– Что? – сотрудник аукционного дома, знавший в силу своей работы многих людей и знакомый с причудами самых богатых из них, обомлел. – Зачем?
Эта женщина сразу заявила о себе ярко, когда только пришла сюда и обозначила предел суммы, готовую потратить, если ей что-то приглянется. Предел был таким, что к ней выбежал управляющий аукционного дома, дабы проводить до выбранной гостьей палаты и преподнести ей всевозможные подарки. Молодая особа скрывала свое лицо за маской, пока не вошла внутрь своей индивидуальной комнаты, чтобы иные гости, гуляющие по коридорам и залам, не смогли запомнить ее лица. Хотя наряд таинственной незнакомки, состоявший из длинной юбки кроваво-красного цвета и черной блузы, отличался легкими тканями, смотревшимися в самом восточном городе Королевства Афасдан в это время года немного неуместно. Здесь уже холодало, и ветра поднимались быстро, яростно и непредсказуемо.
Однако гостью холод не тревожил, она комфортно чувствовала себя весь вечер и не требовала ни горячего чая, ни шерстяных пледов. Сейчас, пока незнакомка была без маски, стало возможно увидеть, что она действительно молода, но уже давно не юна. Точно старше восьмидесяти лет. Красивая, немного смуглая, черноокая, с пухлыми губами, которые словно бы всегда были капризно сжаты. Красивую фигуру и выдающиеся формы подчеркивал выбранный наряд. Тонкая легкая ткань юбки плотно облегала округлые бедра, под блузкой вздымалась и опускалась пышная грудь. Незнакомка вела себя почти непотребно, ее курение и ее лежание на софе отдавало неимоверной дерзостью на грани того, чтобы стать совсем неприличным. Тем не менее отчего-то это поведение не казалось наигранным. Женщина никого не провоцировала сознательно, она просто такой была. Свободной и странной. Странной была еще одна маленькая деталь. В темно-каштановых волосах у правого виска широкая прядь волос отдавала иссиня-черным цветом и была заплетена в косичку, скрепленную крохотным золотым колечком. На метку бесшумных не походила – те всегда проявлялись на резком контрасте. У незнакомки же цвет волос отличался, но не до такой степени, чтобы резало глаз. Поэтому оставалось лишь выдумать, что это некая мода или обычная женская непредсказуемая прихоть.
– Затем, что я так хочу, – повела хрупким плечиком Дэзан, отвечая на вопрос сотрудника аукционного дома. – Передайте в качестве подарков от меня с наилучшими пожеланиями в процветании и богатстве. Может быть, при должном старании местные богатеи и дорастут до настоящего статуса элиты. Это они здесь, в своем городе, стоят на вершине. В границах же всего Королевства они всего лишь небольшая копилка с несколькими монетками. Исполните все, как я сказала!
– Да, госпожа! – мужчина немедленно вежливо поклонился.
Он впервые встречал подобный жест. И выходило, что эта леди действительно так странно развлекалась, как и говорили уже некоторые его коллеги. Женщина потратила на свои развлечения свыше полутысячи платиновых жетонов. Огромная сумма для многих, для большинства – непостижимая. И теперь она отдает предметы без всяких сожалений, теряя их и всякий смысл сегодняшнего вечера.
– Госпожа, будьте осторожны, – произнес сотрудник, направившись к порогу Палаты. – Другие гости… разозлились.
Дэзан задорно хохотнула и махнула рукой, показывая, что тот может идти. Она не стала ждать, когда наступит предел терпения у аукционного дома и ее со всей вежливостью все-таки выдворят за порог. Надев на лицо тонкую маску, она спустилась со второго этажа, вышла наружу, не обращая внимания на слова прощания всех сотрудников аукциона, и вдохнула свежий воздух. Для легких это стало сродни живительной силе, и они словно бы развернулись в груди. Вечер был холодный, но Дэзан холод за врага не считала уже много лет.
Пальцы сами собой потянулись к черной пряди волос, что так навязчиво выделялась. Дэзан подушечками ощутила тепло и тут же одернула руку, будто бы ее обожгло. Сквозь зубы она медленно выдохнула, силой воли подавляя тошноту в горле.
Что это она сегодня?.. Давно не было. Давно не вспоминала. Давно не реагировала на воспоминание о прошлом так резко и мучительно. Примирилась же… Примирилась!
Зря отдала купленные предметы. Сейчас бы могла заняться ими. Перебирать, рассматривать, изучать. Она разбиралась в искусстве и непременно бы сосредоточилась на своих знаниях, а не на навязчивых мыслях, выползших гнилыми змеями откуда-то изнутри, где все уже давно похоронено.
Ей удалось кое-как отвлечься. Слегка проветрив голову, Дэзан заодно убедилась, что поблизости не бродит никто, вызывающий подозрения. Все же она достаточно сильно раззадорила местную элиту. Теперь ее могут захотеть выследить как богатеи, так и менее обеспеченные посетители. Ради мести или знакомства. Или воровства: никто же пока не знал о ее щедром решении.
Только в мимо проходящих прохожих Дэзан не видела примелькавшихся лиц, поведение людей подозрения не вызывало. Впрочем, женщина отдавала себе отчет в том, что она знает основы, но вовсе не так уж хороша в подобных вещах. Поэтому она прошествовала между тонкими высокими колоннами, служившими декоративным украшением при входе в аукционным дом, спустилась по широким ступеням с выбитыми рисунками самых разных денежных монет и забралась в нутро кареты.
Возчика она наняла заранее и дала ему крупный задаток, пообещав еще столько же, чтобы покрыть все расходы и издержки, выменяв на это время его ожидания, – столько, сколько потребуется. Дородный бородатый мужичок, выручивший сумму большую, чем он бы заработал за полмесяца, не спорил и не роптал на капризы влиятельной молодой женщины, а встречал ее с улыбкой. Карета быстро добралась до дорогой гостиницы: в поздний час улицы города были пустынны.
Дэзан, отпустив возницу с обещанным количеством золотых монет, быстро пробежала сквозь центральный холл богатой гостиницы и поднялась к себе в комнаты. Здесь все уже оказалось прибрано руками трудолюбивых служанок. Ни одной пылинки невозможно было найти даже в самом труднодоступном углу. В гостиной тонко пахло цветами, что красовались на столе в центре комнаты и радовали глаз своей яркостью. Их меняли каждый день.
– Скучно, – протянула Дэзан, делая новый вдох из своей большой курительной трубки, которую так и не выпустила из рук за сегодняшний вечер ни на секунду.
Она непременно бы стала размышлять, что именно ей стоит делать с таким противным чувством как скука и, возможно, даже пришла бы к выводу, что завтра стоит покинуть этот город, как всю ее душу охватил хорошо знакомый жар. Дэзан остановилась посреди комнаты, застыв изваянием; ее взгляд рассеялся, а сердце замедлилось настолько, что можно было по ошибке подумать, что оно и вовсе остановилось. Секунда… и сознание женщины полетело в пропасть.
Полет прервался так же резко, как и начался. И вот она уже сидела в глубоком, обитом красным бархатом, кресле с высокой спинкой, богато декорированной резьбой в виде языков пламени. Кресло стояло на высокой ступени, руки Дэзан свободно покоились на мягких подлокотниках, спину она держала прямо, словно была королевой, готовой к приему.
Отчасти так и было. Королева-заложница. Самое сильное и самое слабое существо в этом месте.
Могэх.
Сам призвал.
Дэзан посмотрела на живые Образы чтения. Взгляд ее был внимателен, а ум – трезв. Та часть сознания, что призывалась сюда, всегда оставалась нетронутой, что бы женщина ни творила, в каком бы состоянии ни находилась. Связь чтицы с могэхом никогда не прерывалась из-за человеческих слабостей. Магия, их не имевшая, исключала подобное и из своей служительницы.
– Я слушаю, - произнесла Дэзан громко, так как на нее никто не смотрел. Образы чтения, как всегда, вели себя как хотели.
Они подчинялись ей в обычном мире, а в могэхе, на их родной территории, им было раздолье.
В случае Дэзан это место представлялось многоуровневой библиотекой: бесконечные полки, устремлённые вверх, смыкались кругом, создавая ощущение замкнутости. У каждого чтеца свой могэх. Он подстраивался под предпочтения и восприятие. У кого-то это могли быть и дикий пляж, и дно глубокого ущелья, и узкий чулан. Дэзан уютнее себя чувствовала, когда вокруг были стены, хотя это не более чем иллюзия для хрупкого человеческого разума. Каков могэх в истинной своей форме, не знал никто. Пространство вне времени и вне тканей мира. Могэх было невозможно расшифровать. Потому что магия этого не позволяла. Она далеко не везде пускала людей, не даровала им полные знания и не позволяла всевластие.
На библиотечных полках помимо книг, не всегда обращенных наружу корешками, иногда наваленных неровными стопками или как будто брошенных нерадивым хозяином в спешке, находилось множество предметов: наполненные чаем чашки, человеческие и животные черепа, химические колбы с дымящимися жидкостями, разломанные механизмы, пучки сена, битое стекло, недовязанные шарфы, горстки никогда не тающего снега, паутина и прочее, прочее… Бесконечное число всего. Все это могэх воспроизводил сам, заполняя пустоты, делая пространство живым и наполненным, но опиралась магия на разум чтицы. Иначе говоря, просто считывала какие-то воспоминания-образы и раскидывала их в только ведомом ей самой порядке.
Что находилось на полках, расположенных за креслом, Дэзан не знала, оборачиваться она не имела права. Никто из чтецов не имел права смотреть себе за спину. Странное условие могэха. Нарушившие его не возвращались. Их сознание угасало и оставляло после себя пустое тело в обычном мире. Могэх предупреждал об опасности каждого чтеца, когда тот попадал в свое пространство впервые. Ослушавшиеся платили самую высокую цену.
Громадную свободную зону в центре этого места устилал красивый паркет, уложенный в сложный цветочный узор из разномастных по цвету и размеру деревянных панелей. Пол оставался пустым, чтобы Образам чтения было где расположиться.
Мечущаяся Игла, не останавливаясь ни на секунду, скребла по серому пергаменту, что теперь валялся на полу, упав с одной из многочисленных полок. Игла выводила невидимые символы, но движения ее, хоть и отличались быстротой, также были довольно изящны, словно ее вместо пера использовал умелый каллиграф. Затуманенное Зеркало слегка повернулось в сторону Дэзан. Оно выполняло это действие неохотно и потому медленно, и все же взглянуло на свою рабыню-хозяйку. Приманенная крыса бегала у основания книжных полок и постоянно принюхивалась.
Несмотря на необъятность «библиотеки», Образы чтения достигали в своих размерах не более одного ирса, а иногда были совсем крошечными. Как ныне Алчущая Чаша, Образ чтения мог поместиться на кончиках пальцев.
Чтецы обладали Правом на чтение. Каждому из них отводилось кресло в своем личном могэхе. Кресло было для всех одинаковым, сколь бы различными не были сами пространства могэха, и сознание чтеца, воплощенное здесь в форму, должно было находиться только в нем. Встать и прогуляться по пространству было невозможно, никакие усилия не позволяли этого сделать. Могэх был создан для Образов чтения и для того, чтобы они показывали себя; чтец здесь оставался вечным гостем и самым сознательным послушником.
– Ладно, – Дэзан постучала пальцами по обитому красным бархатом подлокотнику. Образы упрямствовали, хотя сегодня сами вызвали ее. Но на то они и воплощение магии: у них нет разума и чувств в привычном для людей понимании.
Дэзан подумала, что ей стоит сделать. Ум, привыкший выдавать самые яркие и безумные идеи, на этот раз тоже родил занимательную мысль. Вслед за мыслью в руках чтицы появилось то, что она представляла. Магия могэха позволяла ей быть здесь отчасти творцом.
Затуманенное Зеркало наконец повернулось полностью: так, чтобы смотреть прямо на чтицу, а не вполоборота, как ранее. Дэзан продолжала жонглировать четырьмя глазными яблоками. Склизкие, чуть окровавленные мягкие шарики подскакивали в воздух, вновь падали в ловкие руки чтицы и затем снова взлетали. Затуманенное Зеркало отбрасывало немного света на свою рабыню-хозяйку. А если смотрит Зеркало, то смотрят все…
По могэху пролетел легкий шепот, который было невозможно разобрать. Образы чтения наконец соизволили заметить Дэзан. Женщина сразу же заставила глаза исчезнуть из своих рук и отряхнула ладони. Какие-то Образы вновь вернулись к своим делам, другие подошли ближе, какие-то стояли в стороне, но в них чувствовалось ожидание. Чтица ждала, кто из них сегодня возьмет на себя центральную роль.
Выкатился Непогасший Уголь. Бледно полыхая и испуская еле заметный дымок, он принялся кататься по полу перед креслом. Дэзан внимательно следила за ним. Образ Чтения прямо на паркете чертил символ, и когда тот был уже наполовину готов, чтица узнала его – закрученный в тройную спираль язык пламени, заключенный в разорванный круг.
– Столица… – прошептала Дэзан, впиваясь взглядом в знак Огненной Башни главного города Юго-Восточного региона Королевства. – Я не хочу в Имфирос!
В могэхе вдруг появился ветер, и с Непогасшего Угля посыпался горячий пепел; с резким порывом воздуха тот угодил прямиком в глаза чтицы. Боль длилась мгновение. Потом все прошло. Дэзан медленно выдохнула и все равно провела рукой по глазам, хотя знала, что пепла на них нет и ран тоже не останется. Могэх наказывал свою владелицу и подчиненную без последствий. Дабы она могла и дальше ему служить и управлять им.
– Как грубо… – недовольно проговорила Дэзан, напрягая губы. – Я все равно не хочу в столицу, – совершенно по-детски дрыгнула она ногами. – Да и что там делать…
В этот же момент могэх сотрясло. Перед глазами чтицы разлилась кромешная тьма, а через секунду возник ослепительный свет. Еще спустя мгновение могэх показался перед глазами своей чтицы таким, каким был всегда.
Дэзан чувствовала, как сильно колотится сердце в груди – хотя здесь присутствовала всего лишь часть сознания – но даже оно дрожало от волнения.
В Имфиросе только что…
Аттрактор пал. Аттрактор возродился.
Образы чтения ярко засияли друг за другом, нетерпение в них теперь выражалось отчетливо.
Быстрее. Быстрее! Иди!..
– Да, – произнесла чтица растерянно и продолжила словами, которые подводили итог каждому посещению могэха: – Разрешите уйти.
Образы позволили ей исчезнуть, и Дэзан очнулась в комнате гостиницы, обеспокоенная и сбитая с толку тем, что только что произошло. Во ставших влажными от волнения ладонях она все еще сжимала злосчастную трубку. Сейчас все люди региона чувствуют себя так же и так же борются с мыслями о том, что следует делать. И что будет дальше. Перерождение Аттрактора не может пройти незаметно для смертных. Потому что в каждом человеке есть частица магии, а магия только что сменила свое воплощение. По крайней мере, в этом регионе. Слишком резко. Не в положенное время. Поэтому в могэхе сначала все погасло, а потом снова засияло. Ровно так же, как в Огненной Башне Имфироса.
За окном мелькнул яркий свет. Дэзан вышла на широкий балкон, целиком украшенный вьющимися растениями, и посмотрела на Образ чтения. Золотой Журавль проявил себя в обычном мире вовсе не для того, чтобы атаковать агамму, что было его главной ролью, а чтобы помочь Дэзан быстрее попасть в Имфирос.
Эта женщина сразу заявила о себе ярко, когда только пришла сюда и обозначила предел суммы, готовую потратить, если ей что-то приглянется. Предел был таким, что к ней выбежал управляющий аукционного дома, дабы проводить до выбранной гостьей палаты и преподнести ей всевозможные подарки. Молодая особа скрывала свое лицо за маской, пока не вошла внутрь своей индивидуальной комнаты, чтобы иные гости, гуляющие по коридорам и залам, не смогли запомнить ее лица. Хотя наряд таинственной незнакомки, состоявший из длинной юбки кроваво-красного цвета и черной блузы, отличался легкими тканями, смотревшимися в самом восточном городе Королевства Афасдан в это время года немного неуместно. Здесь уже холодало, и ветра поднимались быстро, яростно и непредсказуемо.
Однако гостью холод не тревожил, она комфортно чувствовала себя весь вечер и не требовала ни горячего чая, ни шерстяных пледов. Сейчас, пока незнакомка была без маски, стало возможно увидеть, что она действительно молода, но уже давно не юна. Точно старше восьмидесяти лет. Красивая, немного смуглая, черноокая, с пухлыми губами, которые словно бы всегда были капризно сжаты. Красивую фигуру и выдающиеся формы подчеркивал выбранный наряд. Тонкая легкая ткань юбки плотно облегала округлые бедра, под блузкой вздымалась и опускалась пышная грудь. Незнакомка вела себя почти непотребно, ее курение и ее лежание на софе отдавало неимоверной дерзостью на грани того, чтобы стать совсем неприличным. Тем не менее отчего-то это поведение не казалось наигранным. Женщина никого не провоцировала сознательно, она просто такой была. Свободной и странной. Странной была еще одна маленькая деталь. В темно-каштановых волосах у правого виска широкая прядь волос отдавала иссиня-черным цветом и была заплетена в косичку, скрепленную крохотным золотым колечком. На метку бесшумных не походила – те всегда проявлялись на резком контрасте. У незнакомки же цвет волос отличался, но не до такой степени, чтобы резало глаз. Поэтому оставалось лишь выдумать, что это некая мода или обычная женская непредсказуемая прихоть.
– Затем, что я так хочу, – повела хрупким плечиком Дэзан, отвечая на вопрос сотрудника аукционного дома. – Передайте в качестве подарков от меня с наилучшими пожеланиями в процветании и богатстве. Может быть, при должном старании местные богатеи и дорастут до настоящего статуса элиты. Это они здесь, в своем городе, стоят на вершине. В границах же всего Королевства они всего лишь небольшая копилка с несколькими монетками. Исполните все, как я сказала!
– Да, госпожа! – мужчина немедленно вежливо поклонился.
Он впервые встречал подобный жест. И выходило, что эта леди действительно так странно развлекалась, как и говорили уже некоторые его коллеги. Женщина потратила на свои развлечения свыше полутысячи платиновых жетонов. Огромная сумма для многих, для большинства – непостижимая. И теперь она отдает предметы без всяких сожалений, теряя их и всякий смысл сегодняшнего вечера.
– Госпожа, будьте осторожны, – произнес сотрудник, направившись к порогу Палаты. – Другие гости… разозлились.
Дэзан задорно хохотнула и махнула рукой, показывая, что тот может идти. Она не стала ждать, когда наступит предел терпения у аукционного дома и ее со всей вежливостью все-таки выдворят за порог. Надев на лицо тонкую маску, она спустилась со второго этажа, вышла наружу, не обращая внимания на слова прощания всех сотрудников аукциона, и вдохнула свежий воздух. Для легких это стало сродни живительной силе, и они словно бы развернулись в груди. Вечер был холодный, но Дэзан холод за врага не считала уже много лет.
Пальцы сами собой потянулись к черной пряди волос, что так навязчиво выделялась. Дэзан подушечками ощутила тепло и тут же одернула руку, будто бы ее обожгло. Сквозь зубы она медленно выдохнула, силой воли подавляя тошноту в горле.
Что это она сегодня?.. Давно не было. Давно не вспоминала. Давно не реагировала на воспоминание о прошлом так резко и мучительно. Примирилась же… Примирилась!
Зря отдала купленные предметы. Сейчас бы могла заняться ими. Перебирать, рассматривать, изучать. Она разбиралась в искусстве и непременно бы сосредоточилась на своих знаниях, а не на навязчивых мыслях, выползших гнилыми змеями откуда-то изнутри, где все уже давно похоронено.
Ей удалось кое-как отвлечься. Слегка проветрив голову, Дэзан заодно убедилась, что поблизости не бродит никто, вызывающий подозрения. Все же она достаточно сильно раззадорила местную элиту. Теперь ее могут захотеть выследить как богатеи, так и менее обеспеченные посетители. Ради мести или знакомства. Или воровства: никто же пока не знал о ее щедром решении.
Только в мимо проходящих прохожих Дэзан не видела примелькавшихся лиц, поведение людей подозрения не вызывало. Впрочем, женщина отдавала себе отчет в том, что она знает основы, но вовсе не так уж хороша в подобных вещах. Поэтому она прошествовала между тонкими высокими колоннами, служившими декоративным украшением при входе в аукционным дом, спустилась по широким ступеням с выбитыми рисунками самых разных денежных монет и забралась в нутро кареты.
Возчика она наняла заранее и дала ему крупный задаток, пообещав еще столько же, чтобы покрыть все расходы и издержки, выменяв на это время его ожидания, – столько, сколько потребуется. Дородный бородатый мужичок, выручивший сумму большую, чем он бы заработал за полмесяца, не спорил и не роптал на капризы влиятельной молодой женщины, а встречал ее с улыбкой. Карета быстро добралась до дорогой гостиницы: в поздний час улицы города были пустынны.
Дэзан, отпустив возницу с обещанным количеством золотых монет, быстро пробежала сквозь центральный холл богатой гостиницы и поднялась к себе в комнаты. Здесь все уже оказалось прибрано руками трудолюбивых служанок. Ни одной пылинки невозможно было найти даже в самом труднодоступном углу. В гостиной тонко пахло цветами, что красовались на столе в центре комнаты и радовали глаз своей яркостью. Их меняли каждый день.
– Скучно, – протянула Дэзан, делая новый вдох из своей большой курительной трубки, которую так и не выпустила из рук за сегодняшний вечер ни на секунду.
Она непременно бы стала размышлять, что именно ей стоит делать с таким противным чувством как скука и, возможно, даже пришла бы к выводу, что завтра стоит покинуть этот город, как всю ее душу охватил хорошо знакомый жар. Дэзан остановилась посреди комнаты, застыв изваянием; ее взгляд рассеялся, а сердце замедлилось настолько, что можно было по ошибке подумать, что оно и вовсе остановилось. Секунда… и сознание женщины полетело в пропасть.
Полет прервался так же резко, как и начался. И вот она уже сидела в глубоком, обитом красным бархатом, кресле с высокой спинкой, богато декорированной резьбой в виде языков пламени. Кресло стояло на высокой ступени, руки Дэзан свободно покоились на мягких подлокотниках, спину она держала прямо, словно была королевой, готовой к приему.
Отчасти так и было. Королева-заложница. Самое сильное и самое слабое существо в этом месте.
Могэх.
Сам призвал.
Дэзан посмотрела на живые Образы чтения. Взгляд ее был внимателен, а ум – трезв. Та часть сознания, что призывалась сюда, всегда оставалась нетронутой, что бы женщина ни творила, в каком бы состоянии ни находилась. Связь чтицы с могэхом никогда не прерывалась из-за человеческих слабостей. Магия, их не имевшая, исключала подобное и из своей служительницы.
– Я слушаю, - произнесла Дэзан громко, так как на нее никто не смотрел. Образы чтения, как всегда, вели себя как хотели.
Они подчинялись ей в обычном мире, а в могэхе, на их родной территории, им было раздолье.
В случае Дэзан это место представлялось многоуровневой библиотекой: бесконечные полки, устремлённые вверх, смыкались кругом, создавая ощущение замкнутости. У каждого чтеца свой могэх. Он подстраивался под предпочтения и восприятие. У кого-то это могли быть и дикий пляж, и дно глубокого ущелья, и узкий чулан. Дэзан уютнее себя чувствовала, когда вокруг были стены, хотя это не более чем иллюзия для хрупкого человеческого разума. Каков могэх в истинной своей форме, не знал никто. Пространство вне времени и вне тканей мира. Могэх было невозможно расшифровать. Потому что магия этого не позволяла. Она далеко не везде пускала людей, не даровала им полные знания и не позволяла всевластие.
На библиотечных полках помимо книг, не всегда обращенных наружу корешками, иногда наваленных неровными стопками или как будто брошенных нерадивым хозяином в спешке, находилось множество предметов: наполненные чаем чашки, человеческие и животные черепа, химические колбы с дымящимися жидкостями, разломанные механизмы, пучки сена, битое стекло, недовязанные шарфы, горстки никогда не тающего снега, паутина и прочее, прочее… Бесконечное число всего. Все это могэх воспроизводил сам, заполняя пустоты, делая пространство живым и наполненным, но опиралась магия на разум чтицы. Иначе говоря, просто считывала какие-то воспоминания-образы и раскидывала их в только ведомом ей самой порядке.
Что находилось на полках, расположенных за креслом, Дэзан не знала, оборачиваться она не имела права. Никто из чтецов не имел права смотреть себе за спину. Странное условие могэха. Нарушившие его не возвращались. Их сознание угасало и оставляло после себя пустое тело в обычном мире. Могэх предупреждал об опасности каждого чтеца, когда тот попадал в свое пространство впервые. Ослушавшиеся платили самую высокую цену.
Громадную свободную зону в центре этого места устилал красивый паркет, уложенный в сложный цветочный узор из разномастных по цвету и размеру деревянных панелей. Пол оставался пустым, чтобы Образам чтения было где расположиться.
Мечущаяся Игла, не останавливаясь ни на секунду, скребла по серому пергаменту, что теперь валялся на полу, упав с одной из многочисленных полок. Игла выводила невидимые символы, но движения ее, хоть и отличались быстротой, также были довольно изящны, словно ее вместо пера использовал умелый каллиграф. Затуманенное Зеркало слегка повернулось в сторону Дэзан. Оно выполняло это действие неохотно и потому медленно, и все же взглянуло на свою рабыню-хозяйку. Приманенная крыса бегала у основания книжных полок и постоянно принюхивалась.
Несмотря на необъятность «библиотеки», Образы чтения достигали в своих размерах не более одного ирса, а иногда были совсем крошечными. Как ныне Алчущая Чаша, Образ чтения мог поместиться на кончиках пальцев.
Чтецы обладали Правом на чтение. Каждому из них отводилось кресло в своем личном могэхе. Кресло было для всех одинаковым, сколь бы различными не были сами пространства могэха, и сознание чтеца, воплощенное здесь в форму, должно было находиться только в нем. Встать и прогуляться по пространству было невозможно, никакие усилия не позволяли этого сделать. Могэх был создан для Образов чтения и для того, чтобы они показывали себя; чтец здесь оставался вечным гостем и самым сознательным послушником.
– Ладно, – Дэзан постучала пальцами по обитому красным бархатом подлокотнику. Образы упрямствовали, хотя сегодня сами вызвали ее. Но на то они и воплощение магии: у них нет разума и чувств в привычном для людей понимании.
Дэзан подумала, что ей стоит сделать. Ум, привыкший выдавать самые яркие и безумные идеи, на этот раз тоже родил занимательную мысль. Вслед за мыслью в руках чтицы появилось то, что она представляла. Магия могэха позволяла ей быть здесь отчасти творцом.
Затуманенное Зеркало наконец повернулось полностью: так, чтобы смотреть прямо на чтицу, а не вполоборота, как ранее. Дэзан продолжала жонглировать четырьмя глазными яблоками. Склизкие, чуть окровавленные мягкие шарики подскакивали в воздух, вновь падали в ловкие руки чтицы и затем снова взлетали. Затуманенное Зеркало отбрасывало немного света на свою рабыню-хозяйку. А если смотрит Зеркало, то смотрят все…
По могэху пролетел легкий шепот, который было невозможно разобрать. Образы чтения наконец соизволили заметить Дэзан. Женщина сразу же заставила глаза исчезнуть из своих рук и отряхнула ладони. Какие-то Образы вновь вернулись к своим делам, другие подошли ближе, какие-то стояли в стороне, но в них чувствовалось ожидание. Чтица ждала, кто из них сегодня возьмет на себя центральную роль.
Выкатился Непогасший Уголь. Бледно полыхая и испуская еле заметный дымок, он принялся кататься по полу перед креслом. Дэзан внимательно следила за ним. Образ Чтения прямо на паркете чертил символ, и когда тот был уже наполовину готов, чтица узнала его – закрученный в тройную спираль язык пламени, заключенный в разорванный круг.
– Столица… – прошептала Дэзан, впиваясь взглядом в знак Огненной Башни главного города Юго-Восточного региона Королевства. – Я не хочу в Имфирос!
В могэхе вдруг появился ветер, и с Непогасшего Угля посыпался горячий пепел; с резким порывом воздуха тот угодил прямиком в глаза чтицы. Боль длилась мгновение. Потом все прошло. Дэзан медленно выдохнула и все равно провела рукой по глазам, хотя знала, что пепла на них нет и ран тоже не останется. Могэх наказывал свою владелицу и подчиненную без последствий. Дабы она могла и дальше ему служить и управлять им.
– Как грубо… – недовольно проговорила Дэзан, напрягая губы. – Я все равно не хочу в столицу, – совершенно по-детски дрыгнула она ногами. – Да и что там делать…
В этот же момент могэх сотрясло. Перед глазами чтицы разлилась кромешная тьма, а через секунду возник ослепительный свет. Еще спустя мгновение могэх показался перед глазами своей чтицы таким, каким был всегда.
Дэзан чувствовала, как сильно колотится сердце в груди – хотя здесь присутствовала всего лишь часть сознания – но даже оно дрожало от волнения.
В Имфиросе только что…
Аттрактор пал. Аттрактор возродился.
Образы чтения ярко засияли друг за другом, нетерпение в них теперь выражалось отчетливо.
Быстрее. Быстрее! Иди!..
– Да, – произнесла чтица растерянно и продолжила словами, которые подводили итог каждому посещению могэха: – Разрешите уйти.
Образы позволили ей исчезнуть, и Дэзан очнулась в комнате гостиницы, обеспокоенная и сбитая с толку тем, что только что произошло. Во ставших влажными от волнения ладонях она все еще сжимала злосчастную трубку. Сейчас все люди региона чувствуют себя так же и так же борются с мыслями о том, что следует делать. И что будет дальше. Перерождение Аттрактора не может пройти незаметно для смертных. Потому что в каждом человеке есть частица магии, а магия только что сменила свое воплощение. По крайней мере, в этом регионе. Слишком резко. Не в положенное время. Поэтому в могэхе сначала все погасло, а потом снова засияло. Ровно так же, как в Огненной Башне Имфироса.
За окном мелькнул яркий свет. Дэзан вышла на широкий балкон, целиком украшенный вьющимися растениями, и посмотрела на Образ чтения. Золотой Журавль проявил себя в обычном мире вовсе не для того, чтобы атаковать агамму, что было его главной ролью, а чтобы помочь Дэзан быстрее попасть в Имфирос.
