Но Кейт покачала головой.
— Я… хочу сама немного походить. Посмотреть. Почувствовать.
Гарри улыбнулся так, будто это был самый правильный ответ.
— Как скажете, мисс Морган. Тогда я буду неподалёку. Если что — ищите белый шатёр с огоньками, это мой.
Кейт кивнула и осталась стоять на площади одна.
Снежинки падали ей на ресницы. Люди вокруг смеялись, разговаривали, дети бегали.
Свет, музыка, уют — всё вместе давало такое ощущение праздника, что хотелось просто стоять и дышать этим воздухом.
Кейт сделала шаг вперёд.
Потом ещё один.
Она не знала, куда именно идёт… но знала точно:
что-то необыкновенное уже началось.
Кейт медленно шла вдоль рядов, словно перелистывала страницы живой рождественской книги. Каждый домик-лавка был как отдельная история: где-то продавали варенье из зимних ягод, где-то — деревянные игрушки, расписанные вручную. Молодой парень у печи улыбался каждому, кто проходил мимо, предлагая корицы и тёплого хлеба «на пробу». Две девочки катали снежки прямо на тропинке, визжа от смеха.
Кейт остановилась у маленькой палатки, где пахло мёдом и лимонной цедрой. Старушка с серебряными волосами продавала свечи.
— Возьмите ту, — сказала она, не дожидаясь вопроса и указывая на маленькую свечу цвета топлёного молока. — Она для тех, кто ищет путь.
Кейт моргнула.
— Это просто свеча, наверное…
— В Снежнегорске ничего не бывает просто, — мягко ответила женщина.
Кейт нерешительно купила свечу — она была тёплая на ощупь, будто её только что держали в ладонях.
Она пошла дальше, и шум ярмарки стал чуть громче. На сцену вышли музыканты — кто-то настраивал контрабас, кто-то перебирал струны гитары. В воздух поднялась лёгкая мелодия — как первый вдох вечера.
Кейт натянула шарф посильнее и, вдохнув мороз, пошла дальше по площади.
Но вдруг:
— Мисс Морган?
Она обернулась.
Перед ней стояла Лилиана — в мягкой тёмно-синей шубке, с яркими рукавицами, в тех самых, что были похожи на варежки из детства, связанные заботливыми руками.
— Я искала вас, — сказала Лилиана, улыбаясь теплом, которое невозможно было придумать. — Вы не замёрзли? Шарф подходит?
Кейт потрогала его край.
— Очень… спасибо вам. Вы так… так заботливо…
— Забота — это просто ещё одна форма тепла, — ответила Лилиана и чуть наклонила голову. — Вы ведь сегодня первый вечер в Снежнегорске. Он всегда самый важный.
Она протянула небольшой бумажный пакет.
— Я подумала, вам может пригодиться. Вдруг захотите прогуляться по лесу? Там сейчас очень красиво.
Кейт осторожно развернула пакет и увидела вязаную повязку на голову и тонкие флисовые перчатки — лёгкие, но удивительно тёплые.
Она растерянно улыбнулась.
— Лилиана… вы же не должны были…
— Я ничего никому не должна, — спокойно ответила женщина. — Но мне хотелось.
Они стояли рядом, среди огней и музыки, и Кейт вдруг почувствовала под грудью то самое маленькое, едва слышное чувство, которого давно не было — когда мир вроде бы незнакомый… а люди — как будто свои.
— Пойдёмте? — предложила Лилиана. — Я покажу вам место, где открывается самый красивый вид на площадь.
Кейт кивнула.
Они поднялись по узкой лестнице на деревянную террасу, где стояли несколько столиков. Отсюда вся площадь была как на ладони: огни, как россыпь маленьких звёзд, люди, как яркие пятнышки движущегося тепла, а огромная ёлка — как центр вселенной.
— Красиво… — выдохнула Кейт.
— Праздник просто показывает то, что в людях и так есть, — сказала Лилиана. — Тепло, желание быть ближе, желание верить.
Она повернулась к Кейт.
— Вы приехали вовремя.
— Для чего?
Лилиана улыбнулась лишь уголками губ, почти невидимо.
— Для себя.
Музыка внизу сменилась на более мягкую, снежинки закружились сильнее, подсвеченные огнями. Кейт смотрела вниз, на людей, на тепло, на свет — и чувствовала, как что-то в ней медленно оттаивает.
— Я… давно так себя не чувствовала, — призналась она. — Как будто мир снова может быть… добрым.
— Может, — ответила Лилиана. — Особенно здесь.
Они стояли молча ещё несколько минут — просто слушали, просто дышали, просто были.
И когда Лилиана легонько коснулась её локтя, показывая вниз, где включили новые огни, Кейт поняла:
этот вечер — только начало.
И Снежнегорск ещё покажет ей то, чего она давно не позволяла себе хотеть.
Тепло.
Верность.
И, может быть…
Любовь.
На следующее утро Снежногорск проснулся тихо, словно боялся разбудить сам себя. Снег лежал ровным, нетронутым покрывалом, а небо было светлым и высоким — таким, каким бывает только в местах, где время течёт медленнее.
Кейт проснулась без будильника. Некоторое время просто лежала, слушая, как потрескивает камин, и пыталась понять, где она. Потом воспоминания мягко накрыли: дорога, ярмарка, Лилиана, огни, слова о тепле.
Она улыбнулась.
На кухне она заварила какао — густое, ароматное. Обхватив кружку ладонями, Кейт подошла к окну. Деревушка была ещё сонной, но на центральной площади уже мелькали фигуры — кто-то подметал снег, кто-то украшал лавки.
На столе лежала карта посёлка. И рядом — брошюра.
Дом Желаний
Место, где важно не то, что ты просишь, а то, что готов отдать.
Кейт перечитала строчку дважды.
Она надела тёплый свитер, шарф, который дала Лилиана, и вышла на улицу. Мороз сразу защипал щёки, но был бодрящий, живой. Следуя маршруту на карте, Кейт шла узкими улочками, мимо домов с дымящимися трубами, мимо следов санок и маленьких следов — детских и собачьих.
Дом Желаний оказался чуть в стороне от деревушки, у самой кромки леса.
Небольшой, деревянный, с покатой крышей, украшенной ледяными сосульками. На двери висел венок из еловых веток и шишек. Рядом — табличка:
Входи тихо.
Оставь тепло.
Кейт остановилась, чувствуя, как в груди появляется лёгкое волнение. Она толкнула дверь.
Внутри было полутемно и очень тепло. Запах воска, дерева и чего-то сладкого — как в старом доме бабушки. По стенам стояли полки, уставленные маленькими коробочками, конвертами, записками, ленточками. В центре — большой стол.
За столом сидела женщина лет пятидесяти, с мягкими глазами и седыми прядями в тёмных волосах.
— Доброе утро, — сказала она тихо. — Первый раз?
Кейт кивнула.
— Меня зовут Эстер, — представилась женщина. — Я здесь смотрю за тишиной.
— За… тишиной? — переспросила Кейт.
Эстер улыбнулась: — Чтобы желания не пугались.
Она указала на стол. — Выберите что-то. Или оставьте.
Кейт огляделась. Взгляд остановился на маленьком свёртке с ленточкой цвета льда. Рядом лежали простые варежки — явно детские, и записка: «Для тех, кому холодно ждать».
Кейт почувствовала, как что-то сжалось внутри.
Она сняла свои новые перчатки — те самые, которые дала Лилиана. Мягкие, тёплые. Немного поколебалась… и положила их на стол.
— Хороший выбор, — тихо сказала Эстер.
— А… а что дальше? — спросила Кейт.
Эстер протянула ей маленький конверт. — Это не для чтения. Это для ношения.
Кейт убрала конверт в карман, не открывая.
— Когда вы помогаете кому-то, — продолжила Эстер, — мир начинает помогать вам. Но не всегда так, как вы ожидаете.
Кейт вспомнила открытку. Исполняя чужое желание — исполняешь своё.
Она вышла из Дома Желаний, чувствуя странную лёгкость. Будто оставила внутри не перчатки — а что-то гораздо тяжелее.
Снег в лесу был особенно тихим. Кейт сделала несколько шагов по тропинке… и вдруг услышала голос:
— Простите… вы не подскажете, как пройти к площади?
Она обернулась.
Перед ней стоял мужчина — высокий, немного растерянный, с рюкзаком и снежинками в волосах. Он улыбался смущённо, как человек, который только что оказался не там, где планировал.
И Кейт вдруг подумала:
Марафон желаний… он ведь только начался.
Вечером Снежногорск снова стал другим. Днём он был живым и звонким, а сейчас — укутанным в тишину и мягкий свет окон. Кейт вернулась в свой коттедж, стряхнула снег с сапог и долго стояла у двери, слушая, как потрескивает камин.
Она зажгла ещё одну лампу, сняла свитер и устроилась в кресле у огня, поджав ноги. Пламя отражалось в стекле, и всё казалось немного нереальным — будто она не приехала сюда по работе, а случайно шагнула в чужую, очень бережную сказку.
На столе лежал конверт.
Тот самый.
Кейт взяла его не сразу. Некоторое время просто смотрела, чувствуя странное волнение, словно внутри лежало что-то большее, чем бумага. Потом аккуратно раскрыла.
Внутри оказался сложенный вчетверо лист. Детский почерк, неровный, старательный. Буквы местами плясали, строчки съезжали вниз.
Кейт начала читать.
«Здравствуйте.
Меня зовут Том. Мне 9 лет.
Я пишу не только за себя, а за всех нас.
Каждый год у нас в Снежногорске был рождественский бал. Мы готовили костюмы, репетировали танцы, а взрослые украшали площадь. Это был самый лучший день в году.
Но в этом году сказали, что бала не будет. Нет денег и некому заниматься.
Мы понимаем, что взрослым сложно. Но нам очень грустно.
Если бы можно было загадать одно желание — пусть бал всё-таки будет. Хотя бы маленький.
Спасибо, что прочитали.
Том.»
Кейт дочитала и долго не могла опустить лист.
Горло сжало. Она вдруг отчётливо вспомнила себя в детстве — ожидание праздника, то особое чувство, когда кажется, что чудо обязательно случится, если очень верить.
— Бала не будет… — тихо повторила она.
Камин щёлкнул, осыпав искры. Кейт смотрела в огонь и чувствовала, как внутри что-то меняется — не резко, а глубоко и спокойно, словно решение уже принято, просто ещё не оформлено в слова.
Помогая кому-то, ты помогаешь себе.
Она аккуратно сложила письмо обратно, положила его на стол и выпрямилась.
— Значит, будем разбираться, — сказала она вслух, сама удивившись твёрдости своего голоса.
В голове уже возникали мысли: кто занимается праздниками, кто отвечает за площадь, чем можно помочь, кого спросить. Она вспомнила Лилиану. Гарри. Дом Желаний. Людей, которые сегодня улыбались ей на ярмарке.
Кейт улыбнулась.
Она приехала сюда выигрышем в лотерее.
А, кажется, попала в историю, которая была гораздо важнее любого отпуска.
И где-то глубоко внутри теплилось ощущение:
это желание — не случайное.
Утро в Снежногорске началось с колокольного звона и запаха свежей выпечки, который будто просочился даже сквозь закрытые окна. Кейт проснулась раньше будильника — редкое для неё состояние. Письмо Тома всё ещё лежало на столе, аккуратно прижатое кружкой с остывшим чаем, словно напоминание: вчерашний вечер был не сном.
Она оделась теплее, повязала шарф — тот самый, что накинула на неё Лилиана на ярмарке, — взяла карту и вышла на улицу.
Ярмарка уже жила своей жизнью.
На площади было шумно и светло, несмотря на пасмурное небо. Между деревянными лавками ходили люди с бумажными стаканчиками, дети бегали вокруг ёлки, а из-под навесов доносились голоса, смех, музыка. Где-то играла скрипка, чуть дальше — кто-то настраивал старое пианино.
— Доброе утро! — окликнули её.
Кейт обернулась и увидела женщину в красном пальто и смешной вязаной шапке с помпоном.
— Я Марианна, — представилась она, протягивая руку. — Вы та самая гостья из корпорации, да? Про вас уже говорят.
Кейт рассмеялась: — Надеюсь, ничего страшного.
— Пока только хорошее, — подмигнула Марианна. — Хотите горячего сидра? С яблоками и корицей.
Кейт согласилась, и пока они стояли у прилавка, разговор завязался сам собой. Оказалось, Марианна много лет помогала с организацией праздников, раньше именно она отвечала за рождественский бал.
— Раньше… — она пожала плечами. — В этом году всё развалилось. Люди устали, денег мало, да и руки не дошли.
Кейт помолчала, потом осторожно спросила: — А если бы… если бы нашёлся кто-то, кто помог бы с организацией? Не деньгами даже — временем, идеями.
Марианна посмотрела на неё внимательно, словно примеряя эти слова к реальности. — Тогда, возможно, у детей снова был бы бал.
Чуть позже к ним подошёл Гарри, потом Лилиана, затем ещё кто-то — знакомые знакомых, соседи, продавцы с ярмарки. Разговоры переплетались, кто-то вспоминал прошлые годы, кто-то предлагал помощь: музыка, костюмы, украшения, сцена.
Кейт слушала — и вдруг поняла: она уже не просто гостья. Она внутри этого круга.
— Бал можно сделать на площади, — сказал кто-то.
— У меня есть гирлянды, — добавила Лилиана.
— А дети сами помогут, — улыбнулся Гарри. — Им только скажи.
Кейт почувствовала, как внутри разливается тепло — то самое, что не связано с камином или горячим напитком.
Вечером, когда огни ярмарки зажглись ярче, а снег начал падать крупными хлопьями, Кейт стояла у ёлки и смотрела, как дети репетируют танец прямо на утоптанном снегу. Неловко, смешно, но с таким счастьем в глазах, что перехватывало дыхание.
Вот он, подумала она.
Настоящий марафон желаний.
Бал ещё не состоялся.
Но он уже начал рождаться — из людей, света, детских голосов и одного письма, написанного неровным почерком.
Кейт улыбнулась и крепче сжала в кармане пальто открытку.
Иногда, чтобы чудо случилось,
достаточно просто остаться
и не пройти мимо.
К вечеру ярмарка немного притихла. Музыка стала мягче, голоса — спокойнее, а снежинки ложились уже не вихрем, а неторопливо, будто тоже устали за день.
Кейт стояла у деревянного столика с кружкой горячего какао, грея ладони. Лилиана рядом поправляла коробку с пряниками, Мариана пересчитывала выручку, Эстер сидела на лавке и наблюдала за редкими прохожими.
— Значит, так, — вздохнул Гарри, нарушая тишину. — Бал может быть. Люди хотят. Дети ждут. Это видно.
— Очень ждут, — тихо сказала Эстер. — Они весь день подходили и спрашивали.
Мариана сложила деньги в тканевый мешочек и покачала головой: — Но этого мало. Даже если все ярмарочные сборы отдать — не хватит.
Кейт молчала. Она слушала не столько слова, сколько паузы между ними. В этих паузах было главное — надежда, которая не хотела сдаваться, но пока не знала, на что опереться.
— Раньше, — сказала Лилиана, — бал делали всем посёлком. Каждый приносил что мог. Но сейчас… — она развела руками. — Люди живут осторожнее.
— Не из-за жадности, — добавила Мариана. — Из-за страха. Все боятся, что не потянут.
Кейт медленно кивнула. — А если не сразу большой бал? — осторожно спросила она. — Не как раньше. А… другой.
Все посмотрели на неё.
— Какой? — спросил Гарри.
Кейт задумалась, подбирая слова. — Не праздник ради роскоши. А ради самого ощущения. Музыка, свет, тёплое место, где дети могут танцевать. Где взрослые вспомнят, что они — не только взрослые.
Эстер улыбнулась — едва заметно. — Ты говоришь так, будто веришь, что этого достаточно.
— Я не знаю, достаточно ли, — честно ответила Кейт. — Но я знаю, что если не попробовать, бал исчезнет окончательно.
Снова тишина. На этот раз — тёплая.
— Деньги всё равно нужны, — сказал Гарри уже мягче. — Хоть какие-то.
Кейт опустила взгляд на кружку. — Я подумаю, — сказала она. — Я не обещаю. Но… я хочу попробовать разобраться.
— Ты же здесь всего на две недели, — напомнила Мариана.
— Я знаю.
Лилиана посмотрела на неё внимательно, будто впервые по-настоящему. — Тогда почему тебе это так важно?
Кейт подняла глаза. — Потому что иногда чужое желание становится твоим, — сказала она и сама удивилась, как легко это прозвучало.
Никто не стал спрашивать, что она имеет в виду.
Ярмарка постепенно закрывалась. Люди расходились, огни гасли один за другим. Но внутри Кейт было ощущение, будто что-то только зажглось.
— Я… хочу сама немного походить. Посмотреть. Почувствовать.
Гарри улыбнулся так, будто это был самый правильный ответ.
— Как скажете, мисс Морган. Тогда я буду неподалёку. Если что — ищите белый шатёр с огоньками, это мой.
Кейт кивнула и осталась стоять на площади одна.
Снежинки падали ей на ресницы. Люди вокруг смеялись, разговаривали, дети бегали.
Свет, музыка, уют — всё вместе давало такое ощущение праздника, что хотелось просто стоять и дышать этим воздухом.
Кейт сделала шаг вперёд.
Потом ещё один.
Она не знала, куда именно идёт… но знала точно:
что-то необыкновенное уже началось.
Кейт медленно шла вдоль рядов, словно перелистывала страницы живой рождественской книги. Каждый домик-лавка был как отдельная история: где-то продавали варенье из зимних ягод, где-то — деревянные игрушки, расписанные вручную. Молодой парень у печи улыбался каждому, кто проходил мимо, предлагая корицы и тёплого хлеба «на пробу». Две девочки катали снежки прямо на тропинке, визжа от смеха.
Кейт остановилась у маленькой палатки, где пахло мёдом и лимонной цедрой. Старушка с серебряными волосами продавала свечи.
— Возьмите ту, — сказала она, не дожидаясь вопроса и указывая на маленькую свечу цвета топлёного молока. — Она для тех, кто ищет путь.
Кейт моргнула.
— Это просто свеча, наверное…
— В Снежнегорске ничего не бывает просто, — мягко ответила женщина.
Кейт нерешительно купила свечу — она была тёплая на ощупь, будто её только что держали в ладонях.
Она пошла дальше, и шум ярмарки стал чуть громче. На сцену вышли музыканты — кто-то настраивал контрабас, кто-то перебирал струны гитары. В воздух поднялась лёгкая мелодия — как первый вдох вечера.
Кейт натянула шарф посильнее и, вдохнув мороз, пошла дальше по площади.
Но вдруг:
— Мисс Морган?
Она обернулась.
Перед ней стояла Лилиана — в мягкой тёмно-синей шубке, с яркими рукавицами, в тех самых, что были похожи на варежки из детства, связанные заботливыми руками.
— Я искала вас, — сказала Лилиана, улыбаясь теплом, которое невозможно было придумать. — Вы не замёрзли? Шарф подходит?
Кейт потрогала его край.
— Очень… спасибо вам. Вы так… так заботливо…
— Забота — это просто ещё одна форма тепла, — ответила Лилиана и чуть наклонила голову. — Вы ведь сегодня первый вечер в Снежнегорске. Он всегда самый важный.
Она протянула небольшой бумажный пакет.
— Я подумала, вам может пригодиться. Вдруг захотите прогуляться по лесу? Там сейчас очень красиво.
Кейт осторожно развернула пакет и увидела вязаную повязку на голову и тонкие флисовые перчатки — лёгкие, но удивительно тёплые.
Она растерянно улыбнулась.
— Лилиана… вы же не должны были…
— Я ничего никому не должна, — спокойно ответила женщина. — Но мне хотелось.
Они стояли рядом, среди огней и музыки, и Кейт вдруг почувствовала под грудью то самое маленькое, едва слышное чувство, которого давно не было — когда мир вроде бы незнакомый… а люди — как будто свои.
— Пойдёмте? — предложила Лилиана. — Я покажу вам место, где открывается самый красивый вид на площадь.
Кейт кивнула.
Они поднялись по узкой лестнице на деревянную террасу, где стояли несколько столиков. Отсюда вся площадь была как на ладони: огни, как россыпь маленьких звёзд, люди, как яркие пятнышки движущегося тепла, а огромная ёлка — как центр вселенной.
— Красиво… — выдохнула Кейт.
— Праздник просто показывает то, что в людях и так есть, — сказала Лилиана. — Тепло, желание быть ближе, желание верить.
Она повернулась к Кейт.
— Вы приехали вовремя.
— Для чего?
Лилиана улыбнулась лишь уголками губ, почти невидимо.
— Для себя.
Музыка внизу сменилась на более мягкую, снежинки закружились сильнее, подсвеченные огнями. Кейт смотрела вниз, на людей, на тепло, на свет — и чувствовала, как что-то в ней медленно оттаивает.
— Я… давно так себя не чувствовала, — призналась она. — Как будто мир снова может быть… добрым.
— Может, — ответила Лилиана. — Особенно здесь.
Они стояли молча ещё несколько минут — просто слушали, просто дышали, просто были.
И когда Лилиана легонько коснулась её локтя, показывая вниз, где включили новые огни, Кейт поняла:
этот вечер — только начало.
И Снежнегорск ещё покажет ей то, чего она давно не позволяла себе хотеть.
Тепло.
Верность.
И, может быть…
Любовь.
Глава 12
На следующее утро Снежногорск проснулся тихо, словно боялся разбудить сам себя. Снег лежал ровным, нетронутым покрывалом, а небо было светлым и высоким — таким, каким бывает только в местах, где время течёт медленнее.
Кейт проснулась без будильника. Некоторое время просто лежала, слушая, как потрескивает камин, и пыталась понять, где она. Потом воспоминания мягко накрыли: дорога, ярмарка, Лилиана, огни, слова о тепле.
Она улыбнулась.
На кухне она заварила какао — густое, ароматное. Обхватив кружку ладонями, Кейт подошла к окну. Деревушка была ещё сонной, но на центральной площади уже мелькали фигуры — кто-то подметал снег, кто-то украшал лавки.
На столе лежала карта посёлка. И рядом — брошюра.
Дом Желаний
Место, где важно не то, что ты просишь, а то, что готов отдать.
Кейт перечитала строчку дважды.
Она надела тёплый свитер, шарф, который дала Лилиана, и вышла на улицу. Мороз сразу защипал щёки, но был бодрящий, живой. Следуя маршруту на карте, Кейт шла узкими улочками, мимо домов с дымящимися трубами, мимо следов санок и маленьких следов — детских и собачьих.
Дом Желаний оказался чуть в стороне от деревушки, у самой кромки леса.
Небольшой, деревянный, с покатой крышей, украшенной ледяными сосульками. На двери висел венок из еловых веток и шишек. Рядом — табличка:
Входи тихо.
Оставь тепло.
Кейт остановилась, чувствуя, как в груди появляется лёгкое волнение. Она толкнула дверь.
Внутри было полутемно и очень тепло. Запах воска, дерева и чего-то сладкого — как в старом доме бабушки. По стенам стояли полки, уставленные маленькими коробочками, конвертами, записками, ленточками. В центре — большой стол.
За столом сидела женщина лет пятидесяти, с мягкими глазами и седыми прядями в тёмных волосах.
— Доброе утро, — сказала она тихо. — Первый раз?
Кейт кивнула.
— Меня зовут Эстер, — представилась женщина. — Я здесь смотрю за тишиной.
— За… тишиной? — переспросила Кейт.
Эстер улыбнулась: — Чтобы желания не пугались.
Она указала на стол. — Выберите что-то. Или оставьте.
Кейт огляделась. Взгляд остановился на маленьком свёртке с ленточкой цвета льда. Рядом лежали простые варежки — явно детские, и записка: «Для тех, кому холодно ждать».
Кейт почувствовала, как что-то сжалось внутри.
Она сняла свои новые перчатки — те самые, которые дала Лилиана. Мягкие, тёплые. Немного поколебалась… и положила их на стол.
— Хороший выбор, — тихо сказала Эстер.
— А… а что дальше? — спросила Кейт.
Эстер протянула ей маленький конверт. — Это не для чтения. Это для ношения.
Кейт убрала конверт в карман, не открывая.
— Когда вы помогаете кому-то, — продолжила Эстер, — мир начинает помогать вам. Но не всегда так, как вы ожидаете.
Кейт вспомнила открытку. Исполняя чужое желание — исполняешь своё.
Она вышла из Дома Желаний, чувствуя странную лёгкость. Будто оставила внутри не перчатки — а что-то гораздо тяжелее.
Снег в лесу был особенно тихим. Кейт сделала несколько шагов по тропинке… и вдруг услышала голос:
— Простите… вы не подскажете, как пройти к площади?
Она обернулась.
Перед ней стоял мужчина — высокий, немного растерянный, с рюкзаком и снежинками в волосах. Он улыбался смущённо, как человек, который только что оказался не там, где планировал.
И Кейт вдруг подумала:
Марафон желаний… он ведь только начался.
Вечером Снежногорск снова стал другим. Днём он был живым и звонким, а сейчас — укутанным в тишину и мягкий свет окон. Кейт вернулась в свой коттедж, стряхнула снег с сапог и долго стояла у двери, слушая, как потрескивает камин.
Она зажгла ещё одну лампу, сняла свитер и устроилась в кресле у огня, поджав ноги. Пламя отражалось в стекле, и всё казалось немного нереальным — будто она не приехала сюда по работе, а случайно шагнула в чужую, очень бережную сказку.
На столе лежал конверт.
Тот самый.
Кейт взяла его не сразу. Некоторое время просто смотрела, чувствуя странное волнение, словно внутри лежало что-то большее, чем бумага. Потом аккуратно раскрыла.
Внутри оказался сложенный вчетверо лист. Детский почерк, неровный, старательный. Буквы местами плясали, строчки съезжали вниз.
Кейт начала читать.
«Здравствуйте.
Меня зовут Том. Мне 9 лет.
Я пишу не только за себя, а за всех нас.
Каждый год у нас в Снежногорске был рождественский бал. Мы готовили костюмы, репетировали танцы, а взрослые украшали площадь. Это был самый лучший день в году.
Но в этом году сказали, что бала не будет. Нет денег и некому заниматься.
Мы понимаем, что взрослым сложно. Но нам очень грустно.
Если бы можно было загадать одно желание — пусть бал всё-таки будет. Хотя бы маленький.
Спасибо, что прочитали.
Том.»
Кейт дочитала и долго не могла опустить лист.
Горло сжало. Она вдруг отчётливо вспомнила себя в детстве — ожидание праздника, то особое чувство, когда кажется, что чудо обязательно случится, если очень верить.
— Бала не будет… — тихо повторила она.
Камин щёлкнул, осыпав искры. Кейт смотрела в огонь и чувствовала, как внутри что-то меняется — не резко, а глубоко и спокойно, словно решение уже принято, просто ещё не оформлено в слова.
Помогая кому-то, ты помогаешь себе.
Она аккуратно сложила письмо обратно, положила его на стол и выпрямилась.
— Значит, будем разбираться, — сказала она вслух, сама удивившись твёрдости своего голоса.
В голове уже возникали мысли: кто занимается праздниками, кто отвечает за площадь, чем можно помочь, кого спросить. Она вспомнила Лилиану. Гарри. Дом Желаний. Людей, которые сегодня улыбались ей на ярмарке.
Кейт улыбнулась.
Она приехала сюда выигрышем в лотерее.
А, кажется, попала в историю, которая была гораздо важнее любого отпуска.
И где-то глубоко внутри теплилось ощущение:
это желание — не случайное.
Глава 13
Утро в Снежногорске началось с колокольного звона и запаха свежей выпечки, который будто просочился даже сквозь закрытые окна. Кейт проснулась раньше будильника — редкое для неё состояние. Письмо Тома всё ещё лежало на столе, аккуратно прижатое кружкой с остывшим чаем, словно напоминание: вчерашний вечер был не сном.
Она оделась теплее, повязала шарф — тот самый, что накинула на неё Лилиана на ярмарке, — взяла карту и вышла на улицу.
Ярмарка уже жила своей жизнью.
На площади было шумно и светло, несмотря на пасмурное небо. Между деревянными лавками ходили люди с бумажными стаканчиками, дети бегали вокруг ёлки, а из-под навесов доносились голоса, смех, музыка. Где-то играла скрипка, чуть дальше — кто-то настраивал старое пианино.
— Доброе утро! — окликнули её.
Кейт обернулась и увидела женщину в красном пальто и смешной вязаной шапке с помпоном.
— Я Марианна, — представилась она, протягивая руку. — Вы та самая гостья из корпорации, да? Про вас уже говорят.
Кейт рассмеялась: — Надеюсь, ничего страшного.
— Пока только хорошее, — подмигнула Марианна. — Хотите горячего сидра? С яблоками и корицей.
Кейт согласилась, и пока они стояли у прилавка, разговор завязался сам собой. Оказалось, Марианна много лет помогала с организацией праздников, раньше именно она отвечала за рождественский бал.
— Раньше… — она пожала плечами. — В этом году всё развалилось. Люди устали, денег мало, да и руки не дошли.
Кейт помолчала, потом осторожно спросила: — А если бы… если бы нашёлся кто-то, кто помог бы с организацией? Не деньгами даже — временем, идеями.
Марианна посмотрела на неё внимательно, словно примеряя эти слова к реальности. — Тогда, возможно, у детей снова был бы бал.
Чуть позже к ним подошёл Гарри, потом Лилиана, затем ещё кто-то — знакомые знакомых, соседи, продавцы с ярмарки. Разговоры переплетались, кто-то вспоминал прошлые годы, кто-то предлагал помощь: музыка, костюмы, украшения, сцена.
Кейт слушала — и вдруг поняла: она уже не просто гостья. Она внутри этого круга.
— Бал можно сделать на площади, — сказал кто-то.
— У меня есть гирлянды, — добавила Лилиана.
— А дети сами помогут, — улыбнулся Гарри. — Им только скажи.
Кейт почувствовала, как внутри разливается тепло — то самое, что не связано с камином или горячим напитком.
Вечером, когда огни ярмарки зажглись ярче, а снег начал падать крупными хлопьями, Кейт стояла у ёлки и смотрела, как дети репетируют танец прямо на утоптанном снегу. Неловко, смешно, но с таким счастьем в глазах, что перехватывало дыхание.
Вот он, подумала она.
Настоящий марафон желаний.
Бал ещё не состоялся.
Но он уже начал рождаться — из людей, света, детских голосов и одного письма, написанного неровным почерком.
Кейт улыбнулась и крепче сжала в кармане пальто открытку.
Иногда, чтобы чудо случилось,
достаточно просто остаться
и не пройти мимо.
К вечеру ярмарка немного притихла. Музыка стала мягче, голоса — спокойнее, а снежинки ложились уже не вихрем, а неторопливо, будто тоже устали за день.
Кейт стояла у деревянного столика с кружкой горячего какао, грея ладони. Лилиана рядом поправляла коробку с пряниками, Мариана пересчитывала выручку, Эстер сидела на лавке и наблюдала за редкими прохожими.
— Значит, так, — вздохнул Гарри, нарушая тишину. — Бал может быть. Люди хотят. Дети ждут. Это видно.
— Очень ждут, — тихо сказала Эстер. — Они весь день подходили и спрашивали.
Мариана сложила деньги в тканевый мешочек и покачала головой: — Но этого мало. Даже если все ярмарочные сборы отдать — не хватит.
Кейт молчала. Она слушала не столько слова, сколько паузы между ними. В этих паузах было главное — надежда, которая не хотела сдаваться, но пока не знала, на что опереться.
— Раньше, — сказала Лилиана, — бал делали всем посёлком. Каждый приносил что мог. Но сейчас… — она развела руками. — Люди живут осторожнее.
— Не из-за жадности, — добавила Мариана. — Из-за страха. Все боятся, что не потянут.
Кейт медленно кивнула. — А если не сразу большой бал? — осторожно спросила она. — Не как раньше. А… другой.
Все посмотрели на неё.
— Какой? — спросил Гарри.
Кейт задумалась, подбирая слова. — Не праздник ради роскоши. А ради самого ощущения. Музыка, свет, тёплое место, где дети могут танцевать. Где взрослые вспомнят, что они — не только взрослые.
Эстер улыбнулась — едва заметно. — Ты говоришь так, будто веришь, что этого достаточно.
— Я не знаю, достаточно ли, — честно ответила Кейт. — Но я знаю, что если не попробовать, бал исчезнет окончательно.
Снова тишина. На этот раз — тёплая.
— Деньги всё равно нужны, — сказал Гарри уже мягче. — Хоть какие-то.
Кейт опустила взгляд на кружку. — Я подумаю, — сказала она. — Я не обещаю. Но… я хочу попробовать разобраться.
— Ты же здесь всего на две недели, — напомнила Мариана.
— Я знаю.
Лилиана посмотрела на неё внимательно, будто впервые по-настоящему. — Тогда почему тебе это так важно?
Кейт подняла глаза. — Потому что иногда чужое желание становится твоим, — сказала она и сама удивилась, как легко это прозвучало.
Никто не стал спрашивать, что она имеет в виду.
Ярмарка постепенно закрывалась. Люди расходились, огни гасли один за другим. Но внутри Кейт было ощущение, будто что-то только зажглось.
