— Мы тут обсуждали одного интересного мужчину из числа гармоников, — проигнорировав моё шипение и совершенно не глядя в мою сторону, кокетливо проговорила Олея, всецело поглощённая разглядыванием незнакомого представителя мужского пола. — Следователя, он вчера…
— Оли! — прорычала я, яростно буравя подругу взглядом. — Тару следователю это неинтересно!
— Ой, так это вы? — бесхитростно восхитилось это зеленоглазое чудовище. Я судорожно сжала руки в кулаки, понимая, что ещё слово, и я точно её придушу, пусть даже и на глазах у гармоника.
— Что — я? — осведомился следователь, прислоняясь к тумбочке. Вскользь брошенный на него взгляд заставил меня передумать и возжелать провалиться сквозь землю. Кажется, самого Карта Аля происходящее несказанно забавляло, он получал от него массу удовольствия и то и дело насмешливо косился на меня. Собственно, столкнувшись с ним взглядом, я и впала в отчаянье. Так стыдно мне не было никогда в жизни!
— Вы тот самый синеглазый…
— Оли! — почти простонала я, готовая то ли разрыдаться, то ли действительно броситься на подругу с кулаками. — Ещё слово, и я тебя…
— Ой! — ахнула она, наконец посмотрев на меня. — Извини, родная, язык мой — враг мой! — она виновато опустила взгляд, демонстративно прикрывая рот обеими ладонями.
— Простите, пожалуйста, мою подругу и меня, тар Аль, — пробормотала я.
— За что, саена? — весело осведомился он. — Наоборот, даже приятно, что две очаровательные юные девушки обсуждают мою скромную персону за чашечкой кофе с пирожными. Ну, полно вам, Ау, ничего, стоящего такого смущения, не произошло. Прозвищу этому сто лет в обед, я не считаю его недопустимым или оскорбительным. Если угодно, оно даже в какой-то мере льстит моему самолюбию. А уж в том, чтобы поделиться недавними переживаниями с подругой, вовсе нет ничего предосудительного! Я бы даже сказал, это полезно, не стоит переживать свалившиеся на голову неприятности в одиночестве.
— Спасибо, тар! И всё равно, извините, — вздохнула я уже свободнее. — Присаживайтесь, я налью вам кофе, он как раз ещё горячий. Знакомьтесь, моя подруга, Олея Стрей. Олея, а это, как ты уже догадалась, тар следователь Карт Аль.
— Очень приятно. Ау, но я, в общем-то, не за кофе пришёл, — уже без улыбки проговорил он, принимая из моих рук чашку, но к столу так и не присел, вернувшись к полюбившейся тумбочке. — Раз вашего отца нет дома, у меня есть только один вопрос, на который вы бы могли ответить: есть ли у вас отражения ваших родителей? — холодный, будто пронзающий насквозь взгляд следователя оказал благотворное воздействие, я наконец-то взяла себя в руки и настроилась на серьёзный лад.
Я вздрогнула и посмотрела на него настороженно.
— Да, есть пара альбомов, но… причём тут мои родители? Какое отношение они имеют к тому происшествию?
— Видите ли, соседка покойной утверждает, что та была знакома с вашим отцом. Иасу Тамарис, это имя вам ни о чём не говорит? — уточнил он и, когда я отрицательно качнула головой, продолжил: — Хотелось бы прояснить круг её знакомств, поскольку больше ни одного имени и ни одного посетителя никто припомнить не сумел. Если бы тар Арг присутствовал, я мог бы расспросить его, но для начала придётся обойтись их общими знакомыми. Учитывая, что дома у самой покойной никаких отражений не нашлось вовсе, это единственная ниточка.
— Боюсь, отец вернётся ещё не скоро. Хорошо, сейчас всё принесу, — очень озадаченная таким совпадением, я кивнула и отправилась в отцовскую студию.
Вернувшись через пару минут с добычей, застала странную картину. Следователь грел в ладони почти пустую чашку, неподвижно созерцая за окном что-то, видимое ему одному, а Оли, очень хмурая и задумчивая, нахохлилась на стуле, периодически недовольно косясь на мужчину. Оба напряжённо молчали.
— Вот, тар… — растерянно проговорила я, переводя взгляд с одной на другого и обратно. Что у них тут случилось за время моего отсутствия?!
— О! Благодарю, саена, — он улыбнулся уголками губ и, поставив чашку на стол, забрал у меня альбомы. — Разрешите, я позаимствую их на день-другой? Изучу в кабинете, в привычной обстановке. Даю слово, верну всё в целости и сохранности.
— Да, конечно, — окончательно растерялась я.
— Благодарю за кофе. Саена Стрей, приятно было познакомиться, — он коротко поклонился. — Не трудитесь провожать, я найду выход, — Аль вновь улыбнулся одними губами. Глаза же его, кажется, вообще никогда не меняли выражения. — Всего доброго, саены.
Когда хлопнула входная дверь, Оли покачала головой и изрекла:
— Ну и тип!
— Он сказал тебе какую-то гадость? — заранее возмутилась я.
— Нет, что ты. Когда ты вышла, он просто скользнул по мне взглядом, мимоходом так, и в окно уставился, а мне резко расхотелось с ним разговаривать.
— Тебе? — удивилась я.
— Ага. Не люблю, когда на меня смотрят, будто видят насквозь. С другой стороны, легко поверить, что он действительно видит, а не просто выпендривается. Одно могу сказать точно, с самомнением и самооценкой у него всё в полном порядке. Я бы назвала его самоуверенным, но не буду, потому что есть такое ощущение, что он… в своём праве, что ли? Ой, синеглазый демон! Не в бровь, в глаз прозвище! Да и в остальном я согласна: таким ещё со стороны, очень-очень издалека, можно восхищаться, но близко лучше не подходить. И мне совершенно непонятно, что ты-то в нём хорошего нашла?! По-моему, лицемер, каких по всей Великой реке не найдёшь!
— Не слишком ли категорично? — растерянно хмыкнула я и принялась потихоньку убирать со стола.
— У меня появилось ощущение, что он выверяет каждый свой жест, каждое слово говорит со строго определённой целью, заранее уверенный в реакции на него окружающих. Извини, но так ведущего себя человека я могу назвать только лицемером, — она вздохнула. — А ещё, ты только не обижайся… Не обидишься?
— Говори уже, что такое?
— Мне кажется, он как-то нехорошо на тебя действует, — Оли нахмурилась. — Не просто действует, он с тобой как будто играет… Нет! Не с тобой, тобой — так будет точнее. Он точно знает, чего и как от тебя можно добиться и занимается исключительно этим. Причём наличие свидетелей его совершенно не смущает. Даже жутко делается!
— Нормально он разговаривает, вежливо, не говори глупостей. У него вон даже чувство юмора есть, — отмахнулась я, взвешивая в руке кофейную чашку, из которой пил покинувший нас следователь.
— Ну… может быть, мне просто показалось, — дипломатично согласилась она. — А почему ты с таким видом вцепилась в эту чашку?
— Есть идея, — сообщила я, заглядывая в тёмный осадок на дне белой чашки. — А почему бы нам не узнать, что ожидает тара Аля в ближайшем будущем?
— Кажется, я начинаю бояться уже тебя, а не синеглазого демона, — укоризненно покачала головой подруга. — Но мне нравится ход твоих мыслей! Иди, собирайся.
Когда я, собравшись в рекордно короткий срок, почти скатилась по лестнице к нервно приплясывающей в ожидании Олее, она едва не подпрыгнула от неожиданности.
— Тьфу! Ау, знакомство с этим следователем подействовало на тебя удручающе. Была такая милая, обстоятельная и неторопливая девушка, а что стало?
— Оли, я тебя сейчас стукну. Больно. Ты всё утро откровенно напрашиваешься!
— Когда такое было? — возмутилась та. Шумно толкаясь, мы вывалились на крыльцо, одновременно протиснувшись в дверной проём.
— Когда ты чуть дверной звонок не сорвала. А потом — когда тару Алю начала всякие глупости говорить.
— Пф-ф! — фыркнула она. — Тоже мне! Где написано, что мы не можем перемыть ему кости?
— Можем. Но зачем ему-то об этом говорить? Тем более в такой форме!
— Не зуди, ничего страшного не случилось. Тем более, — передразнила она, — этому человеку явно без разницы, что о нём говорят две каких-то девицы.
— Да причём тут он? — раздражённая её непрошибаемостью, воскликнула я. — Во мне дело, понимаешь? Меня не его душевное состояние волнует, а моё! Я откровенно, по душам с тобой поговорила, а ты всё это готова тут же выболтать постороннему, — проворчала я.
— Прости, я в следующий раз подумаю, прежде чем говорить. Я не подумала, что ты так это воспринимаешь, — она виновато вздохнула.
— Да ладно, забыли, — я улыбнулась. — Но спасибо, что поняла меня.
— Кстати! Ещё вчера хотела тебе рассказать, но забыла: я с таким парнем познакомилась! — она мечтательно закатила глаза. — Зовут его Сарк, и он…
Под звонкое щебетание Олеи об очередном интересном блондине мы, по очереди неся накрытую свежим носовым платком чашку едва ли не на вытянутых руках, скорым шагом двинулись в любимую кофейню, щурясь на яркое солнце; время приближалось к трём часам дня, и в этот день на небе не было ни облачка. Окружающий мир звучал бравурно и жизнерадостно, будто разделяя наше любопытство и подгоняя нас поспешить, и мы едва сдерживались, чтобы не припустить по узким улочкам бегом.
— Тётя Аея! — позвали хором, шумно хлопнув дверью и почти вбежав в светлый зал кофейни, в это время суток почти полный. Женщина стояла за стойкой и на небольшой специальной плитке, на широкой сковороде без ручки, заполненной песком, варила кофе.
— Девочки, вы чего? — удивилась она.
— Погадайте, пожалуйста! — выпалила Оли.
— Некогда, — рассмеялась она. — Вон, видите, сколько посетителей? Утром приходите. Или, раз настолько невтерпёж, подождите до вечера.
— До вечера нельзя, до вечера чашка уже высохнет, — сокрушённо сообщила я. — Нам не нам надо… Ну, то есть надо-то нам, но гадать не на наших чашках. Мы…
— Вот! — подруга торжественно протянула чашку.
— Девчата, да вы в своём ли уме? — она удивлённо вскинула брови. — Зачем вам это?
— Нам очень-очень надо! — с мольбой протянула я.
— Мы просто переживаем за этого человека, а он в гадания не верит и к вам не придёт, — поддержала меня подруга.
— Лишний интерес судьбе не нравится, — недовольно покачала головой женщина.
— Ну, пожалуйста! — хором протянули мы с видом «если-вы-не-поможете-всё-пропало!».
— Ладно, подождите в сторонке, сейчас, — сжалилась хозяйка кофейни.
И действительно подошла, вытирая полотенцем белые полные руки, через несколько минут, которые мы провели, нервно приплясывая на месте в указанной сторонке.
— Давайте сюда свою чашку, что там у вас?
Оли протянула чашку, и мы с надеждой уставились на её круглое румяное лицо. Сначала она сосредоточенно хмурилась, вертя чашку в руках, потом брови удивлённо взлетели.
— Что… — пробормотала женщина. Вслед за этим на лице её появилась растерянность, которая сменилась возмущением, за которым не слишком убедительно пряталось волнение и даже некоторый испуг. — Что вы мне притащили?!
— Чашку, — в недоумении протянула я.
— А что там? — поинтересовалась подруга.
— Что там?! Ну-ка, рассказывайте, чья это чашка и куда вы вляпались? — она решительно двинулась в кухню. Мы, переглянувшись, бросились за ней и когда вошли внутрь, тётя Аея уже торопливо споласкивала чашку под краном. Только тщательно промыв её, вернула Олее и вопросительно уставилась на нас. — Ну?
— Я вечером случайно нашла мёртвую женщину. Утром приходил поговорить следователь, он выпил кофе, а я подумала — может, гадание что-нибудь прояснит? Может, его стоило бы о чём-то предупредить, — смущённо пробормотала я, опуская глаза.
— И всё-таки, что вы такое увидели? — влезла непробиваемая Оли. — Какое-то страшное будущее?
Тётя Аея качнула головой.
— Нет. Я не увидела ничего. Вначале подумала, что из чашки никто и не пил, а потом такая мешанина показалась… Нет у этого человека будущего.
— То есть? Он умрёт? — испуганно вскинулась я.
— Смерти там тоже нет, — вздохнула женщина. — И будущего нет. И прошлого. Нет у этого человека судьбы, как будто и человека этого самого никогда не было и нет. Хаос знает, что такое, я о подобном даже не слышала никогда! Держались бы вы, девочки, от него подальше! Не могу сказать, опасен он для кого-то из вас или нет, а только всё равно странно это. И неправильно. Я удовлетворила ваше любопытство?
— Более чем, — понуро кивнула Олея.
— Извините нас, — я вновь потупилась. Странный сегодня день: весь день извиняюсь перед окружающими и, что особенно печально, извиняюсь по делу.
— Да что уж там, — махнула рукой успокоившаяся хозяйка кофейни. — Только больше ко мне с таким не приходите, хорошо? Если кто погадать попросит — приводите. А за глаза не надо. Кто его знает, может, я такую муть потому и увидела, что не человеку гадала, а чашке, — она пожала плечами.
— Хорошо, — мы кивнули и, не дожидаясь, пока нас попросят удалиться и не мешать работе, вышли на улицу с одинокой чашкой наперевес.
— Ты что-нибудь понимаешь? — поинтересовалась я, задумчиво оглядываясь и прикидывая, куда бы пойти теперь.
— Нет, но теперь мне ещё интересней, — хмыкнула Оли. — Может, обратиться к Астору?
— Лучше не надо, — я поморщилась.
— Почему?
— А я тебе не говорила? Он как раз у Аля в помощниках. Мне почему-то очень не хочется, чтобы этот… демон синеглазый знал о нашем с тобой любопытстве.
— Ладно, значит, Тор отпадает. Ну, ничего, один он у нас, что ли, в гармониках числится? Что-нибудь придумаем. Главное, мне совершенно не верится, что тётя Аея ничего не увидела из-за чашки, тут с самим следователем что-то не то! Ты как думаешь?
— Я склонна с тобой согласиться. Может, нам всё-таки не стоит в это лезть? — с сомнением проговорила я, когда мы свернули к дому Олеи, который находился неподалёку. Подруга предложила остаться у неё на ночь, и я не видела смысла отказываться — на сегодня меня наставник отпустил, а завтра вообще был законный выходной.
— Шутишь?! Это же так интересно!
— Карт? — сидящий у камина молодой мужчина вскинулся на звук шагов, опуская газету. Небольшая комната с плотно занавешенными окнами, в которой он находился, являла собой гибрид гостиной, кабинета и даже спальни, судя по наличию постельного белья на диване в углу. — Вот это, однако, сюрприз. А ты не должен быть сейчас на службе? — растерянно проговорил хозяин дома, аккуратно складывая газету. Он выглядел куда ярче и эффектнее своего незваного гостя: высокий, гармонично сложённый, с красиво вылепленными чертами лица, добрыми серыми глазами и слишком короткими, на взгляд современной моды, волосами льняного цвета. Одет босой мужчина был в домашнее — широкие штаны из шёлковой ткани, завязанные на талии, и просторный тёплый халат нараспашку — и посетителей явно не ждал. Тем более таких бесцеремонных посетителей, знающих каждую дверь и входящих без стука.
— Я бы с радостью, — отмахнулся Карт Аль, торопливо расстёгивая китель. — Но для этого, Сарк, мне очень нужно твоё зелье, сил больше нет терпеть! — китель был сброшен на ближайшее кресло, и Аль занялся рубашкой. Руки его заметно дрожали, а взгляд был почти безумный.
— Ух, как тебя колотит-то! — блондин, скинув стесняющий движения просторный халат, поднялся на ноги и подошёл к своему гостю.
Бесцеремонно уцепил того (следователь был ниже на полголовы) за подбородок длинными музыкальными пальцами и повернул так, чтобы на лицо падало как можно больше света. Долго, пристально вглядывался в синие глаза, будто всерьёз намереваясь отыскать там что-то постороннее. Следователь не сопротивлялся, только мелко вздрагивал всем телом. Наконец, выпустив Карта и позволив тому продолжить возню с рубашкой, Сарк сокрушённо покачал головой:
— Оли! — прорычала я, яростно буравя подругу взглядом. — Тару следователю это неинтересно!
— Ой, так это вы? — бесхитростно восхитилось это зеленоглазое чудовище. Я судорожно сжала руки в кулаки, понимая, что ещё слово, и я точно её придушу, пусть даже и на глазах у гармоника.
— Что — я? — осведомился следователь, прислоняясь к тумбочке. Вскользь брошенный на него взгляд заставил меня передумать и возжелать провалиться сквозь землю. Кажется, самого Карта Аля происходящее несказанно забавляло, он получал от него массу удовольствия и то и дело насмешливо косился на меня. Собственно, столкнувшись с ним взглядом, я и впала в отчаянье. Так стыдно мне не было никогда в жизни!
— Вы тот самый синеглазый…
— Оли! — почти простонала я, готовая то ли разрыдаться, то ли действительно броситься на подругу с кулаками. — Ещё слово, и я тебя…
— Ой! — ахнула она, наконец посмотрев на меня. — Извини, родная, язык мой — враг мой! — она виновато опустила взгляд, демонстративно прикрывая рот обеими ладонями.
— Простите, пожалуйста, мою подругу и меня, тар Аль, — пробормотала я.
— За что, саена? — весело осведомился он. — Наоборот, даже приятно, что две очаровательные юные девушки обсуждают мою скромную персону за чашечкой кофе с пирожными. Ну, полно вам, Ау, ничего, стоящего такого смущения, не произошло. Прозвищу этому сто лет в обед, я не считаю его недопустимым или оскорбительным. Если угодно, оно даже в какой-то мере льстит моему самолюбию. А уж в том, чтобы поделиться недавними переживаниями с подругой, вовсе нет ничего предосудительного! Я бы даже сказал, это полезно, не стоит переживать свалившиеся на голову неприятности в одиночестве.
— Спасибо, тар! И всё равно, извините, — вздохнула я уже свободнее. — Присаживайтесь, я налью вам кофе, он как раз ещё горячий. Знакомьтесь, моя подруга, Олея Стрей. Олея, а это, как ты уже догадалась, тар следователь Карт Аль.
— Очень приятно. Ау, но я, в общем-то, не за кофе пришёл, — уже без улыбки проговорил он, принимая из моих рук чашку, но к столу так и не присел, вернувшись к полюбившейся тумбочке. — Раз вашего отца нет дома, у меня есть только один вопрос, на который вы бы могли ответить: есть ли у вас отражения ваших родителей? — холодный, будто пронзающий насквозь взгляд следователя оказал благотворное воздействие, я наконец-то взяла себя в руки и настроилась на серьёзный лад.
Я вздрогнула и посмотрела на него настороженно.
— Да, есть пара альбомов, но… причём тут мои родители? Какое отношение они имеют к тому происшествию?
— Видите ли, соседка покойной утверждает, что та была знакома с вашим отцом. Иасу Тамарис, это имя вам ни о чём не говорит? — уточнил он и, когда я отрицательно качнула головой, продолжил: — Хотелось бы прояснить круг её знакомств, поскольку больше ни одного имени и ни одного посетителя никто припомнить не сумел. Если бы тар Арг присутствовал, я мог бы расспросить его, но для начала придётся обойтись их общими знакомыми. Учитывая, что дома у самой покойной никаких отражений не нашлось вовсе, это единственная ниточка.
— Боюсь, отец вернётся ещё не скоро. Хорошо, сейчас всё принесу, — очень озадаченная таким совпадением, я кивнула и отправилась в отцовскую студию.
Вернувшись через пару минут с добычей, застала странную картину. Следователь грел в ладони почти пустую чашку, неподвижно созерцая за окном что-то, видимое ему одному, а Оли, очень хмурая и задумчивая, нахохлилась на стуле, периодически недовольно косясь на мужчину. Оба напряжённо молчали.
— Вот, тар… — растерянно проговорила я, переводя взгляд с одной на другого и обратно. Что у них тут случилось за время моего отсутствия?!
— О! Благодарю, саена, — он улыбнулся уголками губ и, поставив чашку на стол, забрал у меня альбомы. — Разрешите, я позаимствую их на день-другой? Изучу в кабинете, в привычной обстановке. Даю слово, верну всё в целости и сохранности.
— Да, конечно, — окончательно растерялась я.
— Благодарю за кофе. Саена Стрей, приятно было познакомиться, — он коротко поклонился. — Не трудитесь провожать, я найду выход, — Аль вновь улыбнулся одними губами. Глаза же его, кажется, вообще никогда не меняли выражения. — Всего доброго, саены.
Когда хлопнула входная дверь, Оли покачала головой и изрекла:
— Ну и тип!
— Он сказал тебе какую-то гадость? — заранее возмутилась я.
— Нет, что ты. Когда ты вышла, он просто скользнул по мне взглядом, мимоходом так, и в окно уставился, а мне резко расхотелось с ним разговаривать.
— Тебе? — удивилась я.
— Ага. Не люблю, когда на меня смотрят, будто видят насквозь. С другой стороны, легко поверить, что он действительно видит, а не просто выпендривается. Одно могу сказать точно, с самомнением и самооценкой у него всё в полном порядке. Я бы назвала его самоуверенным, но не буду, потому что есть такое ощущение, что он… в своём праве, что ли? Ой, синеглазый демон! Не в бровь, в глаз прозвище! Да и в остальном я согласна: таким ещё со стороны, очень-очень издалека, можно восхищаться, но близко лучше не подходить. И мне совершенно непонятно, что ты-то в нём хорошего нашла?! По-моему, лицемер, каких по всей Великой реке не найдёшь!
— Не слишком ли категорично? — растерянно хмыкнула я и принялась потихоньку убирать со стола.
— У меня появилось ощущение, что он выверяет каждый свой жест, каждое слово говорит со строго определённой целью, заранее уверенный в реакции на него окружающих. Извини, но так ведущего себя человека я могу назвать только лицемером, — она вздохнула. — А ещё, ты только не обижайся… Не обидишься?
— Говори уже, что такое?
— Мне кажется, он как-то нехорошо на тебя действует, — Оли нахмурилась. — Не просто действует, он с тобой как будто играет… Нет! Не с тобой, тобой — так будет точнее. Он точно знает, чего и как от тебя можно добиться и занимается исключительно этим. Причём наличие свидетелей его совершенно не смущает. Даже жутко делается!
— Нормально он разговаривает, вежливо, не говори глупостей. У него вон даже чувство юмора есть, — отмахнулась я, взвешивая в руке кофейную чашку, из которой пил покинувший нас следователь.
— Ну… может быть, мне просто показалось, — дипломатично согласилась она. — А почему ты с таким видом вцепилась в эту чашку?
— Есть идея, — сообщила я, заглядывая в тёмный осадок на дне белой чашки. — А почему бы нам не узнать, что ожидает тара Аля в ближайшем будущем?
— Кажется, я начинаю бояться уже тебя, а не синеглазого демона, — укоризненно покачала головой подруга. — Но мне нравится ход твоих мыслей! Иди, собирайся.
Когда я, собравшись в рекордно короткий срок, почти скатилась по лестнице к нервно приплясывающей в ожидании Олее, она едва не подпрыгнула от неожиданности.
— Тьфу! Ау, знакомство с этим следователем подействовало на тебя удручающе. Была такая милая, обстоятельная и неторопливая девушка, а что стало?
— Оли, я тебя сейчас стукну. Больно. Ты всё утро откровенно напрашиваешься!
— Когда такое было? — возмутилась та. Шумно толкаясь, мы вывалились на крыльцо, одновременно протиснувшись в дверной проём.
— Когда ты чуть дверной звонок не сорвала. А потом — когда тару Алю начала всякие глупости говорить.
— Пф-ф! — фыркнула она. — Тоже мне! Где написано, что мы не можем перемыть ему кости?
— Можем. Но зачем ему-то об этом говорить? Тем более в такой форме!
— Не зуди, ничего страшного не случилось. Тем более, — передразнила она, — этому человеку явно без разницы, что о нём говорят две каких-то девицы.
— Да причём тут он? — раздражённая её непрошибаемостью, воскликнула я. — Во мне дело, понимаешь? Меня не его душевное состояние волнует, а моё! Я откровенно, по душам с тобой поговорила, а ты всё это готова тут же выболтать постороннему, — проворчала я.
— Прости, я в следующий раз подумаю, прежде чем говорить. Я не подумала, что ты так это воспринимаешь, — она виновато вздохнула.
— Да ладно, забыли, — я улыбнулась. — Но спасибо, что поняла меня.
— Кстати! Ещё вчера хотела тебе рассказать, но забыла: я с таким парнем познакомилась! — она мечтательно закатила глаза. — Зовут его Сарк, и он…
Под звонкое щебетание Олеи об очередном интересном блондине мы, по очереди неся накрытую свежим носовым платком чашку едва ли не на вытянутых руках, скорым шагом двинулись в любимую кофейню, щурясь на яркое солнце; время приближалось к трём часам дня, и в этот день на небе не было ни облачка. Окружающий мир звучал бравурно и жизнерадостно, будто разделяя наше любопытство и подгоняя нас поспешить, и мы едва сдерживались, чтобы не припустить по узким улочкам бегом.
— Тётя Аея! — позвали хором, шумно хлопнув дверью и почти вбежав в светлый зал кофейни, в это время суток почти полный. Женщина стояла за стойкой и на небольшой специальной плитке, на широкой сковороде без ручки, заполненной песком, варила кофе.
— Девочки, вы чего? — удивилась она.
— Погадайте, пожалуйста! — выпалила Оли.
— Некогда, — рассмеялась она. — Вон, видите, сколько посетителей? Утром приходите. Или, раз настолько невтерпёж, подождите до вечера.
— До вечера нельзя, до вечера чашка уже высохнет, — сокрушённо сообщила я. — Нам не нам надо… Ну, то есть надо-то нам, но гадать не на наших чашках. Мы…
— Вот! — подруга торжественно протянула чашку.
— Девчата, да вы в своём ли уме? — она удивлённо вскинула брови. — Зачем вам это?
— Нам очень-очень надо! — с мольбой протянула я.
— Мы просто переживаем за этого человека, а он в гадания не верит и к вам не придёт, — поддержала меня подруга.
— Лишний интерес судьбе не нравится, — недовольно покачала головой женщина.
— Ну, пожалуйста! — хором протянули мы с видом «если-вы-не-поможете-всё-пропало!».
— Ладно, подождите в сторонке, сейчас, — сжалилась хозяйка кофейни.
И действительно подошла, вытирая полотенцем белые полные руки, через несколько минут, которые мы провели, нервно приплясывая на месте в указанной сторонке.
— Давайте сюда свою чашку, что там у вас?
Оли протянула чашку, и мы с надеждой уставились на её круглое румяное лицо. Сначала она сосредоточенно хмурилась, вертя чашку в руках, потом брови удивлённо взлетели.
— Что… — пробормотала женщина. Вслед за этим на лице её появилась растерянность, которая сменилась возмущением, за которым не слишком убедительно пряталось волнение и даже некоторый испуг. — Что вы мне притащили?!
— Чашку, — в недоумении протянула я.
— А что там? — поинтересовалась подруга.
— Что там?! Ну-ка, рассказывайте, чья это чашка и куда вы вляпались? — она решительно двинулась в кухню. Мы, переглянувшись, бросились за ней и когда вошли внутрь, тётя Аея уже торопливо споласкивала чашку под краном. Только тщательно промыв её, вернула Олее и вопросительно уставилась на нас. — Ну?
— Я вечером случайно нашла мёртвую женщину. Утром приходил поговорить следователь, он выпил кофе, а я подумала — может, гадание что-нибудь прояснит? Может, его стоило бы о чём-то предупредить, — смущённо пробормотала я, опуская глаза.
— И всё-таки, что вы такое увидели? — влезла непробиваемая Оли. — Какое-то страшное будущее?
Тётя Аея качнула головой.
— Нет. Я не увидела ничего. Вначале подумала, что из чашки никто и не пил, а потом такая мешанина показалась… Нет у этого человека будущего.
— То есть? Он умрёт? — испуганно вскинулась я.
— Смерти там тоже нет, — вздохнула женщина. — И будущего нет. И прошлого. Нет у этого человека судьбы, как будто и человека этого самого никогда не было и нет. Хаос знает, что такое, я о подобном даже не слышала никогда! Держались бы вы, девочки, от него подальше! Не могу сказать, опасен он для кого-то из вас или нет, а только всё равно странно это. И неправильно. Я удовлетворила ваше любопытство?
— Более чем, — понуро кивнула Олея.
— Извините нас, — я вновь потупилась. Странный сегодня день: весь день извиняюсь перед окружающими и, что особенно печально, извиняюсь по делу.
— Да что уж там, — махнула рукой успокоившаяся хозяйка кофейни. — Только больше ко мне с таким не приходите, хорошо? Если кто погадать попросит — приводите. А за глаза не надо. Кто его знает, может, я такую муть потому и увидела, что не человеку гадала, а чашке, — она пожала плечами.
— Хорошо, — мы кивнули и, не дожидаясь, пока нас попросят удалиться и не мешать работе, вышли на улицу с одинокой чашкой наперевес.
— Ты что-нибудь понимаешь? — поинтересовалась я, задумчиво оглядываясь и прикидывая, куда бы пойти теперь.
— Нет, но теперь мне ещё интересней, — хмыкнула Оли. — Может, обратиться к Астору?
— Лучше не надо, — я поморщилась.
— Почему?
— А я тебе не говорила? Он как раз у Аля в помощниках. Мне почему-то очень не хочется, чтобы этот… демон синеглазый знал о нашем с тобой любопытстве.
— Ладно, значит, Тор отпадает. Ну, ничего, один он у нас, что ли, в гармониках числится? Что-нибудь придумаем. Главное, мне совершенно не верится, что тётя Аея ничего не увидела из-за чашки, тут с самим следователем что-то не то! Ты как думаешь?
— Я склонна с тобой согласиться. Может, нам всё-таки не стоит в это лезть? — с сомнением проговорила я, когда мы свернули к дому Олеи, который находился неподалёку. Подруга предложила остаться у неё на ночь, и я не видела смысла отказываться — на сегодня меня наставник отпустил, а завтра вообще был законный выходной.
— Шутишь?! Это же так интересно!
***
— Карт? — сидящий у камина молодой мужчина вскинулся на звук шагов, опуская газету. Небольшая комната с плотно занавешенными окнами, в которой он находился, являла собой гибрид гостиной, кабинета и даже спальни, судя по наличию постельного белья на диване в углу. — Вот это, однако, сюрприз. А ты не должен быть сейчас на службе? — растерянно проговорил хозяин дома, аккуратно складывая газету. Он выглядел куда ярче и эффектнее своего незваного гостя: высокий, гармонично сложённый, с красиво вылепленными чертами лица, добрыми серыми глазами и слишком короткими, на взгляд современной моды, волосами льняного цвета. Одет босой мужчина был в домашнее — широкие штаны из шёлковой ткани, завязанные на талии, и просторный тёплый халат нараспашку — и посетителей явно не ждал. Тем более таких бесцеремонных посетителей, знающих каждую дверь и входящих без стука.
— Я бы с радостью, — отмахнулся Карт Аль, торопливо расстёгивая китель. — Но для этого, Сарк, мне очень нужно твоё зелье, сил больше нет терпеть! — китель был сброшен на ближайшее кресло, и Аль занялся рубашкой. Руки его заметно дрожали, а взгляд был почти безумный.
— Ух, как тебя колотит-то! — блондин, скинув стесняющий движения просторный халат, поднялся на ноги и подошёл к своему гостю.
Бесцеремонно уцепил того (следователь был ниже на полголовы) за подбородок длинными музыкальными пальцами и повернул так, чтобы на лицо падало как можно больше света. Долго, пристально вглядывался в синие глаза, будто всерьёз намереваясь отыскать там что-то постороннее. Следователь не сопротивлялся, только мелко вздрагивал всем телом. Наконец, выпустив Карта и позволив тому продолжить возню с рубашкой, Сарк сокрушённо покачал головой:
