- Если вспомнишь, то скажешь. А теперь давай-ка ложись спать. Уже и так поздний час.
Он подоткнул одеяло, поцеловал сына в лоб, на что Платон в ответ пробурчал что-то недовольное, погасил ночник и пожелал спокойной ночи, после чего вышел в коридор.
... и вздрогнул, заметив Луну... Сон?.. Быстро взглянул на запястье. Часы на месте. Алиша!
- Прости, - ее голос прозвучал сдавленно. - Я невольно подслушала... У меня самой были кошмары, когда умерла мама, поэтому я понимаю, как сейчас плохо Платону...
Ее карие глаза блестели в полутьме непролитыми слезами, а знакомый жасминовый аромат кружил голову.
- Да, но он справится, - ответил Сергей и не узнал собственного охрипшего голоса.
Все произошло так естественно. Алиша обняла его, ища утешения, он потянулся в ответ к ней, зарываясь пальцами в ее длинные волосы. Она потерлась щекой о его щеку и прошептала:
- Мне так страшно...
Поцелуй... Они потянулись друг к другу, словно два утопающих тянутся к одному спасательному кругу, медленно и со страхом ожидая, что кто-то из них в последний момент отпрянет назад. Чувство вины, отчаянное желание вернуть утраченное или хотя бы забыться друг в друге. Легкое касание губ... На этом все могло закончиться, но пальцы сплелись вместе, дыхание сделалось одно на двоих, и казалось, что весь мир может подождать, как в той рекламе. Но мир ждать не хотел. Негромко тренькнул телефон, разрушая магию момента и возвращая с небес блаженства на грешную землю.
Алиша удержала Сергея за шею:
- Я не хочу сегодня быть одна... - шепнула она ему в губы.
- Я только... взгляну.
Он высвободился из ее объятий и достал телефон. Смска. Всего одно слово, от которого потемнело в глазах: «Убийца!»
Алиша ушла спать. Одна. Сергей сидел на кухне, гипнотизируя взглядом телефон. Поздний звонок приятелю, работающему в полиции, того не обрадовал, но и отказывать в просьбе он не стал. Сергей попросил узнать, кто отправил смску со скрытого номера, хотя почти не сомневался в ответе. Это Калантай. Хотя, если так подумать, на чем была основана его убежденность? На недавнем сне? Или на личной неприязни к синеглазому Чингисхану? Нет, так не пойдет. Следовало успокоиться и трезво обдумать все факты. Какой мотив может быть у адвоката? Если он не убивал управляющего и действительно собрал все сведения с помощью своего творящего чудеса детектива, то тогда Калантай должен знать, что четыре дня назад, когда исчез Киреев, Сергей был в Киеве и даже не подозревал о существовании фермы. Так с чего ему обвинять его? Или это просто акт запугивания? Но сон приснился раньше, чем вообще стало известно о смерти Киреева!..
Сергей вздрогнул от пронзительного звука. Чайник вскипел. Чарторыйский встал, налил себе чашку крепчайшего чая, подвинул вазочку с печеньем и стал нервно жевать, запивая и не чувствуя вкуса. Надо успокоиться. Он даже себе не мог признаться, почему его так испугала и вывела из равновесия эта смска. Он же не убийца, ему нечего бояться. Но Луна... Это не то. Он не убийца!.. Но вдруг?.. Вдруг Калантаю каким-то образом стало известно, что Луна умерла от большой дозы морфина? Нет, это невозможно. Откуда? А если его детектив покопался и достал отчет... стоп, никакого вскрытия не было, а значит, никакого отчета быть не могло!
В вазочке ничего не осталось. Сергей допил чай и встал, чтобы сделать себе еще бутерброд. Луна всегда его ругала, что когда он работал над делом, то злоупотреблял перекусами и сладостями, терял форму и полнел. Теперь ругать некому... Воспоминания были такими острыми и болезненными, что Сергей замер возле открытого холодильника, словно наяву слыша голос Луны... но на кухне лишь гулял сквозняк... Обозрев пустые полки холодильника, Сергей закрыл дверцу и вернулся к столу. Ну когда же ты позвонишь?.. И тут телефон тренькнул.
- Записывай, - сказал приятель. - Номер не зарегистрированный, предоплата карточкой...
Сергей точно знал, что хотел попасть в сон синеглазого, но куда идти?.. Он очутился посреди кладбища, окутанного туманом. Где-то вдалеке виднелся острый шпиль церкви, и Сергей пошел на него. Оттуда доносился колокольный перезвон. Надгробие Луны он узнал сразу, остановился и увидел, что на могиле лежат белые тюльпаны, свежесрезанные. Кто их принес?
- Не ходи туда, прошу... - прошелестел бесплотный голос.
- Луна, это ты?
- Не ходи... - шепот закружился облачком сухой листвы и исчез.
Сергей стиснул зубы, представил пронзительную синеву глаз противника и пошел вперед.
Безымянные могилы, скромные надгробия, роскошные склепы... Казалось, здесь собраны все времена и все эпохи. А вот и церковь... Она казалась почерневшей, словно после пожарища, и стояла пустой, негостеприимно распахнув кривые двери. Сергей заколебался, взглянул на запястье. Часов нет. Это сон. Но на синеглазого это было как-то не похоже. Тогда чей? На пороге церкви возник женский силуэт. Фигура проковыляла и села на паперти в позе васнецовской Аленушки. Сергей осторожно двинулся вперед и неожиданно понял, что фигура не изменилась в размерах. Пространство словно растягивалось, отдаляя фигуру от него... фигуру женщины в черном... Неужели это Ахашвер? Сергей ускорил шаг, потом побежал, но все было бесполезно. Пространство удлинялось и растягивалось, искривлялось и смеялось над ним. Он выбился из сил, ему не хватало воздуха, он повернул обратно и стал бежать прочь от страшной скорбящей фигуры в черном, но дорога исчезла. Не осталось вообще ничего, сплошная тьма поглотила его...
- Пап! Проснись, пап!!! - слабый писк.
Ничего. Некуда идти. Незачем жить. Все уже было. Все снова повторится. И лишь пойманная душа вечно обречена бежать белкой в чудовищном колесе жизни и смерти...
Какие-то непонятные мучения, бредовые видения, отсутствие воздуха, а потом - молния, приступ невыносимого холода и запах сырой земли. Усталость, лед, смрад, отчаянная попытка раскрутить мысли... вырваться из небытия... еще чуть...
- ПАПА!!!
Тонкий луч света.
Звук.
Холод.
Вода.
Кто-то облил его ледяной водой, и он наконец смог вырваться из страшного забытья сна. Сергей открыл глаза и увидел насмерть перепуганного Платона, который снова плеснул ему в лицо холодной воды.
- Не надо... я... проснулся... - прохрипел Чарторыйский.
Оказывается, вчера он заснул прямо на кухне и теперь с удивлением смотрел на длинные тени на полу. Солнце уже давно встало. Сколько же он проспал? И что это вообще было?..
Голова раскалывалась от боли, а свет причинял ужасные страдания глазам, словно аллергическая реакция после той вечной тьмы, в которой побывал Сергей.
Он ничего не соображал, поэтому лишь ошалело кивнул и позволил им уговорить себя. Платон хотел, чтобы папа больше не спал, а Алиша... У нее были свои соображения.
- Море лечит, - сказала она, беря его под локоть. - Когда мне было плохо, я шла к морю... плавала и ныряла... пока соль не выступала кристаллами на коже... Всегда становилось легче. А на ферму мы успеем.
Все втроем они отправились на пляж. Платон шел рядом, вцепившись в руку отца и не отпуская того ни на секунду.
- Пап, что тебе приснилось?
- Не помню... - соврал Сергей.
Как так получилось, что он попал в сон к Ахашвер? Ведь он думал о Калантае, вспоминал синие глаза, хотел заглянуть в его сны, чтобы убедиться в своих подозрениях. Означает ли это то, что Калантай действительно сын Ахашвер? Или думая о нем, Сергей случайно вспомнил и Генриетту Борисовну, поэтому и попал в ее сны? Да кто она вообще такая? «Ее сон подобен черной дыре...» Вот уж точно!.. А если бы рядом с ним никого не оказалось? Он бы не проснулся?
Пляж был полупустой, в будний день здесь загорали только местные да редкие туристы, прознавшие об этом райском местечке с белым песком и чистой водой.
- Я прочитал, что это может быть сонный паралич, - сказал Платон, расстелив полотенце и усевшись со смартфоном. - Скажи, ты мог во сне пошевелиться?
- Не помню.
- Или нарколепсия. Пап, у тебя есть автоиммунные заболевания?
- Платон, хорош шариться по медицинским сайтам. Нет у меня ничего. Просто что-то страшное приснилось.
- Ты должен показаться врачу. Я сейчас посмотрю другие симптомы...
Сергей отобрал у сына смартфон.
- Платон, не нуди, у меня болит голова. Иди лучше...
- Голова болит? А температура, помутнение сознания?
- Иди лучше искупайся! Умничать потом будешь.
- Или это стресс?..
- Да, Платон, у меня стресс! Сложно не заработать стресс, когда видишь, как твой сын лезет в пасть к крокодилу.
- Я не лез.
- Платоша, - сказала Алиша, стягивая через голову платье и оставаясь в купальнике, - я присмотрю за твоим папой, иди искупайся.
- Я не хочу купаться, - надулся мальчик.
Сергей не мог смотреть на море, поверхность которого искрилась на солнце и била по глазам, поэтому отобрал у Платона очки для подводного плавания, нацепил их и заявил:
- Зато я хочу. А ты сиди здесь и бухти дальше, пока я купаюсь.
Не дожидаясь ответа, он разбежался и прыгнул в воду.
Короткий заплыв взбодрил и разогнал кровь по мышцам, но голова все равно не прошла. Отплыв подальше, Сергей перевернулся на спину и распластал руки и ноги... совсем как в недавнем сне. Под закрытыми веками пылало красное марево, пульсируя затихающей головной болью, холод воды и жар солнца давали приятный контраст, а мерное покачивание на волнах усыпляло... Нет, спать нельзя. Часы на запястье были водостойкими, и Сергей не беспокоился о них, наоборот, их присутствие успокаивало. Подарок Луны на его последний день рождения. Он открыл глаза и уставился в небо, подсознательно выискивая черную точку в синеве. «Убийца!» Кто же послал ему эту смску? Вчера он попробовал набрать номер, однако телефон был вне зоны доступа. Должно быть, его отключили и выбросили. Но надо будет еще раз позвонить, вдруг повезет.
Сергей перевернулся и поплыл к берегу, не переставая думать о последних событиях. Кто такой Калантай и что ему нужно? Что случилось с управляющим? Как спасти ферму от банкротства? И самый главный вопрос - стоит ли верить собственным снам?
Алиша протянула ему телефон:
- Тебе кто-то звонил.
Сергея прошиб холодный пот, стоило ему представить, что Алиша могла увидеть ту смску.
- Спасибо, - сказал он, вытираясь полотенцем.
Это был Макс, приятель из налоговой. Сергей набрал его номер и отошел в сторону, под тень дерева.
- Я тебе на почту кинул информацию, что ты просил, а еще... Ты меня заинтриговал вчера, вот я и поспрашивал про Калантая...
- Узнал что-то?
- Таки да... - протянул приятель на одесский манер. - Таки есть у Ахашвер сын, правда, он приемный. Адвокат и, как оказалось, чертовски хороший адвокат, но при этом темная лошадка во всех отношениях. Довольно одиозная фигура, потому что засветился как защитник Малоеда...
- Малоеда? Того самого?
- Ага, маньяка, который убивал и насиловал женщин.
- Подожди, но Малоеда же выпустили?
- Выпустили, - Макс явно упивался моментом. - И твой Калантай этому поспособствовал.
- Вот тварь...
- Эх, Серега, и ты тоже... - вздохнул приятель.
- Что тоже?
- Ты тоже все пропустил... Малоед-то действительно был невиновен.
- Как это?
- А вот так... Когда его выпустили, через неделю произошло новое убийство, менты кинулись рыть под Малоеда и... неожиданно вышли на настоящего убийцу. Когда им стало понятно, что с Малоедом они облажались, никто в полиции признавать свою ошибку не захотел. При задержании убийцу застрелили, а в прессе все по-тихому замяли, поэтому для всех обывателей бедняга Малоед так и остался маньяком...
- Но... Погоди, ничего не понимаю. Так Калантай... он кто?
- Я же сказал - чертовски хороший адвокат, которому плевать, виновен его подзащитный или нет. Он его все равно вытащит. Слушай, а как ты с ним познакомился? Дело ведешь?
- Нет, личные обстоятельства. Спасибо за помощь.
Сергей дал отбой и прислонился к стволу дерева, задумчиво глядя на море. Значит, Калантай действительно тот, за кого себя выдает. Что ему может быть нужно? Предположим, его мать захотела заполучить экзотическое животное, и он взялся самолично выполнить ее каприз. Маменькин сыночек? Выслуживается? Тем более, он приемный, опасается лишиться благосклонности и остаться без наследства. Ладно, допустим, это объясняет его визит накануне. Но потом? Нанять детектива только потому, что ему отказались продать варана? Вцепиться в историю с исчезновением управляющего? А может, Калантай уже подкатывал к Кирееву с предложением продать варана, тот ему отказал, они поспорили... И что? Адвокат его убил? А потом сам же привел полицию к останкам? Как-то нелогично. С чего этот узкоглазый решил поиграть в сыщика? У него должен быть какой-то интерес...
На берегу Платон увлеченно строил песочный замок на пару с незнакомым мальчиком, что-то с важным видом тому поясняя. Платон вообще любил пояснять, обожал быть в центре внимания. Сергей мысленно порадовался, что к нему не будут приставать, примеряя все подряд симптомы из медицинских справочников.
Алиша сидела, обвив руками колени и положив на них подбородок. Сергей примостился рядом на полотенце, под тень зонтика.
- Важный звонок? - спросила она.
- Не особо.
Она вздохнула и провела рукой по песку, оставляя взрыхленные полосы.
- Утром я очень испугалась... Тебе приснился кошмар?
- Не помню.
- Это из-за меня. Я как будто проклята... Все, кто рядом, страдают... Папа умер, сестра... теперь еще управляющий... и ты... Мой мир рушится...
- Все образуется, - сказал он, но не решился обнять ее за плечи, чтобы ободрить.
Она плотнее обхватила колени, съеживаясь в комочек. Его взгляд скользнул по ее загорелым ногам, таким знакомым до мелочей, и воспоминания нахлынули, закружили... Другой пляж, но солнце, соленое море, горячий песок - все такое же... как и Луна. Он намазывает жену солнцезащитным кремом, они дурачатся, целуются... А вечером он массирует эти изящные лодыжки, когда Луна в отеле после ванны, распаренная и сонная, забирается в его кровать... Она хочет спать, а он хочет ее... Нежные поцелуи, любовная игра... родинка на животе... Сергей отвел взгляд, но болезненное любопытство кольнуло его и заставило скосить глаза. Нет, у Алиши этой родинки не было. Однако в памяти живо всплыли все знакомые до мелочей особенности тела Луны: все родинки, большие и маленькие, неприличная татуировка на попе, шрам после кесарева сечения, которого она стыдилась, а он обожал целовать... Как страшно осознавать, что этого больше не будет... никогда...
- Какой была Луна?
- Луна? Она... - он задумался. - Она тоже любила море.
- Правда? - грустно улыбнулась Алиша. - У нас это семейное, от мамы.
- Обычно мы отдыхали два раза в год и всегда старались выбраться к воде. Либо на море, либо на озере. Луна плавала, как рыба, учила Платона нырять и собирать ракушки, учила его фотографировать, а еще обожала морскую кухню. Я не люблю морепродукты, но приходилось... - Сергей перевел дух, его словно прорвало, хотелось поделиться этими воспоминания, хоть на какое-то мгновение сделать их реальностью. - Мне приходилось есть всех этих осьминогов, акул, мидий, даже ската как-то довелось попробовать... И при этом выслушивать от Платона, как это полезно! А еще она обожала рисовать... Луна была известной художницей, и ее картины выставлялись на международных биеннале...
Он подоткнул одеяло, поцеловал сына в лоб, на что Платон в ответ пробурчал что-то недовольное, погасил ночник и пожелал спокойной ночи, после чего вышел в коридор.
... и вздрогнул, заметив Луну... Сон?.. Быстро взглянул на запястье. Часы на месте. Алиша!
- Прости, - ее голос прозвучал сдавленно. - Я невольно подслушала... У меня самой были кошмары, когда умерла мама, поэтому я понимаю, как сейчас плохо Платону...
Ее карие глаза блестели в полутьме непролитыми слезами, а знакомый жасминовый аромат кружил голову.
- Да, но он справится, - ответил Сергей и не узнал собственного охрипшего голоса.
Все произошло так естественно. Алиша обняла его, ища утешения, он потянулся в ответ к ней, зарываясь пальцами в ее длинные волосы. Она потерлась щекой о его щеку и прошептала:
- Мне так страшно...
Поцелуй... Они потянулись друг к другу, словно два утопающих тянутся к одному спасательному кругу, медленно и со страхом ожидая, что кто-то из них в последний момент отпрянет назад. Чувство вины, отчаянное желание вернуть утраченное или хотя бы забыться друг в друге. Легкое касание губ... На этом все могло закончиться, но пальцы сплелись вместе, дыхание сделалось одно на двоих, и казалось, что весь мир может подождать, как в той рекламе. Но мир ждать не хотел. Негромко тренькнул телефон, разрушая магию момента и возвращая с небес блаженства на грешную землю.
Алиша удержала Сергея за шею:
- Я не хочу сегодня быть одна... - шепнула она ему в губы.
- Я только... взгляну.
Он высвободился из ее объятий и достал телефон. Смска. Всего одно слово, от которого потемнело в глазах: «Убийца!»
Алиша ушла спать. Одна. Сергей сидел на кухне, гипнотизируя взглядом телефон. Поздний звонок приятелю, работающему в полиции, того не обрадовал, но и отказывать в просьбе он не стал. Сергей попросил узнать, кто отправил смску со скрытого номера, хотя почти не сомневался в ответе. Это Калантай. Хотя, если так подумать, на чем была основана его убежденность? На недавнем сне? Или на личной неприязни к синеглазому Чингисхану? Нет, так не пойдет. Следовало успокоиться и трезво обдумать все факты. Какой мотив может быть у адвоката? Если он не убивал управляющего и действительно собрал все сведения с помощью своего творящего чудеса детектива, то тогда Калантай должен знать, что четыре дня назад, когда исчез Киреев, Сергей был в Киеве и даже не подозревал о существовании фермы. Так с чего ему обвинять его? Или это просто акт запугивания? Но сон приснился раньше, чем вообще стало известно о смерти Киреева!..
Сергей вздрогнул от пронзительного звука. Чайник вскипел. Чарторыйский встал, налил себе чашку крепчайшего чая, подвинул вазочку с печеньем и стал нервно жевать, запивая и не чувствуя вкуса. Надо успокоиться. Он даже себе не мог признаться, почему его так испугала и вывела из равновесия эта смска. Он же не убийца, ему нечего бояться. Но Луна... Это не то. Он не убийца!.. Но вдруг?.. Вдруг Калантаю каким-то образом стало известно, что Луна умерла от большой дозы морфина? Нет, это невозможно. Откуда? А если его детектив покопался и достал отчет... стоп, никакого вскрытия не было, а значит, никакого отчета быть не могло!
В вазочке ничего не осталось. Сергей допил чай и встал, чтобы сделать себе еще бутерброд. Луна всегда его ругала, что когда он работал над делом, то злоупотреблял перекусами и сладостями, терял форму и полнел. Теперь ругать некому... Воспоминания были такими острыми и болезненными, что Сергей замер возле открытого холодильника, словно наяву слыша голос Луны... но на кухне лишь гулял сквозняк... Обозрев пустые полки холодильника, Сергей закрыл дверцу и вернулся к столу. Ну когда же ты позвонишь?.. И тут телефон тренькнул.
- Записывай, - сказал приятель. - Номер не зарегистрированный, предоплата карточкой...
Сергей точно знал, что хотел попасть в сон синеглазого, но куда идти?.. Он очутился посреди кладбища, окутанного туманом. Где-то вдалеке виднелся острый шпиль церкви, и Сергей пошел на него. Оттуда доносился колокольный перезвон. Надгробие Луны он узнал сразу, остановился и увидел, что на могиле лежат белые тюльпаны, свежесрезанные. Кто их принес?
- Не ходи туда, прошу... - прошелестел бесплотный голос.
- Луна, это ты?
- Не ходи... - шепот закружился облачком сухой листвы и исчез.
Сергей стиснул зубы, представил пронзительную синеву глаз противника и пошел вперед.
Безымянные могилы, скромные надгробия, роскошные склепы... Казалось, здесь собраны все времена и все эпохи. А вот и церковь... Она казалась почерневшей, словно после пожарища, и стояла пустой, негостеприимно распахнув кривые двери. Сергей заколебался, взглянул на запястье. Часов нет. Это сон. Но на синеглазого это было как-то не похоже. Тогда чей? На пороге церкви возник женский силуэт. Фигура проковыляла и села на паперти в позе васнецовской Аленушки. Сергей осторожно двинулся вперед и неожиданно понял, что фигура не изменилась в размерах. Пространство словно растягивалось, отдаляя фигуру от него... фигуру женщины в черном... Неужели это Ахашвер? Сергей ускорил шаг, потом побежал, но все было бесполезно. Пространство удлинялось и растягивалось, искривлялось и смеялось над ним. Он выбился из сил, ему не хватало воздуха, он повернул обратно и стал бежать прочь от страшной скорбящей фигуры в черном, но дорога исчезла. Не осталось вообще ничего, сплошная тьма поглотила его...
- Пап! Проснись, пап!!! - слабый писк.
Ничего. Некуда идти. Незачем жить. Все уже было. Все снова повторится. И лишь пойманная душа вечно обречена бежать белкой в чудовищном колесе жизни и смерти...
Какие-то непонятные мучения, бредовые видения, отсутствие воздуха, а потом - молния, приступ невыносимого холода и запах сырой земли. Усталость, лед, смрад, отчаянная попытка раскрутить мысли... вырваться из небытия... еще чуть...
- ПАПА!!!
Тонкий луч света.
Звук.
Холод.
Вода.
Кто-то облил его ледяной водой, и он наконец смог вырваться из страшного забытья сна. Сергей открыл глаза и увидел насмерть перепуганного Платона, который снова плеснул ему в лицо холодной воды.
- Не надо... я... проснулся... - прохрипел Чарторыйский.
Оказывается, вчера он заснул прямо на кухне и теперь с удивлением смотрел на длинные тени на полу. Солнце уже давно встало. Сколько же он проспал? И что это вообще было?..
ГЛАВА 8
Голова раскалывалась от боли, а свет причинял ужасные страдания глазам, словно аллергическая реакция после той вечной тьмы, в которой побывал Сергей.
Он ничего не соображал, поэтому лишь ошалело кивнул и позволил им уговорить себя. Платон хотел, чтобы папа больше не спал, а Алиша... У нее были свои соображения.
- Море лечит, - сказала она, беря его под локоть. - Когда мне было плохо, я шла к морю... плавала и ныряла... пока соль не выступала кристаллами на коже... Всегда становилось легче. А на ферму мы успеем.
Все втроем они отправились на пляж. Платон шел рядом, вцепившись в руку отца и не отпуская того ни на секунду.
- Пап, что тебе приснилось?
- Не помню... - соврал Сергей.
Как так получилось, что он попал в сон к Ахашвер? Ведь он думал о Калантае, вспоминал синие глаза, хотел заглянуть в его сны, чтобы убедиться в своих подозрениях. Означает ли это то, что Калантай действительно сын Ахашвер? Или думая о нем, Сергей случайно вспомнил и Генриетту Борисовну, поэтому и попал в ее сны? Да кто она вообще такая? «Ее сон подобен черной дыре...» Вот уж точно!.. А если бы рядом с ним никого не оказалось? Он бы не проснулся?
Пляж был полупустой, в будний день здесь загорали только местные да редкие туристы, прознавшие об этом райском местечке с белым песком и чистой водой.
- Я прочитал, что это может быть сонный паралич, - сказал Платон, расстелив полотенце и усевшись со смартфоном. - Скажи, ты мог во сне пошевелиться?
- Не помню.
- Или нарколепсия. Пап, у тебя есть автоиммунные заболевания?
- Платон, хорош шариться по медицинским сайтам. Нет у меня ничего. Просто что-то страшное приснилось.
- Ты должен показаться врачу. Я сейчас посмотрю другие симптомы...
Сергей отобрал у сына смартфон.
- Платон, не нуди, у меня болит голова. Иди лучше...
- Голова болит? А температура, помутнение сознания?
- Иди лучше искупайся! Умничать потом будешь.
- Или это стресс?..
- Да, Платон, у меня стресс! Сложно не заработать стресс, когда видишь, как твой сын лезет в пасть к крокодилу.
- Я не лез.
- Платоша, - сказала Алиша, стягивая через голову платье и оставаясь в купальнике, - я присмотрю за твоим папой, иди искупайся.
- Я не хочу купаться, - надулся мальчик.
Сергей не мог смотреть на море, поверхность которого искрилась на солнце и била по глазам, поэтому отобрал у Платона очки для подводного плавания, нацепил их и заявил:
- Зато я хочу. А ты сиди здесь и бухти дальше, пока я купаюсь.
Не дожидаясь ответа, он разбежался и прыгнул в воду.
Короткий заплыв взбодрил и разогнал кровь по мышцам, но голова все равно не прошла. Отплыв подальше, Сергей перевернулся на спину и распластал руки и ноги... совсем как в недавнем сне. Под закрытыми веками пылало красное марево, пульсируя затихающей головной болью, холод воды и жар солнца давали приятный контраст, а мерное покачивание на волнах усыпляло... Нет, спать нельзя. Часы на запястье были водостойкими, и Сергей не беспокоился о них, наоборот, их присутствие успокаивало. Подарок Луны на его последний день рождения. Он открыл глаза и уставился в небо, подсознательно выискивая черную точку в синеве. «Убийца!» Кто же послал ему эту смску? Вчера он попробовал набрать номер, однако телефон был вне зоны доступа. Должно быть, его отключили и выбросили. Но надо будет еще раз позвонить, вдруг повезет.
Сергей перевернулся и поплыл к берегу, не переставая думать о последних событиях. Кто такой Калантай и что ему нужно? Что случилось с управляющим? Как спасти ферму от банкротства? И самый главный вопрос - стоит ли верить собственным снам?
Алиша протянула ему телефон:
- Тебе кто-то звонил.
Сергея прошиб холодный пот, стоило ему представить, что Алиша могла увидеть ту смску.
- Спасибо, - сказал он, вытираясь полотенцем.
Это был Макс, приятель из налоговой. Сергей набрал его номер и отошел в сторону, под тень дерева.
- Я тебе на почту кинул информацию, что ты просил, а еще... Ты меня заинтриговал вчера, вот я и поспрашивал про Калантая...
- Узнал что-то?
- Таки да... - протянул приятель на одесский манер. - Таки есть у Ахашвер сын, правда, он приемный. Адвокат и, как оказалось, чертовски хороший адвокат, но при этом темная лошадка во всех отношениях. Довольно одиозная фигура, потому что засветился как защитник Малоеда...
- Малоеда? Того самого?
- Ага, маньяка, который убивал и насиловал женщин.
- Подожди, но Малоеда же выпустили?
- Выпустили, - Макс явно упивался моментом. - И твой Калантай этому поспособствовал.
- Вот тварь...
- Эх, Серега, и ты тоже... - вздохнул приятель.
- Что тоже?
- Ты тоже все пропустил... Малоед-то действительно был невиновен.
- Как это?
- А вот так... Когда его выпустили, через неделю произошло новое убийство, менты кинулись рыть под Малоеда и... неожиданно вышли на настоящего убийцу. Когда им стало понятно, что с Малоедом они облажались, никто в полиции признавать свою ошибку не захотел. При задержании убийцу застрелили, а в прессе все по-тихому замяли, поэтому для всех обывателей бедняга Малоед так и остался маньяком...
- Но... Погоди, ничего не понимаю. Так Калантай... он кто?
- Я же сказал - чертовски хороший адвокат, которому плевать, виновен его подзащитный или нет. Он его все равно вытащит. Слушай, а как ты с ним познакомился? Дело ведешь?
- Нет, личные обстоятельства. Спасибо за помощь.
Сергей дал отбой и прислонился к стволу дерева, задумчиво глядя на море. Значит, Калантай действительно тот, за кого себя выдает. Что ему может быть нужно? Предположим, его мать захотела заполучить экзотическое животное, и он взялся самолично выполнить ее каприз. Маменькин сыночек? Выслуживается? Тем более, он приемный, опасается лишиться благосклонности и остаться без наследства. Ладно, допустим, это объясняет его визит накануне. Но потом? Нанять детектива только потому, что ему отказались продать варана? Вцепиться в историю с исчезновением управляющего? А может, Калантай уже подкатывал к Кирееву с предложением продать варана, тот ему отказал, они поспорили... И что? Адвокат его убил? А потом сам же привел полицию к останкам? Как-то нелогично. С чего этот узкоглазый решил поиграть в сыщика? У него должен быть какой-то интерес...
На берегу Платон увлеченно строил песочный замок на пару с незнакомым мальчиком, что-то с важным видом тому поясняя. Платон вообще любил пояснять, обожал быть в центре внимания. Сергей мысленно порадовался, что к нему не будут приставать, примеряя все подряд симптомы из медицинских справочников.
Алиша сидела, обвив руками колени и положив на них подбородок. Сергей примостился рядом на полотенце, под тень зонтика.
- Важный звонок? - спросила она.
- Не особо.
Она вздохнула и провела рукой по песку, оставляя взрыхленные полосы.
- Утром я очень испугалась... Тебе приснился кошмар?
- Не помню.
- Это из-за меня. Я как будто проклята... Все, кто рядом, страдают... Папа умер, сестра... теперь еще управляющий... и ты... Мой мир рушится...
- Все образуется, - сказал он, но не решился обнять ее за плечи, чтобы ободрить.
Она плотнее обхватила колени, съеживаясь в комочек. Его взгляд скользнул по ее загорелым ногам, таким знакомым до мелочей, и воспоминания нахлынули, закружили... Другой пляж, но солнце, соленое море, горячий песок - все такое же... как и Луна. Он намазывает жену солнцезащитным кремом, они дурачатся, целуются... А вечером он массирует эти изящные лодыжки, когда Луна в отеле после ванны, распаренная и сонная, забирается в его кровать... Она хочет спать, а он хочет ее... Нежные поцелуи, любовная игра... родинка на животе... Сергей отвел взгляд, но болезненное любопытство кольнуло его и заставило скосить глаза. Нет, у Алиши этой родинки не было. Однако в памяти живо всплыли все знакомые до мелочей особенности тела Луны: все родинки, большие и маленькие, неприличная татуировка на попе, шрам после кесарева сечения, которого она стыдилась, а он обожал целовать... Как страшно осознавать, что этого больше не будет... никогда...
- Какой была Луна?
- Луна? Она... - он задумался. - Она тоже любила море.
- Правда? - грустно улыбнулась Алиша. - У нас это семейное, от мамы.
- Обычно мы отдыхали два раза в год и всегда старались выбраться к воде. Либо на море, либо на озере. Луна плавала, как рыба, учила Платона нырять и собирать ракушки, учила его фотографировать, а еще обожала морскую кухню. Я не люблю морепродукты, но приходилось... - Сергей перевел дух, его словно прорвало, хотелось поделиться этими воспоминания, хоть на какое-то мгновение сделать их реальностью. - Мне приходилось есть всех этих осьминогов, акул, мидий, даже ската как-то довелось попробовать... И при этом выслушивать от Платона, как это полезно! А еще она обожала рисовать... Луна была известной художницей, и ее картины выставлялись на международных биеннале...
