А еще, Алисе показалось, что она и сама привычна к трупам… С чего бы? Должно быть, все дело было в руках Ройса, собственнически лежащих на ее плечах. Они были противны, как руки покойника.
Но Алиса многое запомнила, что бы там не говорил инспектор. Женщина была блондинкой с раскосыми глазами, это привлекало внимание даже на залитом кровью лице. И у нее были красные чулки, они нахально выглядывали из-под задранной юбки. Инспектор пождал губы. Все верно, Алисе, как приличной женщине, достойной вдове, знать этого не полагалось, но красные чулки носили проститутки. Алисе вдруг захотелось себе такие же.
Полицейский поблагодарил ее за содействие, и Алиса поднялась, спеша выйти из душного участка, и из поля зрения полковника Ройса. Его заботливость раздражала.
Полковник нагнал ее в пустом полутемном коридоре, где пало плохим кофе и казенной пылью, и прижал ее к стене. Он поцеловал ее жадно, но не с пылом отчаявшегося поклонника. Полковник целовал ее требовательно, как давний любовник, которому давно отказывали (откуда бы знать это Алисе, у которой любовников не было?) Одна рука легла ей на шею, не давая увернуться, вторая сдавила грудь, а коленом полковник раздвинул ей ноги и чуть надавил. В первое мгновение Алису охватило вожделение. Но мгновение спустя совершенно безо всякого перехода ей стало противно. «Ласки» если так можно назвать это, были грубыми, платье почти трещало по швам, рука до боли тискала груди, и он уже ухитрился раздвинуть ей ноги настолько широко, что… о, Небо! Ройс собирался овладеть ей в коридоре полицейского участка!
Алиса оттолкнула его и сжала плотно колени. Прислонившись к противоположной стене, Ройс дышал тяжело и как-то… зло. Алиса невольно опустила взгляд вниз. Он был возбужден, сильно возбужден, и в другое время это бы ей польстило. Но он хотел… отыметь ее в коридоре присутственного здания, решив, что сегодня она – легкая добыча!
- Почему, Алиса? – процедил Ройс сквозь зубы, борясь то ли с гневом, то ли с вожделением. – Почему ты так холодна? Пока был жив твой слизняк муж, ты с радостью прыгала ко мне в кровать. Помнишь тот вечер на празднике? Я думал, все догадаются, чем мы заняты. Я тебя пялил под столом, а ты продолжала мило говорить с соседками.
Пялил – одними губами проговорила Алиса. Очень романтично. И вдруг она все вспомнила, хотя, должно быть, постаралась задвинуть это в самый дальний угол. Похоть, вожделение, стоны… все это оставило по себе какой-то гадкий привкус, и Алису начало мутить.
- Как только твой муженек преставился, - процедил Ройс, - ты начала меня сторониться. Для вдовы я нехорош? Кого же ты хочешь, дорогуша? Волшебника? Наслышан, они себе всякое наколдовывают. Недавно отловили одного пятидесятилетнего старикана на молоденькой адептке.
Алиса медленно выдохнула. Ей вдруг – странное чувство – захотелось стать другой женщиной, которая не изменяла бы торопливо мужу с полковником Ройсом, не стояла, сжавшись в комок от унижения. Такой женщиной, которая прошла бы сейчас мимо, справедливо считая Ройса грязью у себя под ногами.
Вместо этого Алиса бросилась наутек.
Она и сама не понимала в эту минуту, от чего бежит. Должно быть, от себя самой. Она не разбирала дороги, и только надеялась, что ноги сами принесут ее к дому. И уж там Алиса постарается, чтобы Богли не пускала Ройса на порог.
Алиса налетела на кого-то в этой спешке и, подняв голову, слегка покраснела.
- Госпожа Липпет…
У новой соседки всегда был такой вид, словно она только что закончила с отличием колледж для благородных девиц. Она была просто воплощением благопристойности в своем костюме, в застегнутом под горло жакете и юбке, укороченной ровно настолько, чтобы удобно было ходить. Такие девушки даже не становятся старыми девами, они просто носительницы какого-то несокрушимого девства. Что бы подумала эта славная девочка Липпет, если бы узнала, что Алиса спала за спиной своего мужа с полковником Ройсом? Небо! Полковник употребил слово «сношаться» и был совершенно прав.
- На вас лица нет, госпожа Мобри! – Липпет оглядела Алису встревоженно. – Идемте, я угощу вас чаем.
Алиса не сумела воспротивиться хватке теплой ладони и покорно пошла за девочкой. Слишком многое сегодня произошло. Ей совершенно не хотелось возвращаться в дом, где она наставляла рога бедному мужу. О Небо! На кухне, держась за кольцо для вертела, чтобы не упасть! Да ложились ли они с Ройсом в постель, как скучные цивилизованные люди?
- Теол, Теол… - непонятно пробормотала Липпет, и это прозвучало как какое-то экзотическое ругательство. – Проходите, госпожа Мобри.
В домике Липпет пахло травами, как и в ее собственной аптеке, но с первого взгляда становилось ясно, что они используются совершенно по-иному. Здесь были метелки, косицы, затейливые амулеты, только знакомый аптекарский шкаф заполняли баночки с чаями и сборами. Здесь же стояла маленькая плитка, на которой хозяйка начала готовить чай. Только сейчас Алиса обратила внимание, что на воротнике жакета у нее вышита серебром башенка.
- Вы – ведьма?! – вырвалось у Алисы. Большинство жителей квартала были в лучшем случае недоучками.
- Худшая на курсе, - не без гордости сказала Липпет и весело рассмеялась. – Вот, выпейте чаю, я добавила чабрец и листья мяты.
Чай был подан в чашках из, возможно, лучшего во всем Солано фарфора. Поставив на стол вазочку с мармеладом, Липпет села напротив. Ей было на вид лет двадцать, может, чуть больше, раз она уже закончила обучение в Башне. Простенькая: миниатюрная, тихая, волосы русые, а глаза ясные и – единственная яркость во всем облике – зеленые. И она была совершенно невинная, бесхитростно-застенчивая. Сидя рядом, Алиса пачкала это создание. Снова заныло внизу живота, но не от похоти. Это был словно первый позыв к тошноте.
- Говорят, вы нашли тело, - светским тоном сказала Липпет.
Слухи быстро расползались по Солано.
- Речи сплетника – что лакомство, проникают в самое нутро человека3, - пробормотала Алиса.
- Это – маленький город, - улыбнулась Липпет. – Но неудивительно, что вы так подавлены.
Да, сказала Алиса, хотя подавлена была по совершенно иной причине.
Липпет сделала исключительно благонравный, если так можно сказать, глоток.
- Надеюсь, убийцу скоро найдут.
- Сомневаюсь, - пробормотала Алиса. – Никому обычно нет дела до…
Она осеклась и в смятении посмотрела на девушку, та ответила мягкой улыбкой.
- До проститутки? Я знаю это слово, как и многие его синонимы. Не бойтесь меня шокировать, моя кузина, к примеру, меняет мужчин каждую неделю. Кажется, ищет самого богатого и знатного. Иногда я так рада, что Верховный Герцог счастливо женат, - девушка вздохнула. – Так или иначе, до бедняжки никому не будет дела, верно? По крайней мере, пока всем заправляет начальник Лотвуд.
Алиса вспоминал инспектора и поморщилась. Он не считал ее надежной свидетельницей, и он не считал девушку в алых чулках важной жертвой.
- Скорее всего, - мрачно кивнула Алиса, - инспектор Лотвуд даже не станет выяснять, кто она такая.
- Ну уж имя девушки мы можем узнать сами.
- Как? – поперхнулась Алиса. – Зачем?!
- О, - загадочно улыбнулась Липпет. – Из женской солидарности.
1. Притчи, 27:15
2. «Гром, Совершенный Ум» - книга из VI кодекса Наг-Хаммади
3. Притчи, 16:28
Когда Фоун злится, она запирает дверь спальни, а на каждую стену вешает по рябиновой ветке. Но что она выставляет любовника - полбеды. Она молчит. Даже во Дворце Грез, где всякое слово оборачивается серьезной бедой, она говорила. А когда злится - молчит. Время вдруг становится густым и тягучим. Тогда он садится и начинает считать секунды. Но в этот раз она спрашивает из-за закрытой двери:
- Почему они получают на душу чужие грехи?
- Свои они оставили дома.
- Но это неправильно!
Фоун готова была обменять свою невинность на жизнь чужого человека, и тогда это не было смешно. Это и сейчас не смешно.
- Тебе так понравилась Алиса Мобри? - спрашивает он.
Щелкает замок, дверь приоткрывается. Фоун - в своей полупрозрачной сорочке с кружевом - стоит, положив руку на дверную ручку. Она бледна.
- Я так боюсь, - говорит она.
. . .Для того, чтобы во что-то верить,
вовсе необязательно знать,
правда ли это.
Туве Янсон
Наутро обе газеты Солано напечатали в колонке происшествий по короткому сообщению о найденном теле, но этим все и ограничилось. Как значилось в обеих заметках, ожидался приезд в Солано ищеек из Татрионы, а господа из Башен никогда не отличались поспешностью. Алиса отодвинула в сторону кашу и подперла щеку рукой.
- Может вам сверху цветочек из варенья рисовать, как ребенку? - предложила Богли.
Алиса хмыкнула.
- Вы сама не своя со вчерашнего утра!
Алиса посмотрела на кольцо для вертела и содрогнулась. Дело ведь было не только и не столько в найденном теле, а в полковнике Ройсе. Лучше бы она и не вспоминала об их связи!
В дверь аптеки сперва постучали, а потом затрезвонил колокольчик. Богли выглянула в торговые помещения и вернулась с улыбкой.
- Там полковник Ройс с огромным букетом оранжерейных роз, - Богли широко развела руки. - Во-от с таким.
А он неотразим, - с сарказмом подумала Алиса. - Зажать женщину в коридоре, а потом притащить веник цветов, которые та ненавидит. Кто устоит?
- Алые и оранжевые, - напомнила Богли. - Ваши любимые. Размером с блюдце.
Алиса скривилась. Не было ничего неестественнее и гаже оранжерейных роз. Магия, вмешиваясь в естественные дела Природы, только уродует.
- Я ненавижу оранжерейные розы! Особенно оранжевые!
Богли уставилась на нее изумленно.
- У вас же растут два куста!
- Для крема от морщин, - проворчала Алиса. - Вот что, Богли. Выстави его и больше не пускай ни под каким предлогом. А я тогда съем эту бесову кашу, которую ты каждый день варишь.
Богли посмотрела на нее с еще большим удивлением.
- Он обидел вас?
- Я сама себя обидела, - вздохнула Алиса. - У меня дела сегодня, так что присмотри за магазином.
Идея, высказанная вчера этой странной девчонкой, была по-своему привлекательна. Пока ищейки соизволят прибыть в Солано, след уже простынет, и все позабудут про девушку со странными раскосыми глазами. К тому же, подумала Алиса, смерть проститутки роняет тень на ее клиентов. Если среди них были богатые люди, расследования как такового вообще не будет. Это почему-то отдалось в груди Алисы болью.
И было еще кое-что… Тот шквал чувств, что охватил ее, когда она прикоснулась к руке мертвой девушки; та боль все еще отдавалась эхом где-то в костях. Никто не должен так страдать.
Это было достаточно неразумно, но Алиса собиралась посетить публичный дом, и у нее даже был пристойный повод. В конце концов, проститутки - клиентки не хуже прочих. А для аптекаря, пожалуй, и лучше. Алиса взяла из кладовой кое-какие баночки и флаконы, аккуратно уложила их в корзину, переслоив льняными салфетками, и накинула плащ. День был ветреный. Предоставив Богли разбираться с полковником Ройсом, Алиса выскользнула через дверь кухни и поспешила покинуть аптекарский квартал. В конце улицы она столкнулась с Липпет.
Девушка была в своем обычном, застегнутом на все пуговички, костюме, на голове - аккуратная маленькая шляпка с фазаньим пером.
- Госпожа Мобри! - девушка, подобрав юбку, перебежала улицу. - Рада встрече. Вы выглядите гораздо лучше.
Алиса благодарно кивнула.
- Вы начали бы с заведения Марш, или с Лебедя?
- Что?! - опешила Алиса.
Девушка взяла ее под руку и терпеливо, с мягкой улыбкой, повторила:
- Заведение Марш или Лебедь? Вы бы откуда начали?
- Ниоткуда!
Липпет сунула свой любопытный нос в корзину.
- Поэтому у вас сплошь противозачаточное и тонизирующие настои?
Алиса против воли покраснела.
- Фоун, - с улыбкой сказала девушка. - Меня зовут Фоун. А то я прямо слышу, как вы зовете меня «Лииииппет». Дурацкая фамилия!
- Фоун, - сдалась Алиса. - Я начала бы с Лебедя, он ближе.
В Солано, несмотря на скромные размеры города, было два публичных дома. Видимо, чтобы приезжие ни в чем не чувствовали себя ущемленными. Алиса, конечно же, ни в одном из них не бывала, но подозревала, что кое-кто и ее клиенток там работает. Если она и ожидала от «гнезда порока» что-то особенного, то была жестоко разочарована. Лебедь напоминал обычную гостиницу, разве что в отделке злоупотребляли плюшем. На стенах гостиной висели фотографические портреты полуодетых красавиц. Никого похожего на вчерашнюю девушку тут не было. Возможно, портрет успели убрать, но Алиса склонна была думать, что и не могло повезти с первого раза. Но, по крайней мере, она неплохо заработала, когда в гостиной появились позевывающие девушки, а Фоун Липпет удовлетворила свое любопытство. В стайке небрежно одетых женщин (многие лишь накинули халатик поверх корсета и полупрозрачных панталон) она выглядела как галка среди попугаев. Ее даже хотели пощупать из любопытства. Алиса пресекла это и потащила Фоун за собой.
Заведение госпожи Марш, расположенное в нескольких кварталах от Лебедя, отличалось куда большей элегантностью. Алиса с немалой неловкостью вступила в огромную приемную, заставленную диванами и столиками. Портреты здесь тоже были, но не фотографические, а живописные, и множество пухлых альбомов, переплетенных в красноватую кожу. Открыв один, полный снимков, Фоун сказала «Ого!», и Алиса поспешила его захлопнуть, чувствуя, что развращает дитя.
- Вам что-то нужно?
Алиса резко обернулась и уставилась на строго одетую женщину. Она была в жестком корсете, поднимающем грудь, в застегнутом под горло жакете и прямой юбке, подчеркивающей длину ног. Образу не хватало только хлыста, чтобы стегать непослушных мальчиков. А с портрета за ее левым плечом смотрели знакомые глаза.
- Это же…
Женщина обернулась и удивленно посмотрела на портрет.
- Дина? Вам нужна Дина? Зачем?
- Это ее убили вчера у ручья! - не подумав выпалила Алиса.
Словно шторы задернулись. Взгляд женщины стал холоден и почти зол, и она сказала:
- Убирайтесь.
За спиной ее показался огромного роста мужчина, и Алиса, схватив Фоун за руку, выскочила из особняка и остановилась только на соседней улице. Ввалившись в чайную, она перевела дух.
- Ну, по крайней мере, мы узнали имя. Дина…
- Можем и больше узнать, - Фоун вытащила из складок юбки фотокарточку.
Алиса посмотрела на пышную сочную блондинку в одном белье и в таком же тугом жестком корсете, как и у давешней женщины, развалившуюся на кушетке. Возбуждающе это было, или просто пошло?
- Эдита Шенк, - ухмыльнулась Фоун. - Когда я ее знала, ее звали Эдита Шенк, а не как тут написано «Азимира», и она была горничной. Вороватой. Она будет говорить.
- Как? Нас и на порог не пустят!
- Купим ее, - предложила Фоун. - У госпожи Марш дорогое заведение, она присылает девочек куда пожелаешь, только заплати.
Алиса рассмеялась наивности девушки.
- Мы, я очень рада, живем в свободомыслящей стране, но и тут женщине нельзя купить проститутку.
- Значит, ее купит мужчина, - Фоун улыбнулась зловеще. - Предоставь это мне.
. . .Я не знаю другой женщины кроме тебя,
которая могла бы лгать с таким честным лицом,
хотя этот талант присущ дамам нашего круга.
“Письма к Евлалии”
Город на следующий день наводнили разговоры об убитом ребенке, но какие-то… тайные. Велись они полушепотом, обрастали все новыми и все более чудовищными подробностями, и со стороны порой казалось, что люди испытывают стыд.
Но Алиса многое запомнила, что бы там не говорил инспектор. Женщина была блондинкой с раскосыми глазами, это привлекало внимание даже на залитом кровью лице. И у нее были красные чулки, они нахально выглядывали из-под задранной юбки. Инспектор пождал губы. Все верно, Алисе, как приличной женщине, достойной вдове, знать этого не полагалось, но красные чулки носили проститутки. Алисе вдруг захотелось себе такие же.
Полицейский поблагодарил ее за содействие, и Алиса поднялась, спеша выйти из душного участка, и из поля зрения полковника Ройса. Его заботливость раздражала.
Полковник нагнал ее в пустом полутемном коридоре, где пало плохим кофе и казенной пылью, и прижал ее к стене. Он поцеловал ее жадно, но не с пылом отчаявшегося поклонника. Полковник целовал ее требовательно, как давний любовник, которому давно отказывали (откуда бы знать это Алисе, у которой любовников не было?) Одна рука легла ей на шею, не давая увернуться, вторая сдавила грудь, а коленом полковник раздвинул ей ноги и чуть надавил. В первое мгновение Алису охватило вожделение. Но мгновение спустя совершенно безо всякого перехода ей стало противно. «Ласки» если так можно назвать это, были грубыми, платье почти трещало по швам, рука до боли тискала груди, и он уже ухитрился раздвинуть ей ноги настолько широко, что… о, Небо! Ройс собирался овладеть ей в коридоре полицейского участка!
Алиса оттолкнула его и сжала плотно колени. Прислонившись к противоположной стене, Ройс дышал тяжело и как-то… зло. Алиса невольно опустила взгляд вниз. Он был возбужден, сильно возбужден, и в другое время это бы ей польстило. Но он хотел… отыметь ее в коридоре присутственного здания, решив, что сегодня она – легкая добыча!
- Почему, Алиса? – процедил Ройс сквозь зубы, борясь то ли с гневом, то ли с вожделением. – Почему ты так холодна? Пока был жив твой слизняк муж, ты с радостью прыгала ко мне в кровать. Помнишь тот вечер на празднике? Я думал, все догадаются, чем мы заняты. Я тебя пялил под столом, а ты продолжала мило говорить с соседками.
Пялил – одними губами проговорила Алиса. Очень романтично. И вдруг она все вспомнила, хотя, должно быть, постаралась задвинуть это в самый дальний угол. Похоть, вожделение, стоны… все это оставило по себе какой-то гадкий привкус, и Алису начало мутить.
- Как только твой муженек преставился, - процедил Ройс, - ты начала меня сторониться. Для вдовы я нехорош? Кого же ты хочешь, дорогуша? Волшебника? Наслышан, они себе всякое наколдовывают. Недавно отловили одного пятидесятилетнего старикана на молоденькой адептке.
Алиса медленно выдохнула. Ей вдруг – странное чувство – захотелось стать другой женщиной, которая не изменяла бы торопливо мужу с полковником Ройсом, не стояла, сжавшись в комок от унижения. Такой женщиной, которая прошла бы сейчас мимо, справедливо считая Ройса грязью у себя под ногами.
Вместо этого Алиса бросилась наутек.
Она и сама не понимала в эту минуту, от чего бежит. Должно быть, от себя самой. Она не разбирала дороги, и только надеялась, что ноги сами принесут ее к дому. И уж там Алиса постарается, чтобы Богли не пускала Ройса на порог.
Алиса налетела на кого-то в этой спешке и, подняв голову, слегка покраснела.
- Госпожа Липпет…
У новой соседки всегда был такой вид, словно она только что закончила с отличием колледж для благородных девиц. Она была просто воплощением благопристойности в своем костюме, в застегнутом под горло жакете и юбке, укороченной ровно настолько, чтобы удобно было ходить. Такие девушки даже не становятся старыми девами, они просто носительницы какого-то несокрушимого девства. Что бы подумала эта славная девочка Липпет, если бы узнала, что Алиса спала за спиной своего мужа с полковником Ройсом? Небо! Полковник употребил слово «сношаться» и был совершенно прав.
- На вас лица нет, госпожа Мобри! – Липпет оглядела Алису встревоженно. – Идемте, я угощу вас чаем.
Алиса не сумела воспротивиться хватке теплой ладони и покорно пошла за девочкой. Слишком многое сегодня произошло. Ей совершенно не хотелось возвращаться в дом, где она наставляла рога бедному мужу. О Небо! На кухне, держась за кольцо для вертела, чтобы не упасть! Да ложились ли они с Ройсом в постель, как скучные цивилизованные люди?
- Теол, Теол… - непонятно пробормотала Липпет, и это прозвучало как какое-то экзотическое ругательство. – Проходите, госпожа Мобри.
В домике Липпет пахло травами, как и в ее собственной аптеке, но с первого взгляда становилось ясно, что они используются совершенно по-иному. Здесь были метелки, косицы, затейливые амулеты, только знакомый аптекарский шкаф заполняли баночки с чаями и сборами. Здесь же стояла маленькая плитка, на которой хозяйка начала готовить чай. Только сейчас Алиса обратила внимание, что на воротнике жакета у нее вышита серебром башенка.
- Вы – ведьма?! – вырвалось у Алисы. Большинство жителей квартала были в лучшем случае недоучками.
- Худшая на курсе, - не без гордости сказала Липпет и весело рассмеялась. – Вот, выпейте чаю, я добавила чабрец и листья мяты.
Чай был подан в чашках из, возможно, лучшего во всем Солано фарфора. Поставив на стол вазочку с мармеладом, Липпет села напротив. Ей было на вид лет двадцать, может, чуть больше, раз она уже закончила обучение в Башне. Простенькая: миниатюрная, тихая, волосы русые, а глаза ясные и – единственная яркость во всем облике – зеленые. И она была совершенно невинная, бесхитростно-застенчивая. Сидя рядом, Алиса пачкала это создание. Снова заныло внизу живота, но не от похоти. Это был словно первый позыв к тошноте.
- Говорят, вы нашли тело, - светским тоном сказала Липпет.
Слухи быстро расползались по Солано.
- Речи сплетника – что лакомство, проникают в самое нутро человека3, - пробормотала Алиса.
- Это – маленький город, - улыбнулась Липпет. – Но неудивительно, что вы так подавлены.
Да, сказала Алиса, хотя подавлена была по совершенно иной причине.
Липпет сделала исключительно благонравный, если так можно сказать, глоток.
- Надеюсь, убийцу скоро найдут.
- Сомневаюсь, - пробормотала Алиса. – Никому обычно нет дела до…
Она осеклась и в смятении посмотрела на девушку, та ответила мягкой улыбкой.
- До проститутки? Я знаю это слово, как и многие его синонимы. Не бойтесь меня шокировать, моя кузина, к примеру, меняет мужчин каждую неделю. Кажется, ищет самого богатого и знатного. Иногда я так рада, что Верховный Герцог счастливо женат, - девушка вздохнула. – Так или иначе, до бедняжки никому не будет дела, верно? По крайней мере, пока всем заправляет начальник Лотвуд.
Алиса вспоминал инспектора и поморщилась. Он не считал ее надежной свидетельницей, и он не считал девушку в алых чулках важной жертвой.
- Скорее всего, - мрачно кивнула Алиса, - инспектор Лотвуд даже не станет выяснять, кто она такая.
- Ну уж имя девушки мы можем узнать сами.
- Как? – поперхнулась Алиса. – Зачем?!
- О, - загадочно улыбнулась Липпет. – Из женской солидарности.
1. Притчи, 27:15
2. «Гром, Совершенный Ум» - книга из VI кодекса Наг-Хаммади
3. Притчи, 16:28
Глава третья
Когда Фоун злится, она запирает дверь спальни, а на каждую стену вешает по рябиновой ветке. Но что она выставляет любовника - полбеды. Она молчит. Даже во Дворце Грез, где всякое слово оборачивается серьезной бедой, она говорила. А когда злится - молчит. Время вдруг становится густым и тягучим. Тогда он садится и начинает считать секунды. Но в этот раз она спрашивает из-за закрытой двери:
- Почему они получают на душу чужие грехи?
- Свои они оставили дома.
- Но это неправильно!
Фоун готова была обменять свою невинность на жизнь чужого человека, и тогда это не было смешно. Это и сейчас не смешно.
- Тебе так понравилась Алиса Мобри? - спрашивает он.
Щелкает замок, дверь приоткрывается. Фоун - в своей полупрозрачной сорочке с кружевом - стоит, положив руку на дверную ручку. Она бледна.
- Я так боюсь, - говорит она.
. . .Для того, чтобы во что-то верить,
вовсе необязательно знать,
правда ли это.
Туве Янсон
Наутро обе газеты Солано напечатали в колонке происшествий по короткому сообщению о найденном теле, но этим все и ограничилось. Как значилось в обеих заметках, ожидался приезд в Солано ищеек из Татрионы, а господа из Башен никогда не отличались поспешностью. Алиса отодвинула в сторону кашу и подперла щеку рукой.
- Может вам сверху цветочек из варенья рисовать, как ребенку? - предложила Богли.
Алиса хмыкнула.
- Вы сама не своя со вчерашнего утра!
Алиса посмотрела на кольцо для вертела и содрогнулась. Дело ведь было не только и не столько в найденном теле, а в полковнике Ройсе. Лучше бы она и не вспоминала об их связи!
В дверь аптеки сперва постучали, а потом затрезвонил колокольчик. Богли выглянула в торговые помещения и вернулась с улыбкой.
- Там полковник Ройс с огромным букетом оранжерейных роз, - Богли широко развела руки. - Во-от с таким.
А он неотразим, - с сарказмом подумала Алиса. - Зажать женщину в коридоре, а потом притащить веник цветов, которые та ненавидит. Кто устоит?
- Алые и оранжевые, - напомнила Богли. - Ваши любимые. Размером с блюдце.
Алиса скривилась. Не было ничего неестественнее и гаже оранжерейных роз. Магия, вмешиваясь в естественные дела Природы, только уродует.
- Я ненавижу оранжерейные розы! Особенно оранжевые!
Богли уставилась на нее изумленно.
- У вас же растут два куста!
- Для крема от морщин, - проворчала Алиса. - Вот что, Богли. Выстави его и больше не пускай ни под каким предлогом. А я тогда съем эту бесову кашу, которую ты каждый день варишь.
Богли посмотрела на нее с еще большим удивлением.
- Он обидел вас?
- Я сама себя обидела, - вздохнула Алиса. - У меня дела сегодня, так что присмотри за магазином.
Идея, высказанная вчера этой странной девчонкой, была по-своему привлекательна. Пока ищейки соизволят прибыть в Солано, след уже простынет, и все позабудут про девушку со странными раскосыми глазами. К тому же, подумала Алиса, смерть проститутки роняет тень на ее клиентов. Если среди них были богатые люди, расследования как такового вообще не будет. Это почему-то отдалось в груди Алисы болью.
И было еще кое-что… Тот шквал чувств, что охватил ее, когда она прикоснулась к руке мертвой девушки; та боль все еще отдавалась эхом где-то в костях. Никто не должен так страдать.
Это было достаточно неразумно, но Алиса собиралась посетить публичный дом, и у нее даже был пристойный повод. В конце концов, проститутки - клиентки не хуже прочих. А для аптекаря, пожалуй, и лучше. Алиса взяла из кладовой кое-какие баночки и флаконы, аккуратно уложила их в корзину, переслоив льняными салфетками, и накинула плащ. День был ветреный. Предоставив Богли разбираться с полковником Ройсом, Алиса выскользнула через дверь кухни и поспешила покинуть аптекарский квартал. В конце улицы она столкнулась с Липпет.
Девушка была в своем обычном, застегнутом на все пуговички, костюме, на голове - аккуратная маленькая шляпка с фазаньим пером.
- Госпожа Мобри! - девушка, подобрав юбку, перебежала улицу. - Рада встрече. Вы выглядите гораздо лучше.
Алиса благодарно кивнула.
- Вы начали бы с заведения Марш, или с Лебедя?
- Что?! - опешила Алиса.
Девушка взяла ее под руку и терпеливо, с мягкой улыбкой, повторила:
- Заведение Марш или Лебедь? Вы бы откуда начали?
- Ниоткуда!
Липпет сунула свой любопытный нос в корзину.
- Поэтому у вас сплошь противозачаточное и тонизирующие настои?
Алиса против воли покраснела.
- Фоун, - с улыбкой сказала девушка. - Меня зовут Фоун. А то я прямо слышу, как вы зовете меня «Лииииппет». Дурацкая фамилия!
- Фоун, - сдалась Алиса. - Я начала бы с Лебедя, он ближе.
В Солано, несмотря на скромные размеры города, было два публичных дома. Видимо, чтобы приезжие ни в чем не чувствовали себя ущемленными. Алиса, конечно же, ни в одном из них не бывала, но подозревала, что кое-кто и ее клиенток там работает. Если она и ожидала от «гнезда порока» что-то особенного, то была жестоко разочарована. Лебедь напоминал обычную гостиницу, разве что в отделке злоупотребляли плюшем. На стенах гостиной висели фотографические портреты полуодетых красавиц. Никого похожего на вчерашнюю девушку тут не было. Возможно, портрет успели убрать, но Алиса склонна была думать, что и не могло повезти с первого раза. Но, по крайней мере, она неплохо заработала, когда в гостиной появились позевывающие девушки, а Фоун Липпет удовлетворила свое любопытство. В стайке небрежно одетых женщин (многие лишь накинули халатик поверх корсета и полупрозрачных панталон) она выглядела как галка среди попугаев. Ее даже хотели пощупать из любопытства. Алиса пресекла это и потащила Фоун за собой.
Заведение госпожи Марш, расположенное в нескольких кварталах от Лебедя, отличалось куда большей элегантностью. Алиса с немалой неловкостью вступила в огромную приемную, заставленную диванами и столиками. Портреты здесь тоже были, но не фотографические, а живописные, и множество пухлых альбомов, переплетенных в красноватую кожу. Открыв один, полный снимков, Фоун сказала «Ого!», и Алиса поспешила его захлопнуть, чувствуя, что развращает дитя.
- Вам что-то нужно?
Алиса резко обернулась и уставилась на строго одетую женщину. Она была в жестком корсете, поднимающем грудь, в застегнутом под горло жакете и прямой юбке, подчеркивающей длину ног. Образу не хватало только хлыста, чтобы стегать непослушных мальчиков. А с портрета за ее левым плечом смотрели знакомые глаза.
- Это же…
Женщина обернулась и удивленно посмотрела на портрет.
- Дина? Вам нужна Дина? Зачем?
- Это ее убили вчера у ручья! - не подумав выпалила Алиса.
Словно шторы задернулись. Взгляд женщины стал холоден и почти зол, и она сказала:
- Убирайтесь.
За спиной ее показался огромного роста мужчина, и Алиса, схватив Фоун за руку, выскочила из особняка и остановилась только на соседней улице. Ввалившись в чайную, она перевела дух.
- Ну, по крайней мере, мы узнали имя. Дина…
- Можем и больше узнать, - Фоун вытащила из складок юбки фотокарточку.
Алиса посмотрела на пышную сочную блондинку в одном белье и в таком же тугом жестком корсете, как и у давешней женщины, развалившуюся на кушетке. Возбуждающе это было, или просто пошло?
- Эдита Шенк, - ухмыльнулась Фоун. - Когда я ее знала, ее звали Эдита Шенк, а не как тут написано «Азимира», и она была горничной. Вороватой. Она будет говорить.
- Как? Нас и на порог не пустят!
- Купим ее, - предложила Фоун. - У госпожи Марш дорогое заведение, она присылает девочек куда пожелаешь, только заплати.
Алиса рассмеялась наивности девушки.
- Мы, я очень рада, живем в свободомыслящей стране, но и тут женщине нельзя купить проститутку.
- Значит, ее купит мужчина, - Фоун улыбнулась зловеще. - Предоставь это мне.
. . .Я не знаю другой женщины кроме тебя,
которая могла бы лгать с таким честным лицом,
хотя этот талант присущ дамам нашего круга.
“Письма к Евлалии”
Город на следующий день наводнили разговоры об убитом ребенке, но какие-то… тайные. Велись они полушепотом, обрастали все новыми и все более чудовищными подробностями, и со стороны порой казалось, что люди испытывают стыд.
