Она всхлипнула и отвернулась, не в силах смотреть, как я разрываю его на мелкие кусочки.
- Он не последний. Моя служанка нарисует для вас новый, госпожа Бурже. Если будете себя хорошо вести.
- Кысей сравнил вас со слепой студенткой, что училась вместе с нами. Те, кто не знали про слепоту Рахель, считали ее поведение неприличным, когда она пыталась ощупать лицо говорящего, чтобы составить впечатление. Но вы... Господи, я не знаю, насколько и в чем надо быть ущербной, чтобы так себя вести!.. Как же мог Кысей так ошибаться в вас...
Я ошеломленно застыла, глядя на девушку. Словно яркая вспышка молнии, что освещает темную улицу, и враз все делается таким знакомым и понятным. Ну почему я раньше об этом не подумала? Ведь до приезда сюда была только мышечная слабость, а все остальное появилось позже... Я подошла к девушке и выбила из-под нее стул. Софи вскрикнула, оказавшись на полу. Она закусила губу и сосредоточенно пыталась подняться на ноги. А я смотрела на ее напряженный взгляд и неуверенные движения и криво улыбалась, вспоминая кошмарные опыты колдуна. В комнату на шум влетела Эжени, запричитала, помогая своей госпоже встать.
- Что вы стоите? Вы не видите, что ей надо помочь? Нет, вы посмотрите, она еще улыбается! Госпожа, вы не ушиблись? Как же вас так угораздило?
Софи молчала, но ее полный ненависти взгляд был устремлен на меня и не предвещал ничего хорошего. А я едва сдерживалась, чтобы не стукнуть себя по лбу. И хотя ошибаться было неприятно, но меня грела мысль, что эта партия с Единым все-таки будет за мной.
Я подошла к Софи, склонилась к ней, обняла за плечи и вымученно улыбнулась ее отражению.
- Госпожа Бурже, теперь я точно знаю, что с вами.
Видя, что она сердито сопит, я добавила:
- Простите меня и не дуйтесь. Вам это не к лицу. Кстати, вы знаете, что ужасно выглядите?
- Не утруждайте себя, госпожа Хризштайн, - процедила Софи. - Мне прекрасно известно, что я не красавица. Так что свои завуалированные оскорбления можете оставить при себе.
- Вы не правы. Некрасивых женщин не бывает. Зато есть глупые, которые так думают. Матушка Гён, старшая жена восточного хана Ли Мина, была в сущности самой обычной женщиной. Но ее красотой восхищались не только союзники, но и враги. Знаете, почему?
- Почему? - Софи все еще злилась, растирая ушибленный локоть.
- Благодаря непоколебимой уверенности в себе. Она так верила в свою неотразимость, что заражала этой верой всех вокруг. Правильно господин инквизитор полагает, что вера способна творить чудеса. Правда, он ограничивает их только волей Единого, но это не так. Надо избавиться от всяких сомнений и верить в то, во что хочешь. Вот вы, например. Когда брались за огранку камня, вы же не имели и тени сомнения, что у вас не получится? Вы просто верили, что сотворите маленькое чудо.
- Зачем вы опять напоминаете мне о том, чего я лишилась? - жалобно скривилась Софи, пытаясь отстраниться от меня.
- Посмотрите на себя. Представьте себя камнем. Какой у вас любимый, кстати?
- Топаз.
- Чудесный камень. Он же бывает голубым? Представьте свои глаза парой драгоценных топазов, подумайте, как бы вы их огранили...
- На самом деле топаз чаще бывает бесцветным или желтым. Голубой оттенок довольно редок. А насыщенный голубой и того реже. Чтобы подчеркнуть оттенок, обычно используют...
Ее глаза действительно засияли, когда она начала говорить про свое любимое занятие.
- Госпожа Бурже, - прервала я Софи. - Не надо читать мне лекцию по ювелирному делу. Лучше фантазируйте дальше. С чем бы вы сравнили собственные волосы? Они у вас довольно невыразительного оттенка. Вот если бы осветлить, ближе к золотистому...
- Нет, - покачала головой Софи. - Топазы лучше смотрятся в серебре, особенно редкие голубые, поэтому...
- А кожу в каком материале бы представили? Мрамор?
- Слоновая кость, - без колебания ответила девушка, увлеченная странной игрой. - Она теплая и живая, а делать резьбу по ней - одно удовольствие...
- Вот и отлично. Сидите и представляйте себя... мм... самым дорогим и изысканным украшением, в которое должны превратиться. И если будете заниматься этим каждый день, уверяю вас, окружающие тоже начнут вас так воспринимать. Восхищаться вашей неотразимой красотой, любоваться сияющим блеском глаз, затаивать дыхание от благородного теплого оттенка вашей кожи. После обеда придет моя служанка, вместе нарисуете новый эскиз.
Я оставила застывшую возле зеркала Софи, подумав, что если ей удастся полностью восстановиться, то вполне возможно... Вполне возможно, что когда-нибудь она станет настоящим безумным мастером.
Поскольку у меня появилось объяснение странностям болезни Софи, было необходимо разобраться и с отравлением. Эмиля я обнаружила на заднем дворе дома, где он тренировался. Соломенное чучело было почти полностью разнесено, Эмиль двигался вокруг него в завораживающем танце. Узкое лезвие клинка сверкало в лучах скупого осеннего солнца, выписывая в воздухе смертельные узоры. Шумно выдохнув коротким яростным рыком, Эмиль нанес сильный удар по чучелу и моментально увернулся от ответного выпада воображаемого противника. Признаться, я даже залюбовалась мужчиной. Он был хорошо сложен и мужественен, превосходный образчик героя, даже шрам на щеке не портил его, придавая его облику полную завершенность. Но я совершенно не понимала, что могло связывать его с невзрачной женой. Кроме корысти.
- Господин Бурже, - позвала я его. - Мне надо с вами поговорить. Отвлекитесь ненадолго.
- Мне. Не о чем. С вами. Говорить, - каждое слово сопровождалось мощным ударом клинка.
- Правда? Даже о вашем ребенке?
Эмиль застыл с мечом, занесенным для удара, потом медленно опустил его острие к земле.
- Что вы несете?
- Вы не знали, что у вашей жены был выкидыш?
Ошеломленное удивление на его лице выглядело очень правдоподобным.
- Вы бредите! Как можно так гнусно...
- Значит, не знали, - грустно кивнула я. - Мне только интересно, почему? Может, вы просто не хотели замечать? Вам не показалось странным, что Софи замкнулась после падения с лошади? Или то, что у вас с тех пор нет супружеских отношений, вы тоже не заметили?
Я даже глазом не успела моргнуть, как мне в горло уперлась холодная заточка клинка. А он действительно хорош, обычно меня сложно застать врасплох.
- Опустите меч, господин Бурже. Вы же мастер клинка. И убив беззащитную женщину, еще и знатного происхождения, вы лишитесь звания. Как до этого лишились титула.
Бешенство в его глазах утихло, уступив место холодной ярости. Нажим острия усилился, вынуждая меня поднять голову еще выше.
- Это вы-то благородного происхождения? Да вы хоть знаете...
- Вас лишили титула. И формально вы - простолюдин. А я - благородная крета. Опустите клинок.
Эмиль убрал клинок, и стоило мне выдохнуть с облегчением, как быстрым, неразличимым глазу движением его меч противно взвизгнул в опасной близости от меня, заставив забыть о вдохе.
- Убирайтесь, - невыразительно кивнул мне Эмиль.
Я наконец вдохнула, и в следующую секунду подол отвалился, ювелирно рассеченный клинком, равно как и кружевные рукава моего платья. Я поджала губы. Господин Бурже изволил заниматься позерством. Впрочем, теперь было совершенно ясно, что звание он получил действительно не за красивые глаза и не за знатное происхождение.
- Вот как... Возможно, я зря грешила на вашу Ниночку. Похоже, это вы, господин Бурже, питаете нездоровую слабость к вспарыванию женской одежды... Положите уже клинок и прекратите вести себя как мальчишка.
Он стоял с поникшей головой, безвольно опустив меч и не реагируя на подколку. Его рубашка была в пятнах пота.
- Почему она мне не сказала?
- Вам лучше спросить это у жены, господин Бурже. Ответьте на мои вопросы, и я оставлю вас в покое.
Эмиль поднял голову, в его синих глазах застыла темная горечь.
- Чего вы хотите? Денег? Я дам. Только прошу, не мучайте Софи. Зачем вы явились?..
- Вы настолько не хотите, чтобы я помогла вашей жене избавиться от проклятия? Вы ее разлюбили? Или никогда и не любили?
- Сколько таких шарлатанов, как вы, уверяли нас, что смогут ее вылечить! И каждый раз дарили надежду, а шли дни, но лучше ей не становилось. Вы хоть представляете, как страшно видеть в глазах любимого человека отчаяние? Как невыносимо больно видеть умирающую раз за разом надежду... И с каждой новой попыткой Софи все больше и больше отчаивалась... Я бы все на свете отдал, лишь бы...
Я склонила голову набок, разглядывая мужчину. Его боль была искренней, или же он превосходный актер, из тех, что заставляет не только других поверить в то, что говорит, но и себя.
- Если вы так заботитесь о своей жене, зачем же привели в дом эту девку? Ниночку? Зачем лицемерите?..
- Я не собираюсь перед вами отчитываться. Мало того, что из-за вас я поссорился с другом, так вы теперь еще и влезли между мной и Софи! Да вы хоть знаете, что вас терпят в этом доме только благодаря поручительству Кысея?
- Вот как... - протянула я. - А из-за чего вы с ним поссорились, позвольте полюбопытствовать?
- Потому что вы его окрутили, нашептали гадости, отравили своим ядом. Он потребовал, чтобы я избавился от бедного ребенка, от Ниночки, обвиняя меня невесть в чем.
- Как мило, - я не смогла сдержать довольной улыбки. - Только вы не правы. Я не окрутила вашего друга. Пока еще нет. Но преуспею в этом, не сомневайтесь. Что же касается вашего предложения заплатить. Оно очень заманчивое, но что заставляет вас думать, что я шарлатанка? Я довольно состоятельна, своей выгоды никогда не упущу, но я дорожу своей репутацией. Прежде чем обвинять, вам следовало хотя бы навести обо мне справки. Я останусь в этом доме и позабочусь о вашей жене, хотите вы того или нет. А вот то, что вы не удосужились разузнать о девице, которую притащили в дом, свидетельствует не в вашу пользу. У нее дурная кровь и испорченная душа. Надеюсь, вы не успели с ней... Потому что Кысей поставил свою честь, уверяя меня в вашей верности жене...
Эмиль пробормотал мне вслед приглушенные ругательства и снова взялся за клинок. Манекен дрожал и грозил развалиться под его яростными атаками. А мне подумалось, что возможно он и не изменяет жене, выплескивая нерастраченную силу в изнуряющих тренировках.
- Госпожа Хризштайн, - вдруг окликнул он меня. Я обернулась. - Если у вас получится... Если вы вылечите Софи, я ... принесу самые искренние извинения... Я заплачу любые...
- Господин Бурже, а позвольте еще спросить. Когда вы впервые поняли, что влюблены в Софи? Как это было?
Эмиль опешил, но потом грустно улыбнулся, его лицо просветлело, а взгляд затуманился. Он вспоминал, а не выдумывал.
- Когда подарил ей Зарю, крупный розовый топаз. Это единственная семейная реликвия, уцелевшая и не проданная моей семьей. Он перешел ко мне после смерти прабабки, и я подарил его жене. Хоть что-то смог подарить... До сих пор помню, как Софи впервые увидела его. Она даже на меня так влюблено ни смотрела, как на этот камень... Очарованная его блеском, она разговаривала с ним, ничего не видя вокруг и словно признаваясь ему в любви... Вы даже представить не можете, насколько она была прекрасна...
Экономку я нашла на кухне. Она удобно устроилась с чашкой чая. В очаге булькал грибной суп, наполняя дразнящими ароматами весь дом.
- Как вкусно пахнет. Будьте добры, приготовьте мне чай. Выпью вместе с вами.
Эжени сурово взглянула на меня и поджала тонкие губы.
- Не хотите? - притворно расстроилась я. - Жаль. Впрочем, я не гордая.
Я отобрала у опешившей экономки ее чашку и с удовольствием отхлебнула горячего чая, с досадой чувствуя, что клятая сырость с моря делает холодную осеннюю погоду еще отвратительней. Ныли кости в местах давно забытых переломов, а еще начинало опять ломить виски. Кажется, скоро будет новый приступ.
Экономка резко отодвинула стул и достала себе новую чашку.
- Эжени, расскажите мне про Эмиля и Софи, - попросила я. - Я могу быть вам неприятна, но сейчас только я могу спасти вашу хозяйку.
Женщина вздрогнула и уронила чашку на пол. Я смотрела, как она собирает осколки, и терпеливо ждала ее ответа.
- Что вы хотите знать?
- Вы же с Софи с рождения, правильно я понимаю? Объясните мне, как получилось, что она вышла замуж за Эмиля. Они же настолько разные, что оторопь берет. Куда смотрели ее родители? Почему не запретили? Или почему хотя бы не составили брачный контракт?
Экономка долго молчала, я даже решила, что она опять замкнулась.
- Софи и Эмиль обвенчались тайком от родителей. Я знала, что она влюбилась в него, я даже подслушала, что она собирается с ним сбежать. Хотела ее остановить.
- Почему же не сделали?
- Мне казалось, что Эмиль не любит Софи. Я собиралась рассказать господам Лисен, что их дочь... Но меня отговорил Кысей.
- Вот как...
- Даже не отговорил, он просто сказал... Сказал, что если помешаю Софи, то она будет страдать и никогда мне этого не простит. А я так боялась потерять свою девочку, что... Вместо того чтобы помешать, я им помогла. Я была на венчании и сама повела мою девочку к алтарю, как если бы была ей матерью...
- Как мило. А подсказать своей деточке, что надо составить брачный контракт, на это у вас ума не хватило? - довольно резко спросила я, но она проигнорировала мой вопрос.
- Господин Тиффано сам их венчал. Он же и помог потом справиться с гневом родителей. Это стало самым громким столичным скандалом.
- Вот как? Этот злыдень и здесь успел отличиться... - пробормотала я про себя, но экономка меня услышала.
- Не говорите дурного о господине Тиффано. Если бы он не попросил, я бы даже разговаривать с вами не стала.
- Дался вам всем этот святоша!
- Господа Лисен приняли брак своей дочери только благодаря его заступничеству. Они очень набожны, поэтому заступничество господина Тиффано, а потом и вмешательство отца Георга примирило их с выбором Софи. А вот семья господина Эмиля... Для них нет ничего святого, на уме только деньги и связи! А бедная девочка так старалась им понравиться... - в сердцах закончила экономка.
- Но вы же сами сказали, что Эмиль не любит Софи?.. - мне было интересно мнение женщины, поскольку она наверняка знала все, что происходило в доме. Если Эмиль изменял жене, то экономка должна была догадываться. Такое не так просто скрыть.
- Я ошибалась, - улыбнулась Эжени. - Молодой господин действительно поначалу был холоден и... Но потом Софи растопила его сердце. Я боялась, что она забудет свою старую кормилицу и уедет жить к Эмилю, но он сам предложил мне переехать к ним. Они были счастливы... До тех пор, пока не случилось это несчастье с лошадью... Никогда не прощу себе, что не отговорила мою девочку. Но Софи так хотела соответствовать образу жены вельможи, хотела научиться ездить верхом, словно аристократка, чтобы не опозорить Эмиля на охоте у вояга...
Горечь в голосе экономке подсказала мне, что она была в курсе состояния Софи.
- Вы знали, что Софи потеряла ребенка?
Экономка взглянула на меня с суеверным страхом.
- Откуда вам известно?..
- Очевидно, господин Тиффано забыл вам рассказать о некоторых моих способностях. От меня ничего не укроется... А иначе как бы я смогла видеть проклятия?.. - припугнула я Эжени.
- Он не последний. Моя служанка нарисует для вас новый, госпожа Бурже. Если будете себя хорошо вести.
- Кысей сравнил вас со слепой студенткой, что училась вместе с нами. Те, кто не знали про слепоту Рахель, считали ее поведение неприличным, когда она пыталась ощупать лицо говорящего, чтобы составить впечатление. Но вы... Господи, я не знаю, насколько и в чем надо быть ущербной, чтобы так себя вести!.. Как же мог Кысей так ошибаться в вас...
Я ошеломленно застыла, глядя на девушку. Словно яркая вспышка молнии, что освещает темную улицу, и враз все делается таким знакомым и понятным. Ну почему я раньше об этом не подумала? Ведь до приезда сюда была только мышечная слабость, а все остальное появилось позже... Я подошла к девушке и выбила из-под нее стул. Софи вскрикнула, оказавшись на полу. Она закусила губу и сосредоточенно пыталась подняться на ноги. А я смотрела на ее напряженный взгляд и неуверенные движения и криво улыбалась, вспоминая кошмарные опыты колдуна. В комнату на шум влетела Эжени, запричитала, помогая своей госпоже встать.
- Что вы стоите? Вы не видите, что ей надо помочь? Нет, вы посмотрите, она еще улыбается! Госпожа, вы не ушиблись? Как же вас так угораздило?
Софи молчала, но ее полный ненависти взгляд был устремлен на меня и не предвещал ничего хорошего. А я едва сдерживалась, чтобы не стукнуть себя по лбу. И хотя ошибаться было неприятно, но меня грела мысль, что эта партия с Единым все-таки будет за мной.
Я подошла к Софи, склонилась к ней, обняла за плечи и вымученно улыбнулась ее отражению.
- Госпожа Бурже, теперь я точно знаю, что с вами.
Видя, что она сердито сопит, я добавила:
- Простите меня и не дуйтесь. Вам это не к лицу. Кстати, вы знаете, что ужасно выглядите?
- Не утруждайте себя, госпожа Хризштайн, - процедила Софи. - Мне прекрасно известно, что я не красавица. Так что свои завуалированные оскорбления можете оставить при себе.
- Вы не правы. Некрасивых женщин не бывает. Зато есть глупые, которые так думают. Матушка Гён, старшая жена восточного хана Ли Мина, была в сущности самой обычной женщиной. Но ее красотой восхищались не только союзники, но и враги. Знаете, почему?
- Почему? - Софи все еще злилась, растирая ушибленный локоть.
- Благодаря непоколебимой уверенности в себе. Она так верила в свою неотразимость, что заражала этой верой всех вокруг. Правильно господин инквизитор полагает, что вера способна творить чудеса. Правда, он ограничивает их только волей Единого, но это не так. Надо избавиться от всяких сомнений и верить в то, во что хочешь. Вот вы, например. Когда брались за огранку камня, вы же не имели и тени сомнения, что у вас не получится? Вы просто верили, что сотворите маленькое чудо.
- Зачем вы опять напоминаете мне о том, чего я лишилась? - жалобно скривилась Софи, пытаясь отстраниться от меня.
- Посмотрите на себя. Представьте себя камнем. Какой у вас любимый, кстати?
- Топаз.
- Чудесный камень. Он же бывает голубым? Представьте свои глаза парой драгоценных топазов, подумайте, как бы вы их огранили...
- На самом деле топаз чаще бывает бесцветным или желтым. Голубой оттенок довольно редок. А насыщенный голубой и того реже. Чтобы подчеркнуть оттенок, обычно используют...
Ее глаза действительно засияли, когда она начала говорить про свое любимое занятие.
- Госпожа Бурже, - прервала я Софи. - Не надо читать мне лекцию по ювелирному делу. Лучше фантазируйте дальше. С чем бы вы сравнили собственные волосы? Они у вас довольно невыразительного оттенка. Вот если бы осветлить, ближе к золотистому...
- Нет, - покачала головой Софи. - Топазы лучше смотрятся в серебре, особенно редкие голубые, поэтому...
- А кожу в каком материале бы представили? Мрамор?
- Слоновая кость, - без колебания ответила девушка, увлеченная странной игрой. - Она теплая и живая, а делать резьбу по ней - одно удовольствие...
- Вот и отлично. Сидите и представляйте себя... мм... самым дорогим и изысканным украшением, в которое должны превратиться. И если будете заниматься этим каждый день, уверяю вас, окружающие тоже начнут вас так воспринимать. Восхищаться вашей неотразимой красотой, любоваться сияющим блеском глаз, затаивать дыхание от благородного теплого оттенка вашей кожи. После обеда придет моя служанка, вместе нарисуете новый эскиз.
Я оставила застывшую возле зеркала Софи, подумав, что если ей удастся полностью восстановиться, то вполне возможно... Вполне возможно, что когда-нибудь она станет настоящим безумным мастером.
Поскольку у меня появилось объяснение странностям болезни Софи, было необходимо разобраться и с отравлением. Эмиля я обнаружила на заднем дворе дома, где он тренировался. Соломенное чучело было почти полностью разнесено, Эмиль двигался вокруг него в завораживающем танце. Узкое лезвие клинка сверкало в лучах скупого осеннего солнца, выписывая в воздухе смертельные узоры. Шумно выдохнув коротким яростным рыком, Эмиль нанес сильный удар по чучелу и моментально увернулся от ответного выпада воображаемого противника. Признаться, я даже залюбовалась мужчиной. Он был хорошо сложен и мужественен, превосходный образчик героя, даже шрам на щеке не портил его, придавая его облику полную завершенность. Но я совершенно не понимала, что могло связывать его с невзрачной женой. Кроме корысти.
- Господин Бурже, - позвала я его. - Мне надо с вами поговорить. Отвлекитесь ненадолго.
- Мне. Не о чем. С вами. Говорить, - каждое слово сопровождалось мощным ударом клинка.
- Правда? Даже о вашем ребенке?
Эмиль застыл с мечом, занесенным для удара, потом медленно опустил его острие к земле.
- Что вы несете?
- Вы не знали, что у вашей жены был выкидыш?
Ошеломленное удивление на его лице выглядело очень правдоподобным.
- Вы бредите! Как можно так гнусно...
- Значит, не знали, - грустно кивнула я. - Мне только интересно, почему? Может, вы просто не хотели замечать? Вам не показалось странным, что Софи замкнулась после падения с лошади? Или то, что у вас с тех пор нет супружеских отношений, вы тоже не заметили?
Я даже глазом не успела моргнуть, как мне в горло уперлась холодная заточка клинка. А он действительно хорош, обычно меня сложно застать врасплох.
- Опустите меч, господин Бурже. Вы же мастер клинка. И убив беззащитную женщину, еще и знатного происхождения, вы лишитесь звания. Как до этого лишились титула.
Бешенство в его глазах утихло, уступив место холодной ярости. Нажим острия усилился, вынуждая меня поднять голову еще выше.
- Это вы-то благородного происхождения? Да вы хоть знаете...
- Вас лишили титула. И формально вы - простолюдин. А я - благородная крета. Опустите клинок.
Эмиль убрал клинок, и стоило мне выдохнуть с облегчением, как быстрым, неразличимым глазу движением его меч противно взвизгнул в опасной близости от меня, заставив забыть о вдохе.
- Убирайтесь, - невыразительно кивнул мне Эмиль.
Я наконец вдохнула, и в следующую секунду подол отвалился, ювелирно рассеченный клинком, равно как и кружевные рукава моего платья. Я поджала губы. Господин Бурже изволил заниматься позерством. Впрочем, теперь было совершенно ясно, что звание он получил действительно не за красивые глаза и не за знатное происхождение.
- Вот как... Возможно, я зря грешила на вашу Ниночку. Похоже, это вы, господин Бурже, питаете нездоровую слабость к вспарыванию женской одежды... Положите уже клинок и прекратите вести себя как мальчишка.
Он стоял с поникшей головой, безвольно опустив меч и не реагируя на подколку. Его рубашка была в пятнах пота.
- Почему она мне не сказала?
- Вам лучше спросить это у жены, господин Бурже. Ответьте на мои вопросы, и я оставлю вас в покое.
Эмиль поднял голову, в его синих глазах застыла темная горечь.
- Чего вы хотите? Денег? Я дам. Только прошу, не мучайте Софи. Зачем вы явились?..
- Вы настолько не хотите, чтобы я помогла вашей жене избавиться от проклятия? Вы ее разлюбили? Или никогда и не любили?
- Сколько таких шарлатанов, как вы, уверяли нас, что смогут ее вылечить! И каждый раз дарили надежду, а шли дни, но лучше ей не становилось. Вы хоть представляете, как страшно видеть в глазах любимого человека отчаяние? Как невыносимо больно видеть умирающую раз за разом надежду... И с каждой новой попыткой Софи все больше и больше отчаивалась... Я бы все на свете отдал, лишь бы...
Я склонила голову набок, разглядывая мужчину. Его боль была искренней, или же он превосходный актер, из тех, что заставляет не только других поверить в то, что говорит, но и себя.
- Если вы так заботитесь о своей жене, зачем же привели в дом эту девку? Ниночку? Зачем лицемерите?..
- Я не собираюсь перед вами отчитываться. Мало того, что из-за вас я поссорился с другом, так вы теперь еще и влезли между мной и Софи! Да вы хоть знаете, что вас терпят в этом доме только благодаря поручительству Кысея?
- Вот как... - протянула я. - А из-за чего вы с ним поссорились, позвольте полюбопытствовать?
- Потому что вы его окрутили, нашептали гадости, отравили своим ядом. Он потребовал, чтобы я избавился от бедного ребенка, от Ниночки, обвиняя меня невесть в чем.
- Как мило, - я не смогла сдержать довольной улыбки. - Только вы не правы. Я не окрутила вашего друга. Пока еще нет. Но преуспею в этом, не сомневайтесь. Что же касается вашего предложения заплатить. Оно очень заманчивое, но что заставляет вас думать, что я шарлатанка? Я довольно состоятельна, своей выгоды никогда не упущу, но я дорожу своей репутацией. Прежде чем обвинять, вам следовало хотя бы навести обо мне справки. Я останусь в этом доме и позабочусь о вашей жене, хотите вы того или нет. А вот то, что вы не удосужились разузнать о девице, которую притащили в дом, свидетельствует не в вашу пользу. У нее дурная кровь и испорченная душа. Надеюсь, вы не успели с ней... Потому что Кысей поставил свою честь, уверяя меня в вашей верности жене...
Эмиль пробормотал мне вслед приглушенные ругательства и снова взялся за клинок. Манекен дрожал и грозил развалиться под его яростными атаками. А мне подумалось, что возможно он и не изменяет жене, выплескивая нерастраченную силу в изнуряющих тренировках.
- Госпожа Хризштайн, - вдруг окликнул он меня. Я обернулась. - Если у вас получится... Если вы вылечите Софи, я ... принесу самые искренние извинения... Я заплачу любые...
- Господин Бурже, а позвольте еще спросить. Когда вы впервые поняли, что влюблены в Софи? Как это было?
Эмиль опешил, но потом грустно улыбнулся, его лицо просветлело, а взгляд затуманился. Он вспоминал, а не выдумывал.
- Когда подарил ей Зарю, крупный розовый топаз. Это единственная семейная реликвия, уцелевшая и не проданная моей семьей. Он перешел ко мне после смерти прабабки, и я подарил его жене. Хоть что-то смог подарить... До сих пор помню, как Софи впервые увидела его. Она даже на меня так влюблено ни смотрела, как на этот камень... Очарованная его блеском, она разговаривала с ним, ничего не видя вокруг и словно признаваясь ему в любви... Вы даже представить не можете, насколько она была прекрасна...
Экономку я нашла на кухне. Она удобно устроилась с чашкой чая. В очаге булькал грибной суп, наполняя дразнящими ароматами весь дом.
- Как вкусно пахнет. Будьте добры, приготовьте мне чай. Выпью вместе с вами.
Эжени сурово взглянула на меня и поджала тонкие губы.
- Не хотите? - притворно расстроилась я. - Жаль. Впрочем, я не гордая.
Я отобрала у опешившей экономки ее чашку и с удовольствием отхлебнула горячего чая, с досадой чувствуя, что клятая сырость с моря делает холодную осеннюю погоду еще отвратительней. Ныли кости в местах давно забытых переломов, а еще начинало опять ломить виски. Кажется, скоро будет новый приступ.
Экономка резко отодвинула стул и достала себе новую чашку.
- Эжени, расскажите мне про Эмиля и Софи, - попросила я. - Я могу быть вам неприятна, но сейчас только я могу спасти вашу хозяйку.
Женщина вздрогнула и уронила чашку на пол. Я смотрела, как она собирает осколки, и терпеливо ждала ее ответа.
- Что вы хотите знать?
- Вы же с Софи с рождения, правильно я понимаю? Объясните мне, как получилось, что она вышла замуж за Эмиля. Они же настолько разные, что оторопь берет. Куда смотрели ее родители? Почему не запретили? Или почему хотя бы не составили брачный контракт?
Экономка долго молчала, я даже решила, что она опять замкнулась.
- Софи и Эмиль обвенчались тайком от родителей. Я знала, что она влюбилась в него, я даже подслушала, что она собирается с ним сбежать. Хотела ее остановить.
- Почему же не сделали?
- Мне казалось, что Эмиль не любит Софи. Я собиралась рассказать господам Лисен, что их дочь... Но меня отговорил Кысей.
- Вот как...
- Даже не отговорил, он просто сказал... Сказал, что если помешаю Софи, то она будет страдать и никогда мне этого не простит. А я так боялась потерять свою девочку, что... Вместо того чтобы помешать, я им помогла. Я была на венчании и сама повела мою девочку к алтарю, как если бы была ей матерью...
- Как мило. А подсказать своей деточке, что надо составить брачный контракт, на это у вас ума не хватило? - довольно резко спросила я, но она проигнорировала мой вопрос.
- Господин Тиффано сам их венчал. Он же и помог потом справиться с гневом родителей. Это стало самым громким столичным скандалом.
- Вот как? Этот злыдень и здесь успел отличиться... - пробормотала я про себя, но экономка меня услышала.
- Не говорите дурного о господине Тиффано. Если бы он не попросил, я бы даже разговаривать с вами не стала.
- Дался вам всем этот святоша!
- Господа Лисен приняли брак своей дочери только благодаря его заступничеству. Они очень набожны, поэтому заступничество господина Тиффано, а потом и вмешательство отца Георга примирило их с выбором Софи. А вот семья господина Эмиля... Для них нет ничего святого, на уме только деньги и связи! А бедная девочка так старалась им понравиться... - в сердцах закончила экономка.
- Но вы же сами сказали, что Эмиль не любит Софи?.. - мне было интересно мнение женщины, поскольку она наверняка знала все, что происходило в доме. Если Эмиль изменял жене, то экономка должна была догадываться. Такое не так просто скрыть.
- Я ошибалась, - улыбнулась Эжени. - Молодой господин действительно поначалу был холоден и... Но потом Софи растопила его сердце. Я боялась, что она забудет свою старую кормилицу и уедет жить к Эмилю, но он сам предложил мне переехать к ним. Они были счастливы... До тех пор, пока не случилось это несчастье с лошадью... Никогда не прощу себе, что не отговорила мою девочку. Но Софи так хотела соответствовать образу жены вельможи, хотела научиться ездить верхом, словно аристократка, чтобы не опозорить Эмиля на охоте у вояга...
Горечь в голосе экономке подсказала мне, что она была в курсе состояния Софи.
- Вы знали, что Софи потеряла ребенка?
Экономка взглянула на меня с суеверным страхом.
- Откуда вам известно?..
- Очевидно, господин Тиффано забыл вам рассказать о некоторых моих способностях. От меня ничего не укроется... А иначе как бы я смогла видеть проклятия?.. - припугнула я Эжени.
