– Самое главное начнется минут через тридцать. Кормёжка Веньки только начало.
– Начало?! Неужели будет что-то ещё более крутое?
– Не крутое, а главное, – ответил за Суслика Заяц. – То, ради чего мы кормим этот кошмарный сорняк. Хорошие книги переводим.
Клоп показал пальцем на Таракана:
– Самое время его наверх отправить. Дышать лимонами ему незачем.
Но предложение Клопа никому не понравилось, и тогда он добавил:
– Скучно просто так полчаса сидеть. Давайте хоть в слова на щелбаны поиграем.
– Скучно не будет! – поднимаясь на ноги, сказал Хомяк, – потому что сейчас мы продолжим разговор про знаменитых жихарок и их подвиги. Тем более, здесь вы сможете многих увидеть воочию, – гном обвёл рукой стены пещеры.
Только сейчас Таракан заметил висевшие тут и там портреты. В полутьме пещеры он не успел разглядеть их раньше.
На стенах пещеры, насколько хватало глаз, висели картины в красивых позолоченных рамах.
– Перед вами, – Хомяк подвёл приятелей к первому холсту, – тот самый дедушка Кнут, проучивший троллей и отобравший у них ценный глаз.
– Ничего не видно, – сказал Заяц. – Я в темноте не вижу, не кошка.
– А я всё равно не верю в эти скандинавские сказки! – Клоп фыркнул. – Каменных троллей не существует! Это антинаучно. Не может камень живым быть.
– А домовые, болотные огоньки, лесовики и говорящие клопы – это, по-твоему, научно? – таинственно улыбнувшись, Хомяк достал из кармана кусок прозрачного голубовато-серого стекла.
Золотистый свет озарил пещеру.
– Да это же наш фонарик! – обрадовался Клоп. – Покажи, где у него спрятана батарейка.
– Не фонарик! – отрезал Хомяк. – А осколок того самого глаза. В нашей семье он многие годы передаётся из поколения в поколение. Без батарейки! Когда глаз на землю упал, от него кусок и отломился. А может, сам Кнут его своими железными зубами отгрыз. Тоже, скажешь, антинаучно? – гном строго посмотрел на Клопа. – Надеюсь, я убедил тебя, мой недоверчивый друг?
Клоп неуверенно кивнул, а Заяц заметил:
– Вот теперь посветлее стало. Рассказывай дальше, Хомяк.
Тут освещённый фонариком геройский дедушка Кнут протянул из рамы худые морщинистые руки и схватил Таракана за усы. Таракан в ужасе отшатнулся, упал на холодный каменный пол, а Кнут улыбнулся, показывая острые железные зубы. Клоп с Зайцем радостно завизжали.
– Необычный эффект, правда? – Хомяк помог Таракану подняться на ноги. – У меня самого в первый раз от испуга чуть сердце не остановилось. И что интересно, портреты оживают только при свете волшебного глаза тролля. Если просто осветить холст свечой, ничего не произойдёт. Рядом висит портрет Зубастика Бьёрга, который тоже вошёл в историю благодаря смелости и крепким зубам. Суслик, ты помнишь, чем он прославился?
– Конечно! Он откусил ухо трёхглазому людоеду на острове Врангеля, а ещё поймал в Гренландии дракона и сделал омлет!
– Из дракона?! – восхитился Таракан.
– Из его яичек, – предположил Заяц.
– Нет! – засмеялся Суслик. – Не волнуйтесь, друзья. Ни дракон, а вернее, то была дракониха, ни её яички не пострадали. Просто Зубастик проиграл Хомяку спор и отправился в Гренландию кормить дракониху омлетом. И накормил, хоть она и сопротивлялась.
Бьёрг бросил на Таракана насмешливый взгляд и показал язык. Таракан показал язык в ответ. Зубастик снова показал язык. Таракан тоже. Тогда Зубастик покрутил пальцем у виска: «мол, совсем того», и отвернулся.
– Теперь взгляните сюда. Перед вами Волосатый Хря-Хряк.
На стене висел портрет разбойничьего вида гнома с взъерошенными рыжими волосами, нечёсаной бородой и длинными усищами. Гном, не обращая ни на кого внимания, ловил в бороде насекомых.
– Волосатый Хря-Хряк провалился в берлогу к медведице и всю зиму притворялся медвежонком! – засмеялся Суслик. – Совсем одичал! Я ещё знаю отличную историю про Клавдия Гусоеда, спасшего древний Рим. Это ведь он, верхом на гусе, поднял тревогу, когда заметил, как враги ползут на крепостную башню, и разбудил римлян. А вся слава потом досталась одним гусям. Несправедливо!
– Точно, – кивнул Хомяк. – К сожалению, портрета Клавдия Гусоеда за давностью лет в нашей галерее не сохранилось. А ведь он был не просто отважным жихаркой, а ещё и моим прапрапрадедушкой. Вот, смотрите! – старик снова покопался в комбинезоне и достал маленькую глиняную фигурку гуся, умело раскрашенную цветочными узорами, которые от времени уже порядком потускнели. – Этой игрушке больше двух тысяч лет, а сделал её сам Клавдий.
Таракан ойкнул – буквы ползали под панцирем и щекотали подмышки.
Клоп с подозрением посмотрел на него и сказал:
– Да, за такого гусика любой музей мешка золота не пожалеет.
Пока друзья рассматривали старинную игрушку, Хомяк рассказывал:
– Многие наши родственники прожили жизни, полные приключений. Вот дед Ефим, служивший личным секретарём генерала Кутузова, в руках у него именная золотая сабля за храбрость. Между прочим, это полотно кисти великого Репина! Представляете, – Хомяк хохотнул, – он ходил ко мне несколько лет, чтобы довести этот портрет до совершенства. А потом я его пускать перестал.
Дед Ефим тряхнул медалями и горделиво приосанился.
– Ещё один герой – твой, Суслик, отец, Добряк-Мореход. Узнаёшь? На этой картине он стоит на берегу моря и смотрит вдаль. Добряк действительно известен тем, что переплыл море. И знаете в чём? В деревянном башмаке! А как на сушу вышел, про свой поход песню сочинил, вот такую:
– Ты да я, да мы с тобой
В деревянном башмаке
При попутном ветерке
К морю выйдем по реке!
– Я знаю эту песенку! – закричал Суслик, и дальше они пели вместе:
– А потом, а потом
Море мы переплывём,
За море приедем,
Музыканта встретим!
Добряк-Мореход приветливо махнул рукой.
– Будь здоров, Па! – обрадовался Суслик.
– Крутое кино! А с кем же Добряк море переплывал? – спросил Таракан. – В песне про двух смельчаков поётся.
– Я тоже с ним плавал, – скромно ответил Хомяк, и его уши покраснели. – Кстати, ещё один наш родственник, правда, очень дальний, по имени Добби был знаком с одним знаменитым мальчиком Гарри.
– Ух ты! – обмер от восторга Суслик. – Неужели тем самым?
– Тем самым. Он был настоящим героем, этот Добби-домовик. Впрочем, как многие жихарки. В наших легендах говорится, что жихарки появились из слёз матушки Лады, дома и семьи охранительницы, так что в каждом из нас спрятана частичка божественной силы.
– Только в зайцах ничего такого не спрятано, – вздохнул Ушастик. – На подвиги мы не горазды, небесные матушки за нами не присматривают. Невезенье.
– Та же петрушка, – Таракан толкнул Зайца локтём, и они рассмеялись.
Хомяк вёл друзей от картины к картине, рассказывая про каждую короткую, но неизменно интересную историю. В тишине негромко вздыхала разомлевшая после обеда Венька, да капельки воды звонко стукались об пол, падая с длинных каменных сосулек, свисавших с потолка пещеры.
Хомяк подошёл к самому большому полотну, на котором тёмные морские глубины прорезал крошечный лучик света.
– Конечно, по своей природе жихарки домоседы, но среди нас встречаются те, кто предпочёл домашнему уюту приключения. Мало кто знает, но жихарки летали в космос, зимовали на Северном полюсе и спускались на дно океанов. Батискаф моей сестрицы Люси Вассерман потерпел аварию в Марианской впадине, самом загадочном месте нашей планеты. Люси и пилот батискафа, тот самый Зубастик Бьёрг, оказались в ловушке на глубине девяти километров! В кабине отключилось электричество, и они, подсвечивая себе нашим фонариком, – Хомяк кивнул на глаз тролля, – пытались устранить поломку. Час проходил за часом, воздух заканчивался. Тогда Люси написала мне письмо, в котором были такие красивые печальные строки.
И Хомяк нараспев проговорил:
– Ты спишь и не знаешь…
Что над нами – километры воды,
Что над нами бьют хвостами киты.
И кислорода не хватит на двоих.
Я лежу в темноте.
– Они что, погибли? – с ужасом спросил Заяц.
– Если бы они погибли, откуда бы мы узнали эти замечательные стихи? – улыбнулся Хомяк. – И как бы я получил обратно фонарик дедушки Кнута? Нет, Люси и Зубастик Бьёрг остались живы, их спасли акванавты с подводной лодки «Наутилус».
– Вот так домовые! – фыркнул Клоп. – Домовые-путешественники! Это также невероятно, как сладкая соль.
– Много ты понимаешь! – не согласился Суслик, наблюдая, как в мрачной глубине картины неторопливо проплывают тени огромных подводных ящеров.
Закончив осмотр подземной галереи, друзья расселись вдоль стен.
– Как же это интересно, – сказал Таракан. – Интересно и удивительно! Надеюсь, и ты, Хомяк, когда-нибудь окажешься среди этих знаменитых героев.
Старый гном улыбнулся, достал из кармана тряпочку и принялся с увлечением протирать волшебный глаз. На стенах пещеры заиграли цветные огоньки.
– Он похож на осколок звезды, – заметил Таракан.
– Ты прав, мой юный друг, – кивнул Хомяк. – В одной древней книге утверждается, что тролль родится только из камня, прилетевшего на Землю из космоса.
– Крутое кино! – воскликнул Таракан, а Заяц от удивления даже присвистнул.
В этот миг по пещере прошелестел слабый ветерок, и воздух наполнился сильным лимонным ароматом.
– Разлюли моя малина! – заорал Клоп. – Началось!
Дёрнув Таракана за руку, Суслик показал на Веньку. Гигантское растение изменилось: его серебристые цветки стали ярко-жёлтыми, от красных оттенков не осталось и следа, а на тонких отростках появились небольшие плоды, формой и цветом напоминавшие спелые лимончики. Время от времени плоды бесшумно лопались, выбрасывая облачка золотистой, пахнущей цитрусом, пыли.
– Вдыхай, вдыхай сильнее, – советовал Суслик. – До самых лёгких вдыхай.
– У меня нет лёгких, – Таракан сделал глубокий вдох, – но смысл я понял.
– Этот аромат божественен, – прошептал Заяц. – Он дарит долголетие.
– Долголетие? – переспросил Таракан.
Заяц кивнул:
– Как ты думаешь, почему Хомяк две сотни лет живёт?
Таракан пожал плечами.
– Просто надо Веньку вовремя книжками покормить, а потом лимонами подышать, – Заяц хитро сощурился. – Вот мне, по-твоему, сколько?
– Не знаю, – с силой втягивая в себя полезный воздух, ответил Таракан.
– Обычно зайцы живут по пять – шесть лет. Некоторые, самые ловкие и быстрые, могут до восьми дотянуть. Великий прародитель зайцев дед Мазай, согласно легенде, жил до десяти лет. А мне одиннадцать! С тех пор, как я Хомяка с Сусликом встретил, ни старость, ни болезни мне не страшны.
– Надо же, – только и сказал Таракан.
– По-моему, дед Мазай был человеком, – усмехнулся Клоп.
– Нет! Он был зайцем! – уверенно ответил Ушастик. – Люди всё напутали и записали нашу легенду о спасении зайцев неправильно. Но вы не думайте, что я с Хомяком только из-за Веньки дружу.
– Что ж ты ему всё объясняешь? – недовольно проворчал Клоп. – Шпиону этому.
– Никакой он не шпион, – заступился за нового друга Заяц. – Суслик, скажи!
Суслик кивнул:
– Только жихарка может вырастить Веню. И покормить её может только жихарка. Хомяк для Вени как отец родной. Никого другого она к себе не подпустит, еду из чужих рук не возьмёт. Вот перестанет Хомяк с ней нянькаться, Веня месяц поголодает, разозлится, пещеру разрушит и под обломками пропадёт.
– В том и загвоздка, – присоединился к разговору Хомяк, – или ты выбираешь судьбу домового и живёшь на одном месте сотни лет, выращивая свою Венерушку, или отправляешься в путешествия. Во втором случае Веня обязательно погибает. А новую быстро не вырастить.
– М-да, дилемма, – задумался Таракан. – Долголетие или жизнь с приключениями. Попробуй-ка выбери. Только как же она без воды обходится?
– Веня берёт воду из подземных источников, а вот кормить её надо книгами, раз в месяц в полнолуние, – объяснил Суслик. – У Хомяка даже специальная тетрадка есть, в которой нужные дни записаны. Но сегодня с этой суматохой мы про неё все забыли. – Суслик с нежностью погладил по листьям венерину мухоловку, которая сидела у него на коленях и зевала. – А моя Венька пока маленькая, ей книжки не по зубам, она жуков едва ловить научилась.
– Так твоя мухоловка – дочка этого чудовища?! – удивился Таракан. – Ну дела!
Они посидели молча, вдыхая живительный воздух.
– Слушай, Суслик, а где твои родители? – спросил Таракан. – У тебя ведь есть родители?
– Конечно, есть! – прыснул со смеху Суслик. – Ты же видел на картине моего папу Добряка-Морехода. Но они с мамой живут далеко. Я приехал к дедушке на каникулы, потому что здесь всегда весело.
Таракан лизнул соляной подтёк на стене пещеры, поморщился и спросил Хомяка:
– Неужели в твоём комбинезоне миллион карманов?
Гном что-то неопределённо промычал.
– А по виду так не больше десяти, – улыбнулся во весь рот Таракан.
– Всё не так просто, родной, – Хомяк почесал лысину. – Дело в том, что некоторые кармашки появляются на комбинезоне сами собой. А ещё есть кармашки в кармашке и кармашки в кармашке, которые в кармашке.
Все от души посмеялись.
– У Хомяка и потайной карманчик имеется, – с хитрой улыбкой сообщил Клоп.
– Очень интересно! Что же ты в нём прячешь? – спросил Таракан.
Старый гном подумал и сказал:
– В потайном кармашке спрятал я надежду на успех.
Все многозначительно помолчали.
– Ваше Высочество, – Хомяк укоризненно взглянул на Клопа, – вы мне фигурку гусика забыли вернуть.
Недовольно крякнув, принц протянул Хомяку старинную игрушку.
Тот сунул глиняного гуся в карман и неожиданно сообщил:
– Забыл вам рассказать. Пару дней назад я видел тролля.
– Не может быть! – хором воскликнули Заяц и Клоп.
– Почему же не может? – возразил Хомяк. – В детстве я каждый день с ними встречался, и скажу вам, друзья, это были очень неприятные встречи. Посмотрите, – старик задрал штанину, показывая тянувшийся от башмака до колена длинный кривой шрам. – Этим дуралеям на глаза лучше не попадаться.
– Так это тролль тебе седьмой палец на ноге оттяпал! – закричал Клоп.
– Нет, палец мне оттяпал, как ты интересно выразился, не тролль, а вервульф. Иначе говоря, волк-оборотень. Друзья, а что вас удивляет? Я думал, вы знаете – на нашей планете, несмотря на все катаклизмы и научный прогресс, до сих пор можно встретить вервульфов и джиннов, русалок и драконов! Конечно, настоящих сказочных существ осталось не так много. Сейчас они живут только там, где поменьше людей с их шумными машинами. На Соловецких островах моя сестрица Люси видела редкого златогривого дракона, занесённого в «Красную книгу удивительных страшилищ».
– Точно! – снова закричал Клоп. – Мы с Сусликом череп дракона на болотах нашли! Честное слово! Суслик подтвердит! А Кот боевой клык дракона в тумбочке у кровати прячет! Мне Заяц говорил. Клык острый, как жало, с бороздкой для яда. Хотя, – Клоп задумался, – может, и обманул длинноухий. Хитрюги эти зайцы известные.
– Никого я не обманывал! – возмутился Ушастик.
– Видел я тот клык, – отмахнулся Суслик. – Никакой он не драконий! Обычная подделка из пластика, там снизу даже написано: «Сделано в Китае». С зубами у меня другой случай есть, поинтереснее! Только давайте я его вам дома расскажу. Даже не расскажу, а покажу.
– Правильно! – обрадовался Клоп. – Полезный воздух закончился, делать тут больше нечего. А кино у Суслика всегда очень интересным получается!
– Начало?! Неужели будет что-то ещё более крутое?
– Не крутое, а главное, – ответил за Суслика Заяц. – То, ради чего мы кормим этот кошмарный сорняк. Хорошие книги переводим.
Клоп показал пальцем на Таракана:
– Самое время его наверх отправить. Дышать лимонами ему незачем.
Но предложение Клопа никому не понравилось, и тогда он добавил:
– Скучно просто так полчаса сидеть. Давайте хоть в слова на щелбаны поиграем.
– Скучно не будет! – поднимаясь на ноги, сказал Хомяк, – потому что сейчас мы продолжим разговор про знаменитых жихарок и их подвиги. Тем более, здесь вы сможете многих увидеть воочию, – гном обвёл рукой стены пещеры.
Только сейчас Таракан заметил висевшие тут и там портреты. В полутьме пещеры он не успел разглядеть их раньше.
Глава четырнадцать. В галерее оживших портретов
На стенах пещеры, насколько хватало глаз, висели картины в красивых позолоченных рамах.
– Перед вами, – Хомяк подвёл приятелей к первому холсту, – тот самый дедушка Кнут, проучивший троллей и отобравший у них ценный глаз.
– Ничего не видно, – сказал Заяц. – Я в темноте не вижу, не кошка.
– А я всё равно не верю в эти скандинавские сказки! – Клоп фыркнул. – Каменных троллей не существует! Это антинаучно. Не может камень живым быть.
– А домовые, болотные огоньки, лесовики и говорящие клопы – это, по-твоему, научно? – таинственно улыбнувшись, Хомяк достал из кармана кусок прозрачного голубовато-серого стекла.
Золотистый свет озарил пещеру.
– Да это же наш фонарик! – обрадовался Клоп. – Покажи, где у него спрятана батарейка.
– Не фонарик! – отрезал Хомяк. – А осколок того самого глаза. В нашей семье он многие годы передаётся из поколения в поколение. Без батарейки! Когда глаз на землю упал, от него кусок и отломился. А может, сам Кнут его своими железными зубами отгрыз. Тоже, скажешь, антинаучно? – гном строго посмотрел на Клопа. – Надеюсь, я убедил тебя, мой недоверчивый друг?
Клоп неуверенно кивнул, а Заяц заметил:
– Вот теперь посветлее стало. Рассказывай дальше, Хомяк.
Тут освещённый фонариком геройский дедушка Кнут протянул из рамы худые морщинистые руки и схватил Таракана за усы. Таракан в ужасе отшатнулся, упал на холодный каменный пол, а Кнут улыбнулся, показывая острые железные зубы. Клоп с Зайцем радостно завизжали.
– Необычный эффект, правда? – Хомяк помог Таракану подняться на ноги. – У меня самого в первый раз от испуга чуть сердце не остановилось. И что интересно, портреты оживают только при свете волшебного глаза тролля. Если просто осветить холст свечой, ничего не произойдёт. Рядом висит портрет Зубастика Бьёрга, который тоже вошёл в историю благодаря смелости и крепким зубам. Суслик, ты помнишь, чем он прославился?
– Конечно! Он откусил ухо трёхглазому людоеду на острове Врангеля, а ещё поймал в Гренландии дракона и сделал омлет!
– Из дракона?! – восхитился Таракан.
– Из его яичек, – предположил Заяц.
– Нет! – засмеялся Суслик. – Не волнуйтесь, друзья. Ни дракон, а вернее, то была дракониха, ни её яички не пострадали. Просто Зубастик проиграл Хомяку спор и отправился в Гренландию кормить дракониху омлетом. И накормил, хоть она и сопротивлялась.
Бьёрг бросил на Таракана насмешливый взгляд и показал язык. Таракан показал язык в ответ. Зубастик снова показал язык. Таракан тоже. Тогда Зубастик покрутил пальцем у виска: «мол, совсем того», и отвернулся.
– Теперь взгляните сюда. Перед вами Волосатый Хря-Хряк.
На стене висел портрет разбойничьего вида гнома с взъерошенными рыжими волосами, нечёсаной бородой и длинными усищами. Гном, не обращая ни на кого внимания, ловил в бороде насекомых.
– Волосатый Хря-Хряк провалился в берлогу к медведице и всю зиму притворялся медвежонком! – засмеялся Суслик. – Совсем одичал! Я ещё знаю отличную историю про Клавдия Гусоеда, спасшего древний Рим. Это ведь он, верхом на гусе, поднял тревогу, когда заметил, как враги ползут на крепостную башню, и разбудил римлян. А вся слава потом досталась одним гусям. Несправедливо!
– Точно, – кивнул Хомяк. – К сожалению, портрета Клавдия Гусоеда за давностью лет в нашей галерее не сохранилось. А ведь он был не просто отважным жихаркой, а ещё и моим прапрапрадедушкой. Вот, смотрите! – старик снова покопался в комбинезоне и достал маленькую глиняную фигурку гуся, умело раскрашенную цветочными узорами, которые от времени уже порядком потускнели. – Этой игрушке больше двух тысяч лет, а сделал её сам Клавдий.
Таракан ойкнул – буквы ползали под панцирем и щекотали подмышки.
Клоп с подозрением посмотрел на него и сказал:
– Да, за такого гусика любой музей мешка золота не пожалеет.
Пока друзья рассматривали старинную игрушку, Хомяк рассказывал:
– Многие наши родственники прожили жизни, полные приключений. Вот дед Ефим, служивший личным секретарём генерала Кутузова, в руках у него именная золотая сабля за храбрость. Между прочим, это полотно кисти великого Репина! Представляете, – Хомяк хохотнул, – он ходил ко мне несколько лет, чтобы довести этот портрет до совершенства. А потом я его пускать перестал.
Дед Ефим тряхнул медалями и горделиво приосанился.
– Ещё один герой – твой, Суслик, отец, Добряк-Мореход. Узнаёшь? На этой картине он стоит на берегу моря и смотрит вдаль. Добряк действительно известен тем, что переплыл море. И знаете в чём? В деревянном башмаке! А как на сушу вышел, про свой поход песню сочинил, вот такую:
– Ты да я, да мы с тобой
В деревянном башмаке
При попутном ветерке
К морю выйдем по реке!
– Я знаю эту песенку! – закричал Суслик, и дальше они пели вместе:
– А потом, а потом
Море мы переплывём,
За море приедем,
Музыканта встретим!
Добряк-Мореход приветливо махнул рукой.
– Будь здоров, Па! – обрадовался Суслик.
– Крутое кино! А с кем же Добряк море переплывал? – спросил Таракан. – В песне про двух смельчаков поётся.
– Я тоже с ним плавал, – скромно ответил Хомяк, и его уши покраснели. – Кстати, ещё один наш родственник, правда, очень дальний, по имени Добби был знаком с одним знаменитым мальчиком Гарри.
– Ух ты! – обмер от восторга Суслик. – Неужели тем самым?
– Тем самым. Он был настоящим героем, этот Добби-домовик. Впрочем, как многие жихарки. В наших легендах говорится, что жихарки появились из слёз матушки Лады, дома и семьи охранительницы, так что в каждом из нас спрятана частичка божественной силы.
– Только в зайцах ничего такого не спрятано, – вздохнул Ушастик. – На подвиги мы не горазды, небесные матушки за нами не присматривают. Невезенье.
– Та же петрушка, – Таракан толкнул Зайца локтём, и они рассмеялись.
Хомяк вёл друзей от картины к картине, рассказывая про каждую короткую, но неизменно интересную историю. В тишине негромко вздыхала разомлевшая после обеда Венька, да капельки воды звонко стукались об пол, падая с длинных каменных сосулек, свисавших с потолка пещеры.
Хомяк подошёл к самому большому полотну, на котором тёмные морские глубины прорезал крошечный лучик света.
– Конечно, по своей природе жихарки домоседы, но среди нас встречаются те, кто предпочёл домашнему уюту приключения. Мало кто знает, но жихарки летали в космос, зимовали на Северном полюсе и спускались на дно океанов. Батискаф моей сестрицы Люси Вассерман потерпел аварию в Марианской впадине, самом загадочном месте нашей планеты. Люси и пилот батискафа, тот самый Зубастик Бьёрг, оказались в ловушке на глубине девяти километров! В кабине отключилось электричество, и они, подсвечивая себе нашим фонариком, – Хомяк кивнул на глаз тролля, – пытались устранить поломку. Час проходил за часом, воздух заканчивался. Тогда Люси написала мне письмо, в котором были такие красивые печальные строки.
И Хомяк нараспев проговорил:
– Ты спишь и не знаешь…
Что над нами – километры воды,
Что над нами бьют хвостами киты.
И кислорода не хватит на двоих.
Я лежу в темноте.
– Они что, погибли? – с ужасом спросил Заяц.
– Если бы они погибли, откуда бы мы узнали эти замечательные стихи? – улыбнулся Хомяк. – И как бы я получил обратно фонарик дедушки Кнута? Нет, Люси и Зубастик Бьёрг остались живы, их спасли акванавты с подводной лодки «Наутилус».
– Вот так домовые! – фыркнул Клоп. – Домовые-путешественники! Это также невероятно, как сладкая соль.
– Много ты понимаешь! – не согласился Суслик, наблюдая, как в мрачной глубине картины неторопливо проплывают тени огромных подводных ящеров.
Глава пятнадцать. Таракан узнаёт секрет Веньки
Закончив осмотр подземной галереи, друзья расселись вдоль стен.
– Как же это интересно, – сказал Таракан. – Интересно и удивительно! Надеюсь, и ты, Хомяк, когда-нибудь окажешься среди этих знаменитых героев.
Старый гном улыбнулся, достал из кармана тряпочку и принялся с увлечением протирать волшебный глаз. На стенах пещеры заиграли цветные огоньки.
– Он похож на осколок звезды, – заметил Таракан.
– Ты прав, мой юный друг, – кивнул Хомяк. – В одной древней книге утверждается, что тролль родится только из камня, прилетевшего на Землю из космоса.
– Крутое кино! – воскликнул Таракан, а Заяц от удивления даже присвистнул.
В этот миг по пещере прошелестел слабый ветерок, и воздух наполнился сильным лимонным ароматом.
– Разлюли моя малина! – заорал Клоп. – Началось!
Дёрнув Таракана за руку, Суслик показал на Веньку. Гигантское растение изменилось: его серебристые цветки стали ярко-жёлтыми, от красных оттенков не осталось и следа, а на тонких отростках появились небольшие плоды, формой и цветом напоминавшие спелые лимончики. Время от времени плоды бесшумно лопались, выбрасывая облачка золотистой, пахнущей цитрусом, пыли.
– Вдыхай, вдыхай сильнее, – советовал Суслик. – До самых лёгких вдыхай.
– У меня нет лёгких, – Таракан сделал глубокий вдох, – но смысл я понял.
– Этот аромат божественен, – прошептал Заяц. – Он дарит долголетие.
– Долголетие? – переспросил Таракан.
Заяц кивнул:
– Как ты думаешь, почему Хомяк две сотни лет живёт?
Таракан пожал плечами.
– Просто надо Веньку вовремя книжками покормить, а потом лимонами подышать, – Заяц хитро сощурился. – Вот мне, по-твоему, сколько?
– Не знаю, – с силой втягивая в себя полезный воздух, ответил Таракан.
– Обычно зайцы живут по пять – шесть лет. Некоторые, самые ловкие и быстрые, могут до восьми дотянуть. Великий прародитель зайцев дед Мазай, согласно легенде, жил до десяти лет. А мне одиннадцать! С тех пор, как я Хомяка с Сусликом встретил, ни старость, ни болезни мне не страшны.
– Надо же, – только и сказал Таракан.
– По-моему, дед Мазай был человеком, – усмехнулся Клоп.
– Нет! Он был зайцем! – уверенно ответил Ушастик. – Люди всё напутали и записали нашу легенду о спасении зайцев неправильно. Но вы не думайте, что я с Хомяком только из-за Веньки дружу.
– Что ж ты ему всё объясняешь? – недовольно проворчал Клоп. – Шпиону этому.
– Никакой он не шпион, – заступился за нового друга Заяц. – Суслик, скажи!
Суслик кивнул:
– Только жихарка может вырастить Веню. И покормить её может только жихарка. Хомяк для Вени как отец родной. Никого другого она к себе не подпустит, еду из чужих рук не возьмёт. Вот перестанет Хомяк с ней нянькаться, Веня месяц поголодает, разозлится, пещеру разрушит и под обломками пропадёт.
– В том и загвоздка, – присоединился к разговору Хомяк, – или ты выбираешь судьбу домового и живёшь на одном месте сотни лет, выращивая свою Венерушку, или отправляешься в путешествия. Во втором случае Веня обязательно погибает. А новую быстро не вырастить.
– М-да, дилемма, – задумался Таракан. – Долголетие или жизнь с приключениями. Попробуй-ка выбери. Только как же она без воды обходится?
– Веня берёт воду из подземных источников, а вот кормить её надо книгами, раз в месяц в полнолуние, – объяснил Суслик. – У Хомяка даже специальная тетрадка есть, в которой нужные дни записаны. Но сегодня с этой суматохой мы про неё все забыли. – Суслик с нежностью погладил по листьям венерину мухоловку, которая сидела у него на коленях и зевала. – А моя Венька пока маленькая, ей книжки не по зубам, она жуков едва ловить научилась.
– Так твоя мухоловка – дочка этого чудовища?! – удивился Таракан. – Ну дела!
Они посидели молча, вдыхая живительный воздух.
– Слушай, Суслик, а где твои родители? – спросил Таракан. – У тебя ведь есть родители?
– Конечно, есть! – прыснул со смеху Суслик. – Ты же видел на картине моего папу Добряка-Морехода. Но они с мамой живут далеко. Я приехал к дедушке на каникулы, потому что здесь всегда весело.
Таракан лизнул соляной подтёк на стене пещеры, поморщился и спросил Хомяка:
– Неужели в твоём комбинезоне миллион карманов?
Гном что-то неопределённо промычал.
– А по виду так не больше десяти, – улыбнулся во весь рот Таракан.
– Всё не так просто, родной, – Хомяк почесал лысину. – Дело в том, что некоторые кармашки появляются на комбинезоне сами собой. А ещё есть кармашки в кармашке и кармашки в кармашке, которые в кармашке.
Все от души посмеялись.
– У Хомяка и потайной карманчик имеется, – с хитрой улыбкой сообщил Клоп.
– Очень интересно! Что же ты в нём прячешь? – спросил Таракан.
Старый гном подумал и сказал:
– В потайном кармашке спрятал я надежду на успех.
Все многозначительно помолчали.
– Ваше Высочество, – Хомяк укоризненно взглянул на Клопа, – вы мне фигурку гусика забыли вернуть.
Недовольно крякнув, принц протянул Хомяку старинную игрушку.
Тот сунул глиняного гуся в карман и неожиданно сообщил:
– Забыл вам рассказать. Пару дней назад я видел тролля.
– Не может быть! – хором воскликнули Заяц и Клоп.
– Почему же не может? – возразил Хомяк. – В детстве я каждый день с ними встречался, и скажу вам, друзья, это были очень неприятные встречи. Посмотрите, – старик задрал штанину, показывая тянувшийся от башмака до колена длинный кривой шрам. – Этим дуралеям на глаза лучше не попадаться.
– Так это тролль тебе седьмой палец на ноге оттяпал! – закричал Клоп.
– Нет, палец мне оттяпал, как ты интересно выразился, не тролль, а вервульф. Иначе говоря, волк-оборотень. Друзья, а что вас удивляет? Я думал, вы знаете – на нашей планете, несмотря на все катаклизмы и научный прогресс, до сих пор можно встретить вервульфов и джиннов, русалок и драконов! Конечно, настоящих сказочных существ осталось не так много. Сейчас они живут только там, где поменьше людей с их шумными машинами. На Соловецких островах моя сестрица Люси видела редкого златогривого дракона, занесённого в «Красную книгу удивительных страшилищ».
– Точно! – снова закричал Клоп. – Мы с Сусликом череп дракона на болотах нашли! Честное слово! Суслик подтвердит! А Кот боевой клык дракона в тумбочке у кровати прячет! Мне Заяц говорил. Клык острый, как жало, с бороздкой для яда. Хотя, – Клоп задумался, – может, и обманул длинноухий. Хитрюги эти зайцы известные.
– Никого я не обманывал! – возмутился Ушастик.
– Видел я тот клык, – отмахнулся Суслик. – Никакой он не драконий! Обычная подделка из пластика, там снизу даже написано: «Сделано в Китае». С зубами у меня другой случай есть, поинтереснее! Только давайте я его вам дома расскажу. Даже не расскажу, а покажу.
– Правильно! – обрадовался Клоп. – Полезный воздух закончился, делать тут больше нечего. А кино у Суслика всегда очень интересным получается!
