Символы цены за победу в тяжелых боях. Они неплохо так напоминали, что могущество имеет границы, и заставляли осторожничать. По крайней мере, Рикхард попусту никогда не рисковал. Свою жизнь он ценил особо: и просто потому, что ему нравился факт существования, и потому, что за его спиной стояли все те, кого он поклялся защищать. А защищать могли только живые.
– И это тот, кто носил прозвище Стальной, будучи бесшумным, – недовольно изрекла Дэзан, отчего-то продолжая говорить об этом.
Она чувствовала тревогу и… физическую неприязнь. К тому, что агамма его тронула, к тому, что эти раны эрайт получил без нее. Его не прикрыли? Или сам полез на рожон? «Бесправным» магам с высшим титулом больше всего передавалось стремление огня подавить агамму. И если они использовали слишком много силы, то могли словно бы забыться на какие-то мгновения. Пренебречь опасностью и болью. И получить раны. Или вовсе расстаться с жизнью. Следы на руках Рикхарда не выглядели смертельно-опасными, но Дэзан не хотела, чтобы появлялись даже такие.
– Агамме наплевать на прозвища, – ответил ей «бесправный» маг, с легким прищуром глядя на женщину. – Если она получает шанс попортить шкуру, то обязательно это сделает. Ты же знаешь.
Чтица знала только то, что свое имя во времена статуса бесшумного Рикхард носил не просто так. Его правда было трудно ранить. Он попадал под атаки агаммы, как и все, только там, где остальные получали увечья, он отделывался синяками или следов вообще не оставалось.
Особое чувство огня. Исключительный талант.
Только о том и шептались, когда будущий эрайт лишь начинал свой путь противостояния агамме. Именно поэтому его взял к себе в ученики Холорд. Кажется, тот увидел в молодом парне свою противоположность. Холорд, еще не успев стать бесшумным, как-то попал под сильную атаку ледяной противницы магии, и та оставила на его лице след – три чудовищных шрама, которые не излечились Истинным огнем даже за многие годы. Поэтому Холорда прозвали Рваным. А когда он стал эрайтом и вновь получил возможность носить свое собственное имя, а не прозвище, напоминавшее о боли, то спустя десятилетия встретил Рикхарда. Того, кто словно бы обладал непробиваемой шкурой. И как бы агамма в него ни вгрызалась, – лишь царапала. Потому он стал Стальным. Противоположностью своему наставнику.
И все же иногда агамма цепляла даже его. Сейчас на одной руке виднелась длинная широкая рана от запястья до закатанного рукава темной рубашки. На второй порезы казались мельче, но их было больше. Словно руку пытались перемолоть. Раны проявились, потому что скопившийся холод в этом пространстве влиял даже на эрайта и потому что он тоже потратил много сил за прошедшее время.
– Что ты все обо мне. У твоего упрямства тоже должны быть разумные пределы, – произнес Рикхард, обращая еще более пристальное внимание на чтицу.
– О чем ты? – в недоумении переспросила она. Даже голову на бок склонила. Иссиня-черная прядь, заплетенная в косичку, скользнула по шее.
Эрайт нехорошо ухмыльнулся. Дэзан внутренне напряглась.
Вдруг короткий меч «бесправного» мага скользнул в ее сторону с молниеносной быстротой, плашмя уперся ей в бок и… пододвинул к своему владельцу. Чтица откровенно растерялась из-за невиданного до этого трюка. Рикхард подхватил пальцами ее подбородок и заставил ее голову далеко опрокинуться, при этом другой рукой оттянул вырез туники и заглянул внутрь. Все это он сделал быстро и без тени сомнения. Дэзан, все еще чувствовавшая упиравшийся ей в бок меч, который не позволял ей никуда отодвинуться, от гнева пошла красными пятнами.
Эрайт поднял на нее темный взгляд, полный разочарования.
– Это глупо. Для тебя, эгоистки, тем более.
– Да как ты!..
Меч исчез, и Дэзан тут же вскочила и отшатнулась, прижав руки к груди. Она вовсе бы куда-нибудь ушла, если бы площадь беседки позволяла. Но идти было решительно некуда. О том, чтобы прочесть Образ Золотого Журавля, чтица позабыла, настолько свыклась с мыслью, что лишнюю энергию тратить нельзя. Особенно на исходе третьего дня в Завесе.
Эрайт посматривал на бывшую жену высокомерно и насмешливо.
– Что я там не видел.
– Ненавижу… – злобно прошипела чтица. – Ненавижу тебя! – сорвалась она на яростный крик. – Вечно ты поступаешь так, как хочешь! Вечно с этим своим надменным видом!
– Но я прав, – совершенно спокойно произнес Рикхард, складывая руки на могучей груди.
– В бездну твою правоту! Не смей прикасаться ко мне!
Еще не успел последний звук сорваться с ее губ, как аура эрайта ярко вспыхнула. Впервые за все это время она проявилась столь обозримо, впервые вокруг мага полыхало неистовое пламя. До Дэзан докатилась волна мощной силы. Стало жарко.
Вокруг нее снова появились мечи. Один настоящий и два его близнеца, появившихся благодаря печати «повторения». Они воспарили за спиной и по бокам от чтицы, словно безмолвные бездушные стражи. И ей некуда было отступать. Потому что прямо на нее наступал эрайт. Всей своей громадной, как скала, фигурой. Дэзан порой забывала эту их разницу в росте, обычной физической силе и в том, что «бесправный» маг двумя руками может обхватить ее талию. Или сломать ей хребет. Кажется, сейчас он хотел чего-то подобного, потому что внутри зрачков отражалась бездна.
– Почему это ты для меня неприкосновенна, Дэзан? Откуда столько смелости? – вкрадчиво спросил Рикхард, остановившись прямо перед ней. Бывшей супруге приходилось высоко задирать голову.
Чтица оскалилась. Он знал эту ее привычку – способ защищаться, когда она чувствует от кого-то опасность. Эрайт знал, что бывшая супруга вполне может вцепиться в глотку и фигурально, и по-настоящему. Дэзан родилась и провела всю юность в не самом благополучном районе и городе их Королевства. И с ранних лет знала, что нужно или быстро убегать, или давать отпор тем, кто зажимает в угол и представляет опасность. Убегать сейчас не получалось. И она готовилась драться. Инстинктивно.
Когда-то он сам пообещал защитить ее ото всех опасностей…
– Только попробуй… – плотно сжимая челюсть, произнесла Дэзан.
– Я пробовал… Убить тебя я пробовал. Очень не хотелось тогда останавливаться. Если бы не Руад, как думаешь, чем бы закончилось? – Рикхард провел пальцами по иссиня-черной пряди в ее волосах.
Чтицу трясло так, что он это видел. Пожалуй, если бы могла, она откусила бы ему руку. «Бесправный» маг вдруг понял, что не хочет ни дразнить ее, ни выводить из себя. Он когда-то и так поиздевался над ней вдоволь, следуя своему принципу все возвращать десятикратно. Принцип оказался сильнее разума, здравого смысла и собственного сердца, что осуждало своего хозяина за поступки. Осуждало и травило ядом горечи и боли каждую минуту по сей день. Эрайт когда-то твердо решил этого не замечать, а сейчас о чем-то сожалеть было поздно.
В глазах бывшей супруги стыли злые слезы. Она знала, что не победит, знала, что шансов у нее так мало, что и бороться смысла никакого нет, но все же собиралась противостоять ему всей своей силой.
Внутри все обкатило неприятным холодом, и Рикхард отступил, враз переменившись. Мечи исчезли, эрайт резко развернулся и отошел к своему прежнему месту, таким образом освобождая пространство для чтицы. Убирая от нее свою тень, которая, по словам Дэзан, загораживала ей само небо и заставляла задыхаться…
– Избавься от холода. Мы еще не закончили, – произнес Рикхард приказным тоном, даже не глядя на женщину, а тщательно выбирая, к какой из сердцевин они двинутся дальше.
Дэзан еще сильнее сжала пальцы и смяла ткань туники на своей груди. От основания горла и ниже – самой уязвимой части ее тела – распространялась тонкая ледяная корка. В чем и убедился недавно эрайт. И да, он был прав. Она терпела ледяное дыхание агаммы. Но за прошедшие дни оно пропитало ее вены. И эликсиры никак ей не помогут.
Придется сдаться. Как бы ей не хотелось, как бы она не отрицала очевидное, придется. Стыд полыхнул румянцем на щеках. Чтица отвела глаза от бывшего мужа, полностью увлеченного уже собственным размышлениями.
А потом наконец использовала заключенную в ней часть души эрайта.
Огонь тут же охотно разбежался по венам, превращаясь в лавовые потоки, оборачиваясь нестерпимым жаром, что не мог причинить ей боли. Что был ласков и осторожен, бережен и нежен в своем стремлении защитить. Пламя оттолкнуло холод, как нечто малозначительное. Защитил, обогрел, окутал в надежный кокон. Прекрасное чувство. Почти забытое. Хотелось свернуться калачиком и урчать довольной кошкой. Хотелось пропустить этот знакомый огонь сквозь всю себя, пробудить им каждую свою клетку и саму душу.
Дэзан три года не чувствовала себя так спокойно. Даже странно, как три года она прожила без этого… Можно ведь дотянуться в любой момент, в любой момент взять… Чтица почувствовала ком в горле. Пламя, что так очаровало ее, что подарило ей когда-то столько силы и тепла, теперь имело примесь зла, горечи и стыда. Словно на чистейшей поверхности разлилось жирное пятно грязи и образовало тугую плотную пленку, не позволявшую дышать полной грудью и бравшую за каждый вдох плату в виде всепроникающего яда.
Она старалась краем глаза увидеть реакцию бывшего мужа, но Рикхард не переменился в лице ни на секунду. Но он же почувствовал ее. Она коснулась его души, и связь возродилась. Так легко, так просто. Естественно, как дыхание. Естественно для них двоих.
Когда-то Дэзан блаженствовала от этой уникальной связи, грелась о новый источник огня внутри себя и думала о том, что еще совсем чуть-чуть, недолго, подразнит мужа и ответит тем же… А потом она лишилась разума. И у пламени появился привкус гнили.
Иногда ей хотелось себя придушить за то, что сделала, за то, чему положила начало. Но потом эти мысли отступали. И она вновь позволяла себе окунуться в безумие. Она путешествовала, меняла города Юго-Восточного региона Афасдана, тратила деньги, дразнила окружающих, нарывалась на опасности, пила и курила свою странную трубку. Она делала все, чтобы не оставаться наедине с собственными мыслями, чтобы не вспоминать, что это она – она! – положила начало разрушению. Рикхард лишь ответил. Десятикратно. Как умел только он…
Голову заполонили воспоминания и образы. Дэзан схватилась за виски. Ей понадобилась минута, не меньше, чтобы понять: ее состояние вызвано вовсе не бурным эмоциональным всплеском. Просто эмоции, огонь эрайта и долгие труды дали свой результат.
– Я могу открыть новый Образ чтения, – произнесла она резко.
Рикхард вновь поднялся и оказался рядом с ней так быстро, словно их не разделяло никакое расстояние. Сознание чтицы искажалось, она уже почти ничего не видела перед собой и была готова обратиться статуей, как то происходило всякий раз, когда ее звал могэх. Отказывать она не имела права, но считала себя обязанной предупредить «бесправного» мага о своем состоянии. Бывший супруг, крайне осторожно подхватив ее под руку, подвел к скамье и усадил рядом с собой.
– Какой? – спросил он.
– Безумная Пляска.
– Хорошо. Уходи.
Рикхард окружил их обоих огненными печатями, чтобы снизить влияние агаммы, что щедро была разлита во всем пространстве Завесы. Дэзан мгновенно застыла. Полностью замерла в том же положении, в котором пребывала в эту секунду, со слегка склоненной головой, с поднятой к виску рукой. Она чем-то напоминала ту скульптуру, что совсем недавно Рикхард подарил ей на аукционе. С той лишь разницей, что Дэзан не выглядела мраморной, даже не смотря на побледневшие щеки и губы, с которых слегка схлынул привычный алый цвет. Могэх впустил в себя Образ чтения слишком резко и оказался излишне требователен к своей хозяйке-пленнице.
Эрайт потянулся рукой к лицу чтицы. В могэхе она проживет момент обретения Образа в безвременье, но в настоящей реальности пройдет, пожалуй, пара минут.
Рикхард коснулся теплой кожи, невесомо провел по прядям волос, вернулся к губам. И конечно же, укорил себя за каждый жест, при этом не в силах остановиться. Бездна! Он никогда еще так не осторожничал, прикасаясь к собственной жене!
Бывшей жене. Все поэтому. Поэтому нельзя.
Приходилось быть не просто осторожным, а до одури бережным. Он в первую их ночь на подобное не разменивался. Хотя их первый раз вышел слишком уж безумным. Страсть переросла в одержимость у обоих так резко, что имелись все шансы помутиться рассудком. Было сладко, жарко и остро. Было долго, азартно и неистово. Но они все равно справились, выжили и ошалели окончательно. Потому что оказалось, что все понятно, все можно и все получается. Получается быть вместе, быть рядом и оставаться счастливыми. Не расставаться, ни с кем не делиться, не бороться и забирать с каждым разом все больше. Напитываться, дышать заново, жить иначе. Вдвоем, в безупречном единстве.
С каждым годом азарт, жар и острота возрастали. Обручились они случайно, проходя мимо Огненной пагоды. Не то что Джалана, даже Руад обиделся, когда обо всем узнал. Друзья требовали торжества, пиршества и зрелищ. А им не дали ничего. Новоиспеченные супруги лишь таинственно улыбались и по-прежнему ни с кем собственный огонь не делили. А тому нашлось раздолье в обеих душах. И вдруг взгляды, жесты и мысли стали одинаковыми, и понимать удавалось друг друга без слов. Желания были сильными, обоюдоострыми, требовательными до степени, что порой были жестокими. Приходилось друг друга касаться, словно это стало главной потребностью, и смотреть. Рикхард всегда оборачивался к чтице, когда та стояла за его спиной в обледеневших маяках. И она всегда отвечала ему уверенно, более ничего не страшась и используя собственную силу в полную меру в его надежной тени.
Ночи и дни не имели значения. У них у всех был вкус пламени. Они пили его прямо друг из друга. Страсть стала естеством, любовь стала кровью…
Рикхард сильно вздохнул и отстранился от Дэзан. Минута воспоминаний, вызывающая раскаленную боль в сердце, закончилась. Вовремя, потому что чтица широко распахнула темные глаза и с усилием втянула воздух в легкие, словно вынырнув из-под толщи воды. Даже аура проявилась, и с нее посыпались огненные искры.
Эрайт убрал пламя вокруг них и взглянул вопросительно.
– Все в порядке. Давай продолжим, – коротко ответила Дэзан, поднимаясь на ноги.
Открытие нового Образа чтения, как и открытие любого Права, требовало усилий и концентрации до момента возобладания, после него сила становилась частью естества. Поэтому отдых не требовался.
Их путь протянулся дальше. Механическая и напряженная работа. И когда очередной мост рухнул под ними, внутри Дэзан все вскипело. Несмотря на то что меч под ногами появился даже быстрее, чем в прошлый раз, и что она оказалась прижата к Рикхарду еще плотнее, чтица поняла, что устала от этого места и хочет уйти. Лучше уж вернуться в обычный мир. И пусть там над головой Ледяная Луна, но даже если той вздумается все-таки сорваться и упасть, они увидят это заранее. Непредсказуемость же обещала ввергнуть ее в пошлую и глупую истерику.
– Нет, так нельзя. Нужно покончить разом, – произнесла чтица, суетливо отстраняясь от бывшего супруга.
Все еще горящий огонь внутри от части его души заставлял тянуться и к самому магу, напоминая, кто его истинный обладатель. Естественное притяжение, которое никто из них не мог себе позволить.
– И это тот, кто носил прозвище Стальной, будучи бесшумным, – недовольно изрекла Дэзан, отчего-то продолжая говорить об этом.
Она чувствовала тревогу и… физическую неприязнь. К тому, что агамма его тронула, к тому, что эти раны эрайт получил без нее. Его не прикрыли? Или сам полез на рожон? «Бесправным» магам с высшим титулом больше всего передавалось стремление огня подавить агамму. И если они использовали слишком много силы, то могли словно бы забыться на какие-то мгновения. Пренебречь опасностью и болью. И получить раны. Или вовсе расстаться с жизнью. Следы на руках Рикхарда не выглядели смертельно-опасными, но Дэзан не хотела, чтобы появлялись даже такие.
– Агамме наплевать на прозвища, – ответил ей «бесправный» маг, с легким прищуром глядя на женщину. – Если она получает шанс попортить шкуру, то обязательно это сделает. Ты же знаешь.
Чтица знала только то, что свое имя во времена статуса бесшумного Рикхард носил не просто так. Его правда было трудно ранить. Он попадал под атаки агаммы, как и все, только там, где остальные получали увечья, он отделывался синяками или следов вообще не оставалось.
Особое чувство огня. Исключительный талант.
Только о том и шептались, когда будущий эрайт лишь начинал свой путь противостояния агамме. Именно поэтому его взял к себе в ученики Холорд. Кажется, тот увидел в молодом парне свою противоположность. Холорд, еще не успев стать бесшумным, как-то попал под сильную атаку ледяной противницы магии, и та оставила на его лице след – три чудовищных шрама, которые не излечились Истинным огнем даже за многие годы. Поэтому Холорда прозвали Рваным. А когда он стал эрайтом и вновь получил возможность носить свое собственное имя, а не прозвище, напоминавшее о боли, то спустя десятилетия встретил Рикхарда. Того, кто словно бы обладал непробиваемой шкурой. И как бы агамма в него ни вгрызалась, – лишь царапала. Потому он стал Стальным. Противоположностью своему наставнику.
И все же иногда агамма цепляла даже его. Сейчас на одной руке виднелась длинная широкая рана от запястья до закатанного рукава темной рубашки. На второй порезы казались мельче, но их было больше. Словно руку пытались перемолоть. Раны проявились, потому что скопившийся холод в этом пространстве влиял даже на эрайта и потому что он тоже потратил много сил за прошедшее время.
– Что ты все обо мне. У твоего упрямства тоже должны быть разумные пределы, – произнес Рикхард, обращая еще более пристальное внимание на чтицу.
– О чем ты? – в недоумении переспросила она. Даже голову на бок склонила. Иссиня-черная прядь, заплетенная в косичку, скользнула по шее.
Эрайт нехорошо ухмыльнулся. Дэзан внутренне напряглась.
Вдруг короткий меч «бесправного» мага скользнул в ее сторону с молниеносной быстротой, плашмя уперся ей в бок и… пододвинул к своему владельцу. Чтица откровенно растерялась из-за невиданного до этого трюка. Рикхард подхватил пальцами ее подбородок и заставил ее голову далеко опрокинуться, при этом другой рукой оттянул вырез туники и заглянул внутрь. Все это он сделал быстро и без тени сомнения. Дэзан, все еще чувствовавшая упиравшийся ей в бок меч, который не позволял ей никуда отодвинуться, от гнева пошла красными пятнами.
Эрайт поднял на нее темный взгляд, полный разочарования.
– Это глупо. Для тебя, эгоистки, тем более.
– Да как ты!..
Меч исчез, и Дэзан тут же вскочила и отшатнулась, прижав руки к груди. Она вовсе бы куда-нибудь ушла, если бы площадь беседки позволяла. Но идти было решительно некуда. О том, чтобы прочесть Образ Золотого Журавля, чтица позабыла, настолько свыклась с мыслью, что лишнюю энергию тратить нельзя. Особенно на исходе третьего дня в Завесе.
Эрайт посматривал на бывшую жену высокомерно и насмешливо.
– Что я там не видел.
– Ненавижу… – злобно прошипела чтица. – Ненавижу тебя! – сорвалась она на яростный крик. – Вечно ты поступаешь так, как хочешь! Вечно с этим своим надменным видом!
– Но я прав, – совершенно спокойно произнес Рикхард, складывая руки на могучей груди.
– В бездну твою правоту! Не смей прикасаться ко мне!
Еще не успел последний звук сорваться с ее губ, как аура эрайта ярко вспыхнула. Впервые за все это время она проявилась столь обозримо, впервые вокруг мага полыхало неистовое пламя. До Дэзан докатилась волна мощной силы. Стало жарко.
Вокруг нее снова появились мечи. Один настоящий и два его близнеца, появившихся благодаря печати «повторения». Они воспарили за спиной и по бокам от чтицы, словно безмолвные бездушные стражи. И ей некуда было отступать. Потому что прямо на нее наступал эрайт. Всей своей громадной, как скала, фигурой. Дэзан порой забывала эту их разницу в росте, обычной физической силе и в том, что «бесправный» маг двумя руками может обхватить ее талию. Или сломать ей хребет. Кажется, сейчас он хотел чего-то подобного, потому что внутри зрачков отражалась бездна.
– Почему это ты для меня неприкосновенна, Дэзан? Откуда столько смелости? – вкрадчиво спросил Рикхард, остановившись прямо перед ней. Бывшей супруге приходилось высоко задирать голову.
Чтица оскалилась. Он знал эту ее привычку – способ защищаться, когда она чувствует от кого-то опасность. Эрайт знал, что бывшая супруга вполне может вцепиться в глотку и фигурально, и по-настоящему. Дэзан родилась и провела всю юность в не самом благополучном районе и городе их Королевства. И с ранних лет знала, что нужно или быстро убегать, или давать отпор тем, кто зажимает в угол и представляет опасность. Убегать сейчас не получалось. И она готовилась драться. Инстинктивно.
Когда-то он сам пообещал защитить ее ото всех опасностей…
– Только попробуй… – плотно сжимая челюсть, произнесла Дэзан.
– Я пробовал… Убить тебя я пробовал. Очень не хотелось тогда останавливаться. Если бы не Руад, как думаешь, чем бы закончилось? – Рикхард провел пальцами по иссиня-черной пряди в ее волосах.
Чтицу трясло так, что он это видел. Пожалуй, если бы могла, она откусила бы ему руку. «Бесправный» маг вдруг понял, что не хочет ни дразнить ее, ни выводить из себя. Он когда-то и так поиздевался над ней вдоволь, следуя своему принципу все возвращать десятикратно. Принцип оказался сильнее разума, здравого смысла и собственного сердца, что осуждало своего хозяина за поступки. Осуждало и травило ядом горечи и боли каждую минуту по сей день. Эрайт когда-то твердо решил этого не замечать, а сейчас о чем-то сожалеть было поздно.
В глазах бывшей супруги стыли злые слезы. Она знала, что не победит, знала, что шансов у нее так мало, что и бороться смысла никакого нет, но все же собиралась противостоять ему всей своей силой.
Внутри все обкатило неприятным холодом, и Рикхард отступил, враз переменившись. Мечи исчезли, эрайт резко развернулся и отошел к своему прежнему месту, таким образом освобождая пространство для чтицы. Убирая от нее свою тень, которая, по словам Дэзан, загораживала ей само небо и заставляла задыхаться…
– Избавься от холода. Мы еще не закончили, – произнес Рикхард приказным тоном, даже не глядя на женщину, а тщательно выбирая, к какой из сердцевин они двинутся дальше.
Дэзан еще сильнее сжала пальцы и смяла ткань туники на своей груди. От основания горла и ниже – самой уязвимой части ее тела – распространялась тонкая ледяная корка. В чем и убедился недавно эрайт. И да, он был прав. Она терпела ледяное дыхание агаммы. Но за прошедшие дни оно пропитало ее вены. И эликсиры никак ей не помогут.
Придется сдаться. Как бы ей не хотелось, как бы она не отрицала очевидное, придется. Стыд полыхнул румянцем на щеках. Чтица отвела глаза от бывшего мужа, полностью увлеченного уже собственным размышлениями.
А потом наконец использовала заключенную в ней часть души эрайта.
Огонь тут же охотно разбежался по венам, превращаясь в лавовые потоки, оборачиваясь нестерпимым жаром, что не мог причинить ей боли. Что был ласков и осторожен, бережен и нежен в своем стремлении защитить. Пламя оттолкнуло холод, как нечто малозначительное. Защитил, обогрел, окутал в надежный кокон. Прекрасное чувство. Почти забытое. Хотелось свернуться калачиком и урчать довольной кошкой. Хотелось пропустить этот знакомый огонь сквозь всю себя, пробудить им каждую свою клетку и саму душу.
Дэзан три года не чувствовала себя так спокойно. Даже странно, как три года она прожила без этого… Можно ведь дотянуться в любой момент, в любой момент взять… Чтица почувствовала ком в горле. Пламя, что так очаровало ее, что подарило ей когда-то столько силы и тепла, теперь имело примесь зла, горечи и стыда. Словно на чистейшей поверхности разлилось жирное пятно грязи и образовало тугую плотную пленку, не позволявшую дышать полной грудью и бравшую за каждый вдох плату в виде всепроникающего яда.
Она старалась краем глаза увидеть реакцию бывшего мужа, но Рикхард не переменился в лице ни на секунду. Но он же почувствовал ее. Она коснулась его души, и связь возродилась. Так легко, так просто. Естественно, как дыхание. Естественно для них двоих.
Когда-то Дэзан блаженствовала от этой уникальной связи, грелась о новый источник огня внутри себя и думала о том, что еще совсем чуть-чуть, недолго, подразнит мужа и ответит тем же… А потом она лишилась разума. И у пламени появился привкус гнили.
Иногда ей хотелось себя придушить за то, что сделала, за то, чему положила начало. Но потом эти мысли отступали. И она вновь позволяла себе окунуться в безумие. Она путешествовала, меняла города Юго-Восточного региона Афасдана, тратила деньги, дразнила окружающих, нарывалась на опасности, пила и курила свою странную трубку. Она делала все, чтобы не оставаться наедине с собственными мыслями, чтобы не вспоминать, что это она – она! – положила начало разрушению. Рикхард лишь ответил. Десятикратно. Как умел только он…
Голову заполонили воспоминания и образы. Дэзан схватилась за виски. Ей понадобилась минута, не меньше, чтобы понять: ее состояние вызвано вовсе не бурным эмоциональным всплеском. Просто эмоции, огонь эрайта и долгие труды дали свой результат.
– Я могу открыть новый Образ чтения, – произнесла она резко.
Рикхард вновь поднялся и оказался рядом с ней так быстро, словно их не разделяло никакое расстояние. Сознание чтицы искажалось, она уже почти ничего не видела перед собой и была готова обратиться статуей, как то происходило всякий раз, когда ее звал могэх. Отказывать она не имела права, но считала себя обязанной предупредить «бесправного» мага о своем состоянии. Бывший супруг, крайне осторожно подхватив ее под руку, подвел к скамье и усадил рядом с собой.
– Какой? – спросил он.
– Безумная Пляска.
– Хорошо. Уходи.
Рикхард окружил их обоих огненными печатями, чтобы снизить влияние агаммы, что щедро была разлита во всем пространстве Завесы. Дэзан мгновенно застыла. Полностью замерла в том же положении, в котором пребывала в эту секунду, со слегка склоненной головой, с поднятой к виску рукой. Она чем-то напоминала ту скульптуру, что совсем недавно Рикхард подарил ей на аукционе. С той лишь разницей, что Дэзан не выглядела мраморной, даже не смотря на побледневшие щеки и губы, с которых слегка схлынул привычный алый цвет. Могэх впустил в себя Образ чтения слишком резко и оказался излишне требователен к своей хозяйке-пленнице.
Эрайт потянулся рукой к лицу чтицы. В могэхе она проживет момент обретения Образа в безвременье, но в настоящей реальности пройдет, пожалуй, пара минут.
Рикхард коснулся теплой кожи, невесомо провел по прядям волос, вернулся к губам. И конечно же, укорил себя за каждый жест, при этом не в силах остановиться. Бездна! Он никогда еще так не осторожничал, прикасаясь к собственной жене!
Бывшей жене. Все поэтому. Поэтому нельзя.
Приходилось быть не просто осторожным, а до одури бережным. Он в первую их ночь на подобное не разменивался. Хотя их первый раз вышел слишком уж безумным. Страсть переросла в одержимость у обоих так резко, что имелись все шансы помутиться рассудком. Было сладко, жарко и остро. Было долго, азартно и неистово. Но они все равно справились, выжили и ошалели окончательно. Потому что оказалось, что все понятно, все можно и все получается. Получается быть вместе, быть рядом и оставаться счастливыми. Не расставаться, ни с кем не делиться, не бороться и забирать с каждым разом все больше. Напитываться, дышать заново, жить иначе. Вдвоем, в безупречном единстве.
С каждым годом азарт, жар и острота возрастали. Обручились они случайно, проходя мимо Огненной пагоды. Не то что Джалана, даже Руад обиделся, когда обо всем узнал. Друзья требовали торжества, пиршества и зрелищ. А им не дали ничего. Новоиспеченные супруги лишь таинственно улыбались и по-прежнему ни с кем собственный огонь не делили. А тому нашлось раздолье в обеих душах. И вдруг взгляды, жесты и мысли стали одинаковыми, и понимать удавалось друг друга без слов. Желания были сильными, обоюдоострыми, требовательными до степени, что порой были жестокими. Приходилось друг друга касаться, словно это стало главной потребностью, и смотреть. Рикхард всегда оборачивался к чтице, когда та стояла за его спиной в обледеневших маяках. И она всегда отвечала ему уверенно, более ничего не страшась и используя собственную силу в полную меру в его надежной тени.
Ночи и дни не имели значения. У них у всех был вкус пламени. Они пили его прямо друг из друга. Страсть стала естеством, любовь стала кровью…
Рикхард сильно вздохнул и отстранился от Дэзан. Минута воспоминаний, вызывающая раскаленную боль в сердце, закончилась. Вовремя, потому что чтица широко распахнула темные глаза и с усилием втянула воздух в легкие, словно вынырнув из-под толщи воды. Даже аура проявилась, и с нее посыпались огненные искры.
Эрайт убрал пламя вокруг них и взглянул вопросительно.
– Все в порядке. Давай продолжим, – коротко ответила Дэзан, поднимаясь на ноги.
Открытие нового Образа чтения, как и открытие любого Права, требовало усилий и концентрации до момента возобладания, после него сила становилась частью естества. Поэтому отдых не требовался.
Их путь протянулся дальше. Механическая и напряженная работа. И когда очередной мост рухнул под ними, внутри Дэзан все вскипело. Несмотря на то что меч под ногами появился даже быстрее, чем в прошлый раз, и что она оказалась прижата к Рикхарду еще плотнее, чтица поняла, что устала от этого места и хочет уйти. Лучше уж вернуться в обычный мир. И пусть там над головой Ледяная Луна, но даже если той вздумается все-таки сорваться и упасть, они увидят это заранее. Непредсказуемость же обещала ввергнуть ее в пошлую и глупую истерику.
– Нет, так нельзя. Нужно покончить разом, – произнесла чтица, суетливо отстраняясь от бывшего супруга.
Все еще горящий огонь внутри от части его души заставлял тянуться и к самому магу, напоминая, кто его истинный обладатель. Естественное притяжение, которое никто из них не мог себе позволить.
