Но Хомяк сказал:
– Сперва лимоны соберём! Варенье буду делать.
Друзья быстро набрали корзину спелых лимончиков и поспешили домой.
– Подождите, дайте с Венерушкой попрощаться, – Таракан подошёл к гигантскому растению и осторожно пожал один из его длинных колючих отростков.
Веня зашелестела золотистыми листьями и улыбнулась.
Хомяк вышел из лифта последним, постучал по зеркалу, и потайная дверца закрылась. Таракан подошёл ближе: стена как стена, ни единой трещинки. Ну и технологии.
– Садись, Таракашка, – сказал Клоп, величественным жестом приглашая занять место рядом на диванчике. – Сейчас кино смотреть будем.
Пока Хомяк закрывал на окнах ставни, Заяц расставил вдоль стен стулья и попытался сдвинуть в сторону массивный дубовый стол. Таракан помог ему.
– Стол нам помешает, – благодарно улыбнувшись, объяснил Заяц.
Дверь распахнулась, на пороге с подносом в руках появился Суслик. На подносе стоял крупный голубой кристалл в форме пирамиды.
– Рассаживайтесь поудобнее! – Суслик осторожно поставил пирамиду на пол и нетерпеливо потёр ладони. – Билеты не нужны, сеанс бесплатный!
Клоп развалился на мягком диванчике, остальные улеглись на тёплые доски пола, подложив под голову кто подушку, а кто просто руки.
– Потолок – это экран, – пояснил Заяц, а Суслик сказал:
– Гипнозом, как Хомяк я пока не умею, но у меня есть магический кристалл из сокровищницы Али-Бабы. Вот этот.
Все разом посмотрели на кристалл, на гранях которого, несмотря на царивший в комнате полумрак, поблёскивали сотни крошечных серебристых искр.
– Месяц назад мы у златовласых берегинь гостили. Помнишь, Хомяк?
Старый гном кивнул.
– Когда мы к местам, где берегини обитают, подходили, – продолжил Суслик, – а они, как известно, в речках да у речек живут, я на мокрых валунах поскользнулся. Да так неудачно, что лицом о камень ударился и у меня зуб зашатался, вот этот, самый красивый. – Суслик показал на свой передний необломанный резец. – Ерунда, в общем-то. Можно перед сном рот отваром из ромашки прополоскать, и утром всё будет в порядке. Мы в баньку сходили, с русалками покупались, поужинали и спать легли.
– Холодно же купаться было, – не поверил Заяц.
– Русалки воду в реке подогрели, – объяснил Хомяк. – Заодно и уха.
Суслик зажмурился и коснулся рукой кристалла. Пару мгновений ничего не происходило, потом из вершины пирамиды вырвался узкий пучок света. Яркий луч коснулся потолка, и на нём появилась чёрно-белая рябь, скоро сменившаяся живой разноцветной картинкой!
Таракан охнул:
– Крутое кино!
– Именно, что кино, – прокомментировал с диванчика Клоп. – И наверняка крутое, иначе Суслик просто рассказал бы нам свою историю. По старинке.
Между тем всё, что вспоминал Суслик, сразу появлялось на экране-потолке. Вот он, прыгая по камням, идёт по берегу извилистой речушки. Оступается, летит в воду, падает на мокрый, покрытый влажными бурыми водорослями, валун. Из глаз Суслика катятся слёзы, под носом смешными усиками темнеет полоска грязи. Подбегает Хомяк и, что-то крича, вытаскивает мальчика из реки.
– Интересный фильм, жаль, звука нет, – заметил Заяц.
– Немое кино! – хохотнул с дивана Клоп. – В роли Суслика Чарли Чаплин!
Тем временем на экране возникает вечернее озеро, над поверхностью которого поднимаются клубы белого прозрачного пара. На берегу в полосатом купальном костюме жонглирует двумя мячами Хомяк. Один он бросает стоящему по пояс в воде Суслику, второй – миловидной девушке с золотистыми волосами. Девушка хохочет, ловит мяч руками, подбрасывает в воздух и бьёт по нему толстым радужным хвостом. Из воды выныривают ещё несколько смеющихся русалок.
В следующем кадре друзья видят сумрачную комнату, в уголке которой мерцает тусклый зеленоватый огонёк. По стенам плывут неясные причудливые тени, по полу разлился густой серый туман. На узкой кровати, сплетённой из упругих речных трав, под лоскутным одеяльцем спит Суслик. Он вздрагивает во сне, морщится и постанывает, беспокойно переворачиваясь с бока на бок.
– В гостях у берегинь снится мне сон, будто я – лягушонок. Сижу в болоте, квакаю, за мухами наблюдаю. И вот одну хвать! Другую хвать! А они вертятся во рту, жужжат, царапаются. На лапках у каждой подковки металлические. Вдруг как треснут меня по зубам своими подковками! Я просыпаюсь и чувствую, что у меня во рту и правда кто-то ползает! Хочу Хомяка позвать, но не могу и пошевелиться.
– Мамочки… – прошептал Заяц.
Клоп громко сглотнул.
На потолке появляется испуганное лицо Суслика, а из его приоткрытого рта вылетает махонькая старушка в чёрном балахоне. Лицо у бабули строгое-строгое, в морщинках, так что и глаз не видно, за спиной пёстрые крылышки. Следом за ней показывается пухлый очкастый мужичок с растрёпанными волосами, тоже с крылышками, в руках верёвка и верёвка та к зубу Суслика привязана! Старушка садится мальчику на нос и, ласково улыбаясь, гладит его непослушные рыжие вихры. Потом подлетает к мужичку, и они со всей силы дёргают за верёвку!
– У меня от боли искры из глаз посыпались! Думаю: это же они мой передний зуб рвут! А подлая старушенция ласково шепчет: «Ты потерпи ишшо немножко, милок, недолго тебе мучиться осталося». – «Нет уж! – думаю я в ответ. – Ты, бабуля, хоть и зубная фея, только здоровый зуб рвать не дам!» Она смеётся: «Всё равно заберу, уж больно красивый. Каждый такой зубик мне жизнь продлевает. А ты не печалься, голубчик, жить тебе долго, счастливо, не нужен он тебе». Я чуть не плачу: «Нужен!» Она головой мотает: «Зачем нужен, касатик? Держится некрепко, шатается. Будешь паинькой, в награду карту с сокровищами получишь! А если ты, баламошка бестолковая, ерепениться удумал, то мы у тебя все зубы заберём!
– Так вот откуда карта взялась! – вскочил с диванчика Клоп. – Вот из-за кого нас чуть мандрагоры не сожрали! Только как же ты её получил, если все зубы на месте? Чем откупился?
– Вообще-то, говорит мне старуха, – не обращая внимания на вопрос, продолжил Суслик, – ты сам виноват: зубы чистить не любишь. Вон какой жёлтый налёт, аж смотреть противно. А это преступление самое страшное!
Услышав последние слова, Клоп побледнел и прижал руки к сердцу.
– Пока мы к берегиням шли, – пояснил Суслик, – я действительно пару дней зубы не чистил. Только рот после еды водой полоскал. А бабка говорит: «И вовсе я не зубная фея. Имя моё Зубелла, но чаще зовут меня старуха Зуби?лка. Я зубная ведьма, за здоровыми зубками охотница! А это – брат мой Зуби?ло по прозвищу Мавродя». Мавродя улыбнулся, промычал: «М-м-м». А рот-то пустой, ни одного зуба нет! Старуха братцу подмигнула, и они снова за верёвку дёрнули!
Таракан присвистнул.
– Ну дела! И как же ты с ними справился?
– Сам бы я не справился. Мне Хомяк помог. Дальше расскажешь?
Старый гном пожал плечами:
– Да тут и рассказывать нечего. Достал «Ведьмогон» и прогнал нечисть.
Картинка на потолке меняется, и на пороге комнаты появляется Хомяк в домашнем халате, накинутом поверх сиреневого комбинезона. Он смотрит на Суслика, и его брови удивлённо приподнимаются. Хомяк запускает руки в карманы, а ведьма и её молчаливый братец бросают верёвку и пускаются наутёк. Но гном в два шага догоняет их, и похитители зубов исчезают, словно тонут, в белом влажном облаке.
– Ничего не понял, – расстроился Заяц. – Что произошло?
– Сейчас поймёшь.
Хомяк достал из кармана баллончик с надписью: «Ведьмогон». На цветной этикетке был нарисован волшебник, поливающий из гигантской садовой лейки до смерти перепуганных демонов. Мантия волшебника красиво развивалась, а сам он загадочно улыбался в роскошные седые усы. Читать в полутьме было неудобно, Таракан прищурился:
– Баллончик аэрозольный «Ведьмогон». Проверенное средство против ведьм, чертей и прочей нечисти (на основе зелёной плесени и цветка нифредила). Уникальная формула XII века. Производство: компания «Бесогон». Н.С.М. Хомяк, а что такое «Н.С.М.»?
Старый гном в задумчивости почесал голову.
– Я знаю! – заорал Клоп. – Это означает «Надёжное средство от монстров»!
– Выходит, ведьма и её братец пропали, потому что ты их «Ведьмогоном» облил? – уточнил Заяц.
– Выходит, так, – улыбнулся Хомяк.
– Пойду-ка я зубы почищу, – решил Клоп. – Неохота мне с бабкой Зуби?лкой встречаться.
– Ладно, а я домой побежал! – заторопился Заяц. – Вечером увидимся.
В этот миг на улице раздался пронзительный разбойничий посвист, а следом звук бьющегося стекла. Друзья бросились в спальню Хомяка. Там они увидели разбитое окно, а на прекрасном восточном ковре среди осколков стекла и комков глины – большой грязный камень. Суслик выглянул в окошко – никого, только загадочно качаются ветки кустов.
– Ёжки-босоножки! – рассердился Хомяк. – Окна бить начали.
– Заяц кинул! – закричал Клоп. – Он ушёл, и камень прилетел! Вот кто Фантомас!
– Никуда я не уходил, – раздалось из-за спины Клопа.
Таракан нагнулся и поднял с пола скомканный кусок бумаги, на котором корявыми буквами было написано: «Аганьков болше хамяком не пугать! А то валынки сожгом! Фантамасы».
В комнате воцарилось гнетущее молчание.
– Давно пора этих гадких Фантомасов поймать! – сказал наконец Клоп. – Поймать и закопать!
Старый гном закрыл пустое окно ставнями и вздохнул.
Клоп подскочил к нему, взял за руку и ободряюще улыбнулся:
– Не переживай, Хомяк. Мы найдём их. И валенки вернём!
В гостиную все вернулись без настроения, в тревоге и беспокойстве. Клоп принёс из кухни хрустальный графин с густой зелёной жидкостью и разлил по стаканам успокаивающий травяной коктейль.
– Хомяк, может, «Ведьмогон» и против Фантомасов поможет? – спросил Таракан.
– Вряд ли. Да и мало его осталось. Вдруг пригодится... Вы не забыли, что в нашем лесу тролль появился?
– Забудешь такое… – сквозь зубы пробурчал Клоп.
Неужели в лесу поселился злой каменный тролль – злодей, колдун и любитель перекусить маленькими жихарками? Не каждый день такое услышишь.
– Пойдём во дворе посидим, пока дождя нет, – предложил Суслик. – Я орешки принесу, а Клоп нам коктейли с пузырьками сделает.
– С пузырьками? – удивился Клоп.
Через пять минут, рассевшись на берёзовых чурбанах, приятели грызли орехи и потягивали через трубочки сладкие разноцветные коктейли. Солнце убежало за тучи, но на улице было тепло и безветренно.
– Да, тролль – это неприятно, – сказал Хомяк, отмахиваясь от мошкары, – гораздо неприятнее, чем хулиганы Фантомасы. Но пока тролль один, а нас много, беспокоиться не о чем. Вы должны знать, мальчики, в здешнем лесу всегда водилось много необычных созданий. И красавицы-берегини от нечистой силы наши дома хранили. И волшебный козёл с серебряным копытом каждую зиму прибегал. А некоторые любопытные существа живут тут до сих пор. Расскажете о них нашему гостю?
– Конечно, расскажем! – сказал Суслик. – Кому повезёт, тот может перелётных медведиков увидеть! С виду они – лапочки, такие мимимишки! Но близко к ним я бы не советовал подходить. Как начнут ядовитыми колючками плеваться – только ноги уноси! Но с давних пор есть поверье: увидишь медведика – до конца дня удачливее станешь. Я один раз видел, а вечером чуть в болоте не утонул.
– Ха-ха-ха, – развеселился Клоп. – Вот так удача!
– Так ведь не утонул, – объяснил Суслик, – а мог и утонуть.
– Враки это всё, – мрачным голосом сказал Клоп. – Лично мне от них никакой удачи не было, даже наоборот! Гнилушками вонючими обстреляли и за палец укусили! А палец потом неделю болел – распух и покраснел. Кстати, помнишь, Хомяк, ты рассказывал, если медведика поймать, он любое желание исполнит?
– Помню, – ответил старый гном. – А ты разве поймал?
– Нет, – расстроился Клоп. – Я и перчатки надевал, чтобы снова не покусали, и на солёные орешки приманивал. Много раз пробовал, да всё без толку.
– Вот и хорошо, что без толку, – улыбнулся Хомяк. – Даже не представляю, что бы ты им загадал.
– Попросил бы жену-красавицу да детишек побольше, которым я папино королевство в наследство оставлю. Или что там обычно в сказках смелые герои в награду получают? – Клоп лукаво сощурил глазки. – Ещё у нас жили привидения! Звали их Гога и Магога. Сидишь, бывало, под кустиком, книжку с анекдотами почитываешь, а они подберутся поближе да как брякнут цепью в самое ухо! Но потом Гогу ветром за реку сдуло, а Магога сам следом улетел! – Клоп захихикал. – Свежий анекдотик хотите? Колобок, выживший в лесу первые три дня, становится чёрствым, практически неубиваемым, монстром!
Все рассмеялись, а принц добавил:
– Гога с Магогой улетели, а ночные ахи-страхи остались. Тоже неприятные личности.
– У нас в речке водяной водится, – вспомнил Заяц.
– Да ну его! – крикнул Клоп. – Внутри его водица, зачем с таким водиться?!
– Никто с ним и не водится. Ладно, мне пора.
И Заяц, помахав на прощание пятнистыми ушами, убежал.
– В зарослях дикой малины, – сказал Суслик, – живут желтопузики.
– Это мы их так называем – желтопузики, – пояснил Клоп, – уж как они там по-научному называются, я не знаю.
– «Овсянки» они называются, – подсказал Суслик, а Клоп хихикнул: – Овсянки, сэр.
– Птички-овсянки заблудившимся путникам дорогу показывают. Животик у каждой будто зрелый лимон – жёлтый-жёлтый! А перья яркие, разноцветные. Хомяк говорит, им сама земля-матушка пёрышки покрасила. Слушай, Хомяк, а Кысь существует?
– Что за Кысь?! – хором спросили Таракан и Клоп.
– Чудище лесное неведомое! На ветке сидит, острые когти точит. Потом шею вытянет, уши к голове прижмёт да как завоет, завоет: «Кы-ысь! Кы-ысь!» У меня аж мороз по коже!
– И у меня, – прошептал Клоп.
– Суеверия это всё и сказки, – уверенно заявил Хомяк. – Нет никаких Кысей! А если и были такие, то давно перевелись! Как динозавры, мамонты или времири!
– Кто? – спросил Таракан.
– Вре-ми-ри. Мистические птицы, которые умели перемещаться во времени. Их не видели уж лет двести. Летали времири всегда только парами. Мальчик – чёрный, девочка – голубая. А их появление предвещало наступление событий неприятных и опасных.
У Клопа и Суслика от удивления отвисли челюсти.
– Ух ты! – глаза Хомяка вдруг стали круглыми, как блюдца. – Вот же они!
За окном сидели две маленькие хохлатые птички – чёрная и голубая. Тревожно пересвистываясь, времери смотрели на Таракана зелёными изумрудными глазами. Клоп бросился к окну, но диковинные птицы вмиг исчезли, будто их никогда и не было. Принц со злостью топнул ногой.
Хомяк задумчиво произнёс:
– Ох, чует моё сердце, неспроста времери прилетели. Дед Кнут рассказывал, что после встречи с ними в его жизни приключилось множество всяческой чертовщины. Но, друзья мои, бояться не надо! Обещаю, наша история закончится хорошо!
И, встав красиво, как на сцене, откинув в сторону руку и шаркнув ножкой, старый гном нараспев проговорил:
– Там, где жили свиристели,
Где качались тихо ели,
Пролетели, улетели
Стая лёгких времирей…
Закончить стих Хомяк не успел: небо быстро потемнело, из тяжёлой серой тучи хлынул холодный весенний ливень.
– Опять двадцать пять, – проворчал Клоп. – Вот и посидели.
Друзьям ничего не оставалось как, спасаясь от дождя, бежать домой.
Хомяк наколол дров, и скоро в печке весело затрещали толстые берёзовые поленья. Суслик достал краски и продолжил расписывать панцирь Таракана затейливыми узорами. Клоп принёс из кладовой мешок семечек.
– Сперва лимоны соберём! Варенье буду делать.
Друзья быстро набрали корзину спелых лимончиков и поспешили домой.
– Подождите, дайте с Венерушкой попрощаться, – Таракан подошёл к гигантскому растению и осторожно пожал один из его длинных колючих отростков.
Веня зашелестела золотистыми листьями и улыбнулась.
Глава шестнадцать. Кино о том, как Суслик едва зубов не лишился
Хомяк вышел из лифта последним, постучал по зеркалу, и потайная дверца закрылась. Таракан подошёл ближе: стена как стена, ни единой трещинки. Ну и технологии.
– Садись, Таракашка, – сказал Клоп, величественным жестом приглашая занять место рядом на диванчике. – Сейчас кино смотреть будем.
Пока Хомяк закрывал на окнах ставни, Заяц расставил вдоль стен стулья и попытался сдвинуть в сторону массивный дубовый стол. Таракан помог ему.
– Стол нам помешает, – благодарно улыбнувшись, объяснил Заяц.
Дверь распахнулась, на пороге с подносом в руках появился Суслик. На подносе стоял крупный голубой кристалл в форме пирамиды.
– Рассаживайтесь поудобнее! – Суслик осторожно поставил пирамиду на пол и нетерпеливо потёр ладони. – Билеты не нужны, сеанс бесплатный!
Клоп развалился на мягком диванчике, остальные улеглись на тёплые доски пола, подложив под голову кто подушку, а кто просто руки.
– Потолок – это экран, – пояснил Заяц, а Суслик сказал:
– Гипнозом, как Хомяк я пока не умею, но у меня есть магический кристалл из сокровищницы Али-Бабы. Вот этот.
Все разом посмотрели на кристалл, на гранях которого, несмотря на царивший в комнате полумрак, поблёскивали сотни крошечных серебристых искр.
– Месяц назад мы у златовласых берегинь гостили. Помнишь, Хомяк?
Старый гном кивнул.
– Когда мы к местам, где берегини обитают, подходили, – продолжил Суслик, – а они, как известно, в речках да у речек живут, я на мокрых валунах поскользнулся. Да так неудачно, что лицом о камень ударился и у меня зуб зашатался, вот этот, самый красивый. – Суслик показал на свой передний необломанный резец. – Ерунда, в общем-то. Можно перед сном рот отваром из ромашки прополоскать, и утром всё будет в порядке. Мы в баньку сходили, с русалками покупались, поужинали и спать легли.
– Холодно же купаться было, – не поверил Заяц.
– Русалки воду в реке подогрели, – объяснил Хомяк. – Заодно и уха.
Суслик зажмурился и коснулся рукой кристалла. Пару мгновений ничего не происходило, потом из вершины пирамиды вырвался узкий пучок света. Яркий луч коснулся потолка, и на нём появилась чёрно-белая рябь, скоро сменившаяся живой разноцветной картинкой!
Таракан охнул:
– Крутое кино!
– Именно, что кино, – прокомментировал с диванчика Клоп. – И наверняка крутое, иначе Суслик просто рассказал бы нам свою историю. По старинке.
Между тем всё, что вспоминал Суслик, сразу появлялось на экране-потолке. Вот он, прыгая по камням, идёт по берегу извилистой речушки. Оступается, летит в воду, падает на мокрый, покрытый влажными бурыми водорослями, валун. Из глаз Суслика катятся слёзы, под носом смешными усиками темнеет полоска грязи. Подбегает Хомяк и, что-то крича, вытаскивает мальчика из реки.
– Интересный фильм, жаль, звука нет, – заметил Заяц.
– Немое кино! – хохотнул с дивана Клоп. – В роли Суслика Чарли Чаплин!
Тем временем на экране возникает вечернее озеро, над поверхностью которого поднимаются клубы белого прозрачного пара. На берегу в полосатом купальном костюме жонглирует двумя мячами Хомяк. Один он бросает стоящему по пояс в воде Суслику, второй – миловидной девушке с золотистыми волосами. Девушка хохочет, ловит мяч руками, подбрасывает в воздух и бьёт по нему толстым радужным хвостом. Из воды выныривают ещё несколько смеющихся русалок.
В следующем кадре друзья видят сумрачную комнату, в уголке которой мерцает тусклый зеленоватый огонёк. По стенам плывут неясные причудливые тени, по полу разлился густой серый туман. На узкой кровати, сплетённой из упругих речных трав, под лоскутным одеяльцем спит Суслик. Он вздрагивает во сне, морщится и постанывает, беспокойно переворачиваясь с бока на бок.
– В гостях у берегинь снится мне сон, будто я – лягушонок. Сижу в болоте, квакаю, за мухами наблюдаю. И вот одну хвать! Другую хвать! А они вертятся во рту, жужжат, царапаются. На лапках у каждой подковки металлические. Вдруг как треснут меня по зубам своими подковками! Я просыпаюсь и чувствую, что у меня во рту и правда кто-то ползает! Хочу Хомяка позвать, но не могу и пошевелиться.
– Мамочки… – прошептал Заяц.
Клоп громко сглотнул.
На потолке появляется испуганное лицо Суслика, а из его приоткрытого рта вылетает махонькая старушка в чёрном балахоне. Лицо у бабули строгое-строгое, в морщинках, так что и глаз не видно, за спиной пёстрые крылышки. Следом за ней показывается пухлый очкастый мужичок с растрёпанными волосами, тоже с крылышками, в руках верёвка и верёвка та к зубу Суслика привязана! Старушка садится мальчику на нос и, ласково улыбаясь, гладит его непослушные рыжие вихры. Потом подлетает к мужичку, и они со всей силы дёргают за верёвку!
– У меня от боли искры из глаз посыпались! Думаю: это же они мой передний зуб рвут! А подлая старушенция ласково шепчет: «Ты потерпи ишшо немножко, милок, недолго тебе мучиться осталося». – «Нет уж! – думаю я в ответ. – Ты, бабуля, хоть и зубная фея, только здоровый зуб рвать не дам!» Она смеётся: «Всё равно заберу, уж больно красивый. Каждый такой зубик мне жизнь продлевает. А ты не печалься, голубчик, жить тебе долго, счастливо, не нужен он тебе». Я чуть не плачу: «Нужен!» Она головой мотает: «Зачем нужен, касатик? Держится некрепко, шатается. Будешь паинькой, в награду карту с сокровищами получишь! А если ты, баламошка бестолковая, ерепениться удумал, то мы у тебя все зубы заберём!
– Так вот откуда карта взялась! – вскочил с диванчика Клоп. – Вот из-за кого нас чуть мандрагоры не сожрали! Только как же ты её получил, если все зубы на месте? Чем откупился?
– Вообще-то, говорит мне старуха, – не обращая внимания на вопрос, продолжил Суслик, – ты сам виноват: зубы чистить не любишь. Вон какой жёлтый налёт, аж смотреть противно. А это преступление самое страшное!
Услышав последние слова, Клоп побледнел и прижал руки к сердцу.
– Пока мы к берегиням шли, – пояснил Суслик, – я действительно пару дней зубы не чистил. Только рот после еды водой полоскал. А бабка говорит: «И вовсе я не зубная фея. Имя моё Зубелла, но чаще зовут меня старуха Зуби?лка. Я зубная ведьма, за здоровыми зубками охотница! А это – брат мой Зуби?ло по прозвищу Мавродя». Мавродя улыбнулся, промычал: «М-м-м». А рот-то пустой, ни одного зуба нет! Старуха братцу подмигнула, и они снова за верёвку дёрнули!
Таракан присвистнул.
– Ну дела! И как же ты с ними справился?
– Сам бы я не справился. Мне Хомяк помог. Дальше расскажешь?
Старый гном пожал плечами:
– Да тут и рассказывать нечего. Достал «Ведьмогон» и прогнал нечисть.
Картинка на потолке меняется, и на пороге комнаты появляется Хомяк в домашнем халате, накинутом поверх сиреневого комбинезона. Он смотрит на Суслика, и его брови удивлённо приподнимаются. Хомяк запускает руки в карманы, а ведьма и её молчаливый братец бросают верёвку и пускаются наутёк. Но гном в два шага догоняет их, и похитители зубов исчезают, словно тонут, в белом влажном облаке.
– Ничего не понял, – расстроился Заяц. – Что произошло?
– Сейчас поймёшь.
Хомяк достал из кармана баллончик с надписью: «Ведьмогон». На цветной этикетке был нарисован волшебник, поливающий из гигантской садовой лейки до смерти перепуганных демонов. Мантия волшебника красиво развивалась, а сам он загадочно улыбался в роскошные седые усы. Читать в полутьме было неудобно, Таракан прищурился:
– Баллончик аэрозольный «Ведьмогон». Проверенное средство против ведьм, чертей и прочей нечисти (на основе зелёной плесени и цветка нифредила). Уникальная формула XII века. Производство: компания «Бесогон». Н.С.М. Хомяк, а что такое «Н.С.М.»?
Старый гном в задумчивости почесал голову.
– Я знаю! – заорал Клоп. – Это означает «Надёжное средство от монстров»!
– Выходит, ведьма и её братец пропали, потому что ты их «Ведьмогоном» облил? – уточнил Заяц.
– Выходит, так, – улыбнулся Хомяк.
– Пойду-ка я зубы почищу, – решил Клоп. – Неохота мне с бабкой Зуби?лкой встречаться.
– Ладно, а я домой побежал! – заторопился Заяц. – Вечером увидимся.
В этот миг на улице раздался пронзительный разбойничий посвист, а следом звук бьющегося стекла. Друзья бросились в спальню Хомяка. Там они увидели разбитое окно, а на прекрасном восточном ковре среди осколков стекла и комков глины – большой грязный камень. Суслик выглянул в окошко – никого, только загадочно качаются ветки кустов.
– Ёжки-босоножки! – рассердился Хомяк. – Окна бить начали.
– Заяц кинул! – закричал Клоп. – Он ушёл, и камень прилетел! Вот кто Фантомас!
– Никуда я не уходил, – раздалось из-за спины Клопа.
Таракан нагнулся и поднял с пола скомканный кусок бумаги, на котором корявыми буквами было написано: «Аганьков болше хамяком не пугать! А то валынки сожгом! Фантамасы».
В комнате воцарилось гнетущее молчание.
– Давно пора этих гадких Фантомасов поймать! – сказал наконец Клоп. – Поймать и закопать!
Старый гном закрыл пустое окно ставнями и вздохнул.
Клоп подскочил к нему, взял за руку и ободряюще улыбнулся:
– Не переживай, Хомяк. Мы найдём их. И валенки вернём!
В гостиную все вернулись без настроения, в тревоге и беспокойстве. Клоп принёс из кухни хрустальный графин с густой зелёной жидкостью и разлил по стаканам успокаивающий травяной коктейль.
– Хомяк, может, «Ведьмогон» и против Фантомасов поможет? – спросил Таракан.
– Вряд ли. Да и мало его осталось. Вдруг пригодится... Вы не забыли, что в нашем лесу тролль появился?
– Забудешь такое… – сквозь зубы пробурчал Клоп.
Глава семнадцатая. Зачем прилетели времири?
Неужели в лесу поселился злой каменный тролль – злодей, колдун и любитель перекусить маленькими жихарками? Не каждый день такое услышишь.
– Пойдём во дворе посидим, пока дождя нет, – предложил Суслик. – Я орешки принесу, а Клоп нам коктейли с пузырьками сделает.
– С пузырьками? – удивился Клоп.
Через пять минут, рассевшись на берёзовых чурбанах, приятели грызли орехи и потягивали через трубочки сладкие разноцветные коктейли. Солнце убежало за тучи, но на улице было тепло и безветренно.
– Да, тролль – это неприятно, – сказал Хомяк, отмахиваясь от мошкары, – гораздо неприятнее, чем хулиганы Фантомасы. Но пока тролль один, а нас много, беспокоиться не о чем. Вы должны знать, мальчики, в здешнем лесу всегда водилось много необычных созданий. И красавицы-берегини от нечистой силы наши дома хранили. И волшебный козёл с серебряным копытом каждую зиму прибегал. А некоторые любопытные существа живут тут до сих пор. Расскажете о них нашему гостю?
– Конечно, расскажем! – сказал Суслик. – Кому повезёт, тот может перелётных медведиков увидеть! С виду они – лапочки, такие мимимишки! Но близко к ним я бы не советовал подходить. Как начнут ядовитыми колючками плеваться – только ноги уноси! Но с давних пор есть поверье: увидишь медведика – до конца дня удачливее станешь. Я один раз видел, а вечером чуть в болоте не утонул.
– Ха-ха-ха, – развеселился Клоп. – Вот так удача!
– Так ведь не утонул, – объяснил Суслик, – а мог и утонуть.
– Враки это всё, – мрачным голосом сказал Клоп. – Лично мне от них никакой удачи не было, даже наоборот! Гнилушками вонючими обстреляли и за палец укусили! А палец потом неделю болел – распух и покраснел. Кстати, помнишь, Хомяк, ты рассказывал, если медведика поймать, он любое желание исполнит?
– Помню, – ответил старый гном. – А ты разве поймал?
– Нет, – расстроился Клоп. – Я и перчатки надевал, чтобы снова не покусали, и на солёные орешки приманивал. Много раз пробовал, да всё без толку.
– Вот и хорошо, что без толку, – улыбнулся Хомяк. – Даже не представляю, что бы ты им загадал.
– Попросил бы жену-красавицу да детишек побольше, которым я папино королевство в наследство оставлю. Или что там обычно в сказках смелые герои в награду получают? – Клоп лукаво сощурил глазки. – Ещё у нас жили привидения! Звали их Гога и Магога. Сидишь, бывало, под кустиком, книжку с анекдотами почитываешь, а они подберутся поближе да как брякнут цепью в самое ухо! Но потом Гогу ветром за реку сдуло, а Магога сам следом улетел! – Клоп захихикал. – Свежий анекдотик хотите? Колобок, выживший в лесу первые три дня, становится чёрствым, практически неубиваемым, монстром!
Все рассмеялись, а принц добавил:
– Гога с Магогой улетели, а ночные ахи-страхи остались. Тоже неприятные личности.
– У нас в речке водяной водится, – вспомнил Заяц.
– Да ну его! – крикнул Клоп. – Внутри его водица, зачем с таким водиться?!
– Никто с ним и не водится. Ладно, мне пора.
И Заяц, помахав на прощание пятнистыми ушами, убежал.
– В зарослях дикой малины, – сказал Суслик, – живут желтопузики.
– Это мы их так называем – желтопузики, – пояснил Клоп, – уж как они там по-научному называются, я не знаю.
– «Овсянки» они называются, – подсказал Суслик, а Клоп хихикнул: – Овсянки, сэр.
– Птички-овсянки заблудившимся путникам дорогу показывают. Животик у каждой будто зрелый лимон – жёлтый-жёлтый! А перья яркие, разноцветные. Хомяк говорит, им сама земля-матушка пёрышки покрасила. Слушай, Хомяк, а Кысь существует?
– Что за Кысь?! – хором спросили Таракан и Клоп.
– Чудище лесное неведомое! На ветке сидит, острые когти точит. Потом шею вытянет, уши к голове прижмёт да как завоет, завоет: «Кы-ысь! Кы-ысь!» У меня аж мороз по коже!
– И у меня, – прошептал Клоп.
– Суеверия это всё и сказки, – уверенно заявил Хомяк. – Нет никаких Кысей! А если и были такие, то давно перевелись! Как динозавры, мамонты или времири!
– Кто? – спросил Таракан.
– Вре-ми-ри. Мистические птицы, которые умели перемещаться во времени. Их не видели уж лет двести. Летали времири всегда только парами. Мальчик – чёрный, девочка – голубая. А их появление предвещало наступление событий неприятных и опасных.
У Клопа и Суслика от удивления отвисли челюсти.
– Ух ты! – глаза Хомяка вдруг стали круглыми, как блюдца. – Вот же они!
За окном сидели две маленькие хохлатые птички – чёрная и голубая. Тревожно пересвистываясь, времери смотрели на Таракана зелёными изумрудными глазами. Клоп бросился к окну, но диковинные птицы вмиг исчезли, будто их никогда и не было. Принц со злостью топнул ногой.
Хомяк задумчиво произнёс:
– Ох, чует моё сердце, неспроста времери прилетели. Дед Кнут рассказывал, что после встречи с ними в его жизни приключилось множество всяческой чертовщины. Но, друзья мои, бояться не надо! Обещаю, наша история закончится хорошо!
И, встав красиво, как на сцене, откинув в сторону руку и шаркнув ножкой, старый гном нараспев проговорил:
– Там, где жили свиристели,
Где качались тихо ели,
Пролетели, улетели
Стая лёгких времирей…
Закончить стих Хомяк не успел: небо быстро потемнело, из тяжёлой серой тучи хлынул холодный весенний ливень.
– Опять двадцать пять, – проворчал Клоп. – Вот и посидели.
Друзьям ничего не оставалось как, спасаясь от дождя, бежать домой.
Глава восемнадцатая. Тайна тролля Нюкля
Хомяк наколол дров, и скоро в печке весело затрещали толстые берёзовые поленья. Суслик достал краски и продолжил расписывать панцирь Таракана затейливыми узорами. Клоп принёс из кладовой мешок семечек.
