- Присаживайтесь, - Алиса указала на стол. - Как вы себя чувствуете?
Реа прислушался к себе.
- Сносно, - признал он. - Плечо болит.
- Я перевяжу вас после завтрака, - Алиса вздохнула. - К сожалению, мои снадобья не обладают чудодейственной силой и не исцеляют за секунды. Не то я, пожалуй, обучалась бы в Башне и стала целительницей.
- И влились бы в толпу шарлатанок, - категорично отрезала Богли. - Ешьте лучше кашу.
Реа не успел донести ложку до рта, лишь вдохнул чудесный аромат, когда дверь, ведущая по всей видимости на улицу, распахнулась. В кухню ворвался аромат цветов, каких-то трав, а затем в комнату вбежала знакомая Реа девушка, хозяйка магазинчика амулетов.
- Алиса! Ты слышала?! - увидев Реа, она осеклась, глаза странно сверкнули. - А-а, господин. Как ваша борьба с отравителями и альградо?
- Спасибо, - вежливо ответил Реа и все же проглотил ложку каши. - Альградо бежал с позором. Простите, чуть не забыл…
Он нарисовал на столе несколько фигур и дунул на них. В этот самый момент его двойник вышел из гостиницы, прошел несколько кварталов и растворился в чистом утреннем воздухе. Да, его снова пытались убить, но этот раз подбросив в умывальник скорпиона.
- А вы чародей хоть куда, - уважительно сказала девушка.
- Едва ли, - улыбнулся Реа. - Как я уже сказал, у меня двадцать лет не было практики.
- Что за новость? - хмуро спросила Алиса, бросая странно недовольные взгляды то на Реа, то на подругу.
- А-а… Помнишь Эдиту Шенк, ну, ту горничную Кранакса, что подалась в проститутки? Ее нашли мертвой сегодня утром.
- Боже… - пробормотала Алиса.
- На ступенях полицейского участка, - криво усмехнулась Фоун Липпет. - Все газеты Солано уже напечатали это на первой полосе. Уж теперь-то Лотвуду придется заняться делом.
- Это же удача! - Алиса хлопнула по столу, заставив всех вздрогнуть. - Я смогу изучить тело.
- Если тебе позволят маг и полиция, - покачала головой Липпет.
Реа кивнул согласно.
- Это опасно, госпожа Мобри, - добавил он. - Все ваши неприятности начались с обнаружения того тела, верно? Вам стоит проявить благоразумие и держаться подальше от расследования убийств.
- Вы прибыли сюда, чтобы найти своего убийцу, не так ли? - Алиса посмотрела на него в упор. - Не хотите побыстрее со всем разобраться и вернуться домой?
Ничего подобного. Реа понял в этот момент особенно остро, что не собирается возвращаться домой. Ни одно из мест, включая жилище приходского священника в Сэн-Рутене, он не мог назвать домом. Он пока не знал, как поступит, найдя д“Анкоса, но одно знал: он не останется в Аркадии. Наверное, именно это заставило его сказать правду.
- Я двигаюсь вслепую, госпожа Мобри. Я не помню, как выглядит убийца, хотя по словам Канццлера я преследовал его несколько месяцев. Сюда меня привело чувство… похожести. Но полагаться на это чувство следует не больше, чем на ваши видения, или что у вас?
Алиса Мобри пару минут изучала его лицо, машинально размешивая остывшую кашу. Потом она с той же рассеянностью потерла пальцами середину раскрытой ладони, как иные трут висок.
- Госпожи, как же вы собирались искать убийцу? - спросила она наконец.
- Не обманывайтесь, госпожа Мобри. Передо мной не ставили цель поймать убийцу, только разыскать перстень, который он украл, вот такой, - Реа взмахнул рукой. - Проститутки и незаконные младенцы не интересуют никого, ни здесь, ни в Аркадии. Спасибо за завтрак, госпожа Богли. Доброго дня.
Поклонившись, он пошел к двери. Алиса Мобри нагнала его уже на пороге и схватила за руку. От тонких пальцев с единственной мозолью — на среднем, от пера и частого письма — исходило живительное тепло, вызывающее дрожь во всем теле. Алиса Мобри была не просто красива — притягательна, она манила к себе, и данные в прошлой жизни обеты сыпались с Реа, как шелуха. Еще немного, и…
- Давайте объединимся, - сказала Алиса таким многообещающим тоном.
- Что?!
- Ваши ощущения и мои видения, господин Серанж. Вместе мы отыщем убийцу.
Ах, это. Верно. Верно.
Реа осторожно — и не без сожаления — вытащил руку из ее пальцев.
- Это опасно, госпожа Мобри. Меня уже трижды пытались убить ко всему прочему.
- А ко мне вломилось чудовище, - с усмешкой ответила Алиса, снова взяла его за руку и настойчиво потянула к столу. - Ну не чудесная ли пара? Уверена, Фоун поможет с амулетами, а мы тем временем вычислим убийцу.
- Вам это зачем? - устало спросил Реа, уже сдаваясь.
Алиса улыбнулась и ничего не ответила.
Никогда ни к кому не привязывайся,дорогая,
ежели хочешь быть сама себе хозяйка…
«Письма к Евлалии»
Алиш оказалась слишком сильно шокирована, и от нее удалось избавиться без труда. Ализея перепоручила Эжени заботу о девушку и отправилась «навестить болящего святого отца». Как она сказала Онории Сэл в ответ на фальшивое участие. Ах, что стало с вашей кузиной? Ничего серьезного, девица не привыкла к смерти, не то, что вдова. Девица просто нужно отдохнуть, а Адизея тем временем навесит отца Ренни. Богоугодное дело. Ализея боялась, что Онория и вдова Роше распустят неуместные слухи о ней и священнике, но похоже мэрше и в голову не пришло, что у женщины из столицы может быть связь с пожилым провинциальным пастырем. Она просто не находила отца Ренни привлекательным. А вот Ализею даже пугало, до какой же степени он хорош. В его глазах светился ум, и невозможно было оторвать взгляд от плавных жестов, а голос… голос мудрого проповедника и страстного искусителя. Ализея тряхнула головой. Нельзя думать об этом, нельзя желать отцу Ренни падения.
Ализея накинула плащ и поспешила к дому священника. Внутри было тепло, даже жарко, и пахло лекарственными травами и, довольно крепко, кофе. Ализея неодобрительно покачала головой.
- Святой отец, - позвала она, входя из тесной прихожей в комнату.
Ренни лежал на матрасе у пылающего очага, опираясь на здоровое плечо, рядом на подушках сидел Руссо, и они играли в шахматы. Партия была в самом разгаре. Не желая мешать мужчинам, Ализея сняла плащ, перекинула его через спинку стула, а сама села в кресло. Она прикрыла глаза устало, и все произошедшее в крипте обрушилось на нее. На какое-то мучительно долгое мгновение Ализею парализовало от чужой боли, своего и чужого ужаса, перехватило дыхание. Из горла вырвался хрип.
- Госпожа Онард! Ализея!
Ализея ощутила слабое прикосновение к ноге, нежное, но напрочь лишенное интимности. Просто почувствовала тепло и участие. Она открыла глаза. Отец Ренни отдернул руку.
- Вы в порядке? У вас ледяные ноги!
Ализея посмотрела на свои туфли из литожской кожи, с щегольскими золочеными пряжками. Они были хороши для прогулок в столице, но в Сэн-Рутене оказывалось слишком холодно. Что носили местные модницы, не желая замерзнуть при этом?
- Руссо, - сказал отец Ренни, - принеси из комода шерстяное одеяло. Снимите туфли, госпожа Онард, нужно их высушить. Иначе вы простудитесь.
Ализея разулась без особой охоты, отдала туфли Руссо и, зябко переступая по холодным доскам пола, подошла к постели, устроенной перед очагом. Отец Ренни отодвинулся, и Ализея присела на край матраса, укрыв ноги принесенным одеялом. Слуга посмотрел на нее неодобрительно и вышел, проворчав: «Я иду готовить обед, миледи, святой отец».
Ализея подтянула колени к груди, как не делала со времен своего теперь уже столь далекого детства.
- Жеанну д“Анкос убил тот же, кто убил ребенка.
- Вы… прикасались к ней? - в голосе отца Ренни прозвучали одновременно неодобрение, сочувствие и отчасти ужас.
Ализея кивнула.
- И что вы увидели? Почувствовали?
С этим вопросом воспоминания вновь нахлынули на Ализею: весь ужас и вся боль, которую испытывала Жеанна перед смертью, парализующая паника, не позволяющая ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. Ализея уронила лицо в колени, пытаясь успокоиться, убедить себя, что все это происходит не с ней. Что все это уже прошло.
Когда руки коснулись ее плеч, Ализея вздрогнула, а в следующую секунду едва не откинулась назад, едва не прижалась спиной к груди отца Ренни. Но она вспомнила о его раненом плече и отстранилась. Села так, чтобы видеть его лицо. Отец Ренни глядел на нее с тревогой.
- Забудьте.
- Это может помочь, - запротестовала Ализея.
- Как? - удивился отец Ренни. - Вы видели убийцу:
- Нет, - покачала головой Ализея. - В моих видениях нет подобной ясности.
- Тогда, - твердо сказал Ренни, - вам не следует подвергать свой рассудок и душу опасности.
Он сидел на матрасах, одетый в старую застиранную сорочку, растрепанный, удивительно далекий в эту минуту ото всех своих обетов, и ухитрялся говорить о душе. Ализея ненавидела эти разговоры, ненавидела, когда священники, лживые, насквозь гнилые, вожделеющие ее тело, начинали вдруг говорить о душе. Но слова отца Ренни звучали совсем по иному, он смотрел на нее по иному, словно не замечал ее тела, ее лица (и то, и другое все вокруг находили весьма привлекательны). Отец Ренни отчаянно, до мучительной боли нравился ей.
- Нужно вам поменять повязки, - Ализея поспешно поднялась, рука скользнула по ее запястью. - Я сейчас приду, святой отец.
Пол под ее босыми ногами был холодный, а на кухне у окон и задней двери лежал иней. Руссо колдовал над какими-то котелками, судя по аромату — варил рисовую кашу с солеными овощами. Отличная еда для раненых священников и пребывающих в смятении куртизанок.
- Лечебные отвары готовы?
Руссо посмотрел на нее, на ее босые ноги — до чего же нахально смотрятся алые чулки в доме священника! - и неодобрительно покачал головой, но промолчал. Как обычно хватало и его молчаливого неодобрения.
- Сейчас принесу, госпожа. Пару минут назад принесли записку от Бетты.
Ализея взяла аккуратно, вшестеро сложенный листок и сжала его в руке.
- Отвар, Руссо.
Вернувшись в комнату, она села в кресло, поставив ноги на край одеяло и накрыв их подолом, чтобы спрятать стопы. Сто пятьдесят лет назад она была бы обязана носить эти алые чулки, как вечное, позорное напоминание о своей малопочтенной профессии. Тогда человек, подобный отцу Ренни, побрезговал бы дружить с нею. Сейчас алые чулки были лишь наиболее эпатажной деталью ее наряда, с которой отчего-то оказалось трудно расстаться. Отец Ренни полулежал на матрасе, задумчиво разглядывая расстановку фигур на доске и, кажется, не обращал на Ализею внимания. Тогда она развернула послание Бетты.
Бывшая горничная не получила никакого образования, почерк у нее был ужасный, да и писала она с ошибками. Ализея рассеяно вознесла благодарность мамаше Аршерон, своей второй хозяйке, которая потрудилась отыскать красивой девушке учителей; огранить алмаз, так сказать.
«Узнала о бабим кряжы, - писала Бетта. - Всретимся вечиром у колодца за домом пекоря».
- Вот отвары, госпожа, - Руссо поставил миску и несколько флаконов на пол и покинул комнату.
Ализея поднялась с кресла.
- Позвольте взглянуть на ваше плечо, святой отец.
- Это может сделать и Руссо, - проворчал отец Ренни, с неохотой развязывая тесемки.
- Мои руки нежнее, - ответила Ализея. - И я, знаете ли, уже видела голого мужчину.
- Я не мужчина, - вздохнул Ренни. - Я священник.
- Да, такого мне видеть не доводилось, - соврала Ализея.
Пока она промывала, смазывала бальзамом и наново перебинтовывала плечо, святой отец сидел совершенно неподвижно и глядел в сторону. Если он даже испытывал боль или неудобство из-за прикосновений Ализея, то не показывал этого. Ализее же трудно было удержаться и не начать рассматривать священника.
Она повидало немало тел за пятнадцать лет. Многие были подтянуты, иные обладали дряблыми мышцами, кто-то нагулял жирок. Горожане были бледнокожими, крестьяне, которых Ализее приходилось обслуживать в самом начале своей карьеры — загорелыми; загорелыми были и многие военные, а целы два года — и все придворные поголовно, то была забавная мода. В общем, она перевидала и перепробовала немало мужчин, была влюблена дважды, настолько сильно, что ничего не требовала взамен, и дважды же была обманута. Ее ничто не могло привлечь в этом немолодом провинциальном священнике. Ее тянуло к нему самым немыслимым, самым мучительным образом.
Ализея перевела взгляд с слишком сильно выпирающей ключицы на висящий на шее медальон. Он выскользнул из-за ворота рубахи и покачивался теперь под своей тяжестью: овал темного золота, украшенный причудливой зернью, с вставками из драгоценных камней. Старинная работа, такой медальон мог быть только у человека знатных кровей.
Перехватив взгляд Ализеи, отец Ренни спрятал медальон под рубаху, словно ему было что скрывать.
- Где находится дом пекаря? - спросила Ализея, резко меняя тему.
- Зачем вам? - спросил Ренни.
- Бетта, моя бывшая горничная, разузнала что-то и хочет поговорить там, возле колодца.
Ренни вдруг схватил ее за руки.
- Вы не пойдете!
- Пойду, конечно, - Ализея, удивленная, отстранилась. - Я уже заплатила этой жадной ведьме задаток.
Священник снова поймал ее за руку, вынуждая приблизиться. Взгляд его был серьезен и тревожен.
- Госпожа Онард, это плохое место, глухое и опасное. Пусть вас не обманывает провинция, здесь ничуть не лучше, чем в столицах. Идти вечером к Дому Пекаря неблагоразумно, даже Руссо может быть недостаточно, чтобы защитить вас.
- Что же, там призраки водятся? - попыталась пошутить Ализея.
Ренни неодобрительно покачал головой. Он не стискивал больше ее руку, но Ализея не спешила ее выдергивать.
- В самом деле Адольфи, пекарь, повесился два года назад, но не в этом дело. Это глухое, безлюдное место, там никто не живет. Осенью там убили неосторожного купца и его дочь, а тела сбросили в колодец. Прошло больше недели, прежде чем убийство вообще было обнаружено.
Ализея улыбнулась. Обычно ее улыбка обезоруживала людей.
- Со мной пойдет Руссо. Вам не о чем беспокоиться, святой отец.
Ренни выпустил ее руку, зато до боли стиснул плечи.
- Чем вы слушаете?! Купец был вооружен. Сильный, дюжий мужчина с двузарядным пистолем! Ни ему, ни его несчастной дочери это не помогло. Вы красивая женщина, Ализея, вас может ждать еще худшая участь!
Ализею позабавило, что Ренни находит ее красивой. Разве должен он обращать внимание на ее прелести? В то же время,это польстило ей. Не без сожаления она отстранилась.
- Хорошо. Ваша взяла. Пошлю Бетте записку. А вам нужно отдохнуть, святой отец.
Ее так позабавила его забота, тревога, что из чистого озорства Ализея подалась вперед и поцеловала высокий, влажный от пота лоб священника. Потом, надев подсохшие туфли и взяв плащ, она вышла.
Ей не впервые было лгать, и уж тем более — священнику.
Вот, нечестивый зачал неправду, был чреват злобою и родил себе ложь;
16 рыл ров, и выкопал его, и упал в яму, которую приготовил...
Псалом 7, 15-16
Несколько минут Ренни полулежал, глядя на дверь, закрывшуюся за Ализеей. Она ушла, прихватив плащи и туфли, глупо было надеяться, что ушла к кузине. Ренни с трудом поднялся, завернулся в одеяло и вышел на кухню. Холодный пол колол босые ноги.
- Руссо…
Слуга удивленно посмотрел на него.
- Святой отец? Зачем вы встали?! Вам нужно лежать!
- Где Ализея? Где ваша хозяйка? - исправился он. - Куда она направилась?
- Не знаю, святой отец, - все так же удивленно ответил Руссо. - Она не с вами? Госпожа Ализея собиралась перевязать ваше плечо.
Реа прислушался к себе.
- Сносно, - признал он. - Плечо болит.
- Я перевяжу вас после завтрака, - Алиса вздохнула. - К сожалению, мои снадобья не обладают чудодейственной силой и не исцеляют за секунды. Не то я, пожалуй, обучалась бы в Башне и стала целительницей.
- И влились бы в толпу шарлатанок, - категорично отрезала Богли. - Ешьте лучше кашу.
Реа не успел донести ложку до рта, лишь вдохнул чудесный аромат, когда дверь, ведущая по всей видимости на улицу, распахнулась. В кухню ворвался аромат цветов, каких-то трав, а затем в комнату вбежала знакомая Реа девушка, хозяйка магазинчика амулетов.
- Алиса! Ты слышала?! - увидев Реа, она осеклась, глаза странно сверкнули. - А-а, господин. Как ваша борьба с отравителями и альградо?
- Спасибо, - вежливо ответил Реа и все же проглотил ложку каши. - Альградо бежал с позором. Простите, чуть не забыл…
Он нарисовал на столе несколько фигур и дунул на них. В этот самый момент его двойник вышел из гостиницы, прошел несколько кварталов и растворился в чистом утреннем воздухе. Да, его снова пытались убить, но этот раз подбросив в умывальник скорпиона.
- А вы чародей хоть куда, - уважительно сказала девушка.
- Едва ли, - улыбнулся Реа. - Как я уже сказал, у меня двадцать лет не было практики.
- Что за новость? - хмуро спросила Алиса, бросая странно недовольные взгляды то на Реа, то на подругу.
- А-а… Помнишь Эдиту Шенк, ну, ту горничную Кранакса, что подалась в проститутки? Ее нашли мертвой сегодня утром.
- Боже… - пробормотала Алиса.
- На ступенях полицейского участка, - криво усмехнулась Фоун Липпет. - Все газеты Солано уже напечатали это на первой полосе. Уж теперь-то Лотвуду придется заняться делом.
- Это же удача! - Алиса хлопнула по столу, заставив всех вздрогнуть. - Я смогу изучить тело.
- Если тебе позволят маг и полиция, - покачала головой Липпет.
Реа кивнул согласно.
- Это опасно, госпожа Мобри, - добавил он. - Все ваши неприятности начались с обнаружения того тела, верно? Вам стоит проявить благоразумие и держаться подальше от расследования убийств.
- Вы прибыли сюда, чтобы найти своего убийцу, не так ли? - Алиса посмотрела на него в упор. - Не хотите побыстрее со всем разобраться и вернуться домой?
Ничего подобного. Реа понял в этот момент особенно остро, что не собирается возвращаться домой. Ни одно из мест, включая жилище приходского священника в Сэн-Рутене, он не мог назвать домом. Он пока не знал, как поступит, найдя д“Анкоса, но одно знал: он не останется в Аркадии. Наверное, именно это заставило его сказать правду.
- Я двигаюсь вслепую, госпожа Мобри. Я не помню, как выглядит убийца, хотя по словам Канццлера я преследовал его несколько месяцев. Сюда меня привело чувство… похожести. Но полагаться на это чувство следует не больше, чем на ваши видения, или что у вас?
Алиса Мобри пару минут изучала его лицо, машинально размешивая остывшую кашу. Потом она с той же рассеянностью потерла пальцами середину раскрытой ладони, как иные трут висок.
- Госпожи, как же вы собирались искать убийцу? - спросила она наконец.
- Не обманывайтесь, госпожа Мобри. Передо мной не ставили цель поймать убийцу, только разыскать перстень, который он украл, вот такой, - Реа взмахнул рукой. - Проститутки и незаконные младенцы не интересуют никого, ни здесь, ни в Аркадии. Спасибо за завтрак, госпожа Богли. Доброго дня.
Поклонившись, он пошел к двери. Алиса Мобри нагнала его уже на пороге и схватила за руку. От тонких пальцев с единственной мозолью — на среднем, от пера и частого письма — исходило живительное тепло, вызывающее дрожь во всем теле. Алиса Мобри была не просто красива — притягательна, она манила к себе, и данные в прошлой жизни обеты сыпались с Реа, как шелуха. Еще немного, и…
- Давайте объединимся, - сказала Алиса таким многообещающим тоном.
- Что?!
- Ваши ощущения и мои видения, господин Серанж. Вместе мы отыщем убийцу.
Ах, это. Верно. Верно.
Реа осторожно — и не без сожаления — вытащил руку из ее пальцев.
- Это опасно, госпожа Мобри. Меня уже трижды пытались убить ко всему прочему.
- А ко мне вломилось чудовище, - с усмешкой ответила Алиса, снова взяла его за руку и настойчиво потянула к столу. - Ну не чудесная ли пара? Уверена, Фоун поможет с амулетами, а мы тем временем вычислим убийцу.
- Вам это зачем? - устало спросил Реа, уже сдаваясь.
Алиса улыбнулась и ничего не ответила.
Никогда ни к кому не привязывайся,дорогая,
ежели хочешь быть сама себе хозяйка…
«Письма к Евлалии»
Алиш оказалась слишком сильно шокирована, и от нее удалось избавиться без труда. Ализея перепоручила Эжени заботу о девушку и отправилась «навестить болящего святого отца». Как она сказала Онории Сэл в ответ на фальшивое участие. Ах, что стало с вашей кузиной? Ничего серьезного, девица не привыкла к смерти, не то, что вдова. Девица просто нужно отдохнуть, а Адизея тем временем навесит отца Ренни. Богоугодное дело. Ализея боялась, что Онория и вдова Роше распустят неуместные слухи о ней и священнике, но похоже мэрше и в голову не пришло, что у женщины из столицы может быть связь с пожилым провинциальным пастырем. Она просто не находила отца Ренни привлекательным. А вот Ализею даже пугало, до какой же степени он хорош. В его глазах светился ум, и невозможно было оторвать взгляд от плавных жестов, а голос… голос мудрого проповедника и страстного искусителя. Ализея тряхнула головой. Нельзя думать об этом, нельзя желать отцу Ренни падения.
Ализея накинула плащ и поспешила к дому священника. Внутри было тепло, даже жарко, и пахло лекарственными травами и, довольно крепко, кофе. Ализея неодобрительно покачала головой.
- Святой отец, - позвала она, входя из тесной прихожей в комнату.
Ренни лежал на матрасе у пылающего очага, опираясь на здоровое плечо, рядом на подушках сидел Руссо, и они играли в шахматы. Партия была в самом разгаре. Не желая мешать мужчинам, Ализея сняла плащ, перекинула его через спинку стула, а сама села в кресло. Она прикрыла глаза устало, и все произошедшее в крипте обрушилось на нее. На какое-то мучительно долгое мгновение Ализею парализовало от чужой боли, своего и чужого ужаса, перехватило дыхание. Из горла вырвался хрип.
- Госпожа Онард! Ализея!
Ализея ощутила слабое прикосновение к ноге, нежное, но напрочь лишенное интимности. Просто почувствовала тепло и участие. Она открыла глаза. Отец Ренни отдернул руку.
- Вы в порядке? У вас ледяные ноги!
Ализея посмотрела на свои туфли из литожской кожи, с щегольскими золочеными пряжками. Они были хороши для прогулок в столице, но в Сэн-Рутене оказывалось слишком холодно. Что носили местные модницы, не желая замерзнуть при этом?
- Руссо, - сказал отец Ренни, - принеси из комода шерстяное одеяло. Снимите туфли, госпожа Онард, нужно их высушить. Иначе вы простудитесь.
Ализея разулась без особой охоты, отдала туфли Руссо и, зябко переступая по холодным доскам пола, подошла к постели, устроенной перед очагом. Отец Ренни отодвинулся, и Ализея присела на край матраса, укрыв ноги принесенным одеялом. Слуга посмотрел на нее неодобрительно и вышел, проворчав: «Я иду готовить обед, миледи, святой отец».
Ализея подтянула колени к груди, как не делала со времен своего теперь уже столь далекого детства.
- Жеанну д“Анкос убил тот же, кто убил ребенка.
- Вы… прикасались к ней? - в голосе отца Ренни прозвучали одновременно неодобрение, сочувствие и отчасти ужас.
Ализея кивнула.
- И что вы увидели? Почувствовали?
С этим вопросом воспоминания вновь нахлынули на Ализею: весь ужас и вся боль, которую испытывала Жеанна перед смертью, парализующая паника, не позволяющая ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. Ализея уронила лицо в колени, пытаясь успокоиться, убедить себя, что все это происходит не с ней. Что все это уже прошло.
Когда руки коснулись ее плеч, Ализея вздрогнула, а в следующую секунду едва не откинулась назад, едва не прижалась спиной к груди отца Ренни. Но она вспомнила о его раненом плече и отстранилась. Села так, чтобы видеть его лицо. Отец Ренни глядел на нее с тревогой.
- Забудьте.
- Это может помочь, - запротестовала Ализея.
- Как? - удивился отец Ренни. - Вы видели убийцу:
- Нет, - покачала головой Ализея. - В моих видениях нет подобной ясности.
- Тогда, - твердо сказал Ренни, - вам не следует подвергать свой рассудок и душу опасности.
Он сидел на матрасах, одетый в старую застиранную сорочку, растрепанный, удивительно далекий в эту минуту ото всех своих обетов, и ухитрялся говорить о душе. Ализея ненавидела эти разговоры, ненавидела, когда священники, лживые, насквозь гнилые, вожделеющие ее тело, начинали вдруг говорить о душе. Но слова отца Ренни звучали совсем по иному, он смотрел на нее по иному, словно не замечал ее тела, ее лица (и то, и другое все вокруг находили весьма привлекательны). Отец Ренни отчаянно, до мучительной боли нравился ей.
- Нужно вам поменять повязки, - Ализея поспешно поднялась, рука скользнула по ее запястью. - Я сейчас приду, святой отец.
Пол под ее босыми ногами был холодный, а на кухне у окон и задней двери лежал иней. Руссо колдовал над какими-то котелками, судя по аромату — варил рисовую кашу с солеными овощами. Отличная еда для раненых священников и пребывающих в смятении куртизанок.
- Лечебные отвары готовы?
Руссо посмотрел на нее, на ее босые ноги — до чего же нахально смотрятся алые чулки в доме священника! - и неодобрительно покачал головой, но промолчал. Как обычно хватало и его молчаливого неодобрения.
- Сейчас принесу, госпожа. Пару минут назад принесли записку от Бетты.
Ализея взяла аккуратно, вшестеро сложенный листок и сжала его в руке.
- Отвар, Руссо.
Вернувшись в комнату, она села в кресло, поставив ноги на край одеяло и накрыв их подолом, чтобы спрятать стопы. Сто пятьдесят лет назад она была бы обязана носить эти алые чулки, как вечное, позорное напоминание о своей малопочтенной профессии. Тогда человек, подобный отцу Ренни, побрезговал бы дружить с нею. Сейчас алые чулки были лишь наиболее эпатажной деталью ее наряда, с которой отчего-то оказалось трудно расстаться. Отец Ренни полулежал на матрасе, задумчиво разглядывая расстановку фигур на доске и, кажется, не обращал на Ализею внимания. Тогда она развернула послание Бетты.
Бывшая горничная не получила никакого образования, почерк у нее был ужасный, да и писала она с ошибками. Ализея рассеяно вознесла благодарность мамаше Аршерон, своей второй хозяйке, которая потрудилась отыскать красивой девушке учителей; огранить алмаз, так сказать.
«Узнала о бабим кряжы, - писала Бетта. - Всретимся вечиром у колодца за домом пекоря».
- Вот отвары, госпожа, - Руссо поставил миску и несколько флаконов на пол и покинул комнату.
Ализея поднялась с кресла.
- Позвольте взглянуть на ваше плечо, святой отец.
- Это может сделать и Руссо, - проворчал отец Ренни, с неохотой развязывая тесемки.
- Мои руки нежнее, - ответила Ализея. - И я, знаете ли, уже видела голого мужчину.
- Я не мужчина, - вздохнул Ренни. - Я священник.
- Да, такого мне видеть не доводилось, - соврала Ализея.
Пока она промывала, смазывала бальзамом и наново перебинтовывала плечо, святой отец сидел совершенно неподвижно и глядел в сторону. Если он даже испытывал боль или неудобство из-за прикосновений Ализея, то не показывал этого. Ализее же трудно было удержаться и не начать рассматривать священника.
Она повидало немало тел за пятнадцать лет. Многие были подтянуты, иные обладали дряблыми мышцами, кто-то нагулял жирок. Горожане были бледнокожими, крестьяне, которых Ализее приходилось обслуживать в самом начале своей карьеры — загорелыми; загорелыми были и многие военные, а целы два года — и все придворные поголовно, то была забавная мода. В общем, она перевидала и перепробовала немало мужчин, была влюблена дважды, настолько сильно, что ничего не требовала взамен, и дважды же была обманута. Ее ничто не могло привлечь в этом немолодом провинциальном священнике. Ее тянуло к нему самым немыслимым, самым мучительным образом.
Ализея перевела взгляд с слишком сильно выпирающей ключицы на висящий на шее медальон. Он выскользнул из-за ворота рубахи и покачивался теперь под своей тяжестью: овал темного золота, украшенный причудливой зернью, с вставками из драгоценных камней. Старинная работа, такой медальон мог быть только у человека знатных кровей.
Перехватив взгляд Ализеи, отец Ренни спрятал медальон под рубаху, словно ему было что скрывать.
- Где находится дом пекаря? - спросила Ализея, резко меняя тему.
- Зачем вам? - спросил Ренни.
- Бетта, моя бывшая горничная, разузнала что-то и хочет поговорить там, возле колодца.
Ренни вдруг схватил ее за руки.
- Вы не пойдете!
- Пойду, конечно, - Ализея, удивленная, отстранилась. - Я уже заплатила этой жадной ведьме задаток.
Священник снова поймал ее за руку, вынуждая приблизиться. Взгляд его был серьезен и тревожен.
- Госпожа Онард, это плохое место, глухое и опасное. Пусть вас не обманывает провинция, здесь ничуть не лучше, чем в столицах. Идти вечером к Дому Пекаря неблагоразумно, даже Руссо может быть недостаточно, чтобы защитить вас.
- Что же, там призраки водятся? - попыталась пошутить Ализея.
Ренни неодобрительно покачал головой. Он не стискивал больше ее руку, но Ализея не спешила ее выдергивать.
- В самом деле Адольфи, пекарь, повесился два года назад, но не в этом дело. Это глухое, безлюдное место, там никто не живет. Осенью там убили неосторожного купца и его дочь, а тела сбросили в колодец. Прошло больше недели, прежде чем убийство вообще было обнаружено.
Ализея улыбнулась. Обычно ее улыбка обезоруживала людей.
- Со мной пойдет Руссо. Вам не о чем беспокоиться, святой отец.
Ренни выпустил ее руку, зато до боли стиснул плечи.
- Чем вы слушаете?! Купец был вооружен. Сильный, дюжий мужчина с двузарядным пистолем! Ни ему, ни его несчастной дочери это не помогло. Вы красивая женщина, Ализея, вас может ждать еще худшая участь!
Ализею позабавило, что Ренни находит ее красивой. Разве должен он обращать внимание на ее прелести? В то же время,это польстило ей. Не без сожаления она отстранилась.
- Хорошо. Ваша взяла. Пошлю Бетте записку. А вам нужно отдохнуть, святой отец.
Ее так позабавила его забота, тревога, что из чистого озорства Ализея подалась вперед и поцеловала высокий, влажный от пота лоб священника. Потом, надев подсохшие туфли и взяв плащ, она вышла.
Ей не впервые было лгать, и уж тем более — священнику.
Вот, нечестивый зачал неправду, был чреват злобою и родил себе ложь;
16 рыл ров, и выкопал его, и упал в яму, которую приготовил...
Псалом 7, 15-16
Несколько минут Ренни полулежал, глядя на дверь, закрывшуюся за Ализеей. Она ушла, прихватив плащи и туфли, глупо было надеяться, что ушла к кузине. Ренни с трудом поднялся, завернулся в одеяло и вышел на кухню. Холодный пол колол босые ноги.
- Руссо…
Слуга удивленно посмотрел на него.
- Святой отец? Зачем вы встали?! Вам нужно лежать!
- Где Ализея? Где ваша хозяйка? - исправился он. - Куда она направилась?
- Не знаю, святой отец, - все так же удивленно ответил Руссо. - Она не с вами? Госпожа Ализея собиралась перевязать ваше плечо.
