— Типа того, — отозвалась я, ненадолго умолкнув. Выдохнула. — Тео сразу сказал, что длинные волосы – не в моём стиле, и я вдруг вспомнила о том, что он никогда не пытался меня исправить… в отличие от Итана.
— Так и знал, что дело в Тео!
— Он просто стал триггером. — Косясь на брата, я созналась: — покинув «Блэксвэн», я полчаса ревела в машине, и не хотела возвращаться домой. Я хотела уехать куда подальше.
Уэйн невесело помотал головой:
— Что ж. Теперь Итан мне ещё больше не нравится.
— Будто тебе нужен повод для этого, — усмехнулась я.
— Джо… я не собираюсь агитировать тебя на развод или наоборот. Но, возможно, именно поэтому Итан мне никогда не нравился – он не делает тебя счастливой, заставляет ломать и менять себя, а также лгать – он ведь не знает о Тео и о перевязке труб. С Тео ты была сама собой, а с Итаном… изменилась. Не кардинально, просто стала на себя похожа чуть меньше.
— И что мне с этим делать?
— Решить, что важнее – ты сама или отношения с Тёрнером.
— Ты, конечно, будешь рад, если я не его выберу…
— Выбирать – тебе, не мне с ним жить! Я буду рад, если ты будешь счастлива – неважно с кем. Даже если с Итаном. Или если ты будешь одна, в конце-то концов, не всем нужна пара для счастья.
— А если я свяжу свою жизнь с убийцей?
— Ты про Миддлтона?
— Нет. Он ведь не убийца, — съязвила я, вызвав у брата усмешку. — С реальным убийцей! Или… со школьником?
— Ну. Если убийца или школьник сможет сделать тебя действительно счастливой – что ж…
— Да врёшь ты всё! Итана ты не возлюбил с первой же встречи, и с каждым днём твоя неприязнь к нему только укреплялась. Несмотря на то, что я в него влюбилась, затем согласилась выйти за него замуж, и каждый божий день прошу вас подружиться!
— Но я ведь озвучил свой главный критерий моей симпатии к твоему избраннику!
— Хочешь сказать, Итан не делает меня счастливой? Только благодаря ему я ношу одежду самых известных брендов и золото с бриллиантами, езжу на «Бугатти», живу в двухъярусной квартире в одном из самых престижных районов Эдинбурга, и могу вообще не работать или делать это на одном энтузиазме!
Уэйн немного помолчал с приподнятыми бровями.
— И что, это всё делает тебя счастливой? — парировал он. Я заикнулась, умолкла и отвернула лицо к боковому окну. — То-то и оно. Разумеется, ты не хочешь признавать тот факт, что его деньги не делают тебя счастливой, потому что тогда в его глазах и в глазах общественности ты станешь неблагодарной дурой. Однако деньги помогают жить в комфорте, но не всегда счастливо. Вы с Тео разошлись для того, чтобы каждый из вас реализовал свои мечты, и оба поднимались с низов, а сойдясь вновь, не шиковали, но были счастливы! С Тео ты буквально светилась, постоянно к нему спешила – он стал для тебя интереснее твоей работы. И между вами была особая химия, свои шуточки, та самая связь, о которой ты сама говоришь. С Итаном всё иначе. Я не говорю, что у вас никогда не было чувств друг к другу, но скорее уж… он показал себя с лучшей стороны, а ты просто подпустила его к себе.
Я промолчала, мысленно соглашаясь с братом. Из страха остаться одной я подпустила к себе Итана, и со временем рядом с ним… потеряла себя.
В конце концов, мы с Уэйном добрались до тюрьмы, где нас проводили до кабинета начальника – Джека Стоуна. На вид ему было под пятьдесят, тёмные волосы явно окрашены и зачёсаны назад, облачён в чёрный деловой костюм с галстуком красного цвета. Поприветствовав нас с братом, он пожал нам руки и пригласил за свой рабочий стол.
— Мне очень жаль, но, похоже, что вы зря приехали, — произнёс он.
— Почему это? — нахмурился брат.
— Карл Темпл скончался сегодня ночью.
— Что? — изумились мы с Уэйном в один голос.
— Да, это стало неожиданностью для всех нас. До отбоя он был жив, но ночью у него случился приступ – он захлебнулся собственной слюной.
— У него были какие-то… заболевания, диагнозы? — поинтересовалась я.
— Насколько нам известно – нет. Сейчас проверяют его камеру и еду на предмет отравления, но, как вы сами понимаете, доподлинно станет известно, отравили его или нет, только после вскрытия.
— Он ведь в одиночке сидел? — уточнил Уэйн. — И питался он не в общей столовой?
— Да, он заключил сделку с прокурором и практически не контактировал с другими заключёнными.
— Мы можем осмотреть его камеру? — спросила я.
Джек засомневался.
— Как я и сказал, мы проводим собственное расследование. Да и… вы ведь приехали сюда в качестве гостей, вести это дело не можете.
— Я бы могла узнать, что произошло на самом деле, — заверила я. — У меня способность видеть прошлое предметов, и я выступаю в качестве консультанта реднерианской полиции Шотландии.
— Да, знаю, но у нас тоже есть такие специалисты. Сожалею, но я не могу допустить вас к расследованию, проблемы будут и у нас, и у вас. Однако я могу сообщить вам результаты расследования по его окончании.
Мы с братом переглянулись и в унисон выдохнули.
— Что ж, — подытожил Уэйн. — Будем признательны, если Вы так и сделаете. Можно будет отправить документы в тридцать второй участок Шотландии на моё имя.
— Хорошо, — кивнул Джек, поднимаясь с кресла. — Вам нужно сопровождение или сами доберётесь до выхода?
— Доберёмся, — отозвались мы с братом в один голос и протопали к двери.
— Это точно не случайность! — громким шёпотом воскликнула я, топая по коридору на выход. — Его убили! Как и Дэйва с Дугласом! Потому что они все что-то знали! — заявила я уверено. Брат задумчиво и отстранённо угукнул. Я пригляделась к нему, но он даже не смотрел в мою сторону – пол и стены казались ему куда интереснее. — Ты не согласен?
— Конечно, согласен. Поперхнуться собственной слюной – не самая распространённая смерть.
— Тогда, что означает это твоё чересчур вдумчивое угуканье?
Прикусив щеку, Уэйн тихо произнёс:
— Договорим, когда за ворота выйдем.
Потемнев, я посмотрела по сторонам, заприметила несколько видеокамер и умолкла. Миновав три коридора, мы добрались до выхода, расписались на посту и вышли на улицу. Ещё через несколько метров мы переступили за ворота, двигая к машине, взятой на прокат.
— Так, ты думаешь, за нами следят? — уточнила я.
— Скорее уж за тобой, ведь меня ты втянула во всё это только сегодня.
Фыркнув, я притормозила.
— Уэйн, я всю жизнь посвятила работе в полиции, так что слежку бы я точно заметила.
Брат усмехнулся, также остановился. Оглядываясь, он сунул руки в карманы распахнутой куртки.
— А тебе не кажется странным то, что Темпл преспокойно себе сидел в тюрьме больше десяти лет, но стоило только тебе с ним связаться и договориться о встрече, как он помер при весьма необычных обстоятельствах?
— Конечно же, это странно, но вовсе не значит, что за мной следят.
— Неужели? Если ты права, то во всей этой системе убийство исполнителей не входит в обязательную программу, Миддлтон – лишнее тому доказательство. Но стоило тебе вцепиться в это дело, так исполнители стали помирать и отрезать себе языки.
— Вовсе нет! Кармен резанула себе язык месяц назад, МакКензи покончил с собой в пятьдесят седьмом году, а от Миддлтона и не пытались избавиться…
— Не каркай! — посоветовал брат.
Я закатила глаза.
— Я просто хотела сказать, что, скорее всего, Кармен действительно сошла с ума, а МакКензи покончил с собой, съедаемый совестью. Их довели до этого, но они явно сами это с собой сделали. Пока очевидно только то, что убрали двоих – Брауна и Темпла.
— Даже если так, тебе недостаточно? Ты всего три дня этим делом занимаешься, а у нас уже два убитых исполнителя.
Выдохнув через нос, я покивала с закусанной щекой.
— Может ты и прав… — согласилась я, хоть и без желания. — Но это значит, что я иду верной дорогой!
Брат грустно и почти беззвучно посмеялся, качая головой.
— Что? — не поняла я.
— Ничего. Всё, как всегда. Каждый раз, когда тебе начинают угрожать, а свидетелей истреблять, ты поднимаешь кулак в небо и орёшь, что идёшь верной дорогой!
— Но… разве ж я не права?
— Конечно, права, просто… — брат тяжело вздохнул, — бедовая ты женщина, Джоан.
— В смысле, бесстрашная? — воодушевлённо вздёрнула я бровями.
— Нет, в смысле, женщина, приносящая беду!
Я фыркнула.
— Я её не приношу, просто нахожу везде, как и полагает детективу. А потом она... вырастает и сама за мной таскается.
Уэйн ненадолго призадумался.
— И какая тогда разница, приносишь ты её или находишь? В любом случае, беда всегда при тебе! И я постоянно в её гуще! Потому что никак не могу тебя одну в беде оставить…
Я усмехнулась, морща лоб.
— Признаёшь, что без меня твоя жизнь была бы до безумия пресной?
— Точно. Я бы давно от скуки сдох, если б не ты. Так, эээ… кто знал о том, что ты собираешься к Темплу?
Я провела языком по щеке при недовольном взгляде на брата. Он непонимающе потемнел.
— Тебя хлебом не корми, лишь бы обвинить Итана во всех смертных грехах! — фыркнула я.
— Эээ… но сейчас ты его обвинила, — резонно подметил брат. Я цыкнула, запрокинув голову назад, после чего Уэйн издевательски поржал. Затем вздёрнул бровями. — Правда, если только он знал о твоих планах...
— Нет, не только он! Я просила его предоставить нам самолёт, так что авиакомпания тоже была в курсе! И начальник местной тюрьмы, который, скорее всего, предупредил охрану, а если Карлу отравили ужин, то только местная охрана и могла это сделать.
Уэйн согласительно покивал.
— Ладно, что дальше? — спросил он.
— Понятия не имею… — бросила я, топая к взятой на прокат машине. — Я планировала поговорить с Темплом и плясать уже от этого, но мне серьёзно поломали планы. Пока что возвращаемся домой.
Уэйн
17 апреля 2061 года…
— Эй, МакАлистер, — буквально выдернула меня из сна Джоан, должно быть, пнув моё кресло ногой, потому что меня слегка тряхнуло. Встрепенувшись, я открыл глаза и увидел перед собой в кресле самолёта сестру. Глядя хмуро на меня, она плавно откинулась назад и поправила ремни безопасности. — На посадку идём, пристегни ремень.
Я вытер рот тыльной стороной ладони, хмурясь и озираясь. Мне потребовалось ещё несколько секунд, чтобы последовать совету сестры.
— Как всегда… — протянула Джо. Пристёгиваясь, я потемнел и поглядел на сестру исподлобья. — Я глаз не могу сомкнуть, а ты по дороге из тюрьмы уже дважды вырубился.
— Ну, по твоей милости я не выспался, — проворчал я.
— На том свете выспишься, — брякнула сестра.
— Маловероятно. Ты ведь за мной и туда увяжешься, я уверен.
Джо посмеялась, не став подтверждать или опровергать моё высказывание. Затем она откашлялась и поинтересовалась:
— Что тебе снилось? Кошмар?
— Почему ты так решила?
— Ну, ты… стонал.
— Да прямо, — бросил я недоверчиво.
— Я серьёзно. Ты стонал и даже вскрикивал, бубнил что-то и… дёргался. И я минуты две тебя добудиться не могла.
Я потемнел, приглядевшись к сестре исподлобья. В первые мгновения мне подумалось, что она прикалывается, но по выражению её лица мне стало ясно, что это далеко от правды.
— Ты не шутишь, — констатировал я, откинув голову на спинку кресла. Тем временем самолёт стал снижаться и слегка болтаться в воздушном пространстве.
— Бывает и такое, — хмыкнула сестра.
— Что? — нахмурился я.
Джо закатила глаза, фыркнув:
— Бывает, что я не шучу, а ты безбожно тупишь!
— А, ну… бывает всякое, знаешь ли.
— М-да уж. Так, что тебе снилось?
Пожав плечами, я промолчал, потому что попросту не знал, что ответить. Запомнились лишь некоторые детали – обрезки сна, которые очень сложно объединить в цельный сюжет. Помню ночной Эдинбург, знакомые, реально существующие улицы и вымощенный брусчаткой проспект. Помню, что долго куда-то шёл, а потом стоял и курил. Помню паб с бутафорскими рогами, обрамляющими неоновую вывеску с текстом «Голова барана». Помню, как держал нож в своей руке и помню… кровь. А сейчас, стоило мне сконцентрироваться на всех этих воспоминаниях, как я понял, что мои руки заледенели, ноги слегка загудели от усталости, во рту почувствовался сигаретный вкус, и мне стало казаться, что я забыл нечто очень важное.
— И чего я спрашиваю, — отмахнулась сестра. — Конечно же, тебе снился кошмар – обычное дело при нашей работе.
Да, но… меня беспокоили ощущения. Создалось впечатление, что это был вовсе не сон, а давно забытое воспоминание.
— Что я говорил? Ты сказала, что я что-то бубнил.
— Оу, ну… слова были не особо разборчивыми. Ты повторял какие-то выдернутые из контекста слова. Что-то там о заботе…
Забота?
«Я обо всём позаботился»…
«Не лезь в это дело, Уэйн»…
Снова посыпались осколки воспоминаний, ещё и подкрепляемые физическими ощущениями, а мысль о том, что когда-то я забыл нечто важное и просто обязан вспомнить об этом теперь, укрепилась у меня на подкорке…
Поскольку у Джо пока не было других зацепок, по возвращении в Эдинбург мы с ней решили на сегодня разойтись. Она докинула меня до дома и уехала. Пройдя в свою квартиру, я снял куртку, разулся и плюхнулся на диван в гостиной. Размышляя о своём сне, сам не заметил, как закурил. Затем взял блокнот с ручкой и записал ключевые моменты сновидения. Главной зацепкой было название паба, и мне кажется, что я откуда-то знаю это заведение, но как бы ни старался, вспомнить не смог – откуда конкретно. Тогда я порылся в интернете, но ничего существенного не нашёл – в стенах паба случались дебоши и аресты, а поблизости даже трупы находили, но как бы прискорбно это не звучало, дело-то обычное. Подумав, что этот паб может быть связан с одним из дел, что вёл я или мой участок, я залез в полицейскую базу данных… и тут попал в точку – отыскав дело, расследуемое мною в декабре пятьдесят второго. На моём счету множество дел, сотни свидетелей, жертв и локаций, так что порой мне требуется освежить память. Вот и здесь я пробежался по составленному мною же отчёту и вспомнил детали того дела – о том, как в подворотне зарезали бродягу, казалось, что это глухарь, но утром в участок пришёл парень и сознался в убийстве бродяги, отдав нам свою окровавленную толстовку и нож. Дело быстро закрыли, тот парень – Палмер сейчас отбывает свой срок в «Блэксвэн». Ииии… какое отношение это дело имеет к моему сну? Нет, не так. Почему в своём сне бродягу убил я, а не Палмер? Всё запуталось ещё сильнее.
Не в силах справиться с любопытством я поехал в свой участок. Спустился на цокольный этаж в архивный отдел, где находятся комнаты с вещдоками.
— Привет, — поздоровался я с дежурным, сидевшим за стойкой рядом с лифтом.
— Здрасте, — отозвался недоумевающе Кайл. — Чего это Вы в воскресенье на работу пришли?
— А в чём дело? — нарочито грозно сведя брови, я огляделся. — Устроили тут вертеп в моё отсутствие?
— Эээ… какой же вертеп без Вас, — брякнул Кайл. Поведя бровью, я одарил его взглядом, присущим начальнику – высокомерным и презрительным. Констебль неловко откашлялся. — Извините.
Я ещё некоторое время глядел на парня сверху вниз, водя языком по щеке, но затем перешёл к главному:
— Мне нужно глянуть на материалы по своему старому делу «S-3407».
Кайл угукнул, обратив свой взор в компьютер.
— Ого, — прокомментировал он, отыскав нужный файл и узнав, насколько старое дело меня вдруг заинтересовало. — Судя по всему, ностальгия Вас сильно замучила, если уж даже не поленились на работу притащиться в воскресенье.
— Так и знал, что дело в Тео!
— Он просто стал триггером. — Косясь на брата, я созналась: — покинув «Блэксвэн», я полчаса ревела в машине, и не хотела возвращаться домой. Я хотела уехать куда подальше.
Уэйн невесело помотал головой:
— Что ж. Теперь Итан мне ещё больше не нравится.
— Будто тебе нужен повод для этого, — усмехнулась я.
— Джо… я не собираюсь агитировать тебя на развод или наоборот. Но, возможно, именно поэтому Итан мне никогда не нравился – он не делает тебя счастливой, заставляет ломать и менять себя, а также лгать – он ведь не знает о Тео и о перевязке труб. С Тео ты была сама собой, а с Итаном… изменилась. Не кардинально, просто стала на себя похожа чуть меньше.
— И что мне с этим делать?
— Решить, что важнее – ты сама или отношения с Тёрнером.
— Ты, конечно, будешь рад, если я не его выберу…
— Выбирать – тебе, не мне с ним жить! Я буду рад, если ты будешь счастлива – неважно с кем. Даже если с Итаном. Или если ты будешь одна, в конце-то концов, не всем нужна пара для счастья.
— А если я свяжу свою жизнь с убийцей?
— Ты про Миддлтона?
— Нет. Он ведь не убийца, — съязвила я, вызвав у брата усмешку. — С реальным убийцей! Или… со школьником?
— Ну. Если убийца или школьник сможет сделать тебя действительно счастливой – что ж…
— Да врёшь ты всё! Итана ты не возлюбил с первой же встречи, и с каждым днём твоя неприязнь к нему только укреплялась. Несмотря на то, что я в него влюбилась, затем согласилась выйти за него замуж, и каждый божий день прошу вас подружиться!
— Но я ведь озвучил свой главный критерий моей симпатии к твоему избраннику!
— Хочешь сказать, Итан не делает меня счастливой? Только благодаря ему я ношу одежду самых известных брендов и золото с бриллиантами, езжу на «Бугатти», живу в двухъярусной квартире в одном из самых престижных районов Эдинбурга, и могу вообще не работать или делать это на одном энтузиазме!
Уэйн немного помолчал с приподнятыми бровями.
— И что, это всё делает тебя счастливой? — парировал он. Я заикнулась, умолкла и отвернула лицо к боковому окну. — То-то и оно. Разумеется, ты не хочешь признавать тот факт, что его деньги не делают тебя счастливой, потому что тогда в его глазах и в глазах общественности ты станешь неблагодарной дурой. Однако деньги помогают жить в комфорте, но не всегда счастливо. Вы с Тео разошлись для того, чтобы каждый из вас реализовал свои мечты, и оба поднимались с низов, а сойдясь вновь, не шиковали, но были счастливы! С Тео ты буквально светилась, постоянно к нему спешила – он стал для тебя интереснее твоей работы. И между вами была особая химия, свои шуточки, та самая связь, о которой ты сама говоришь. С Итаном всё иначе. Я не говорю, что у вас никогда не было чувств друг к другу, но скорее уж… он показал себя с лучшей стороны, а ты просто подпустила его к себе.
Я промолчала, мысленно соглашаясь с братом. Из страха остаться одной я подпустила к себе Итана, и со временем рядом с ним… потеряла себя.
***
В конце концов, мы с Уэйном добрались до тюрьмы, где нас проводили до кабинета начальника – Джека Стоуна. На вид ему было под пятьдесят, тёмные волосы явно окрашены и зачёсаны назад, облачён в чёрный деловой костюм с галстуком красного цвета. Поприветствовав нас с братом, он пожал нам руки и пригласил за свой рабочий стол.
— Мне очень жаль, но, похоже, что вы зря приехали, — произнёс он.
— Почему это? — нахмурился брат.
— Карл Темпл скончался сегодня ночью.
— Что? — изумились мы с Уэйном в один голос.
— Да, это стало неожиданностью для всех нас. До отбоя он был жив, но ночью у него случился приступ – он захлебнулся собственной слюной.
— У него были какие-то… заболевания, диагнозы? — поинтересовалась я.
— Насколько нам известно – нет. Сейчас проверяют его камеру и еду на предмет отравления, но, как вы сами понимаете, доподлинно станет известно, отравили его или нет, только после вскрытия.
— Он ведь в одиночке сидел? — уточнил Уэйн. — И питался он не в общей столовой?
— Да, он заключил сделку с прокурором и практически не контактировал с другими заключёнными.
— Мы можем осмотреть его камеру? — спросила я.
Джек засомневался.
— Как я и сказал, мы проводим собственное расследование. Да и… вы ведь приехали сюда в качестве гостей, вести это дело не можете.
— Я бы могла узнать, что произошло на самом деле, — заверила я. — У меня способность видеть прошлое предметов, и я выступаю в качестве консультанта реднерианской полиции Шотландии.
— Да, знаю, но у нас тоже есть такие специалисты. Сожалею, но я не могу допустить вас к расследованию, проблемы будут и у нас, и у вас. Однако я могу сообщить вам результаты расследования по его окончании.
Мы с братом переглянулись и в унисон выдохнули.
— Что ж, — подытожил Уэйн. — Будем признательны, если Вы так и сделаете. Можно будет отправить документы в тридцать второй участок Шотландии на моё имя.
— Хорошо, — кивнул Джек, поднимаясь с кресла. — Вам нужно сопровождение или сами доберётесь до выхода?
— Доберёмся, — отозвались мы с братом в один голос и протопали к двери.
— Это точно не случайность! — громким шёпотом воскликнула я, топая по коридору на выход. — Его убили! Как и Дэйва с Дугласом! Потому что они все что-то знали! — заявила я уверено. Брат задумчиво и отстранённо угукнул. Я пригляделась к нему, но он даже не смотрел в мою сторону – пол и стены казались ему куда интереснее. — Ты не согласен?
— Конечно, согласен. Поперхнуться собственной слюной – не самая распространённая смерть.
— Тогда, что означает это твоё чересчур вдумчивое угуканье?
Прикусив щеку, Уэйн тихо произнёс:
— Договорим, когда за ворота выйдем.
Потемнев, я посмотрела по сторонам, заприметила несколько видеокамер и умолкла. Миновав три коридора, мы добрались до выхода, расписались на посту и вышли на улицу. Ещё через несколько метров мы переступили за ворота, двигая к машине, взятой на прокат.
— Так, ты думаешь, за нами следят? — уточнила я.
— Скорее уж за тобой, ведь меня ты втянула во всё это только сегодня.
Фыркнув, я притормозила.
— Уэйн, я всю жизнь посвятила работе в полиции, так что слежку бы я точно заметила.
Брат усмехнулся, также остановился. Оглядываясь, он сунул руки в карманы распахнутой куртки.
— А тебе не кажется странным то, что Темпл преспокойно себе сидел в тюрьме больше десяти лет, но стоило только тебе с ним связаться и договориться о встрече, как он помер при весьма необычных обстоятельствах?
— Конечно же, это странно, но вовсе не значит, что за мной следят.
— Неужели? Если ты права, то во всей этой системе убийство исполнителей не входит в обязательную программу, Миддлтон – лишнее тому доказательство. Но стоило тебе вцепиться в это дело, так исполнители стали помирать и отрезать себе языки.
— Вовсе нет! Кармен резанула себе язык месяц назад, МакКензи покончил с собой в пятьдесят седьмом году, а от Миддлтона и не пытались избавиться…
— Не каркай! — посоветовал брат.
Я закатила глаза.
— Я просто хотела сказать, что, скорее всего, Кармен действительно сошла с ума, а МакКензи покончил с собой, съедаемый совестью. Их довели до этого, но они явно сами это с собой сделали. Пока очевидно только то, что убрали двоих – Брауна и Темпла.
— Даже если так, тебе недостаточно? Ты всего три дня этим делом занимаешься, а у нас уже два убитых исполнителя.
Выдохнув через нос, я покивала с закусанной щекой.
— Может ты и прав… — согласилась я, хоть и без желания. — Но это значит, что я иду верной дорогой!
Брат грустно и почти беззвучно посмеялся, качая головой.
— Что? — не поняла я.
— Ничего. Всё, как всегда. Каждый раз, когда тебе начинают угрожать, а свидетелей истреблять, ты поднимаешь кулак в небо и орёшь, что идёшь верной дорогой!
— Но… разве ж я не права?
— Конечно, права, просто… — брат тяжело вздохнул, — бедовая ты женщина, Джоан.
— В смысле, бесстрашная? — воодушевлённо вздёрнула я бровями.
— Нет, в смысле, женщина, приносящая беду!
Я фыркнула.
— Я её не приношу, просто нахожу везде, как и полагает детективу. А потом она... вырастает и сама за мной таскается.
Уэйн ненадолго призадумался.
— И какая тогда разница, приносишь ты её или находишь? В любом случае, беда всегда при тебе! И я постоянно в её гуще! Потому что никак не могу тебя одну в беде оставить…
Я усмехнулась, морща лоб.
— Признаёшь, что без меня твоя жизнь была бы до безумия пресной?
— Точно. Я бы давно от скуки сдох, если б не ты. Так, эээ… кто знал о том, что ты собираешься к Темплу?
Я провела языком по щеке при недовольном взгляде на брата. Он непонимающе потемнел.
— Тебя хлебом не корми, лишь бы обвинить Итана во всех смертных грехах! — фыркнула я.
— Эээ… но сейчас ты его обвинила, — резонно подметил брат. Я цыкнула, запрокинув голову назад, после чего Уэйн издевательски поржал. Затем вздёрнул бровями. — Правда, если только он знал о твоих планах...
— Нет, не только он! Я просила его предоставить нам самолёт, так что авиакомпания тоже была в курсе! И начальник местной тюрьмы, который, скорее всего, предупредил охрану, а если Карлу отравили ужин, то только местная охрана и могла это сделать.
Уэйн согласительно покивал.
— Ладно, что дальше? — спросил он.
— Понятия не имею… — бросила я, топая к взятой на прокат машине. — Я планировала поговорить с Темплом и плясать уже от этого, но мне серьёзно поломали планы. Пока что возвращаемся домой.
Глава 7
Уэйн
17 апреля 2061 года…
— Эй, МакАлистер, — буквально выдернула меня из сна Джоан, должно быть, пнув моё кресло ногой, потому что меня слегка тряхнуло. Встрепенувшись, я открыл глаза и увидел перед собой в кресле самолёта сестру. Глядя хмуро на меня, она плавно откинулась назад и поправила ремни безопасности. — На посадку идём, пристегни ремень.
Я вытер рот тыльной стороной ладони, хмурясь и озираясь. Мне потребовалось ещё несколько секунд, чтобы последовать совету сестры.
— Как всегда… — протянула Джо. Пристёгиваясь, я потемнел и поглядел на сестру исподлобья. — Я глаз не могу сомкнуть, а ты по дороге из тюрьмы уже дважды вырубился.
— Ну, по твоей милости я не выспался, — проворчал я.
— На том свете выспишься, — брякнула сестра.
— Маловероятно. Ты ведь за мной и туда увяжешься, я уверен.
Джо посмеялась, не став подтверждать или опровергать моё высказывание. Затем она откашлялась и поинтересовалась:
— Что тебе снилось? Кошмар?
— Почему ты так решила?
— Ну, ты… стонал.
— Да прямо, — бросил я недоверчиво.
— Я серьёзно. Ты стонал и даже вскрикивал, бубнил что-то и… дёргался. И я минуты две тебя добудиться не могла.
Я потемнел, приглядевшись к сестре исподлобья. В первые мгновения мне подумалось, что она прикалывается, но по выражению её лица мне стало ясно, что это далеко от правды.
— Ты не шутишь, — констатировал я, откинув голову на спинку кресла. Тем временем самолёт стал снижаться и слегка болтаться в воздушном пространстве.
— Бывает и такое, — хмыкнула сестра.
— Что? — нахмурился я.
Джо закатила глаза, фыркнув:
— Бывает, что я не шучу, а ты безбожно тупишь!
— А, ну… бывает всякое, знаешь ли.
— М-да уж. Так, что тебе снилось?
Пожав плечами, я промолчал, потому что попросту не знал, что ответить. Запомнились лишь некоторые детали – обрезки сна, которые очень сложно объединить в цельный сюжет. Помню ночной Эдинбург, знакомые, реально существующие улицы и вымощенный брусчаткой проспект. Помню, что долго куда-то шёл, а потом стоял и курил. Помню паб с бутафорскими рогами, обрамляющими неоновую вывеску с текстом «Голова барана». Помню, как держал нож в своей руке и помню… кровь. А сейчас, стоило мне сконцентрироваться на всех этих воспоминаниях, как я понял, что мои руки заледенели, ноги слегка загудели от усталости, во рту почувствовался сигаретный вкус, и мне стало казаться, что я забыл нечто очень важное.
— И чего я спрашиваю, — отмахнулась сестра. — Конечно же, тебе снился кошмар – обычное дело при нашей работе.
Да, но… меня беспокоили ощущения. Создалось впечатление, что это был вовсе не сон, а давно забытое воспоминание.
— Что я говорил? Ты сказала, что я что-то бубнил.
— Оу, ну… слова были не особо разборчивыми. Ты повторял какие-то выдернутые из контекста слова. Что-то там о заботе…
Забота?
«Я обо всём позаботился»…
«Не лезь в это дело, Уэйн»…
Снова посыпались осколки воспоминаний, ещё и подкрепляемые физическими ощущениями, а мысль о том, что когда-то я забыл нечто важное и просто обязан вспомнить об этом теперь, укрепилась у меня на подкорке…
***
Поскольку у Джо пока не было других зацепок, по возвращении в Эдинбург мы с ней решили на сегодня разойтись. Она докинула меня до дома и уехала. Пройдя в свою квартиру, я снял куртку, разулся и плюхнулся на диван в гостиной. Размышляя о своём сне, сам не заметил, как закурил. Затем взял блокнот с ручкой и записал ключевые моменты сновидения. Главной зацепкой было название паба, и мне кажется, что я откуда-то знаю это заведение, но как бы ни старался, вспомнить не смог – откуда конкретно. Тогда я порылся в интернете, но ничего существенного не нашёл – в стенах паба случались дебоши и аресты, а поблизости даже трупы находили, но как бы прискорбно это не звучало, дело-то обычное. Подумав, что этот паб может быть связан с одним из дел, что вёл я или мой участок, я залез в полицейскую базу данных… и тут попал в точку – отыскав дело, расследуемое мною в декабре пятьдесят второго. На моём счету множество дел, сотни свидетелей, жертв и локаций, так что порой мне требуется освежить память. Вот и здесь я пробежался по составленному мною же отчёту и вспомнил детали того дела – о том, как в подворотне зарезали бродягу, казалось, что это глухарь, но утром в участок пришёл парень и сознался в убийстве бродяги, отдав нам свою окровавленную толстовку и нож. Дело быстро закрыли, тот парень – Палмер сейчас отбывает свой срок в «Блэксвэн». Ииии… какое отношение это дело имеет к моему сну? Нет, не так. Почему в своём сне бродягу убил я, а не Палмер? Всё запуталось ещё сильнее.
Не в силах справиться с любопытством я поехал в свой участок. Спустился на цокольный этаж в архивный отдел, где находятся комнаты с вещдоками.
— Привет, — поздоровался я с дежурным, сидевшим за стойкой рядом с лифтом.
— Здрасте, — отозвался недоумевающе Кайл. — Чего это Вы в воскресенье на работу пришли?
— А в чём дело? — нарочито грозно сведя брови, я огляделся. — Устроили тут вертеп в моё отсутствие?
— Эээ… какой же вертеп без Вас, — брякнул Кайл. Поведя бровью, я одарил его взглядом, присущим начальнику – высокомерным и презрительным. Констебль неловко откашлялся. — Извините.
Я ещё некоторое время глядел на парня сверху вниз, водя языком по щеке, но затем перешёл к главному:
— Мне нужно глянуть на материалы по своему старому делу «S-3407».
Кайл угукнул, обратив свой взор в компьютер.
— Ого, — прокомментировал он, отыскав нужный файл и узнав, насколько старое дело меня вдруг заинтересовало. — Судя по всему, ностальгия Вас сильно замучила, если уж даже не поленились на работу притащиться в воскресенье.
