Опал

-Помогите сесть, - попросила Ализея хриплым, ломким голосом. Ренни поддержал ее за плечо.
       - Можете не беспокоиться из-за городской стражи, госпожа Ализея. Все на ушах стоят после того, что произошло в имении графа д“Анкоса.
       - А что?…
       - В дом ворвались грабители на рассвете, убили Онорию Сэл и ранили самого графа. К сожалению, - поморщился отец Ренни, - людей больше волновала не смерть бедной женщины, а то, что она провела ночь у его светлости.
       - Боже… - пробормотала Ализея. Онория Сэл ей не нравилась, но едва ли она заслужила смерть, тем более, такую ужасную. - Можно ли что-то сделать?..
       Ализея осеклась, поняв, как нелепо это прозвучало, особенно теперь, когда отец Ренни знает о ней правду. Заботливая блудница, что за нелепость!
       - Я еду в имение, чтобы соборовать госпожу Сэл. И у меня к вам просьба, Ализея…
       Ализея удивленно посмотрела на священника.
       - Одолжите мне Руссо. Боюсь, эта поездка не доведет до добра.
       - Он в вашем распоряжении, святой отец, - сказала Ализея.
       - Спасибо. А вам следует лежать в постели.
       - Я в полном порядке, - возразила Ализея. - Лучше всего мне…
       - Вернуться к себе домой? - спокойно уточнил Ренни. Ализея представила себе залитый кровью пол, и ее замутило. И все же, она попыталась упрямо подняться, но не сделала и шага. Пол ушел у нее из-под ног, и Ренни едва успел подхватить ее. - Вы останетесь в постели! Днем нам едва ли следует опасаться чудовищ, и мы с Руссо постараемся вернуться до темноты. Если же к вам наведаются обидчики из плоти и крови…
       Ренни вложил ей в руку тяжелый медный ключ.
       - В ризнице есть дверца, она заговорена, вскрыть или взломать ее невозможно. Спрячьтесь там. И прихватите одеяло, там холодно. И еще одна просьба: нарисуйте чудовище, которое вы видели ночью.
       - Но…
       - Не думайте о последствиях, я все возьму на себя.
       Ализея медленно кивнула.
       - Отдыхайте, вам нужно восстановить силы, - Ренни вдруг склонился и поцеловал ее в лоб.
       Когда он вышел, Ализея медленно опустилась на матрас. Голова кружилась, но это ведь и понятно, у нее лихорадка. Ализея потерла лоб, все еще ощущая, вопреки здравому смыслу, прикосновение губ священника.
       Руссо прав: она его хочет, и не может получить, и злится. И злится на саму себя, оттого что злится.
       Некоторое время Ализея лежала в постели, потом, хотя ее и лихорадило, поднялась и оделась. Руссо со свойственной ему заботливостью и предусмотрительностью принес ей шерстяные чулки и теплое платье, а к нему — плотный вязаный жакет. Ализея оделась, заплела волосы в косу и огляделась в доме отца Ренни, чувствуя себя здесь незваной гостей. Заглянув в кабинет, она пролистала несколько проповедей, к которым Ренни делала заметки. Остроумно. Он на очень многие вещи смотрел под каким-то своим углом.
       Отложив в сторону рукописи, Ализея нашла чистый лист бумаги и карандаш. Нечасто священник просит тебя нарисовать что-либо. Лет двести назад это было прямой дорогой в монастырь, где за «художества» предстояло долго замаливать грехи. А получится ли у нее? Ализея провела линию, затем еще одну, и еще. Вышло на удивление неплохо. Спустя некоторое время с листа на нее смотрело ночное чудовище. Ализея сложила его пополам, не желая смотреть на монстра.
       Ее знобило, и Ализея решила, что стоит, пожалуй, послушаться отца Ренни и лечь в постель. К тому моменту, когда она добралась наконец до постели, ее лихорадило вовсю, и Ализея провалилась в забытье, тяжелое и горячечное, едва голова ее коснулась подушки.
       
       Имени д“Анкоса располагалось в нескольких льё от города. Дом многократно перестраивался, все больше утрачивая черты солидного замка. За три сотни лет он обзавелся множеством укромных уголков, превратившись в подходящее гнездышко для любовных утех. Чуть особняком стоял склеп, в который вчера должны были поместить тело графини.
       Снег у ворот и вдоль ограды был разрыт, словно здесь побывало множество верховых. Кое-где видны были пятна крови.
       - Осмотрись, - тихо шепнул Ренни Руссо. - Если спросят, ты пришел справиться о самочувствии графа от имени своей хозяйки. Но лучше не попадайся никому на глаза.
       Руссо кивнул. Ренни отряхнул облачение от снежинок, сделал глубокий вдох и направился к центральному входу. Мэр и вдова Роще встретили его в холле. Оба так старательно изображали потрясение и скорбь, что при одном только взгляде на них становилось тошно.
       - Святой отец, - Роше отняла от глаз надушенный кружевной платочек. - Какая трагедия!
       - Крепитесь, дочь моя, - сказал Ренни с неожиданной для себя самого фальшью в голосе. Что-то происходило с ним в последние дни, что меняло его. Вдова его всегда раздражала, но именно сейчас вдруг стало трудно это скрывать. - Ибо как сказано: наше же жительство — на небесах.
       Вдова вновь промокнула совершенно сухие глаза платком.
       - Вы соборуете мою Онорию? - тихо спросил мэр.
       - Я позабочусь о вашей супруге, сын мой, - мягко сказал Ренни. - Проводите меня к ней.
       Тело Онории Сэл было оставлено на месте убийства, в спальне. Она лежала, полуобнаженная, на скомканных простынях в непристойной, гнусной позе. Мертвые глаза уставились в балдахин; никто не потрудился закрыть их.
       - Вы закончили, сын мой? - спросил Ренни у Леньи, капитана городской стражи.
       - Уж не эти ли грабители напали на дом госпожи Онард?
       - Госпожа Онард, к счастью, жива, - сухо сказал Ренни, - но, полагаю, глубоко опечалена смертью подруги. Могу я приступать к своим скорбным обязанностям?
       Капитан кивнул и вышел. Ренни накрыл глаза Онории Сэл ладонью, опустился на колени и начал читать заупокойную молитву. Против своей воли он не мог остановится, и украдкой разглядывал комнату, отмечая детали. Разгром в спальне не выглядит настоящим. Одежда разбросана, но это и не удивительно; Онория здесь явно встречалась с любовником. Туалетный столик, тяжелый, с зеркалом из Вуази, опрокинут, вроде бы, в ходе борьбы. Флаконы разбиты, и в комнате стоит тяжелый запах духов и притираний. С другой стороны, легкую тумбочку, стоящую совсем рядом с кроватью, даже с места не сдвинули.
       Нарисовав в воздухе священные знаки и коротко покаявшись, Ренни отогнул одеяло, закрывающее грудь Онории. Оно оказалось тяжелым от пропитавшей его крови. Грудная клетка женщины была вскрыта, и сердце отсутствовало.
       - Интересные разбойники… - пробормотал Ренни.
       На шее Онории Сэл была повязана тонкая бледно-зеленая ленточка.
       - Святой отец…
       Ренни обернулся. Русско стоял возле окна, через которое, очевидно, и попал в спальню. Взгляд его, напряженный, полный ужаса, застыл на покойнице.
       - Что-то знакомое? - тихо спросил Ренни. - Ализея рассказала мне об убийствах в столице.
       Руссо покосился на дверь, после чего осторожно обошел комнату, стараясь ни к чему не прикасаться. Он внимательно изучил все предметы, после чего сказал неуверенно.
       - Очень похоже, но… Там все жертвы были…
       - Проститутками, - подсказал Ренни.
       - Да. И сердце им не вырезали.
       - Его не вырезали, - хмуро поправил Ренни. - Его вырвали. Так или иначе, это точно не разбойники.
       - Я видел следы, святой отец, - тихо сказал Руссо. - И они не принадлежат ни людям, ни лошадям. Многопалые, словно это помесь птицы и человека.
       - Пошли домой, - Ренни осторожно накрыл тело Онории одеялом и нарисовал поверх божий знак. - Не убирай далеко пистоли, Руссо. Могут пригодиться.
       Сэн-Рутен к тому времени, как они вернулись, был взбудоражен и порядком напуган. Вновь начался снегопад, людей на улицах было немного. А те, кто осмелился выйти, озирались испуганно. В отцу Ренни несколько раз подходили за благословением, но в этом вовсе не было благочестия. Один страх.
       В его доме было холодно. Камин прогорел, даже угли остыли и почернели. Послав Руссо на задний двор за дровами, Ренни, встревоженный, опустился на край матраса. Лицо Ализеи горело, на лбу выступил пот. Ренни потряс ее за плечо, пытаясь привести в чувство, но женщина никак не реагировала. Дыхание было прерывистым, и все тело ее сотрясала лихорадка.
       Нужно было послать за доктором, но Донни наверняка с семьей Сэл, ему не до приезжей вдовы. Ренни обернулся к Руссо, внесшему огромную вязанку дров.
       - Можешь что-то сделать?
       Ренни отчего-то не сомневался, что Руссо почти на все способен.
       - Я приготовлю отвар. Не беспокойтесь, у госпожи Ализеи отменное здоровье, она быстро поправиться. Ну лучше разбудить ее.
       Ренни потряс Ализею за плечо, сперва легко, затем сильнее. Женщина медленно открыла глаза, моргнула и приподнялась, опираясь на локоть.
       - Вы вернулись?
       Ренни потянулся за шерстяным одеялом и закутал им плечи женщины.
       - Расскажите мне о столичном убийце.
       Ализея побледнела, на щеках же ее наоборот проступил лихорадочный румянец.
       - Нечего рассказывать, - пробормотала она. - Его так и не поймали.
       - Просто исчез и все?
       - Моя горничная была его последней жертвой, - кивнула Ализея.
       - Когда это было? Обещаю, это не праздное любопытство.
       - Накануне Зимнего Благоволения, - ответила Ализея. - Сразу после этого я уехала из столицы.
       Ренни подвинул к постели кресло и сел. Только сейчас он понял. До какой степени устал за последние дни. Честное слово, он слишком стар для приключений. Да и в молодости был небольшим любителем подобных забав, слишком уж был ленив.
       Руссо принес лечебный отвар для Ализеи и чашку крепкого травяного чая для Ренни. Сделав глоток и собравшись с мыслями, Ренни тщательно описал комнату, в которой найдено было тело Онории Сэл. Как он и предполагал, Ализея изменилась в лице.
       - Это…. очень похоже, - признала она. - Но все убитый в столице были куртизанками. Онория же — дама из уважаемого семейства.
       - Есть еще одна закономерность, - не слишком уверенно сказал Ренни. - Возможно это только моя фантазия, но…
       Ализея медленно кивнула.
       - Ну же, говорите!
       - Есть некоторая закономерность… Вы уверены, госпожа О… Ализея, что этот убийца — человек?
       - Я видела немало чудовищ, святой отец, но лишь один был из числа сказочных созданий.
       - Я его ранил — погибла ваша прежняя горничная. Вы его ранили — погибла Онория Сэл.
       - Это совпадение, - неуверенно проговорила Ализея, но видно было, что эта мысль занимает ее.
       - Ряд соображений, - Ренни поцокал языком. Дурная привычка, он часто так делал, готовясь к проповедям. - Во-первых, это существо напало после того, как вы и я взялись расследовать дело. До этой поры здесь ни о чем подобном не слышали, и даже страшных сказок не рассказывали. Во-вторых, на меня напали, когда я пошел на Бабий Кряж, а на вас, когда вы послали горничную разузнать о Милом Уголке и этом месте. В третьих, как я уже сказал, оба убийства совпадают по времени с нападениями чудовища. И наконец, в четвертых, полагаю, аббат Норрель не получил мое письмо.
        Непонимающе нахмурилась. Ренни отметил с удовольствием, что хотя она все еще бледна, а на щеках пылает лихорадочный румянец, жар, кажется, спал. Он коснулся лба женщины, горячего, но более не обжигающего.
       - Вам лучше?
       - Вы не могли бы объяснить, что имеете в виду? - хмуро спросила Ализея.
       Ренни улыбнулся.
       - Аббат Норрель, настоятель обители Святого Варфоломея Страстотерпца — мой старый приятель. Он вам понравится. Совсем не похож на столичных священников, человек честный и искренний. Более двадцати лет назад, когда я еще не был священником, а… занимался магией, ко мне в руки попала одна книга. Она называется «Бестиарий Мероме», написана лет двести тому назад, во времена, когда хватало еще всяких чудовищ. В «Бестиарии» все они описаны достаточно подробно. Эта книга попала под запрет, когда большую часть описанных там существ стали считать выдумкой. Я подарил ее аббату Норрелю, моему духовнику. После того, как на меня напало это создание, я написал аббату и попросил одолжить «Бестиарий», а Руссо отнес письмо на почту. Но, очевидно, до аббата оно не дошло.
       - И не могло, - удивленно откликнулась Ализея. - Обитель Св. Варфоломея, это ведь в горах Деран? Даже королевская почта идет туда неделю.
       Ренни улыбнулся.
       - Вы ведь уже достаточно разочарованы в нашей братии? Когда письмо посылает один священник другом, тем более, аббату, его пересылают особой почтой через магические метки. Аббат должен был получить его в тот же день, а затем так же особой почтой отправить ответ.
       - В пятых, - задумчиво проговорила Ализея, - Онория, мир ее праху, особенно интересовалась вами в тот день, когда вас ранили на Кряже.
       Она поднялась, кутаясь в одеяло, и прошла по комнате. Обиталище Ренни было совсем невелико, так что, сделав несколько шагов, Ализея развернулась. Подойдя к креслу, она оперлась на спинку — стояла она с трудом — и склонилась к Ренни.
       - К чему вы клоните, святой отец?
       Ренни подхватил ее, не давая упасть.
       - Возвращайтесь в постель.
       - То же я могу сказать и вам, - сварливо парировала Ализея. - Вы еще не оправились от ран.
       Отличный разговор священника и шлюхи.
       - Я поеду к аббату, взгляну на книгу, а потом постараюсь узнать, есть ли еще что-то общее у столичных убийств и того, что произошло здесь.
       - Нет ничего проще, - сказала Ализея. - Просто отведите меня к телу Онории.
       
       
       
       Планируя налет на морг, Алиса перебрала множество вариантов, один другого безумнее. Когда в голову пришла идея отравить воду, чтобы заставить санитаров заснуть, Алиса поняла, что пора это прекращать. Заговорщица из нее просто ужасная, как не крути.
       - Можно навести морок, - предложил наблюдающий за ее мучениями Реа.
       - А вы умеете? - спросила Алиса с надеждой.
       - Выходило неплохо, когда я был моложе. Но, должен предупредить вас, это колдовство ненадежно. Вам нужно будет действовать быстро. И в общей сложности у вас будет минут… семь.
       Алиса кивнула.
       - И я давно не колдовал. Сколько санитаров работает в морге?
       - Где-то полдюжины. Во всей больнице человек пятьдесят.
       - Не будем их решить, - решил Реа. - Это слишком сложно. Тщательно продумайте все свои действия, вам нужно двигаться как можно меньше и не производить никакого шума. А мне нужно выспаться. Разбудите в девять.
       Оставив Реа в гостиной, Алиса спустилась на кухню. Богли как обычно хлопотала у плиты, гремя горшками и сковородами. На тарелке высилась целая гора пирожков, и еще два противня дали, пока их поставят в печь. Алиса взяла несколько пирожков порумянее, села к столу и попыталась, как просил Реа, продумать свои действия.
       Она проникает в морг, находит тело Эдиты, берет ее за руку…
       - Опять вы тревожитесь о других, - проворчала Богли. - Снова вмешиваетесь в дела, которые вас не касаются.
       - Снова? - удивленно спросила Алиса.
       - Не берите в голову.
       - Нет уж, говори, раз начала, - потребовала Алиса.
       Богли вытащила противень из печки, ссыпала пирожки на тарелку и принялась деловито отряхивать муку с передника. Тянуть время она могла бесконечно долго. Алиса встала и подошла к ней вплотную; она была на голову выше, так что Богли приходилось смотреть снизу вверх, запрокинув голову. Но и так она ухитрялась глядеть с укоризной и немалым превосходством.
       - Мой вам совет, госпожа, не вмешивайтесь в это дело. А не то выясните неровен час что-то… лишнее.
       Больше от Богли ничего нельзя было добиться. На что она намекала? Сейчас это занимало Алису даже больше, чем необходимость как-то добраться до тела Эдиты Шенк.
       В девять Алиса заглянула в гостиную. Реа стоял у окна, отогнув край шторы, и смотрел на улицу. Дверь, открываясь, скрипнула, но он даже не шелохнулся.