Алиса встрепенулась, села прямо. Да нет, цела чашка, лишь уродливая выщербинка с краю. Вот и начал биться подаренный к свадьбе фарфор. Какая-то с этим связана примета…
звон повторился. Он доносился явственно из магазина. Алиса взяла с крюка кочергу — это слабое оружие придало ей силы — и медленно поднялась по лесенке, ведущей из кухни в дом. В гостиной было темно из-за задернутых штор. И вроде бы, пусто. Алиса медленно прошла по коридору, приоткрыла дверь и выглянула в магазин. Тихо и тоже вроде бы пусто. Снова звон. Алиса открыла дверь чуть шире, та предательски скрипнула. Тьма сгустилась. Что-то не вполне человеческое стиснуло Алису в объятьях так сильно, что хрустнули кости. Кочерга выпала из ослабевших и разжавшихся пальцев. В лицо ударил запах крови и разрытой земли. Алиса попыталась вырваться, закричать, но жуткая многопалая лапа зажала ей рот. В ухо пахнуло горячим, ядовитым дыханием. А потом зазвучал жуткий, нечеловеческий шепот:
- Рисунок, девочка. Отдай рисунок.
Алиса дернулась, пытаясь вырваться, но нападавший держал ее крепко. Нечеловечески крепко. Алиса начала задыхаться. В ушах у нее звучал жуткий голос: «рисунок, рисунок, рисунок». Алиса застонала. Она обмякла, теряя сознание, почти обессилела и, находясь на самой грани, начала вдруг вырываться изо всех сил. Туфли у нее были на невысоком, но твердом каблучке, подбитые гвоздями. Алиса ударила несколько раз назад, наугад, едва ли попадая, и вдруг нападавший вскрикнул и выпустил ее. Она упала на пол и отползла к стене, зажимая уши, чтобы не слышать звуки борьбы: грохот мебели, звон стекла, глухие удары и приглушенные стоны. Минуту спустя она поняла, что больше не в силах выносить темноту и неизвестность. Алиса медленно поднялась и нащупала на полке лампу и коробок спичек. Руки ее дрожали, и огонь загорелся не с первого, даже не с третьего раза.
Алиса моргнула.
То, что происходило на ее глазах, было слишком странным, слишком причудливым, и, хотелось бы верить, приснилось ей у камина. Так она и полулежит в кресле, спокойно и безмятежно.
Реа Серанж, уже второй раз ее случайный спаситель, сцепился с существом странным и жутким, человекоподобным, но также похожим на какое-то насекомое вроде богомола или палочника, она видела нечто подобное в зоологическом саду Солано. У существа были длинные костлявые руки, и на каждом по дюжине многосуставных пальцев. Алиса вспомнила, как эта рука зажимала ей рот, и ее замутило.
- Свет! - прохрипел Серанж. - Ему вредит свет!
Алиса схватила лампу, а потом, недолго думая, запустила ею в чудовище. Огонь также вредил ему, пергаментно-сухая кожа занялась в одно мгновение. Существо взревело, выпустило Серанжа и бросилась к окну. Остатки витрины со звоном осыпались на пол. Алиса привалилась к стене.
- Вы в порядке, госпожа Мобри? - тихо, хрипло спросил Серанж.
- Я… принесу еще одну лампу.
Ноги подкашивались, с трудом она поднялась по невысокой лесенке и добралась до гостиной. Лампа зажглась опять с третьей или четвертой попытки, руки дрожали. Сжимая лампу обеими руками, Алиса вернулась в магазин. Разгром был теперь еще ужаснее, стояку не спасли бы ни лак, ни краска, а шкаф лежал на боку. Серанж стоял посреди комнаты, пытаясь счистить с лица кровь.
- У вас лоб разбит! И плечо…
- Ничего страшного, - отмахнулся Серанж и поморщился от боли.
- Идемте, вас надо перевязать, - Алиса взяла Серанжа за локоть. - Нельзя так оставлять. И чашка чая не помешает.
После того, как на нее напало чудовище, Алиса не прочь была выпить водки, да вот беда — все ее спиртовые настойки переколотили сегодня незваные гости.
Он пишет письма. Его адресаты не получают обычные послания — на бумаге, скрепленные сургучом, да и как бы выглядел адрес? Он шлет послания с водой и ветром, с пламенем старой лампы. Фоун подходит как раз, когда он заканчивает самое сложное письмо — для Ихана. Ветер рвет его из рук и уносит в темноту. Фоун обвивает его шею руками и шепчет в ухо:
- Людей мучают кошмары. Я продала полдюжины защитных амулетов.
- Это просто кошмары, - говорит он, но Фоун нелегко обмануть.
Она обходит его, садится на край стола, болтая голыми ногами, и пользуясь положением смотрит сверху вниз.
- Еще на Алису напали. Ну, не на нее, конечно, на ее дом, но ведь не суть важно. Ты ведь знаешь, что она…
он закрывает Фоун рот самым приятным образом, ее губы мягки и податливы, она всегда отвечает на поцелуи со всей страстностью, которую так трудно разглядеть под ее обманчиво-строгим костюмом. Но она ни на секунду не забывает, о чем шла речь, и, отстранившись, спрашивает:
- Теол, что происходит?
Он пока не может дать ей ответ.
Чувства сложны и не всегда имеют смысл.
Туве Янсон
Очаг потух. Алиса подбросила сухой трут, подпитывая пламя, и несколько мгновений смотрела на разгорающийся огонь.
- Сядьте.
Серанж послушно опустился в кресло, морщась при каждом движении. Алиса поставила на плиту котелок с водой и заглянула в кладовую. По счастью, не все снадобья она хранила в магазине, были у нее и иные запасы. Разложив на столе коробочки, баночки и пучки сухих трав, она приказала:
- Снимайте рубашку.
Серанж замешкался, а потом начал неловко, одной рукой расстегивать пуговицы. Алиса сняла котелок с огня, бросила в кипящую воду растертые травы (запахло свежо и пряно) и бросила украдкой взгляд через плечо. Реа Серанж был худощав, но сложен отлично, ни грамма лишнего жира, но и лишних мускулов тоже нет. Алису раздражали мужчины, уделяющие своему телу излишнее внимание и превращающиеся в подобие аккарских бойцовых собак.
- Госпожа Мобри…
Алиса очнулась и поняла, что беззастенчиво разглядывает мужчину уже несколько мгновений. Краска прилила к щекам.
- Посидите смирно, - пробурчала Алиса, бросая в котелок чистые тряпицы.
Левое плечо Серанжа было достаточно сильно изодрано когтями, а на лбу чуть выше виска красовалась ссадина. Крови было много, но раны не выглядели опасными. Присев на подлокотник кресла, Алиса начала смывать кровь, вздрагивая всякий раз, когда от ее прикосновений вздрагивал пациент. Закусив губу, он смотрел прямо перед собой, избегая ее взгляда.
Алиса осторожно смыла кровь и изучила царапины, глубокие, выглядящие болезненно. Как знать, что за грязь и зараза может оказаться на когтях чудовища? Алиса открыла баночку и принялась легкими движениями наносить мазь на взбугрившиеся царапины. Было на плече и несколько старых шрамов.
- У вас, наверное, насыщенная жизнь…
- Понятия не имею.
Алиса посмотрела на Серанжа. Лицо его было так близко, что она могла изучить каждую морщинку, каждую черточку. У него были живые, умные глаза, в уголках которых прятался то ли смех, то ли слезы. На секунду Алисе примерещилось, как она целует едва изогнутые в улыбке губы. Короткий взгляд на крюк в очаге отрезвил ее. Алиса быстро перевязала плечо, наклеила пластырь на ссадину на лбу и соскочила с подлокотника.
- Сейчас я приготовлю кое что, вы должны будете это выпить.
- Из ваших рук что угодно, - с чувством сказал Серанж.
Алиса в панике обернулась. Серанж смеялся! Смеялся над ней, и это вызвало волну гнева. Алиса загрохотала кастрюлями.
- Извините, - тихо сказал Серанж. - Просто я…
Алиса обернулась. Серанж разглядывал лохмотья, в которые превратилась его рубашка. Выйдя в кладовую, Алиса открыла сундук, куда они с Богли убрали одежду Терренса, собираясь раздать ее бедным.
- Возьмите, - Алиса бросила на колени Серанжа рубашку. - Она принадлежала моему мужу.
- Спасибо.
Разлив отвар по кружкам, Алиса села прямо на камни возле очага, нагретые огнем. Только сейчас она поняла, что дрожит в ознобе. Необходимость перевязать раны отвлекла ее на время, и теперь весь ужас произошедшего обрушился на Алису разом. Она сделала глоток — зубы стучали о край кружки — и пробормотала:
- Пейте. Эт-то отвар богуши с розмарином, защита от яда и чар. Кто знает, что за дрянь на нас напала.
- Я знаю, - спокойно сказал Серанж, поднимаясь с кресла. - Садитесь, госпожа Мобри. Это альградо.
- Их сто лет никто не видел, - ответила Алиса. - Больше. Полтыщи лет.
Видя, что она не собирается занимать кресло, Серанж опустился рядом с очагом, вытянув ноги и спиной привалившись к теплой каменной кладке.
- Что ж, похоже они затаились. Скрытность — хорошее качество, когда ты кровожадное чудовище.
Алиса фыркнула, стараясь скрыть смех.
- Вы встречались с такими в Аркадии?
- Только в книге, хотя… - Серанж нахмурился. - Даже если я встречался с ними — а есть такое ощущение — то едва ли я об этом вспомню. Мы могли быть с вами любовниками, госпожа Мобри, но этого не вспомнить.
Алиса покраснела.
- Я никогда не была в Аркадии!
- Откуда вы знаете?
Алиса вздохнула и кивнула, признавая себя побежденной. К тому же, мысль о Реа Серанже в любовниках странным образом ей понравилась. Это было куда привлекательнее реальности, где она и Ройс… здесь… у очага… Надо выломать и выбросить этот бесов крюк!
- Вы расскажете о теле, которое нашли? - спросил Серанж.
- Я немного знаю. Проститутка, убита богатым клиентом, не местным. В Солано, впрочем, каждый второй — приезжий.
- Но может быть, вы что-то заметили? Простите, вам неприятно вспоминать об этом.
Алиса допила отвар, пытаясь совладать с его резким, вяжущим вкусом. Этой минуты ей хватило, чтобы все взвесить. Реа Серанжу она доверяла больше, чем полиции. Та, по крайней мере, уже успела доказать свою некомпетентность.
- Тело Даны Ирвинг пропало, - сказала Алиса.
- Что? - опешил Серанж.
- Мы сегодня утром были на кладбище для бедных и…
Алиса замолкла ненадолго. Стоило ли рассказывать этому человеку о своих способностях? Алиса и сама до сих пор разбиралась в них плохо. С другой стороны, большого вреда не будет.
- Я могу… как это сказать? «Прочитать человека», прикоснувшись к нему. Коснувшись мертвеца, я могу сказать, что он испытывал перед смертью. Та девушка, которую мы нашли в саду, была убита человеком, которого хорошо знала, которому верила. Я хотела узнать побольше и про Дану, но…
- Кому может понадобится мертвое тело? - удивился Серанж. - Медикам?
- Анатомические театры доступны всем желающим, - покачала головой Алиса. - А некроманты бывают только в страшных сказках.
- Значит… - Серанж придвинулся ближе, разглядывая ее лицо. - Госпожа Мобри, кто знает о вашей способности?
По спине пробежал холодок.
- Начальник полиции, а еще — Майло Аррус, маг из Татрионы. И теперь еще вы. И моя подруга, Фоун Липпет. Да и Бог знает, кто еще!
- Будьте осторожнее, госпожа Мобри, - мягко попросил Серанж. - Ваш дар опасен убийце.
Он поднялся с определенным трудом и поставил кружку в раковину.
- Заприте дверь и, если у вас есть ставни, закройте и их. И, если позволите, я навещу вас завтра.
- Вы уже уходите? Пискнула Алиса. Ее охватил ужас, который почти невозможно было перебороть. Где-то в темноте бродило чудовище, а еще — убийцы, которые, возможно, знали о ее способностях. Что они с Богли могли противопоставить? Она ни за что не сказала бы, если бы не страх, но тут само вырвалось: - Вы могли бы остаться. К-кушетка в гостиной…
Серанж разглядывал ее лицо пару секунд, а потом кивнул.
- Хорошо, госпожа Мобри. Благодарю за приглашение.
Нрав же его был такой. Не ходил он путем кривым, но - только прямым.
«Суды Соломона»
Снова приснилась красавица, с необыковенной страстью ласкающая Реа. У нее была белая кожа и черные с винным отливом волосы. Потом она превратилась вдруг в Алису Мобри, и сон запах лекарственными снадобьями. И наконец сон обернулся кошмаром, в котором Реа сражался с силами, недоступными его собственному пониманию. Он проснулся в поту, и некоторое время лежал неподвижно, пытаясь сообразить, где находится. Все верно, это гостиная Алисы Мобри, хранящая следы разгрома: к ней вломились утром. Он остался здесь на ночь, на старой скрипучей кушетке, потому то Алиса попросила. Она была сильно испугана. Чтобы не испытывать судьбу и не привлекать излишнее внимание местной полиции, Реа прибег к кое-каким старым трюкам. Одни дались ему поразительно легко. Было ли все это так же легко двадцать лет назад, когда колдовство было привычным для него? Несколько капель его крови, немного силы, и его двойник отправился в «Белый Дом». Нельзя было ожидать от этого создания многого, но сказать несколько фраз и сойти за живого человека он был способен. Только теперь Реа понял, что колдовство отняло у него очень много сил, даже голова разболелась. К тому же, полученные вчера травмы разнылись, и теперь отдавались мучительно во всем теле. Он поднялся с кушетки, пытаясь размять болезненно затекшее тело. Честное слово, он был слишком стар для подобных дел.
Эта мысль заставила Реа расхохотаться. Он ведь теперь так молод, но к этому совершенно невозможно привыкнуть. Впрочем, спина у него болела в точности, как у пятидесятипятилетнего провинциального священника, заснувшего в своем рабочем кресле. Ужасная кушетка! Интересно, подумал Реа, насколько удобно Алисе Мобри в ее вдовьей постели?
Он поспешил отмести эту мысль, как и воспоминание о руках, касающихся его так нежно, что он почти не чувствовал боли.
Реа привел себя в порядок, насколько это возможно, пригладил волосы и вышел в короткий коридорчик с окнами в обоих концах. Они на ночь были закрыты ставнями, сквозь тонкие щелки падал яркий солнечный свет. Левая дверь, насколько помнил Реа, вела в магазин, для надежности ее задвинули старым комодом красного дерева. Правая — на кухню, а рядом с ней была лестница на второй этаж. У него над головой скрипели половицы. Должно быть, Алиса проснулась, и теперь неспешно совершает утренний туалет. Реа представил, как она надевает платье, простое, лишенное вычурности, столь модной в Аркадии, и застегивает маленькие, в полногтя пуговички. Вчера Реа заметил, что они обтянуты сатином. Потом она расчесывает свои длинные, черные волосы и укладывает на затылке в простой пучок, открывая длинную шею.
Реа тряхнул головой, прогоняя наваждение.
Спустившись на кухню, он замешкался на секунду. У очага суетилась пухленькая женщина в серо-зеленом платье. Ее волосы, седые или же пепельно-русые, были заплетены в косу, кончик которой заткнут за пояс. Напевая незатейливую песенку, женщина ухитрялась одновременно управляться с кастрюльками, сковородой и кипящим чайником.
- Доброе утро, - вежливо сказал Реа.
Женщина обернулась и окинула его взглядом ярких изумрудно-зеленых глаз. Красиво вылепленные ноздри ее тонкого носа затрепетали. Пухлые губы изогнулись в странной улыбке. Пожалуй, она все же была молода. Или, подумалось Реа, хотела казаться молодой.
- Реа Серанж, - поспешил представиться Реа. - Э-э-э… Гость госпожи Мобри.
- Богли, - ответила женщина. - Экономка. Так вы в самом деле аркадиец.
Ноздри ее снова затрепетали, словно Богли пыталась унюхать что-то особенное, какой-то сугубо Аркадийский запах. Реа стало не по себе. Спасло его появление Алисы Мобри. Как он и представлял себе, она была одета в простое платье, перепоясанное тисненым кожаным ремешком, а волосы удерживали в пучке три темных черепаховых гребня.
- Опять каша? - Алиса поморщилась.
- И свежеиспеченные лепешки с маслом. Молочник принес полчаса назад, - экономка с невозмутимой улыбкой накрывала на стол. - И я сварила кофе.
звон повторился. Он доносился явственно из магазина. Алиса взяла с крюка кочергу — это слабое оружие придало ей силы — и медленно поднялась по лесенке, ведущей из кухни в дом. В гостиной было темно из-за задернутых штор. И вроде бы, пусто. Алиса медленно прошла по коридору, приоткрыла дверь и выглянула в магазин. Тихо и тоже вроде бы пусто. Снова звон. Алиса открыла дверь чуть шире, та предательски скрипнула. Тьма сгустилась. Что-то не вполне человеческое стиснуло Алису в объятьях так сильно, что хрустнули кости. Кочерга выпала из ослабевших и разжавшихся пальцев. В лицо ударил запах крови и разрытой земли. Алиса попыталась вырваться, закричать, но жуткая многопалая лапа зажала ей рот. В ухо пахнуло горячим, ядовитым дыханием. А потом зазвучал жуткий, нечеловеческий шепот:
- Рисунок, девочка. Отдай рисунок.
Алиса дернулась, пытаясь вырваться, но нападавший держал ее крепко. Нечеловечески крепко. Алиса начала задыхаться. В ушах у нее звучал жуткий голос: «рисунок, рисунок, рисунок». Алиса застонала. Она обмякла, теряя сознание, почти обессилела и, находясь на самой грани, начала вдруг вырываться изо всех сил. Туфли у нее были на невысоком, но твердом каблучке, подбитые гвоздями. Алиса ударила несколько раз назад, наугад, едва ли попадая, и вдруг нападавший вскрикнул и выпустил ее. Она упала на пол и отползла к стене, зажимая уши, чтобы не слышать звуки борьбы: грохот мебели, звон стекла, глухие удары и приглушенные стоны. Минуту спустя она поняла, что больше не в силах выносить темноту и неизвестность. Алиса медленно поднялась и нащупала на полке лампу и коробок спичек. Руки ее дрожали, и огонь загорелся не с первого, даже не с третьего раза.
Алиса моргнула.
То, что происходило на ее глазах, было слишком странным, слишком причудливым, и, хотелось бы верить, приснилось ей у камина. Так она и полулежит в кресле, спокойно и безмятежно.
Реа Серанж, уже второй раз ее случайный спаситель, сцепился с существом странным и жутким, человекоподобным, но также похожим на какое-то насекомое вроде богомола или палочника, она видела нечто подобное в зоологическом саду Солано. У существа были длинные костлявые руки, и на каждом по дюжине многосуставных пальцев. Алиса вспомнила, как эта рука зажимала ей рот, и ее замутило.
- Свет! - прохрипел Серанж. - Ему вредит свет!
Алиса схватила лампу, а потом, недолго думая, запустила ею в чудовище. Огонь также вредил ему, пергаментно-сухая кожа занялась в одно мгновение. Существо взревело, выпустило Серанжа и бросилась к окну. Остатки витрины со звоном осыпались на пол. Алиса привалилась к стене.
- Вы в порядке, госпожа Мобри? - тихо, хрипло спросил Серанж.
- Я… принесу еще одну лампу.
Ноги подкашивались, с трудом она поднялась по невысокой лесенке и добралась до гостиной. Лампа зажглась опять с третьей или четвертой попытки, руки дрожали. Сжимая лампу обеими руками, Алиса вернулась в магазин. Разгром был теперь еще ужаснее, стояку не спасли бы ни лак, ни краска, а шкаф лежал на боку. Серанж стоял посреди комнаты, пытаясь счистить с лица кровь.
- У вас лоб разбит! И плечо…
- Ничего страшного, - отмахнулся Серанж и поморщился от боли.
- Идемте, вас надо перевязать, - Алиса взяла Серанжа за локоть. - Нельзя так оставлять. И чашка чая не помешает.
После того, как на нее напало чудовище, Алиса не прочь была выпить водки, да вот беда — все ее спиртовые настойки переколотили сегодня незваные гости.
Глава десятая
Он пишет письма. Его адресаты не получают обычные послания — на бумаге, скрепленные сургучом, да и как бы выглядел адрес? Он шлет послания с водой и ветром, с пламенем старой лампы. Фоун подходит как раз, когда он заканчивает самое сложное письмо — для Ихана. Ветер рвет его из рук и уносит в темноту. Фоун обвивает его шею руками и шепчет в ухо:
- Людей мучают кошмары. Я продала полдюжины защитных амулетов.
- Это просто кошмары, - говорит он, но Фоун нелегко обмануть.
Она обходит его, садится на край стола, болтая голыми ногами, и пользуясь положением смотрит сверху вниз.
- Еще на Алису напали. Ну, не на нее, конечно, на ее дом, но ведь не суть важно. Ты ведь знаешь, что она…
он закрывает Фоун рот самым приятным образом, ее губы мягки и податливы, она всегда отвечает на поцелуи со всей страстностью, которую так трудно разглядеть под ее обманчиво-строгим костюмом. Но она ни на секунду не забывает, о чем шла речь, и, отстранившись, спрашивает:
- Теол, что происходит?
Он пока не может дать ей ответ.
Чувства сложны и не всегда имеют смысл.
Туве Янсон
Очаг потух. Алиса подбросила сухой трут, подпитывая пламя, и несколько мгновений смотрела на разгорающийся огонь.
- Сядьте.
Серанж послушно опустился в кресло, морщась при каждом движении. Алиса поставила на плиту котелок с водой и заглянула в кладовую. По счастью, не все снадобья она хранила в магазине, были у нее и иные запасы. Разложив на столе коробочки, баночки и пучки сухих трав, она приказала:
- Снимайте рубашку.
Серанж замешкался, а потом начал неловко, одной рукой расстегивать пуговицы. Алиса сняла котелок с огня, бросила в кипящую воду растертые травы (запахло свежо и пряно) и бросила украдкой взгляд через плечо. Реа Серанж был худощав, но сложен отлично, ни грамма лишнего жира, но и лишних мускулов тоже нет. Алису раздражали мужчины, уделяющие своему телу излишнее внимание и превращающиеся в подобие аккарских бойцовых собак.
- Госпожа Мобри…
Алиса очнулась и поняла, что беззастенчиво разглядывает мужчину уже несколько мгновений. Краска прилила к щекам.
- Посидите смирно, - пробурчала Алиса, бросая в котелок чистые тряпицы.
Левое плечо Серанжа было достаточно сильно изодрано когтями, а на лбу чуть выше виска красовалась ссадина. Крови было много, но раны не выглядели опасными. Присев на подлокотник кресла, Алиса начала смывать кровь, вздрагивая всякий раз, когда от ее прикосновений вздрагивал пациент. Закусив губу, он смотрел прямо перед собой, избегая ее взгляда.
Алиса осторожно смыла кровь и изучила царапины, глубокие, выглядящие болезненно. Как знать, что за грязь и зараза может оказаться на когтях чудовища? Алиса открыла баночку и принялась легкими движениями наносить мазь на взбугрившиеся царапины. Было на плече и несколько старых шрамов.
- У вас, наверное, насыщенная жизнь…
- Понятия не имею.
Алиса посмотрела на Серанжа. Лицо его было так близко, что она могла изучить каждую морщинку, каждую черточку. У него были живые, умные глаза, в уголках которых прятался то ли смех, то ли слезы. На секунду Алисе примерещилось, как она целует едва изогнутые в улыбке губы. Короткий взгляд на крюк в очаге отрезвил ее. Алиса быстро перевязала плечо, наклеила пластырь на ссадину на лбу и соскочила с подлокотника.
- Сейчас я приготовлю кое что, вы должны будете это выпить.
- Из ваших рук что угодно, - с чувством сказал Серанж.
Алиса в панике обернулась. Серанж смеялся! Смеялся над ней, и это вызвало волну гнева. Алиса загрохотала кастрюлями.
- Извините, - тихо сказал Серанж. - Просто я…
Алиса обернулась. Серанж разглядывал лохмотья, в которые превратилась его рубашка. Выйдя в кладовую, Алиса открыла сундук, куда они с Богли убрали одежду Терренса, собираясь раздать ее бедным.
- Возьмите, - Алиса бросила на колени Серанжа рубашку. - Она принадлежала моему мужу.
- Спасибо.
Разлив отвар по кружкам, Алиса села прямо на камни возле очага, нагретые огнем. Только сейчас она поняла, что дрожит в ознобе. Необходимость перевязать раны отвлекла ее на время, и теперь весь ужас произошедшего обрушился на Алису разом. Она сделала глоток — зубы стучали о край кружки — и пробормотала:
- Пейте. Эт-то отвар богуши с розмарином, защита от яда и чар. Кто знает, что за дрянь на нас напала.
- Я знаю, - спокойно сказал Серанж, поднимаясь с кресла. - Садитесь, госпожа Мобри. Это альградо.
- Их сто лет никто не видел, - ответила Алиса. - Больше. Полтыщи лет.
Видя, что она не собирается занимать кресло, Серанж опустился рядом с очагом, вытянув ноги и спиной привалившись к теплой каменной кладке.
- Что ж, похоже они затаились. Скрытность — хорошее качество, когда ты кровожадное чудовище.
Алиса фыркнула, стараясь скрыть смех.
- Вы встречались с такими в Аркадии?
- Только в книге, хотя… - Серанж нахмурился. - Даже если я встречался с ними — а есть такое ощущение — то едва ли я об этом вспомню. Мы могли быть с вами любовниками, госпожа Мобри, но этого не вспомнить.
Алиса покраснела.
- Я никогда не была в Аркадии!
- Откуда вы знаете?
Алиса вздохнула и кивнула, признавая себя побежденной. К тому же, мысль о Реа Серанже в любовниках странным образом ей понравилась. Это было куда привлекательнее реальности, где она и Ройс… здесь… у очага… Надо выломать и выбросить этот бесов крюк!
- Вы расскажете о теле, которое нашли? - спросил Серанж.
- Я немного знаю. Проститутка, убита богатым клиентом, не местным. В Солано, впрочем, каждый второй — приезжий.
- Но может быть, вы что-то заметили? Простите, вам неприятно вспоминать об этом.
Алиса допила отвар, пытаясь совладать с его резким, вяжущим вкусом. Этой минуты ей хватило, чтобы все взвесить. Реа Серанжу она доверяла больше, чем полиции. Та, по крайней мере, уже успела доказать свою некомпетентность.
- Тело Даны Ирвинг пропало, - сказала Алиса.
- Что? - опешил Серанж.
- Мы сегодня утром были на кладбище для бедных и…
Алиса замолкла ненадолго. Стоило ли рассказывать этому человеку о своих способностях? Алиса и сама до сих пор разбиралась в них плохо. С другой стороны, большого вреда не будет.
- Я могу… как это сказать? «Прочитать человека», прикоснувшись к нему. Коснувшись мертвеца, я могу сказать, что он испытывал перед смертью. Та девушка, которую мы нашли в саду, была убита человеком, которого хорошо знала, которому верила. Я хотела узнать побольше и про Дану, но…
- Кому может понадобится мертвое тело? - удивился Серанж. - Медикам?
- Анатомические театры доступны всем желающим, - покачала головой Алиса. - А некроманты бывают только в страшных сказках.
- Значит… - Серанж придвинулся ближе, разглядывая ее лицо. - Госпожа Мобри, кто знает о вашей способности?
По спине пробежал холодок.
- Начальник полиции, а еще — Майло Аррус, маг из Татрионы. И теперь еще вы. И моя подруга, Фоун Липпет. Да и Бог знает, кто еще!
- Будьте осторожнее, госпожа Мобри, - мягко попросил Серанж. - Ваш дар опасен убийце.
Он поднялся с определенным трудом и поставил кружку в раковину.
- Заприте дверь и, если у вас есть ставни, закройте и их. И, если позволите, я навещу вас завтра.
- Вы уже уходите? Пискнула Алиса. Ее охватил ужас, который почти невозможно было перебороть. Где-то в темноте бродило чудовище, а еще — убийцы, которые, возможно, знали о ее способностях. Что они с Богли могли противопоставить? Она ни за что не сказала бы, если бы не страх, но тут само вырвалось: - Вы могли бы остаться. К-кушетка в гостиной…
Серанж разглядывал ее лицо пару секунд, а потом кивнул.
- Хорошо, госпожа Мобри. Благодарю за приглашение.
Нрав же его был такой. Не ходил он путем кривым, но - только прямым.
«Суды Соломона»
Снова приснилась красавица, с необыковенной страстью ласкающая Реа. У нее была белая кожа и черные с винным отливом волосы. Потом она превратилась вдруг в Алису Мобри, и сон запах лекарственными снадобьями. И наконец сон обернулся кошмаром, в котором Реа сражался с силами, недоступными его собственному пониманию. Он проснулся в поту, и некоторое время лежал неподвижно, пытаясь сообразить, где находится. Все верно, это гостиная Алисы Мобри, хранящая следы разгрома: к ней вломились утром. Он остался здесь на ночь, на старой скрипучей кушетке, потому то Алиса попросила. Она была сильно испугана. Чтобы не испытывать судьбу и не привлекать излишнее внимание местной полиции, Реа прибег к кое-каким старым трюкам. Одни дались ему поразительно легко. Было ли все это так же легко двадцать лет назад, когда колдовство было привычным для него? Несколько капель его крови, немного силы, и его двойник отправился в «Белый Дом». Нельзя было ожидать от этого создания многого, но сказать несколько фраз и сойти за живого человека он был способен. Только теперь Реа понял, что колдовство отняло у него очень много сил, даже голова разболелась. К тому же, полученные вчера травмы разнылись, и теперь отдавались мучительно во всем теле. Он поднялся с кушетки, пытаясь размять болезненно затекшее тело. Честное слово, он был слишком стар для подобных дел.
Эта мысль заставила Реа расхохотаться. Он ведь теперь так молод, но к этому совершенно невозможно привыкнуть. Впрочем, спина у него болела в точности, как у пятидесятипятилетнего провинциального священника, заснувшего в своем рабочем кресле. Ужасная кушетка! Интересно, подумал Реа, насколько удобно Алисе Мобри в ее вдовьей постели?
Он поспешил отмести эту мысль, как и воспоминание о руках, касающихся его так нежно, что он почти не чувствовал боли.
Реа привел себя в порядок, насколько это возможно, пригладил волосы и вышел в короткий коридорчик с окнами в обоих концах. Они на ночь были закрыты ставнями, сквозь тонкие щелки падал яркий солнечный свет. Левая дверь, насколько помнил Реа, вела в магазин, для надежности ее задвинули старым комодом красного дерева. Правая — на кухню, а рядом с ней была лестница на второй этаж. У него над головой скрипели половицы. Должно быть, Алиса проснулась, и теперь неспешно совершает утренний туалет. Реа представил, как она надевает платье, простое, лишенное вычурности, столь модной в Аркадии, и застегивает маленькие, в полногтя пуговички. Вчера Реа заметил, что они обтянуты сатином. Потом она расчесывает свои длинные, черные волосы и укладывает на затылке в простой пучок, открывая длинную шею.
Реа тряхнул головой, прогоняя наваждение.
Спустившись на кухню, он замешкался на секунду. У очага суетилась пухленькая женщина в серо-зеленом платье. Ее волосы, седые или же пепельно-русые, были заплетены в косу, кончик которой заткнут за пояс. Напевая незатейливую песенку, женщина ухитрялась одновременно управляться с кастрюльками, сковородой и кипящим чайником.
- Доброе утро, - вежливо сказал Реа.
Женщина обернулась и окинула его взглядом ярких изумрудно-зеленых глаз. Красиво вылепленные ноздри ее тонкого носа затрепетали. Пухлые губы изогнулись в странной улыбке. Пожалуй, она все же была молода. Или, подумалось Реа, хотела казаться молодой.
- Реа Серанж, - поспешил представиться Реа. - Э-э-э… Гость госпожи Мобри.
- Богли, - ответила женщина. - Экономка. Так вы в самом деле аркадиец.
Ноздри ее снова затрепетали, словно Богли пыталась унюхать что-то особенное, какой-то сугубо Аркадийский запах. Реа стало не по себе. Спасло его появление Алисы Мобри. Как он и представлял себе, она была одета в простое платье, перепоясанное тисненым кожаным ремешком, а волосы удерживали в пучке три темных черепаховых гребня.
- Опять каша? - Алиса поморщилась.
- И свежеиспеченные лепешки с маслом. Молочник принес полчаса назад, - экономка с невозмутимой улыбкой накрывала на стол. - И я сварила кофе.
