Современным... культурным, как говорили новые люди, женщинам он, без сомнения, казался слишком диким. Он совсем не умел обольщать, возбуждать страсть к себе: в своей первой жизни, будучи правителем, Ти не имел в этом нужды, разнообразные женщины всегда были к его услугам. Ну а теперь... конечно, он был мертвецом, и живые это чувствовали, и все вожделенные удовольствия плоти обернулись для него чем-то совсем иным! Даже при том, что он владел гипнотическим искусством, как другие неумерщвленные, и со своими новыми любовницами наверняка часто прибегал к грубому внушению...
Но тут Ти неожиданно спросил:
- А как ты попал сюда? Ты ведь не можешь сам...
- Нет, не могу. Но я не признаюсь, как: я не слишком тебе верю... брат, - Меранх насмешливо сузил глаза. - Однако я скажу тебе, что возможность перевоплотиться у меня появилась благодаря тому, что к нам тоже совсем недавно проник один из ваших, надевший чужую личину. Он представлял из себя Джастина Фокса.
Меранх сделал паузу, глядя в лицо собеседника. На нем читалось потрясение; однако было неясно, знает Ти зловещего Генри Гейла, именуемого среди своих «Вивианом», или нет.
- Он шпионил среди наших смертных, - прибавил Меранх.
- А почему вы вообще используете слабых смертных? - вдруг воскликнул князь. И тут же сам себе ответил:
- Должно быть, потому, что блюдете равновесие сил. Вы сознаете, что этот мир запретен для вас... и запретны здешние женщины.
Меранх приподнял брови. Он подумал, что благородный Ти совсем не так глуп, как до сих пор казалось ему и, очевидно, Сетнахту. Напрасно Сетнахт с ним не считался!
- Да, поэтому. Мы блюдем равновесие и помним запреты, - сказал он. - И есть другие причины, известные только нашей царице.
Ти подался к нему, положив руки на колени.
- А зачем ты сам здесь?.. Чего хочешь от меня? Если хочешь, чтобы я... изменил Сетнахту, как ты, то я этого не сделаю. Нет, не сделаю!
В его больших черных глазах промелькнул испуг; а потом впервые во взгляде появилась какая-то твердость.
- Не сделаешь. Хорошо, - согласился Меранх. И это ему действительно понравилось. - Но есть то, что ты должен сделать.
Он, в свою очередь, склонился к своему высокому плечистому собеседнику.
- Скажи мне, где содержится она. Жена Гарри Кэмпа! Ты ведь знаешь это?..
Ти замер, неподвижно глядя на него; потом его красивые губы дрогнули.
- Я не...
- Ты знаешь, - настаивал Меранх; хотя чувствовал все меньшую уверенность в своей правоте. - Ты подверг многих женщин этого мира насилию, Ти, так посодействуй хотя бы одной!..
Князь еще некоторое время не отвечал. Потом встал и взял со стеклянного столика щегольскую записную книжку с серебряными уголками: вырвал из нее листок и серебряным карандашиком что-то написал. Он, как и остальные, умел писать по-английски, хотя английской речью пользовался только при большой необходимости. Ти молча протянул листок гостю.
- Благодарю тебя, - хрипло сказал Меранх, быстро прочитав адрес. Он еще не смел радоваться.
Ти кивнул, сжав губы.
- Но едва ли это поможет... Ты знаешь, как ее охраняют. И никто из вас там не бывал.
Меранх кивнул.
- Знаю. Но я верю, что это поможет... и ты нам помог! Ты уверен, что...
- Нет, - отрезал Ти. Его ноздри вздрагивали, как у породистого коня. Конечно, он думал вовсе не об Этель Кэмп, и вовсе не сожалел о своем поведении с женщинами! Он по-прежнему превыше всего ставил себя и свои прихоти; но вынужден был «помнить о цене».
Что ж, и это немало.
- Прощай, - сказал Меранх, поднимаясь.
Не дожидаясь ответа, он проследовал в прихожую. Ему опять предстояло усилие по перевоплощению, требующее полной концентрации. И удержаться в образе он сможет еще меньшее время...
Все получилось!.. Опять он ощутил, что вырастает и раздается в ширину, и его одежда тоже меняется на нем: для этого приходилось заимствовать материю из окружающих или далеких предметов. Преображенный Меранх властно взглянул в глаза Ти и улыбнулся. Потом повернулся и, открыв дверь, твердым шагом вышел.
Если Ти передумает и побежит его выдавать... но нет, он этого не сделает. Меранх прошагал к выходу, презрительно улыбаясь, уже привычной стремительной и плавной походкой своего господина. И только снаружи он опять воровато огляделся. Прошел по улице вдоль выкрашенного желтой краской общежития и свернул в проулок, засаженный подстриженными пирамидальными тополями.
Там его ждали.
- Удалось тебе? - быстро спросил Уаэнхор.
Меранх кивнул. Он прислонился к обшарпанной стене и с огромным облегчением сбросил чужую личину.
- Переправляй нас, - приказал он, когда отдышался.
Через несколько мгновений они оба были в саду нью-йоркского особняка.
Там теперь жили младшие «дети» Амен-Оту, и воспитанием их занимался именно Меранх. Кто же еще!
Египтянин достал смятую бумажку из глубокого кармана шаровар. Улыбнулся и погладил адрес пальцем, чувствуя, как ликование распирает грудь.
Конечно, ее величество будет ужасно разгневана. Она скажет, что за следующую такую самовольную вылазку она прогонит Меранха с глаз долой и навсегда лишит своего покровительства... хотя прогонять не понадобится. До сих пор ему слишком везло; однако больше так не посчастливится. Он отлично знает, что никакая удача - особенно их удача - не случайна!..
Конечно, в этом царица будет совершенно права; и Меранх выслушает ее, смиренно склонив голову. Вряд ли он еще отважится на такое безрассудство. Да и вряд ли новое перевоплощение удастся скоро!
Но о том, что он сейчас совершил, он нисколько не жалел.
* Изначальная водная стихия в мифологии древних египтян.
Амина Маклир принимала ванну, сидя в облаке душистого пара, откинув голову на бортик. Мысли были ленивые, блаженные.
Когда вода начала остывать, египтянка встала и энергично намылилась жасминовым мылом. Потом смыла его под душем, ощущая под пальцами гладкость своей медной кожи. Она будет безупречной внешне... очень долго. Вот только при взгляде на свое тело ее теперь нередко посещали мысли о художественно загримированных трупах - Роберт рассказывал, что в его время было принято фотографироваться вместе с умершими родственниками... Так, что покойников на снимках было почти не отличить от живых...
И влага, стекающая по ее телу, никогда не станет ее собственной. Что за странные промежуточные процессы происходят внутри нее... и если вдруг начнется обратный процесс, движение к смерти и полному распаду, как это будет?
Амина нахмурилась, глядя в запотевшее зеркало. Опять она за свое! Нет, гигиену мыслей ей никак не удается соблюдать!..
Царица мертвых вытерлась и, накинув пеньюар, быстро вышла из ванной. У нее, слава богам, хватало поводов для беспокойства! Египтянка вернулась в свою огромную пустую спальню и, распустив заколотые кверху влажные волосы, подошла к туалетному столику. Открыла свою шкатулку с драгоценностями.
Только тогда она позволила себе снова взглянуть на него.
Сердце болезненно трепыхнулось: по-прежнему ничего!
Она взяла потухшего скарабея и нежно погладила его, как дорогое существо. Улыбка мало-помалу вновь заиграла на ее губах.
Да, так будет легче. Пусть даже она не знает, по чьей вине это произошло, - какая из сторон напортачила! - есть еще один... неучтенный фактор, который теперь почти не подвергается сомнению. Почему она не разглядела этого до сих пор?.. Неважно!
Миссис Маклир быстро сделала прическу, надушилась, облачилась в одно из своих темных шелковых парижских платьев, с кружевом валансьен*, которые ей особенно шли. Потом, присев на кровать, потянулась к телефону на ночном столике. Вот необходимейшая роскошь!
Сухо попросила телефонистку соединить ее с нужным номером.
- Роберт?.. Да. Нет, все еще ничего. Остальное... при встрече. Люблю, дорогой.
Она положила трубку и улыбнулась.
Роберт возьмет извозчика, а она тем временем еще раз все обдумает. Амина дернула шнур звонка и потребовала кофе на двоих.
Меранх... Эта выходка, два дня назад, страшно разозлила ее. Хотя именно от Меранха такого можно было ожидать; и Амина почти не сомневалась, что ее слуга добыл верные сведения. Она не стала его бранить, как он боялся. Но от бесценной информации, которую он узнал, проку теперь будет мало.
Скарабей перестал светиться на другой день после того, как Меранх побывал в стане врага. Царица мертвых успешно скрыла это от всех; кроме Роберта, разумеется. Но он тоже не знал, как это толковать!
Роберт явился через двадцать минут - безукоризненный, как всегда, крахмальный воротничок подпирал подбородок. Госпожа встала ему навстречу с таким лицом, что он сразу отбросил флирт, любимую ими обоими великосветскую игру.
- Что такое, моя дорогая?..
Амина прикрыла глаза на несколько мгновений. Медленно вдохнула и выдохнула. Этому способу восстановить внутреннее равновесие она научилась еще в своей первой жизни.
- Я решила отдать его. Операция по спасению отменяется, Роберт, захват, разведка - все отменяется!.. Мы ее обменяем!
Англичанин окинул ее быстрым зорким взглядом. Руки в замшевых перчатках крепче сжали трость.
- Почему?..
- Сядьте и возьмите кофе.
И когда ее советник повиновался, Амина устроилась в кресле напротив и быстро объяснила причину.
Джастин Фокс слишком хорошо знал способности своей госпожи, чтобы усомниться в этом ее озарении. Он отхлебнул горячего кофе, не чувствуя вкуса.
- Когда вы это поняли? И разве вы не приняли все меры?..
- Я уверилась только вчера. Но теперь знаю точно. И я, конечно, принимала все меры... но Гарри Кэмп явно нет, - египтянка рассмеялась, с оттенком злобы и зависти.
Фокс побарабанил пальцами по подлокотнику.
- Сетнахт знает?
- Возможно, теперь - да. Восемь дней назад не знал... вы сами видели, что он себе с ней позволял! Вот парадокс - Сетнахт, похоже, оставался в неведении потому, что сама Этель ничего не подозревала! Он не анатомировал ее сознание!
Амина усмехнулась.
- Видите ли, она вбила себе в голову, что непременно почувствует симптомы «с первого дня», как одна ее подруга. И свято верила, что я уберегу ее от этого. Полагаю, оно и к лучшему.
Фокс положил ногу на ногу, изящным жестом сибарита; но его губы сжались в нитку.
- Какой срок?
- Самый опасный. Немногим больше месяца. Думаю, она сама поняла чуть раньше меня; и горничная почти наверняка тоже знает.
Фокс кивнул.
- И вы убеждены, что из-за этого...
Он вытянул руку, указывая на шкатулку со скарабеем.
- Да.
- А вдруг он... не согласится на обмен?..
- Согласится. Это его лучший шанс. Вообще говоря, это теперь даже... не принципиально, в чьих руках окажется амулет, - Амина вдруг озаботилась совсем другим, забыв о заложнице. - Сетнахт уже усвоил много уроков. Он ведь должен думать о социализации хотя бы половины своих, так же, как мы; обеспечивать их... трудоустройство! И его численный перевес небольшой - это только добавляет ему забот... При Маклире никто из наших почти ничего еще не понимал, не зная, что делать с собой и с другими, мы все были дикарями. И даже когда случился этот раскол... никто еще не сознавал причин и не предвидел последствий!
- А теперь вы подразумеваете, моя королева, что разница между черными и белыми стерлась, - усмехнулся Фокс. - И Сетнахт преуспел и здесь. Удручающий вывод.
- Вы отлично понимаете, что я подразумеваю, - сердито возразила египтянка. - Так вы согласны с моим решением или нет?
Он кивнул.
- Как и всегда.
Амина улыбнулась. Она хлопнула в ладоши и азартно потерла руки; уныние покидало ее.
- Думаю, мы это поручим Гарри Кэмпу. Пусть возвращает жену в лоно семьи и чувствует себя спасителем... Знаете, он такой ковбой... если не позволить ему показать себя и покрасоваться, он потом этого не простит и выместит все на ней.
Фокс поморщился. Ему этот мужской тип был почти так же противен, как его госпоже.
- Но ведь опасность мы сведем к минимуму?
- Подстрахуем его... да, пожалуй, к минимуму. Конечно, лучше бы все сделать самим, теперь уже без разницы. Но пусть потешит самолюбие.
Фокс видел, что царица отнюдь не собирается сложить оружие и не отвергает способов борьбы, обдуманных ранее. Но все это откладывалось на потом. И кое-каких существенных уступок, используя свои козыри, они добились - теперь в их руках часть акций второй, нефтяной, компании Маклира!
Оба встали. Посмотрели друг на друга долгим взглядом. Потом Амина шагнула к своему избраннику.
- Роберт, я хочу, чтобы ты знал... Что бы ни было ранее... что бы ни ждало нас потом... сейчас я очень счастлива с тобой.
Он пылко прильнул губами к ее руке.
- Я тоже. Наше счастье - россыпь бриллиантов на черном бархате чужих несчастий...
Амина быстро отвела глаза. Она была неробкой, однако такие высказывания возлюбленного бросали ее в дрожь.
Он обнял ее за талию, притянув к себе.
- Когда?
- Завтра начинаем. Кэмпа ты навестишь сам с утра... и притащишь сюда. Жду вас обоих завтра в полдень. Справишься?
Фокс только улыбнулся. Он склонился к ней и поцеловал долгим нежным поцелуем.
- Как прикажет ваше величество. Хью Бертрама не привлекать?
- Нет. Если он пострадает, она не переживет... лучше уж муж. И, кстати, ты должен поскорее поговорить с Хью. И с его приятелем, этим художником-рекламщиком. Они ведь уверены, что записку от Этель им относил ты!
Ее помощник серьезно кивнул.
- Все понял, миледи, вопросов нет.
Поверенный Амины застал Хью Бертрама в пансионе - у его товарища Неда. Оба были целы; хотя теперь враг получил доступ в жилище художника и видел его в лицо. Фокс проинформировал людей об опасности - но оставил Хью в неведении относительно положения сестры и решения ее величества обменять Этель на скарабея.
Однако Фокс не преминул дать ему понять, кто теперь избранник королевы, - кому она теперь принадлежит, в чьих объятиях млеет, кому поверяет все свои мысли... Посланник Амины Маклир не нарушал границ, но легко считывал эмоции мальчишки. Отвергнутый Хью Бертрам продолжал любить и желать ее - и Амина, хотя и притворялась равнодушной даже перед самой собой, тоже всегда помнила того, кто стал у нее первым!
Они с Хью, разумеется, не сказали друг другу ни слова об этом; но мальчишка был понятлив. Фокс не питал к нему ненависти, и даже сочувствовал. Он немного умел глядеть в будущее - и знал, что Хью Бертрам никогда не обретет того, что называют нормальной семейной жизнью: брат Этель Кэмп навсегда заклеймен, отмечен испытанным... Однако в любви каждый сражается за себя.
Потом Джастин Фокс отправился домой к Гарри Кэмпу. Американец тоже оказался у себя на квартире, и встретил его лучше, чем можно было ожидать. И когда узнал, что речь идет о спасении жены, очень взволновался.
- Наконец-то!.. Что я должен делать? Я готов!
Фокс улыбнулся. Он почувствовал даже некоторое уважение к этому человеку.
- Вам все объяснят на месте, сэр.
Кэмп собрался за полчаса. И еще через полчаса - без десяти двенадцать седьмого декабря, в субботу, - они оба очутились перед дверью особняка Амины Маклир на Пятой авеню.
Гарри был вооружен, собран и очень нервничал. Ему Фокс тоже не сказал всей правды о жене - будет только хуже... Хотя этот бизнесмен, несомненно, успел понастроить в своей практичной голове уйму догадок и предположений, одно ужасней другого.
Они поднялись и позвонили, и их впустила горничная. Обоих сразу пригласили в гостиную, где их ждала хозяйка.
Но тут Ти неожиданно спросил:
- А как ты попал сюда? Ты ведь не можешь сам...
- Нет, не могу. Но я не признаюсь, как: я не слишком тебе верю... брат, - Меранх насмешливо сузил глаза. - Однако я скажу тебе, что возможность перевоплотиться у меня появилась благодаря тому, что к нам тоже совсем недавно проник один из ваших, надевший чужую личину. Он представлял из себя Джастина Фокса.
Меранх сделал паузу, глядя в лицо собеседника. На нем читалось потрясение; однако было неясно, знает Ти зловещего Генри Гейла, именуемого среди своих «Вивианом», или нет.
- Он шпионил среди наших смертных, - прибавил Меранх.
- А почему вы вообще используете слабых смертных? - вдруг воскликнул князь. И тут же сам себе ответил:
- Должно быть, потому, что блюдете равновесие сил. Вы сознаете, что этот мир запретен для вас... и запретны здешние женщины.
Меранх приподнял брови. Он подумал, что благородный Ти совсем не так глуп, как до сих пор казалось ему и, очевидно, Сетнахту. Напрасно Сетнахт с ним не считался!
- Да, поэтому. Мы блюдем равновесие и помним запреты, - сказал он. - И есть другие причины, известные только нашей царице.
Ти подался к нему, положив руки на колени.
- А зачем ты сам здесь?.. Чего хочешь от меня? Если хочешь, чтобы я... изменил Сетнахту, как ты, то я этого не сделаю. Нет, не сделаю!
В его больших черных глазах промелькнул испуг; а потом впервые во взгляде появилась какая-то твердость.
- Не сделаешь. Хорошо, - согласился Меранх. И это ему действительно понравилось. - Но есть то, что ты должен сделать.
Он, в свою очередь, склонился к своему высокому плечистому собеседнику.
- Скажи мне, где содержится она. Жена Гарри Кэмпа! Ты ведь знаешь это?..
Ти замер, неподвижно глядя на него; потом его красивые губы дрогнули.
- Я не...
- Ты знаешь, - настаивал Меранх; хотя чувствовал все меньшую уверенность в своей правоте. - Ты подверг многих женщин этого мира насилию, Ти, так посодействуй хотя бы одной!..
Князь еще некоторое время не отвечал. Потом встал и взял со стеклянного столика щегольскую записную книжку с серебряными уголками: вырвал из нее листок и серебряным карандашиком что-то написал. Он, как и остальные, умел писать по-английски, хотя английской речью пользовался только при большой необходимости. Ти молча протянул листок гостю.
- Благодарю тебя, - хрипло сказал Меранх, быстро прочитав адрес. Он еще не смел радоваться.
Ти кивнул, сжав губы.
- Но едва ли это поможет... Ты знаешь, как ее охраняют. И никто из вас там не бывал.
Меранх кивнул.
- Знаю. Но я верю, что это поможет... и ты нам помог! Ты уверен, что...
- Нет, - отрезал Ти. Его ноздри вздрагивали, как у породистого коня. Конечно, он думал вовсе не об Этель Кэмп, и вовсе не сожалел о своем поведении с женщинами! Он по-прежнему превыше всего ставил себя и свои прихоти; но вынужден был «помнить о цене».
Что ж, и это немало.
- Прощай, - сказал Меранх, поднимаясь.
Не дожидаясь ответа, он проследовал в прихожую. Ему опять предстояло усилие по перевоплощению, требующее полной концентрации. И удержаться в образе он сможет еще меньшее время...
Все получилось!.. Опять он ощутил, что вырастает и раздается в ширину, и его одежда тоже меняется на нем: для этого приходилось заимствовать материю из окружающих или далеких предметов. Преображенный Меранх властно взглянул в глаза Ти и улыбнулся. Потом повернулся и, открыв дверь, твердым шагом вышел.
Если Ти передумает и побежит его выдавать... но нет, он этого не сделает. Меранх прошагал к выходу, презрительно улыбаясь, уже привычной стремительной и плавной походкой своего господина. И только снаружи он опять воровато огляделся. Прошел по улице вдоль выкрашенного желтой краской общежития и свернул в проулок, засаженный подстриженными пирамидальными тополями.
Там его ждали.
- Удалось тебе? - быстро спросил Уаэнхор.
Меранх кивнул. Он прислонился к обшарпанной стене и с огромным облегчением сбросил чужую личину.
- Переправляй нас, - приказал он, когда отдышался.
Через несколько мгновений они оба были в саду нью-йоркского особняка.
Там теперь жили младшие «дети» Амен-Оту, и воспитанием их занимался именно Меранх. Кто же еще!
Египтянин достал смятую бумажку из глубокого кармана шаровар. Улыбнулся и погладил адрес пальцем, чувствуя, как ликование распирает грудь.
Конечно, ее величество будет ужасно разгневана. Она скажет, что за следующую такую самовольную вылазку она прогонит Меранха с глаз долой и навсегда лишит своего покровительства... хотя прогонять не понадобится. До сих пор ему слишком везло; однако больше так не посчастливится. Он отлично знает, что никакая удача - особенно их удача - не случайна!..
Конечно, в этом царица будет совершенно права; и Меранх выслушает ее, смиренно склонив голову. Вряд ли он еще отважится на такое безрассудство. Да и вряд ли новое перевоплощение удастся скоро!
Но о том, что он сейчас совершил, он нисколько не жалел.
* Изначальная водная стихия в мифологии древних египтян.
Глава 7
Амина Маклир принимала ванну, сидя в облаке душистого пара, откинув голову на бортик. Мысли были ленивые, блаженные.
Когда вода начала остывать, египтянка встала и энергично намылилась жасминовым мылом. Потом смыла его под душем, ощущая под пальцами гладкость своей медной кожи. Она будет безупречной внешне... очень долго. Вот только при взгляде на свое тело ее теперь нередко посещали мысли о художественно загримированных трупах - Роберт рассказывал, что в его время было принято фотографироваться вместе с умершими родственниками... Так, что покойников на снимках было почти не отличить от живых...
И влага, стекающая по ее телу, никогда не станет ее собственной. Что за странные промежуточные процессы происходят внутри нее... и если вдруг начнется обратный процесс, движение к смерти и полному распаду, как это будет?
Амина нахмурилась, глядя в запотевшее зеркало. Опять она за свое! Нет, гигиену мыслей ей никак не удается соблюдать!..
Царица мертвых вытерлась и, накинув пеньюар, быстро вышла из ванной. У нее, слава богам, хватало поводов для беспокойства! Египтянка вернулась в свою огромную пустую спальню и, распустив заколотые кверху влажные волосы, подошла к туалетному столику. Открыла свою шкатулку с драгоценностями.
Только тогда она позволила себе снова взглянуть на него.
Сердце болезненно трепыхнулось: по-прежнему ничего!
Она взяла потухшего скарабея и нежно погладила его, как дорогое существо. Улыбка мало-помалу вновь заиграла на ее губах.
Да, так будет легче. Пусть даже она не знает, по чьей вине это произошло, - какая из сторон напортачила! - есть еще один... неучтенный фактор, который теперь почти не подвергается сомнению. Почему она не разглядела этого до сих пор?.. Неважно!
Миссис Маклир быстро сделала прическу, надушилась, облачилась в одно из своих темных шелковых парижских платьев, с кружевом валансьен*, которые ей особенно шли. Потом, присев на кровать, потянулась к телефону на ночном столике. Вот необходимейшая роскошь!
Сухо попросила телефонистку соединить ее с нужным номером.
- Роберт?.. Да. Нет, все еще ничего. Остальное... при встрече. Люблю, дорогой.
Она положила трубку и улыбнулась.
Роберт возьмет извозчика, а она тем временем еще раз все обдумает. Амина дернула шнур звонка и потребовала кофе на двоих.
Меранх... Эта выходка, два дня назад, страшно разозлила ее. Хотя именно от Меранха такого можно было ожидать; и Амина почти не сомневалась, что ее слуга добыл верные сведения. Она не стала его бранить, как он боялся. Но от бесценной информации, которую он узнал, проку теперь будет мало.
Скарабей перестал светиться на другой день после того, как Меранх побывал в стане врага. Царица мертвых успешно скрыла это от всех; кроме Роберта, разумеется. Но он тоже не знал, как это толковать!
Роберт явился через двадцать минут - безукоризненный, как всегда, крахмальный воротничок подпирал подбородок. Госпожа встала ему навстречу с таким лицом, что он сразу отбросил флирт, любимую ими обоими великосветскую игру.
- Что такое, моя дорогая?..
Амина прикрыла глаза на несколько мгновений. Медленно вдохнула и выдохнула. Этому способу восстановить внутреннее равновесие она научилась еще в своей первой жизни.
- Я решила отдать его. Операция по спасению отменяется, Роберт, захват, разведка - все отменяется!.. Мы ее обменяем!
Англичанин окинул ее быстрым зорким взглядом. Руки в замшевых перчатках крепче сжали трость.
- Почему?..
- Сядьте и возьмите кофе.
И когда ее советник повиновался, Амина устроилась в кресле напротив и быстро объяснила причину.
Джастин Фокс слишком хорошо знал способности своей госпожи, чтобы усомниться в этом ее озарении. Он отхлебнул горячего кофе, не чувствуя вкуса.
- Когда вы это поняли? И разве вы не приняли все меры?..
- Я уверилась только вчера. Но теперь знаю точно. И я, конечно, принимала все меры... но Гарри Кэмп явно нет, - египтянка рассмеялась, с оттенком злобы и зависти.
Фокс побарабанил пальцами по подлокотнику.
- Сетнахт знает?
- Возможно, теперь - да. Восемь дней назад не знал... вы сами видели, что он себе с ней позволял! Вот парадокс - Сетнахт, похоже, оставался в неведении потому, что сама Этель ничего не подозревала! Он не анатомировал ее сознание!
Амина усмехнулась.
- Видите ли, она вбила себе в голову, что непременно почувствует симптомы «с первого дня», как одна ее подруга. И свято верила, что я уберегу ее от этого. Полагаю, оно и к лучшему.
Фокс положил ногу на ногу, изящным жестом сибарита; но его губы сжались в нитку.
- Какой срок?
- Самый опасный. Немногим больше месяца. Думаю, она сама поняла чуть раньше меня; и горничная почти наверняка тоже знает.
Фокс кивнул.
- И вы убеждены, что из-за этого...
Он вытянул руку, указывая на шкатулку со скарабеем.
- Да.
- А вдруг он... не согласится на обмен?..
- Согласится. Это его лучший шанс. Вообще говоря, это теперь даже... не принципиально, в чьих руках окажется амулет, - Амина вдруг озаботилась совсем другим, забыв о заложнице. - Сетнахт уже усвоил много уроков. Он ведь должен думать о социализации хотя бы половины своих, так же, как мы; обеспечивать их... трудоустройство! И его численный перевес небольшой - это только добавляет ему забот... При Маклире никто из наших почти ничего еще не понимал, не зная, что делать с собой и с другими, мы все были дикарями. И даже когда случился этот раскол... никто еще не сознавал причин и не предвидел последствий!
- А теперь вы подразумеваете, моя королева, что разница между черными и белыми стерлась, - усмехнулся Фокс. - И Сетнахт преуспел и здесь. Удручающий вывод.
- Вы отлично понимаете, что я подразумеваю, - сердито возразила египтянка. - Так вы согласны с моим решением или нет?
Он кивнул.
- Как и всегда.
Амина улыбнулась. Она хлопнула в ладоши и азартно потерла руки; уныние покидало ее.
- Думаю, мы это поручим Гарри Кэмпу. Пусть возвращает жену в лоно семьи и чувствует себя спасителем... Знаете, он такой ковбой... если не позволить ему показать себя и покрасоваться, он потом этого не простит и выместит все на ней.
Фокс поморщился. Ему этот мужской тип был почти так же противен, как его госпоже.
- Но ведь опасность мы сведем к минимуму?
- Подстрахуем его... да, пожалуй, к минимуму. Конечно, лучше бы все сделать самим, теперь уже без разницы. Но пусть потешит самолюбие.
Фокс видел, что царица отнюдь не собирается сложить оружие и не отвергает способов борьбы, обдуманных ранее. Но все это откладывалось на потом. И кое-каких существенных уступок, используя свои козыри, они добились - теперь в их руках часть акций второй, нефтяной, компании Маклира!
Оба встали. Посмотрели друг на друга долгим взглядом. Потом Амина шагнула к своему избраннику.
- Роберт, я хочу, чтобы ты знал... Что бы ни было ранее... что бы ни ждало нас потом... сейчас я очень счастлива с тобой.
Он пылко прильнул губами к ее руке.
- Я тоже. Наше счастье - россыпь бриллиантов на черном бархате чужих несчастий...
Амина быстро отвела глаза. Она была неробкой, однако такие высказывания возлюбленного бросали ее в дрожь.
Он обнял ее за талию, притянув к себе.
- Когда?
- Завтра начинаем. Кэмпа ты навестишь сам с утра... и притащишь сюда. Жду вас обоих завтра в полдень. Справишься?
Фокс только улыбнулся. Он склонился к ней и поцеловал долгим нежным поцелуем.
- Как прикажет ваше величество. Хью Бертрама не привлекать?
- Нет. Если он пострадает, она не переживет... лучше уж муж. И, кстати, ты должен поскорее поговорить с Хью. И с его приятелем, этим художником-рекламщиком. Они ведь уверены, что записку от Этель им относил ты!
Ее помощник серьезно кивнул.
- Все понял, миледи, вопросов нет.
Поверенный Амины застал Хью Бертрама в пансионе - у его товарища Неда. Оба были целы; хотя теперь враг получил доступ в жилище художника и видел его в лицо. Фокс проинформировал людей об опасности - но оставил Хью в неведении относительно положения сестры и решения ее величества обменять Этель на скарабея.
Однако Фокс не преминул дать ему понять, кто теперь избранник королевы, - кому она теперь принадлежит, в чьих объятиях млеет, кому поверяет все свои мысли... Посланник Амины Маклир не нарушал границ, но легко считывал эмоции мальчишки. Отвергнутый Хью Бертрам продолжал любить и желать ее - и Амина, хотя и притворялась равнодушной даже перед самой собой, тоже всегда помнила того, кто стал у нее первым!
Они с Хью, разумеется, не сказали друг другу ни слова об этом; но мальчишка был понятлив. Фокс не питал к нему ненависти, и даже сочувствовал. Он немного умел глядеть в будущее - и знал, что Хью Бертрам никогда не обретет того, что называют нормальной семейной жизнью: брат Этель Кэмп навсегда заклеймен, отмечен испытанным... Однако в любви каждый сражается за себя.
Потом Джастин Фокс отправился домой к Гарри Кэмпу. Американец тоже оказался у себя на квартире, и встретил его лучше, чем можно было ожидать. И когда узнал, что речь идет о спасении жены, очень взволновался.
- Наконец-то!.. Что я должен делать? Я готов!
Фокс улыбнулся. Он почувствовал даже некоторое уважение к этому человеку.
- Вам все объяснят на месте, сэр.
Кэмп собрался за полчаса. И еще через полчаса - без десяти двенадцать седьмого декабря, в субботу, - они оба очутились перед дверью особняка Амины Маклир на Пятой авеню.
Гарри был вооружен, собран и очень нервничал. Ему Фокс тоже не сказал всей правды о жене - будет только хуже... Хотя этот бизнесмен, несомненно, успел понастроить в своей практичной голове уйму догадок и предположений, одно ужасней другого.
Они поднялись и позвонили, и их впустила горничная. Обоих сразу пригласили в гостиную, где их ждала хозяйка.
