Ужасно!
– У меня очень скоро другая проблема назреет, бабушка.
– Думала я уже над этой твоей проблемой, голуба, – нахмурилась ведьма, подавая мне длинную белую рубаху. – У меня останешься?
Ох, не надеялась даже, что услышу такое!
– Останусь, – ответила тихо, боясь спугнуть удачу слишком откровенной радостью. – Спасибо вам! – Расплакалась, скорее от облегчения.
Громкий стук в дверь разрушил сон и заставил подскочить с лежанки в крохотной комнатушке, куда меня устроила на ночь знахарка с метёлками-вязанками душистых трав, развешанных под потолком и на стенах. Долбились настойчиво, истерично. Сердце почему-то трепыхнулось тревожно от нехорошего предчувствия. Выглянула из-за занавески в нерешительности и схватилась за полы рубахи, готовая при первой же опасности скинуть её с себя. Ворча недовольно, из маленькой спаленки вышла старушка и, кинув мне по пути: «Сиди тихо, не высовывайся!», прошлепала к дверям. Звякнул засов.
– Тельма, помоги! – прорыдала какая-то женщина.
– Что случилось, Метка?
– Улья… Улья утром пришла чуть живая! – Рыдания перешли в завывания.
– Да погоди ты убиваться! Объясни толком! – Ведьма завела в дом кухарку из трактира, усадила на лавку и подала ей воды. Та, всхлипывая и давясь, опустошила кружку в три глотка. Вытерла передником раскрасневшееся лицо и срывающимся голосом поведала:
– Говорила ей не ходить, так не послушала мать… Побежала вчера на ночь глядя к этому Данко, поганцу с мельницы! Под утро возвращалась лесом, да и нарвалась на чужака со шрамом через всю щёку!..
Я в ужасе зажала рот руками. Страшной догадкой накрыло меня: не о том ли человеке, что избил виконта, речь?
– …Все выпытывал сначала о постояльцах, кто да что, а потом за горло схватил: «Не ты ли была с постояльцем три ночи назад в пятом номере?» Моей-то, ты знаешь, палец в рот не клади, вот и нарвалась на кулак. Помоги, Тельма! Девке ведь замуж выходить, а у неё лицо все… губы разбиты, кровища хлещет! Доран к старосте побежал, мужиков собирать – лес прочесывать.
И зарыдала в голос.
– Беги, Метка, к дочери, я следом.
Не успела за кухаркой захлопнуться дверь, а меня уже несло в баню, где на лавках аккуратно были разложены после стирки мои вещи для просушки.
– Накинь платок на плечи – буду видеть, где ты топчешься по дому. – Ведьма протянула мне клетчатый палантин, стоило только вернуться в дом. – Гребень возьми на рукомойнике. И не мечись как кошка угорелая!
– Неспокойно мне. – Заставила себя сесть на лавку у стола. Не видела – чувствовала, как мелко подрагивают на руках пальцы.
– Думаешь, тот изувер вернулся?
– Уверена. И касатик… тьфу ты, господи, милорд там совсем один, слепой, беспомощный. Пошли уже, бабушка!
Подхватила собранную Тельмой котомку со снадобьями-мазями, сунула туда же свернутый плащ виконта и торопливо выскочила за порог.
Ведьма только охнула вслед:
– Да не спеши, мне за тобой, прыткой, не угнаться! – А потом как рявкнет: – Платок сними, мешок отдай!
— Где же вы спали этой ночью?
— На такие вопросы леди не
отвечают, потому что
джентльмены их не задают.
(х/ф «Мэри Поппинс, до свидания!»)
Меня всю дорогу до постоялого двора трясло от волнения и страха. Гад, сволочь, подонок! Девчонку-то за что? Вернулся, чтобы добить свидетеля? Или закончить начатое, а Улья так некстати попалась на пути? В какую же историю ты ввязался, виконт Карре, что тебя преследуют с таким упорством и рвением?
Не выдержав внутреннего напряжения, уже на подходе к дому сорвалась на бег. В обеденном зале стояла тревожная, пугающая тишина и безлюдье. Неслышно было утренней суеты на кухне, окриков Дорана. И только на нижней ступеньке лестницы сидел кот. Повернул голову на открывшуюся дверь в трактир и беззвучно мяукнул, поприветствовав меня, ворвавшуюся в помещение, будто специально ждал, чтобы предупредить, пожаловаться на случившуюся в его вотчине беду. Кинулся провожать меня вверх по лестнице, ластясь и путаясь под ногами. А у меня перед порогом в номер вдруг эти самые ноги ослабли и встали как вкопанные. Боялась войти и столкнуться с непоправимым.
Привела в норму немного сбившееся после бега дыхание и потянула дрожащей рукой за ручку – заперто! От сердца вмиг отлегло. Постучала тихо и прислушалась. Милорд не открывал долго, казалось, целую вечность, вновь взвинтив мои нервы до предела.
– Кто там? – наконец услышала сиплый голос постояльца.
– Анна, – ответила негромко и вздрогнула, когда дверь неожиданно резко открылась.
Просочиться бочком в комнату мне не дала рука мужчины, закутанного в простыню. Захлопнув створку, он безошибочно и ловко, будто видел перед собой, сграбастал меня за плечи, подтянул к себе и сжал в объятиях.
– Где вы были? – с жаром выдохнул у моего уха.
Я замерла, не понимая поведения господина Карре.
– У знахарки, – ответила почему-то шепотом.
– Я всю ночь не спал. Вы не предупредили, что останетесь там до утра, – попеняли на легкомысленное поведение «сестры». – От вас пахнет травами и чистотой…
И все это было сказано мне в плечо. Чувствовала горячие губы его милости через ткань блузы. От действий милорда со мной происходило что-то невероятное: в животе скручивались спазмы, спиралью вознося искры истомы вверх, к груди.
Ладонь виконта опустилась по моей спине и замерла на пояснице в опасной близости от ягодиц. Он с ума сошел? Что за порывы необъяснимой страсти? Всегда гордилась своим хладнокровием к подобного рода лживым проявлением внимания, а тут поплыла от одного только прикосновения горячих рук мужчины – обладателя роскошной шевелюры и великолепных внешних данных. Который даже толком не представился, ограничившись титулом и фамилией. Имя, что я указала на конверте, вслух произнесено не было!
– …И этот еле уловимый аромат духов, который исходит от вас… волнующий, тонкий, мучительно-соблазнительный, он кружит голову, – достопочтенный с шумом втянул воздух, отчего волоски на моем затылке встали дыбом, а тело мелко содрогнулось от приятной щекотки, – и пробуждает желание обладать вами…
Дернулась: «Что?!»
Будто холодным снежком попали за шиворот, отрезвляя и избавляя от томного наваждения.
Звук увесистой пощёчины, а следом болезненный вой постояльца огласили тишину комнаты.
– Приложите вот это к губе. – Мучаясь чувством вины и обиды одновременно, всунула в ладонь милорда тряпицу, смоченную ведьминым настоем.
– Я снова вел себя неподобающе по отношению к вам, простите, если сможете, – стараясь не шевелить кровоточащими «варениками», каялся виконт тихим голосом. – Но… я слышал, что случилось с девчонкой-подавальщицей, и подумал о вас…
– Вы волновались за меня? – Я так растерялась от его слов, что забыла о своих терзаниях.
– Что вас удивляет? Сейчас, в этом захолустье, вы для меня единственный знакомый человек… даже можно сказать – родной, сестра!
– Так обрадовались возвращению «родственницы», что ощупали всю, дабы убедиться в целостности?
– Мне кажется, вам понравилось.
Щека виконта дернулась в попытке усмехнуться.
– Вы невыносимы! – возмутилась и, кажется, покраснела.
– Я держал себя в руках…
– Вы держали в руках мою талию!
– …хотя, признаться, это было сложно. В вас все необычно: поведение; то, как говорите; манеры; одежда… Кстати, я успел заметить, что вы в мужском костюме. Маскировка? Не представляете даже, какой разжигаете интерес к своей загадочной персоне!
Срочно уходить от этой темы!
– У вас все ещё идет кровь. Помолчите немного.
Вынула из сжатых пальцев милорда компресс и осторожно приложила к его разбитой губе.
– Как вы думаете, этот тип еще вернётся?
– Этот человек – пёс, наёмник. Таким платят хорошие деньги за работу, – шепеляво разъяснял мне ситуацию его милость. – Каким-то образом вы помешали ему тогда довести дело до конца, а значит…
– …он еще вернётся. Может быть, нам перебраться на время в деревню, к знахарке, пока за вами не приедут?
– Вам совсем не жалко старуху?
– В каком смысле? У неё довольно большой чердак, мы не потесним её.
– Анна, вы, видимо, не совсем понимаете, что за люди эти псы.
– Но ведь он только пугал, угрожал, но не собирался вас убивать!
– Четыре дня назад – не собирался, но кто знает, с чем он опять пожаловал?
– О, господи… Что же делать? Сидеть и ждать, когда заявится этот кошмар со шрамом?!
– Вам незачем его ждать. Уходите, – было сказано с толикой тепла и заботы.
– Что значит «уходите»? И бросить вас здесь? Вы серьезно думаете, что я могу так поступить? – возмущение вскипело, готовясь вырваться настоящим фонтаном негодования.
– Зачем молодой девушке проблемы незнакомца? Если с вами что-то случится, я не смогу простить себе этого.
– Ну… у меня есть кой-какой секрет, который, возможно, поможет нам справиться с этой с-собакой, – несмело пробормотала, потупившись, а в голове уже родился план, как можно противостоять непрошеному гостю.
– Псом, – усмехнулся виконт.
– Расскажете, за что он вас избил?
– Это семейная тайна, – нехотя ответил мужчина и замолчал, отвернув голову к стене.
– И-и? – подтолкнула милорда, потерявшего красноречие. – Честное слово, никому не скажу! – выпалила с жаром и отдала зачем-то пионерский салют.
– Если в двух словах…
– В трёх…
– …Очень долгое время в нашем доме хранилась реликвия. Опасная вещица. Каким-то образом о ней узнал один амбициозный аристократ-коллекционер – маг со слабым даром. И вот на протяжении многих лет он изводил нашу семью настойчивыми уговорами продать ему этот артефакт. Угрожал, давил, преследовал. Видимо, устал с нами либеральничать и перешел к более активным действиям…
– …наняв наёмника, – кивнула головой, закончив его рассказ. – И попытки кражи, наверное, были?
– Были. Но безрезультатные – нечего красть.
– То есть?
– Этой вещи давно нет среди семейных ценностей Карре.
– А почему же тогда…
– Нам не верят. – Собеседник пожал плечами и без перехода вдруг спросил: – А что значит «сестра милосердия»?
– О, – я несколько растерялась от перемены темы, – это монашеская конгре… Проще говоря – это женщины, принявшие обет послушания, целомудрия, бедности и посвятившие себя медицине, благотворительности и преподаванию. – «Господи, что я несу!» – Сиделки, утешительницы, врачевательницы ран, те, кто отдает всю свою любовь и душу нуждающимся.
– Вы приняли такой обет? – Милорд даже приподнялся на локте от удивления.
– Нет, – весело усмехнулась.
– Но вы же только что… Впрочем, с этим разберёмся позже. Там, откуда вы прибыли, существует подобный орден? Я впервые слышу о женщинах-монахинях.
Я задумалась над ответом. Жизнь здесь меня ещё научит выборочно и осторожно излагать свои мысли, не раз и не два поучительно дав хорошего подзатыльника. Не зная обычаев, религии, норм морали и нравов этой страны, я как слепой калека буду блуждать среди зрячих, получая смешки и тычки со всех сторон. Ведьма. Главное, чтобы старушке хватило терпения и здоровья для натаскивания иномирянки в самых необходимых на первое время знаниях об этом мире.
– Анна, вы здесь? – повысил голос мужчина, обеспокоенный моим долгим молчанием.
– Конечно, куда ж я денусь, – пробормотала устало. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом.
– Вы расстроены, я слышу по голосу. У вас кто-то остался там… кто очень вам дорог? – Не дождавшись от меня ответа, сел, подтянув к груди одеяло. – Дайте мне вашу правую руку, – попросил его милость и протянул мне свою раскрытой ладонью вверх.
Вложила. Мои пальчики сначала слегка сжали, потом каждый перебрали массирующими движениями. Скользнули к запястью. Наткнулись на манжету от блузы, пощупали ткань. Покрутили маленькую пуговичку между большим и указательным пальцами. Хмыкнули.
– Вы не замужем и не обручены.
– Почему вы так решили?
– Нет кольца и браслета.
Я уже открыла рот – полюбопытствовать, что и в каком случае носят, но вовремя вспомнила об отсутствии легенды.
– А если я их сняла?
– Анна, – снисходительно усмехнулся виконт, – такие вещи у нас знают даже дети – помолвочное кольцо и брачный браслет невозможно снять самой. Так откуда вы?
Что же ты, моя милость, такой настырный-то?
– Я потерялась средь миров,
Найти свой дом теперь, увы, не в силах.
Он где-то среди звезд, среди туманных снов...
Летит… О, Боже, я же там кота забыла!
Зачитала и улыбнулась, вспомнив студенческие шалости, когда вот такими короткими шуточными гариками перебрасывались во время лекций.
– Я от вас не добьюсь ответа? – вздохнув, спросил пострадавший после недолгой паузы. – Чьи это стихи?
– Я не помню. – Выдернула свою руку из мужского захвата и чуть не перекрестилась на радостях, когда в дверь комнаты постучали.
– Госпожа, ваш обед!
– Как вы оказались один в этом трактире? Где ваш слуга, камердинер, денщик, наконец?
Милорд что-то промычал, старательно пережевывая мясное рагу. Я все ждала Тельму, но ведьма так и не поднялась к нам в номер. Неужели состояние Ульи настолько плохое? Да и много ли ей надо? Собственными глазами видела кулачищи меченого. Ему, чтобы избить до полусмерти слабую женщину, особо и силу-то прилагать не потребуется.
– Я получил письмо от… друга, который просил о срочной помощи и назначил встречу на этом постоялом дворе. Он просил сохранить его послание в секрете.
– И конечно же его здесь не застали.
– Нет.
– И ничего не заподозрили? Почему именно здесь, почти в сутках езды от вашего поместья, в глуши? Хороший друг?
– Когда-то мы были близ… очень близкими друзьями.
Второй раз заминку просто невозможно было не заметить, и, прежде чем мой мозг сформировал следующий вопрос, с губ сорвалось:
– Бросились на выручку даме? – От собственной догадки почему-то стало смешно. – Уму непостижимо! Это же классическая подстава, развод, как угодно! Такие методы по выманиванию объекта из дома стары как мир!
– Ну вас же не было рядом с разного рода предостережениями и советами! – выплеснул виконт на меня накопившийся скепсис.
– Простите… – Покраснев, почувствовала себя препаршиво: чего вдруг решила козырнуть эрудицией и блеснуть интеллектом? – Поспите немного, сегодня нас ждет бессонная ночь.
– Будем ждать гостя?
– С распростертыми объятиями!
– Никто не убивает никого у меня в магазине.
Только я и Зед.
( х/ф «Криминальное чтиво»)
– У меня очень скоро другая проблема назреет, бабушка.
– Думала я уже над этой твоей проблемой, голуба, – нахмурилась ведьма, подавая мне длинную белую рубаху. – У меня останешься?
Ох, не надеялась даже, что услышу такое!
– Останусь, – ответила тихо, боясь спугнуть удачу слишком откровенной радостью. – Спасибо вам! – Расплакалась, скорее от облегчения.
Громкий стук в дверь разрушил сон и заставил подскочить с лежанки в крохотной комнатушке, куда меня устроила на ночь знахарка с метёлками-вязанками душистых трав, развешанных под потолком и на стенах. Долбились настойчиво, истерично. Сердце почему-то трепыхнулось тревожно от нехорошего предчувствия. Выглянула из-за занавески в нерешительности и схватилась за полы рубахи, готовая при первой же опасности скинуть её с себя. Ворча недовольно, из маленькой спаленки вышла старушка и, кинув мне по пути: «Сиди тихо, не высовывайся!», прошлепала к дверям. Звякнул засов.
– Тельма, помоги! – прорыдала какая-то женщина.
– Что случилось, Метка?
– Улья… Улья утром пришла чуть живая! – Рыдания перешли в завывания.
– Да погоди ты убиваться! Объясни толком! – Ведьма завела в дом кухарку из трактира, усадила на лавку и подала ей воды. Та, всхлипывая и давясь, опустошила кружку в три глотка. Вытерла передником раскрасневшееся лицо и срывающимся голосом поведала:
– Говорила ей не ходить, так не послушала мать… Побежала вчера на ночь глядя к этому Данко, поганцу с мельницы! Под утро возвращалась лесом, да и нарвалась на чужака со шрамом через всю щёку!..
Я в ужасе зажала рот руками. Страшной догадкой накрыло меня: не о том ли человеке, что избил виконта, речь?
– …Все выпытывал сначала о постояльцах, кто да что, а потом за горло схватил: «Не ты ли была с постояльцем три ночи назад в пятом номере?» Моей-то, ты знаешь, палец в рот не клади, вот и нарвалась на кулак. Помоги, Тельма! Девке ведь замуж выходить, а у неё лицо все… губы разбиты, кровища хлещет! Доран к старосте побежал, мужиков собирать – лес прочесывать.
И зарыдала в голос.
– Беги, Метка, к дочери, я следом.
Не успела за кухаркой захлопнуться дверь, а меня уже несло в баню, где на лавках аккуратно были разложены после стирки мои вещи для просушки.
– Накинь платок на плечи – буду видеть, где ты топчешься по дому. – Ведьма протянула мне клетчатый палантин, стоило только вернуться в дом. – Гребень возьми на рукомойнике. И не мечись как кошка угорелая!
– Неспокойно мне. – Заставила себя сесть на лавку у стола. Не видела – чувствовала, как мелко подрагивают на руках пальцы.
– Думаешь, тот изувер вернулся?
– Уверена. И касатик… тьфу ты, господи, милорд там совсем один, слепой, беспомощный. Пошли уже, бабушка!
Подхватила собранную Тельмой котомку со снадобьями-мазями, сунула туда же свернутый плащ виконта и торопливо выскочила за порог.
Ведьма только охнула вслед:
– Да не спеши, мне за тобой, прыткой, не угнаться! – А потом как рявкнет: – Платок сними, мешок отдай!
Глава 9
— Где же вы спали этой ночью?
— На такие вопросы леди не
отвечают, потому что
джентльмены их не задают.
(х/ф «Мэри Поппинс, до свидания!»)
Меня всю дорогу до постоялого двора трясло от волнения и страха. Гад, сволочь, подонок! Девчонку-то за что? Вернулся, чтобы добить свидетеля? Или закончить начатое, а Улья так некстати попалась на пути? В какую же историю ты ввязался, виконт Карре, что тебя преследуют с таким упорством и рвением?
Не выдержав внутреннего напряжения, уже на подходе к дому сорвалась на бег. В обеденном зале стояла тревожная, пугающая тишина и безлюдье. Неслышно было утренней суеты на кухне, окриков Дорана. И только на нижней ступеньке лестницы сидел кот. Повернул голову на открывшуюся дверь в трактир и беззвучно мяукнул, поприветствовав меня, ворвавшуюся в помещение, будто специально ждал, чтобы предупредить, пожаловаться на случившуюся в его вотчине беду. Кинулся провожать меня вверх по лестнице, ластясь и путаясь под ногами. А у меня перед порогом в номер вдруг эти самые ноги ослабли и встали как вкопанные. Боялась войти и столкнуться с непоправимым.
Привела в норму немного сбившееся после бега дыхание и потянула дрожащей рукой за ручку – заперто! От сердца вмиг отлегло. Постучала тихо и прислушалась. Милорд не открывал долго, казалось, целую вечность, вновь взвинтив мои нервы до предела.
– Кто там? – наконец услышала сиплый голос постояльца.
– Анна, – ответила негромко и вздрогнула, когда дверь неожиданно резко открылась.
Просочиться бочком в комнату мне не дала рука мужчины, закутанного в простыню. Захлопнув створку, он безошибочно и ловко, будто видел перед собой, сграбастал меня за плечи, подтянул к себе и сжал в объятиях.
– Где вы были? – с жаром выдохнул у моего уха.
Я замерла, не понимая поведения господина Карре.
– У знахарки, – ответила почему-то шепотом.
– Я всю ночь не спал. Вы не предупредили, что останетесь там до утра, – попеняли на легкомысленное поведение «сестры». – От вас пахнет травами и чистотой…
И все это было сказано мне в плечо. Чувствовала горячие губы его милости через ткань блузы. От действий милорда со мной происходило что-то невероятное: в животе скручивались спазмы, спиралью вознося искры истомы вверх, к груди.
Ладонь виконта опустилась по моей спине и замерла на пояснице в опасной близости от ягодиц. Он с ума сошел? Что за порывы необъяснимой страсти? Всегда гордилась своим хладнокровием к подобного рода лживым проявлением внимания, а тут поплыла от одного только прикосновения горячих рук мужчины – обладателя роскошной шевелюры и великолепных внешних данных. Который даже толком не представился, ограничившись титулом и фамилией. Имя, что я указала на конверте, вслух произнесено не было!
– …И этот еле уловимый аромат духов, который исходит от вас… волнующий, тонкий, мучительно-соблазнительный, он кружит голову, – достопочтенный с шумом втянул воздух, отчего волоски на моем затылке встали дыбом, а тело мелко содрогнулось от приятной щекотки, – и пробуждает желание обладать вами…
Дернулась: «Что?!»
Будто холодным снежком попали за шиворот, отрезвляя и избавляя от томного наваждения.
Звук увесистой пощёчины, а следом болезненный вой постояльца огласили тишину комнаты.
– Приложите вот это к губе. – Мучаясь чувством вины и обиды одновременно, всунула в ладонь милорда тряпицу, смоченную ведьминым настоем.
– Я снова вел себя неподобающе по отношению к вам, простите, если сможете, – стараясь не шевелить кровоточащими «варениками», каялся виконт тихим голосом. – Но… я слышал, что случилось с девчонкой-подавальщицей, и подумал о вас…
– Вы волновались за меня? – Я так растерялась от его слов, что забыла о своих терзаниях.
– Что вас удивляет? Сейчас, в этом захолустье, вы для меня единственный знакомый человек… даже можно сказать – родной, сестра!
– Так обрадовались возвращению «родственницы», что ощупали всю, дабы убедиться в целостности?
– Мне кажется, вам понравилось.
Щека виконта дернулась в попытке усмехнуться.
– Вы невыносимы! – возмутилась и, кажется, покраснела.
– Я держал себя в руках…
– Вы держали в руках мою талию!
– …хотя, признаться, это было сложно. В вас все необычно: поведение; то, как говорите; манеры; одежда… Кстати, я успел заметить, что вы в мужском костюме. Маскировка? Не представляете даже, какой разжигаете интерес к своей загадочной персоне!
Срочно уходить от этой темы!
– У вас все ещё идет кровь. Помолчите немного.
Вынула из сжатых пальцев милорда компресс и осторожно приложила к его разбитой губе.
– Как вы думаете, этот тип еще вернётся?
– Этот человек – пёс, наёмник. Таким платят хорошие деньги за работу, – шепеляво разъяснял мне ситуацию его милость. – Каким-то образом вы помешали ему тогда довести дело до конца, а значит…
– …он еще вернётся. Может быть, нам перебраться на время в деревню, к знахарке, пока за вами не приедут?
– Вам совсем не жалко старуху?
– В каком смысле? У неё довольно большой чердак, мы не потесним её.
– Анна, вы, видимо, не совсем понимаете, что за люди эти псы.
– Но ведь он только пугал, угрожал, но не собирался вас убивать!
– Четыре дня назад – не собирался, но кто знает, с чем он опять пожаловал?
– О, господи… Что же делать? Сидеть и ждать, когда заявится этот кошмар со шрамом?!
– Вам незачем его ждать. Уходите, – было сказано с толикой тепла и заботы.
– Что значит «уходите»? И бросить вас здесь? Вы серьезно думаете, что я могу так поступить? – возмущение вскипело, готовясь вырваться настоящим фонтаном негодования.
– Зачем молодой девушке проблемы незнакомца? Если с вами что-то случится, я не смогу простить себе этого.
– Ну… у меня есть кой-какой секрет, который, возможно, поможет нам справиться с этой с-собакой, – несмело пробормотала, потупившись, а в голове уже родился план, как можно противостоять непрошеному гостю.
– Псом, – усмехнулся виконт.
– Расскажете, за что он вас избил?
– Это семейная тайна, – нехотя ответил мужчина и замолчал, отвернув голову к стене.
– И-и? – подтолкнула милорда, потерявшего красноречие. – Честное слово, никому не скажу! – выпалила с жаром и отдала зачем-то пионерский салют.
– Если в двух словах…
– В трёх…
– …Очень долгое время в нашем доме хранилась реликвия. Опасная вещица. Каким-то образом о ней узнал один амбициозный аристократ-коллекционер – маг со слабым даром. И вот на протяжении многих лет он изводил нашу семью настойчивыми уговорами продать ему этот артефакт. Угрожал, давил, преследовал. Видимо, устал с нами либеральничать и перешел к более активным действиям…
– …наняв наёмника, – кивнула головой, закончив его рассказ. – И попытки кражи, наверное, были?
– Были. Но безрезультатные – нечего красть.
– То есть?
– Этой вещи давно нет среди семейных ценностей Карре.
– А почему же тогда…
– Нам не верят. – Собеседник пожал плечами и без перехода вдруг спросил: – А что значит «сестра милосердия»?
– О, – я несколько растерялась от перемены темы, – это монашеская конгре… Проще говоря – это женщины, принявшие обет послушания, целомудрия, бедности и посвятившие себя медицине, благотворительности и преподаванию. – «Господи, что я несу!» – Сиделки, утешительницы, врачевательницы ран, те, кто отдает всю свою любовь и душу нуждающимся.
– Вы приняли такой обет? – Милорд даже приподнялся на локте от удивления.
– Нет, – весело усмехнулась.
– Но вы же только что… Впрочем, с этим разберёмся позже. Там, откуда вы прибыли, существует подобный орден? Я впервые слышу о женщинах-монахинях.
Я задумалась над ответом. Жизнь здесь меня ещё научит выборочно и осторожно излагать свои мысли, не раз и не два поучительно дав хорошего подзатыльника. Не зная обычаев, религии, норм морали и нравов этой страны, я как слепой калека буду блуждать среди зрячих, получая смешки и тычки со всех сторон. Ведьма. Главное, чтобы старушке хватило терпения и здоровья для натаскивания иномирянки в самых необходимых на первое время знаниях об этом мире.
– Анна, вы здесь? – повысил голос мужчина, обеспокоенный моим долгим молчанием.
– Конечно, куда ж я денусь, – пробормотала устало. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом.
– Вы расстроены, я слышу по голосу. У вас кто-то остался там… кто очень вам дорог? – Не дождавшись от меня ответа, сел, подтянув к груди одеяло. – Дайте мне вашу правую руку, – попросил его милость и протянул мне свою раскрытой ладонью вверх.
Вложила. Мои пальчики сначала слегка сжали, потом каждый перебрали массирующими движениями. Скользнули к запястью. Наткнулись на манжету от блузы, пощупали ткань. Покрутили маленькую пуговичку между большим и указательным пальцами. Хмыкнули.
– Вы не замужем и не обручены.
– Почему вы так решили?
– Нет кольца и браслета.
Я уже открыла рот – полюбопытствовать, что и в каком случае носят, но вовремя вспомнила об отсутствии легенды.
– А если я их сняла?
– Анна, – снисходительно усмехнулся виконт, – такие вещи у нас знают даже дети – помолвочное кольцо и брачный браслет невозможно снять самой. Так откуда вы?
Что же ты, моя милость, такой настырный-то?
– Я потерялась средь миров,
Найти свой дом теперь, увы, не в силах.
Он где-то среди звезд, среди туманных снов...
Летит… О, Боже, я же там кота забыла!
Зачитала и улыбнулась, вспомнив студенческие шалости, когда вот такими короткими шуточными гариками перебрасывались во время лекций.
– Я от вас не добьюсь ответа? – вздохнув, спросил пострадавший после недолгой паузы. – Чьи это стихи?
– Я не помню. – Выдернула свою руку из мужского захвата и чуть не перекрестилась на радостях, когда в дверь комнаты постучали.
– Госпожа, ваш обед!
– Как вы оказались один в этом трактире? Где ваш слуга, камердинер, денщик, наконец?
Милорд что-то промычал, старательно пережевывая мясное рагу. Я все ждала Тельму, но ведьма так и не поднялась к нам в номер. Неужели состояние Ульи настолько плохое? Да и много ли ей надо? Собственными глазами видела кулачищи меченого. Ему, чтобы избить до полусмерти слабую женщину, особо и силу-то прилагать не потребуется.
– Я получил письмо от… друга, который просил о срочной помощи и назначил встречу на этом постоялом дворе. Он просил сохранить его послание в секрете.
– И конечно же его здесь не застали.
– Нет.
– И ничего не заподозрили? Почему именно здесь, почти в сутках езды от вашего поместья, в глуши? Хороший друг?
– Когда-то мы были близ… очень близкими друзьями.
Второй раз заминку просто невозможно было не заметить, и, прежде чем мой мозг сформировал следующий вопрос, с губ сорвалось:
– Бросились на выручку даме? – От собственной догадки почему-то стало смешно. – Уму непостижимо! Это же классическая подстава, развод, как угодно! Такие методы по выманиванию объекта из дома стары как мир!
– Ну вас же не было рядом с разного рода предостережениями и советами! – выплеснул виконт на меня накопившийся скепсис.
– Простите… – Покраснев, почувствовала себя препаршиво: чего вдруг решила козырнуть эрудицией и блеснуть интеллектом? – Поспите немного, сегодня нас ждет бессонная ночь.
– Будем ждать гостя?
– С распростертыми объятиями!
Глава 10
– Никто не убивает никого у меня в магазине.
Только я и Зед.
( х/ф «Криминальное чтиво»)
