги, - возразил Ричард. – Мы, в худшем случае, идеологические противники. Ты ведьма, а я житель империи. Но все могло бы быть и наоборот.
-Джинджер… - ведьма пожала плечами. – Выдающаяся личность. Была второй в своем круге, разработала новую систему гадания, оставила рекомендации, хотя следовать им почти невозможно. Была всего лишь Видящей, но умела управлять ветрами. И она действительно умела устраивать ураганы. Ведьмы мельчают.
- Люди мельчают, - вздохнул Ричард. – Значит, ты ведьма от рождения?
Девушка вскинула брови.
- Вот занятно, вы хоть что-то о нас знаете, борцы со злом? Все ведьмы – по рождению.
- А что с кругами? Их три, верно?
Ведьма вздохнула, покачала головой и пустилась в объяснения. Ричард слушал внимательно. Ему сейчас отчаянно требовалось найти опровержения собственных мыслей.
- Три круга: Слышащие, Видящие и самые могущественные – Дышащие. Первые – целители и травницы. Вторые – предсказательницы. Третьи – управляют стихиями. Огонь, вода, воздух, растительность и все такое.
- Вроде того, что ты проделала со стаканом? – уточнил Ричард.
- Ну… да. Милый фокус.
- Скажи это стакану. Попахивает бесовщиной, от которой и до взрывов недалеко.
Ведьма откинулась на спинку и переплела пальцы.
- Браслет, который на тебе надет, Ричард – вершина нашей магии. Если ты пойдешь против меня – останешься без рук, потому что он станет острым, как лезвия. Но на каждого в Александрии браслет не наденешь, да и управлять таким количеством будет невозможно. Хочешь, я покажу лучшее, на что способна?
Ричард внимательно изучил лицо девушки, пытаясь понять, насколько она серьезна. Ведьма улыбнулась лукаво, как колдунья из средневековой баллады. Продолжая улыбаться, она чуть сощурилась, взмахнула ресницами. Ричард ощутил дыхание ветра на своем лице, волосы взметнулись надо лбом и опали. Прохладные струи оплели его голову, скользнули за воротник.
- Какой вам нравится аромат? – спросила ведьма.
Ричард на секунду растерялся.
- Что?
- Ваш любимый запах.
- Ну… Соль. Сосновая смола.
- Морское побережье, - ведьма вновь взмахнула ресницами.
Запахи принялись дразнить обоняние Ричарда, невольно вызывая в воображении причудливую яркую картину. Пляж, нагретые солнцем скалы, корабельные сосны. Закат. И вдруг все пропало. Ричард испытал иррациональное чувство потери. В купе было душно и обыденно. Ведьма закрыла глаза и откинулась на спинку диванчика, потерла переносицу.
- Боюсь, современные ведьмы могут в лучшем случае свечки в церкви зажечь.
- Свечки зажечь… - повторил Ричард. Ведьма могла врать, выкручиваться, преуменьшать, но увы это уже никак не отражалось на догадке Ричарда, полагавшегося на древний юридический принцип «Ищи, кому выгодно». – Александр. Сукин сын.
Поезд остановился. Фогаль ощутила это сквозь сон, проснулась и немедленно села.
- Что…
- Ш-ш-ш. Тихо.
Послышались далекие, нервные голоса, лязг дверей. Это пугало, это было, вероятно, то самое «интересное», что обещали пузырьки пены в чае.
- Занятно, - Рирдан выглянул в окно.
«Занятно» было всего лишь другой формой «интересно». Ничуть не лучше. Фогаль подвинулась к окну и аккуратно отогнула штору. Маленькая станция, даже полустанок. Море совсем рядом, неспокойное в это время года. Луна. Желтый фонарь. Пустынно. Лишь пара человек под фонарем, и они вызывают опасения. Фогаль моргнула. Люди вошли в вагон.
- У тебя в сумке есть что-то ценное? – спросил Рирдан шепотом.
- Ну-у…
Поднявшись, он открыл окно, впуская холодный воздух, и надел пальто. Некоторое время Фогаль наблюдала за ним, потом тоже встала, вытащила бумаги и деньги и сунула за пазуху. Больше ничего нужного у нее не было. Одежда, как здраво рассудила Фогаль, дело наживное. Рирдан тем временем уже выбрался на перрон. Фогаль, морщась от боли в ноге, последовала за ним и не без труда спрыгнула на платформу.
- Давай быстрее уберемся отсюда, - Рирдан сжал ее запястье.
Фогаль покорно соскочила с перрона на насыпь и побежала еще ниже – в сторону моря. Здесь, укрытые темнотой, беглецы перевели дух.
- Где мы?
- В какой-то дыре, - вздохнул Рирдан. – И уже не первый раз.
Фогаль обняла себя за плечи. Ночной воздух пробирал до костей. Застегнув все пуговицы, Фогаль посмотрела наверх, на желтые фонари. Поезд прогудел и умчался в ночь.
- Благая Мать! Ты уверен, что мы поступили правильно?
- Там был Паул. Прост, туп, челюсти, как у бульдога. Эти славные молодые люди в штатском кого-то искали. Как думаешь, кого?
- Если эти молодые люди из Тайной полиции, вероятно, они разыскивают убийцу императора, - хмыкнула Фогаль.
- Или ведьму и ее ценное сокровище, - пожал плечами Рирдан. – Ладно, если судить по времени и по морю… мы часах в десяти-двенадцати от Порт-Суда.
- И в трех с половиной днях пути от замка, - проворчала Фогаль. – А пешком – с неделю выйдет.
- Считай, Кела, дорогая, что нам не повезло, - хмыкнул Рирдан. – Пошли отсюда.
Опираясь на трость, Фогаль поковыляла вдоль насыпи. Она хотела спать, ей было холодно, и больше всего ей хотелось огреть Рирдана по голове той самой тростью. Но, наверное, он был прав.
- Как ты думаешь, что происходит?
Ричард не настроен был разговаривать, тем более, что сейчас ему требовалось подумать. Впрочем, думать он всегда предпочитал вслух.
- Я не верю в истории, которые повторяются дважды. Тридцать лет назад ведьмы Империи устроили пекло на улице, по которой двигался кортеж императора. Правитель был еще достаточно молод, полон сил, крепок и здоров, он мог бы править еще лет десять-двадцать, прежде, чем сложить полномочия. Судя по тому, что я слышал о нем, Пётр правил бы еще лет сорок и лишь на смертном одре передал власть сыну. У них были натянутые отношения. Но он погиб, и трон перешел Константину. Тридцать лет спустя вновь те же самые ведьмы устраивают взрыв во дворце, погибает император, который не собирался расставаться с властью еще многие десятки лет. Полагаю, Константин вообще не собирался умирать. Теперь правителем становится Александр, милый юноша, но по большому счету – темная лошадка. Сам он не слишком умен, но кто знает, какие люди могут стоять за ним.
- Отцеубийство, - понимающе кивнула ведьма. – Старая королевская забава.
- Да, отцеубийство, - с отвращением согласился Ричард. - Или в первом случае, или во втором, или в обоих. Или же это только мои домыслы. Которые не исключают и самого деятельного участия во всей этой истории ведьм. Александр частенько заходил в «Перстень» и был в достаточно дружественных отношениях с Артуром Клинкетом.
- Один – один, - пробормотала ведьма и ускорила шаг.
Они шли до самого рассвета. Слева было морское побережье, справа – насыпь. Под ногами – трава и камни. Ведьма к его удивлению не жаловалась, просто в какой-то момент она плюхнулась на землю, вытянула ноги и уставилась на далекий горизонт.
- Кела…
- Если ты сейчас скажешь «вставай»… - угрожающе начала ведьма.
Вместо этого Ричард сел рядом. Море было так близко, оно шумело, перекатывалось, кидалось на гальку. Ветер, треплющий волосы, пах солью и смолой, как вчера в купе. Ричард покосился на ведьму. Она все тем же неподвижным взглядом следила, как под лучами поднимающегося солнца краснее идущее рябью море.
- Мне тоже нравится запах моря, - неожиданно сказала ведьма. – Я выросла в Бренсе.
- Что это? – отстранено спросил Ричард.
- Изумрудский курорт. Маленькая бухта среди скал. Роща корабельных сосен. Небольшой янтарный промысел.
- Богатая девочка, - заметил Ричард.
Солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы угодить в бурые предгрозовые тучи. Ведьма откинулась на спину, немало не беспокоясь о чистоте своего элегантного каэледского пальто, и сложила руки на груди. Переплела пальцы.
- Я герцогиня на самом деле, знаешь ли. Герцогиня Наркиль Гревиана Адмар.
Ричард присвистнул и посмотрел на молодую женщину другим взглядом. Особого сходства с портретами в галерее он не углядел, однако в молодой ведьме было нечто, привлекающее внимание. Ричард решил для простоты окрестить это «аристократичностью».
Это была не минорная песня, - сообразил наконец Ричард. – Это был похоронный гимн Эрно Вилькебера, 1899 год. «Голубая вуаль».
- Добро пожаловать в клуб государственных преступников, - тихо, не открывая глаза, сказала ведьма.
- Дай-ка мне тот паспорт…
Ведьма села и с подозрением взглянула на него. Этот тяжелый мрачный взгляд отлично у нее получался.
- Хочу сбежать, - хмыкнул Ричард, не удержавшись от желания поддразнить ее. – Схвачу, сигану в окно и – был таков.
- Скорость слишком высокая,- покачала головой ведьма без малейшей улыбки. Она вытащила паспорт и положила на столик. – Держите. Валентин Рид, 45 лет, журналист из Тиза.
- Мне сорок семь, но спасибо за комплимент, - Ричард изучил документы. – Искусная работа.
- Друг моего друга, - кивнула ведьма.
Ричард посмотрел на часы. Одиннадцать. Император мертв уже пять часов. Мир в трауре, а поезд спокойно едет себе вперед. Поднявшись, он запер дверь и вновь устроился на кушетке, потом вытянулся на ней, положив руки под голову. Ведьма посмотрела на него сверху вниз.
- Уверены, что нас не побеспокоят сегодня?
- Можем установить дежурство, - ухмыльнулся Ричард. – Но, чур, ты первая. Я не спал уже почти неделю.
Ведьма устроилась поудобнее на своей кушетке, завернулась в одеяло и погасила свет. За незашторенным окном мелькали отдаленные, чужие огни. Сельская местность, которая была Ричарду непривычна. С гудком поезд выехал на открытое пространство, на насыпь над морем. В небе, очистившемся наконец от туч, висела огромная луна. Приподнявшись на локте, Ричард смотрел, как луна рассыпает блики по воде Мирской бухты.
- Что там стряслось в Александрии? – спросила ведьма из темноты.
- Взрыв, ведьмы, контрабандисты, двадцать восемь трупов, убийство императора. Рутина.
- Ага, - хмыкнула ведьма. – Совет: вычеркни сестер из уравнения. Ведьмы совершенно точно не устраивали взрыв во дворце.
- Откуда такая уверенность? – поинтересовался Ричард. Отчасти ему и в самом деле было любопытно, но главным образом потому, что хрипловатый, приятный голос ведьмы его убаюкивал.
- Тогда на площади перед дворцом сильно пахло серой и селитрой.
- Согласен. Но откуда нам знать, что вы применяете в своем колдовстве.
- Ну не серу с селитрой, это точно. Кроме того, оставьте иллюзии, Ричард, современное колдовство не способно, к счастью, на массовые убийства.
- Десятое августа 1900 года, - сказал Ричард, и холод в голосе удивил даже его самого. – Целая улица превратилась в крематорий. Три с лишним сотни погибших.
- Взрывчатка, - отмахнулась ведьма. – А затем – дым и зеркала, обычный фокус.
- В тот день, - сказал Ричард, - погибли моя мать и сестры. Вся моя семья.
Его голос неприятно дрогнул, и Ричард обругал себя за это.
- Прости, - тихо сказала ведьма, а после паузы добавила. – Моя бабушка тогда погибла. Она не была ведьмой, но тогда это мало кого волновало. Ее застрелили, а дед чудом сумел спасти и вывезти мою маму и дядю. Надеюсь, в этот раз ничего подобного не случится.
- «Улица пятого октября» тоже отлично звучит, - цинично заметил Ричард и отвернулся к стене.
Наутро гибель императора и сопутствующее ей чудовищное кровопролитие стали главной темой для обсуждения в вагоне-ресторане. Между омлетом, яйцами всмятку, сырным салатом и тарталетками с желированными фруктами. Девять десятков погибших. Чавк-чавк. И половину не опознали. Чавк-чавк. Императора разорвало пополам. Чавк-чавк-чавк.
Фогаль тошнило.
- Тебе нужно поесть, - Рирдан, гладко выбритый, весьма элегантный в сером свитере, опустился на стул.
- Я не могу, - покачала головой Фогаль.
Рирдан написал на салфетке несколько слов и улыбнулся. «Он был склочным ограниченным поддонком, - прочитала Фогаль. – И он это заслужил. Не теряй аппетит».
Фогаль скомкала записку и спросила:
- Зачем же ты на него работал?
- А ты знаешь хоть одного хорошего работодателя? – поинтересовался Рирдан и тотчас же сменил тему. - Люди, которые принимали тебя в Александрии, теперь гоняются за тобой. Занятно, правда?
- Скажи, а все прочие погибшие тоже это заслужили?
Рирдан налил себе фрианкар и принялся размешивать его с таким видом, словно это сакральное или магическое действо.
- Что там произошло? На самом деле, я имею в виду.
- Убийство, - мрачно сказал Рирдан. – Грязное. Политическое. И это не наше дело.
- И кто убийца? – спросила Фогаль, когда они вернулись в купе и избавились от лишних ушей и от этого назойливого бормотания и чавканья.
- Террористы, - отрезал Рирдан. У него явно были свои соображения, которыми он пока не собирался делиться.
Он сел, окончательно замкнулся в себе и погрузился в разгадывание глупого кроссворда во вчерашней газете. Фогаль села, перебинтовала заново щиколотку, полистала газеты и обнаружила, что ей совершенно нечем заняться. А до Эдмарса – это если без происшествий – еще четыре дня.
Фогаль вытащила из-за пазухи перстень, взятый во Фрэйни. В на первый взгляд прозрачном камне причудливой огранки нет-нет, да и проскальзывало что-то животное, внечеловеческое. Перстень, когда-то принадлежавший легендарной Артемизии из собственного круга Фогаль, ведьме, о которой до сих пор говорили восхищенным полушепотом. Из уст в уста передавались легенды о людях, затерявшихся во Фрэйни. Будто бы магия ведьмы действовала и спустя четыре сотни лет, и наложенные на замок заклятья уничтожали непрошеных гостей. Потом перстень перешел, почти как обручальное кольцо, к Элизе Адмар и затерялся среди ее драгоценностей. Наверное, сестры были в ярости, когда не смогли вернуть это сокровище в Круг после ее смерти.
Определенно, самое время было заняться находкой. Хотя, строго говоря, стоило бы держаться от нее подальше.
Перстень манил, звал, почти кричал: «Надень меня! Надень меня!» Бесовское искушение. Элиза Адмар, носившая его следом за Артемизией долгие годы, мало того, что была сильной предсказательницей, мало того, что управляла ветрами, еще и обладала склочным характером. И перстень был таким же, как его хозяйки: мудрым, могущественным и строптивым. С таким можно было ураганы устраивать.
- Вот вам еще в пользу моей теории: зачем устраивать взрывы? Не слишком элегантно. Вот если взять и вызвать ураган… Смерч поднимает человека и – шварк его об землю!
Оторвав взгляд от камня на перстне, Фогаль подняла голову. Рирдан внимательно смотрел на нее.
- Это украшение плохо на тебя действует.
- Да, - согласилась Фогаль и спрятала перстень за ворот блузки. – Но у меня нет альтернативы.
Рирдан отложил газету и внимательно посмотрел на нее. Фогаль стало не по себе.
- Семейная реликвия?
- Типа того. Он принадлежал моим предкам, двум очень могущественным ведьмам – Артемизии и Джинджер.
- Не клички, а просто ботанический сад, - фыркнул начальник Тайной полиции, и Фогаль захотелось огреть его по голове чем-нибудь тяжелым.
- Не клички, а истинные имена.
- Ну и чем же замечательна скажем… - Рирдан нахмурился. – Скажем, эта Джинджер?
Ведьма обладала, как оказалось, тяжелым взглядом. «Мы враги», - говорил он.
- Мы не враги, - возразил Ричард. – Мы, в худшем случае, идеологические противники. Ты ведьма, а я житель империи. Но все могло бы быть и наоборот.
-Джинджер… - ведьма пожала плечами. – Выдающаяся личность. Была второй в своем круге, разработала новую систему гадания, оставила рекомендации, хотя следовать им почти невозможно. Была всего лишь Видящей, но умела управлять ветрами. И она действительно умела устраивать ураганы. Ведьмы мельчают.
- Люди мельчают, - вздохнул Ричард. – Значит, ты ведьма от рождения?
Девушка вскинула брови.
- Вот занятно, вы хоть что-то о нас знаете, борцы со злом? Все ведьмы – по рождению.
- А что с кругами? Их три, верно?
Ведьма вздохнула, покачала головой и пустилась в объяснения. Ричард слушал внимательно. Ему сейчас отчаянно требовалось найти опровержения собственных мыслей.
- Три круга: Слышащие, Видящие и самые могущественные – Дышащие. Первые – целители и травницы. Вторые – предсказательницы. Третьи – управляют стихиями. Огонь, вода, воздух, растительность и все такое.
- Вроде того, что ты проделала со стаканом? – уточнил Ричард.
- Ну… да. Милый фокус.
- Скажи это стакану. Попахивает бесовщиной, от которой и до взрывов недалеко.
Ведьма откинулась на спинку и переплела пальцы.
- Браслет, который на тебе надет, Ричард – вершина нашей магии. Если ты пойдешь против меня – останешься без рук, потому что он станет острым, как лезвия. Но на каждого в Александрии браслет не наденешь, да и управлять таким количеством будет невозможно. Хочешь, я покажу лучшее, на что способна?
Ричард внимательно изучил лицо девушки, пытаясь понять, насколько она серьезна. Ведьма улыбнулась лукаво, как колдунья из средневековой баллады. Продолжая улыбаться, она чуть сощурилась, взмахнула ресницами. Ричард ощутил дыхание ветра на своем лице, волосы взметнулись надо лбом и опали. Прохладные струи оплели его голову, скользнули за воротник.
- Какой вам нравится аромат? – спросила ведьма.
Ричард на секунду растерялся.
- Что?
- Ваш любимый запах.
- Ну… Соль. Сосновая смола.
- Морское побережье, - ведьма вновь взмахнула ресницами.
Запахи принялись дразнить обоняние Ричарда, невольно вызывая в воображении причудливую яркую картину. Пляж, нагретые солнцем скалы, корабельные сосны. Закат. И вдруг все пропало. Ричард испытал иррациональное чувство потери. В купе было душно и обыденно. Ведьма закрыла глаза и откинулась на спинку диванчика, потерла переносицу.
- Боюсь, современные ведьмы могут в лучшем случае свечки в церкви зажечь.
- Свечки зажечь… - повторил Ричард. Ведьма могла врать, выкручиваться, преуменьшать, но увы это уже никак не отражалось на догадке Ричарда, полагавшегося на древний юридический принцип «Ищи, кому выгодно». – Александр. Сукин сын.
Поезд остановился. Фогаль ощутила это сквозь сон, проснулась и немедленно села.
- Что…
- Ш-ш-ш. Тихо.
Послышались далекие, нервные голоса, лязг дверей. Это пугало, это было, вероятно, то самое «интересное», что обещали пузырьки пены в чае.
- Занятно, - Рирдан выглянул в окно.
«Занятно» было всего лишь другой формой «интересно». Ничуть не лучше. Фогаль подвинулась к окну и аккуратно отогнула штору. Маленькая станция, даже полустанок. Море совсем рядом, неспокойное в это время года. Луна. Желтый фонарь. Пустынно. Лишь пара человек под фонарем, и они вызывают опасения. Фогаль моргнула. Люди вошли в вагон.
- У тебя в сумке есть что-то ценное? – спросил Рирдан шепотом.
- Ну-у…
Поднявшись, он открыл окно, впуская холодный воздух, и надел пальто. Некоторое время Фогаль наблюдала за ним, потом тоже встала, вытащила бумаги и деньги и сунула за пазуху. Больше ничего нужного у нее не было. Одежда, как здраво рассудила Фогаль, дело наживное. Рирдан тем временем уже выбрался на перрон. Фогаль, морщась от боли в ноге, последовала за ним и не без труда спрыгнула на платформу.
- Давай быстрее уберемся отсюда, - Рирдан сжал ее запястье.
Фогаль покорно соскочила с перрона на насыпь и побежала еще ниже – в сторону моря. Здесь, укрытые темнотой, беглецы перевели дух.
- Где мы?
- В какой-то дыре, - вздохнул Рирдан. – И уже не первый раз.
Фогаль обняла себя за плечи. Ночной воздух пробирал до костей. Застегнув все пуговицы, Фогаль посмотрела наверх, на желтые фонари. Поезд прогудел и умчался в ночь.
- Благая Мать! Ты уверен, что мы поступили правильно?
- Там был Паул. Прост, туп, челюсти, как у бульдога. Эти славные молодые люди в штатском кого-то искали. Как думаешь, кого?
- Если эти молодые люди из Тайной полиции, вероятно, они разыскивают убийцу императора, - хмыкнула Фогаль.
- Или ведьму и ее ценное сокровище, - пожал плечами Рирдан. – Ладно, если судить по времени и по морю… мы часах в десяти-двенадцати от Порт-Суда.
- И в трех с половиной днях пути от замка, - проворчала Фогаль. – А пешком – с неделю выйдет.
- Считай, Кела, дорогая, что нам не повезло, - хмыкнул Рирдан. – Пошли отсюда.
Опираясь на трость, Фогаль поковыляла вдоль насыпи. Она хотела спать, ей было холодно, и больше всего ей хотелось огреть Рирдана по голове той самой тростью. Но, наверное, он был прав.
- Как ты думаешь, что происходит?
Ричард не настроен был разговаривать, тем более, что сейчас ему требовалось подумать. Впрочем, думать он всегда предпочитал вслух.
- Я не верю в истории, которые повторяются дважды. Тридцать лет назад ведьмы Империи устроили пекло на улице, по которой двигался кортеж императора. Правитель был еще достаточно молод, полон сил, крепок и здоров, он мог бы править еще лет десять-двадцать, прежде, чем сложить полномочия. Судя по тому, что я слышал о нем, Пётр правил бы еще лет сорок и лишь на смертном одре передал власть сыну. У них были натянутые отношения. Но он погиб, и трон перешел Константину. Тридцать лет спустя вновь те же самые ведьмы устраивают взрыв во дворце, погибает император, который не собирался расставаться с властью еще многие десятки лет. Полагаю, Константин вообще не собирался умирать. Теперь правителем становится Александр, милый юноша, но по большому счету – темная лошадка. Сам он не слишком умен, но кто знает, какие люди могут стоять за ним.
- Отцеубийство, - понимающе кивнула ведьма. – Старая королевская забава.
- Да, отцеубийство, - с отвращением согласился Ричард. - Или в первом случае, или во втором, или в обоих. Или же это только мои домыслы. Которые не исключают и самого деятельного участия во всей этой истории ведьм. Александр частенько заходил в «Перстень» и был в достаточно дружественных отношениях с Артуром Клинкетом.
- Один – один, - пробормотала ведьма и ускорила шаг.
Они шли до самого рассвета. Слева было морское побережье, справа – насыпь. Под ногами – трава и камни. Ведьма к его удивлению не жаловалась, просто в какой-то момент она плюхнулась на землю, вытянула ноги и уставилась на далекий горизонт.
- Кела…
- Если ты сейчас скажешь «вставай»… - угрожающе начала ведьма.
Вместо этого Ричард сел рядом. Море было так близко, оно шумело, перекатывалось, кидалось на гальку. Ветер, треплющий волосы, пах солью и смолой, как вчера в купе. Ричард покосился на ведьму. Она все тем же неподвижным взглядом следила, как под лучами поднимающегося солнца краснее идущее рябью море.
- Мне тоже нравится запах моря, - неожиданно сказала ведьма. – Я выросла в Бренсе.
- Что это? – отстранено спросил Ричард.
- Изумрудский курорт. Маленькая бухта среди скал. Роща корабельных сосен. Небольшой янтарный промысел.
- Богатая девочка, - заметил Ричард.
Солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы угодить в бурые предгрозовые тучи. Ведьма откинулась на спину, немало не беспокоясь о чистоте своего элегантного каэледского пальто, и сложила руки на груди. Переплела пальцы.
- Я герцогиня на самом деле, знаешь ли. Герцогиня Наркиль Гревиана Адмар.
Ричард присвистнул и посмотрел на молодую женщину другим взглядом. Особого сходства с портретами в галерее он не углядел, однако в молодой ведьме было нечто, привлекающее внимание. Ричард решил для простоты окрестить это «аристократичностью».
