- Прекрати, Хриз, ты так не поступишь. Ты не настолько жестока...
- Мартену мне сообщить, или ты сама? - обратилась я к всхлипывающей Пионе. - Да прекрати уже сопли развозить. Ничего страшного я от вас не требую. Поженитесь, получишь наследство, отпишешь его мне и разведешься. Подождет твой Мартен, никуда не денется. Вы же так любите друг друга... Испытания только закаляют влюбленных?
Девушка громко всхлипнула и выбежала из комнаты.
- Хриз, мы не твои игрушки, чтобы так с нами поступать.
- На, почитай, - я подвинула ему копию завещания.
Антон к бумаге даже не прикоснулся, лишь укоризненно покачал головой.
- Ты же знаешь, что я... что мне сложно читать.
- Так я тебе расскажу. Завещание составлено очень хитрым образом. Маменька Пионы была очень ушлой дамочкой. И умной. Как только такая дурында у нее получилась? Госпожа Улицкая перевела все состояние в драгоценности и положила их в гарлегский банк, назначив управителя. Пожизненного управителя. Это значит, что завещание не имеет срока давности, понимаешь? Даже если Пиона выйдет замуж через двадцать лет, выполнив условия завещания, она сможет получить наследство.
Антон нахмурился.
- Я не понимаю, какая разница...
- А я тебе объясню. Даже выйдя замуж за Мартена, Пиона не теряет право наследования. Чтобы поживиться за ее счет, господину Улицкому достаточно будет устранить препятствие в виде мужа и выдать ее замуж снова, выполнив условия, понимаешь? Пока Пиона сама не получит наследство, над ней постоянно будет висеть угроза принудительного брака.
- Подожди, Хриз. Можно же что-то придумать? Отказаться от наследства?
- Вот еще, - фыркнула я. - Невозможно отказаться от того, чего не имеешь. Иди, Антон, успокой свою невесту.
- Но Улицкий и его головорезы арестованы. Можно просить господина инквизитора, чтобы он...
- Не смей при мне упоминать этого мерзавца! Совсем скоро он лишится сана, уж я постараюсь...
- Господи, Хриз, тебе не надоело? Зачем ты делаешь только хуже? Ты же не такая...
- Я именно такая, Антон. Даже если Улицкого сошлют на каторгу, на его месте может появиться другой охотник за сокровищами.
- Но ты же можешь что-нибудь придумать! Тебе же всегда нравилось рисковать и обходить закон! Почему в этот раз ты не хочешь? Пожалуйста, я не хочу жениться. Ты хоть понимаешь, что рушишь мир в этом доме? Как ты посмотришь в глаза Мартену? Мне? Пионе?
- Прости, Антон, но сейчас у меня слишком много других забот, чтобы еще здесь ломать голову. Мне правда жаль. Не такой жены я тебе хотела. Но выбирать не приходится...
- Ты меня тоже прости, Хриз, но я не женюсь на Пионе, - твердо сказал Антон, вставая. - Я знаю, что ты не настолько жестока, чтобы отдать ее Улицкому. Ты что-нибудь придумаешь, когда разберешься с остальными делами.
- Антон, не заставляй меня... - начала я, но брат меня перебил.
- Я только жалею, что инквизитор тебе мало всыпал. Глядишь, может хоть немного бы дури поубавилось, - он распахнул дверь, но мои слова догнали его на пороге.
- Ты правда думаешь, что бабка меня мало порола?
Антон обернулся и нахмурился.
- Вояжну? Пороли?
- Еще как, - усмехнулась я, глядя на его удивленное лицо. - И в отличие от инквизитора, она в порке знала толк. Иди, Антон, готовься к свадьбе.
Я открыла ключом нижний ящик стола и вытащила старые рисунки Тени. Нашла среди них нужный, расправила его на поверхности стола и уставилась на изображение. В первый же приступ в этом городе Тень оказалась рядом и нарисовала мое безумие... Неужели я действительно видела в бреду этот котел душ и фигуру без лица, так до дрожи похожие на изображение в камне?.. Приоткрытое Единым или демоном видение будущего? Или прошлого? Должно же это что-то значить? Изображение вызывало неясную тревогу и беспричинный гнев. Я скомкала рисунок в руке и убрала его обратно в ящик. Магистр Солмир выдвинул гипотезу, что материя может сохранять мысль. Иногда мне казалось, что он прав. Камень в Зеленом зале определенно был искусственно созданным, не важно, чудом или колдовством. Не знаю, что он успел накопить, но я должна его уничтожить. Да, именно так, сегодня ночью. Прямо сейчас и отправлюсь. У меня еще осталось немного воровского порошка. Если заложить его в трещину, то святыня рухнет... Интересно, церковники додумались выставить там охрану? Сердце забилось быстрее от предвкушения опасного приключения. Заодно проникну в библиотеку Академии и заберу оттуда книгу профессора Грано. А завтра закажу у контрабандистов опиум, корень вознесения и вытяжку морского колючника. И обязательно загляну к госпоже Розмари, она до сих пор не расплатилась за корсеты для ее девочек. Ну и про мальчиков поболтаем...
Проходя мимо старой церкви, я решила несколько изменить планы. Откинув с головы капюшон и сняв плащ, я запихнула его в сумку и привела волосы в порядок. Отец Георг наверняка еще здесь. Внутри было пусто, последний послушник уже давно видел пятый сон. Я миновала ряды каменных скамей и скромный алтарь, свернула в боковой неф и спустилась вниз. В кабинет я зашла без стука.
- Доброй ночи, святой отец, - поздоровалась я со стариком.
Он вздрогнул, отрываясь от книги, закрыл ее и неохотно предложил сесть. Я отказалась.
- Странно видеть вас здесь, госпожа Хризштайн.
- О, не волнуйтесь, - отмахнулась я легкомысленно. - Я не собираюсь становиться ревностной прихожанкой. Я только хочу знать, когда уже Святой Престол в своем бесконечном могуществе изыщет средства для восстановления сиротского приюта и избавит мой дом от этих вечно вопящих созданий?
Отец Георг поднялся на ноги, тяжело опираясь на палку, и горестно вздохнул.
- Мы делаем все возможное, но здание сгорело полностью. Слишком мало пожертвований, чтобы отстроить его заново.
- И сколько же вам нужно? - поинтересовалась я. - Возможно, я сделаю пожертвование...
Отец Георг помолчал немного, подслеповато вглядываясь в меня. Слабый свет нескольких свечей создавал в кабинете удобный полумрак, не позволяя разглядеть мой наряд. И все же я почувствовала себя неуютно под пристальным взглядом старого пса.
- Мы с радостью примем вашу помощь. Вот только бескорыстную ли?..
Я довольно улыбнулась.
- Конечно, нет.
- Я так и знал... - опять вздохнул старик. - И что же вы хотите взамен, госпожа Хризштайн?
- О, самую малость. Информацию. О том, что случилось с родителями Кысея.
Отец Георг продолжал на меня смотреть, его лицо даже не дрогнуло.
- Мне жаль вас разочаровывать, но... - начал он, и я уже приготовилась услышать отказ. - Но их больше нет. Они погибли, когда Кысею было пять.
- Я знаю эту слезливую историю. О том, как он попал в приют, как вы его утешали, как вернули к жизни. Но меня интересует другое. Их ведь убили у него на глазах? Кто? Убийц нашли?
Священник приблизился ко мне и покачал головой.
- Какой вы все-таки странный человек, госпожа Хризштайн. Почему вы везде ищете плохое? Родители Кысея были обычными людьми. Я дружил с его отцом, который был талантливым ученым, очень достойным и честным человеком. Мне до сих пор больно осознавать, что их жизнь оборвалась по вине… Из-за подлых грабителей, залезших к ним в дом. Я прошу вас, не донимайте Кысея прошлым.
- Грабителей нашли?
- Да. Преступники были казнены. Вы еще хотите что-то узнать?
- Конечно. Например, что искали грабители?
Старик недоуменно нахмурился и пожал плечами.
- Я не знаю. Почему вы решили, что они что-то искали?
- Потому что вор не полезет в дом просто так, тем более, зная, что его обитатели внутри. Обычный воришка предпочтет более легкую и безопасную добычу. А вот грабитель, которому что-то позарез нужно, не испугается запачкать руки кровью. Ведь родители Кысея не были богаты? И благородным происхождением не могли похвастаться? Так что же искать грабителям в доме ученого?
Отец Георг долго молчал, продолжая внимательно смотреть на меня. Мне надоело первой. Кроме того, я торопилась покончить со святыней до рассвета.
- Или вы действительно не знаете, или же не хотите говорить. Всего хорошего. Завтра с Тенью пришлю пожертвование, не волнуйтесь.
Я направилась к двери, но грустный голос старика догнал меня уже на пороге.
- Удивительно, как верно о вас сказал Кысей…
Я замерла, борясь с любопытством. Старый лицемер намеренно замолчал, испытывая мое терпение.
- И что же он сказал? – не выдержала я.
- Что греховность человека определяется его деяниями, а не мотивами. Обычно хорошие люди из лучших побуждений творят зло, часто даже не осознавая этого, а вы же… совсем наоборот. Когда другие бахвалятся, выставляя напоказ добрые поступки, вы их… стесняетесь?.. Мне кажется, или чужая благодарность вас тяготит?
Я вздрогнула и мысленно выругалась. Старик улыбнулся.
- Так и знал. Не волнуйтесь, я не буду благодарить вас за пожертвования. Однако вы не можете запретить мне помолиться за вас.
Я ответила зло:
- Помолитесь лучше за упокой душ родителей Кысея.
Прежде чем выйти, я успела заметить, как старик побледнел. На улице я глубоко вдохнула теплый ночной воздух, накинула капюшон и направилась в сторону Академии.
- ... И в бесконечной милости Единого да упокоятся несчастные души... - прошептал я и открыл глаза, вставая с колен. От варварски разрушенной святыни в Зеленом зале остались лишь осколки, на которые я до сих пор не мог смотреть без дрожи. Но самое страшное обнаружилось за ними. Древняя, почти раскрошившаяся от времени каменная кладка. За ней не было старинных фолиантов, сокровищ или могущественных артефактов, а лежали кости. Много костей. Истлевшие скелеты были сложены беспорядочно, на некоторых сохранились обрывки одежды и фрагменты волос. Знал ли Серый Ангел о страшном захоронении, когда взрывал святыню? Его метку до сих пор не могли смыть с алтаря, хотя прошло уже три дня. Да и как возможно искупить те грехи, что творились в этом месте? Я приходил к разрушенной святыне каждый день, чувствуя неизъяснимую потребность молиться за потерянные души и за братьев ордена, отдавших свои жизни... Ксавьер, старший из тройки, Омелий и Петр... По крайней мере, они похоронены с честью, за их могилами будут ухаживать, а за их души молиться. Но кто помолится за этих несчастных, нашедших последний покой в камне? Кто они были и какой смертью умерли? Не их ли видела Лидия тогда?..
- Кысей, ты тут? - голос Эмиля оторвал меня от раздумий.
- Тебе нельзя здесь быть, - поспешил я к другу, выпроваживая его из зала. - Пойдем отсюда.
- Пойдем, - согласно кивнул он. - Тебя искал ректор. Очень нервничал. Слушай, а кто они такие? Почему идут за нами?
Эмиль покосился на шестерых типов, следовавших за нами попятам.
- Не обращай внимания, - поморщился я.
Долговязого среди них не было. Мои попытки избавиться от них привели к тому, что мне пригрозили обнародованием истинных причин пожара в доме профессора Камилли. Скрепя сердцем, пришлось терпеть их навязчивое присутствие. Громилы не отходили от меня ни на шаг, даже здесь постоянно болтаясь поблизости.
- Ты знаешь, что про тебя начали болтать в Академии? - осторожно начал Эмиль. - Ты не подумай, я в эти слухи не верю, слишком хорошо тебя знаю... Но ректор, кажется, принял все всерьез и...
Друг беспомощно запнулся и замолчал.
- Знаю. Не обращай внимания, - спокойно сказал я. - Поболтают и успокоятся...
- Но ведь просто так слухи не появляются, Кысей, - горячо возразил Эмиль. - О тебе намеренно кто-то распускает эти гадости.
- Я даже знаю, кто, - вздохнул я.
- Лидия Хризштайн? Что между вами тогда произошло?
- Я не хочу об этом говорить. Позлословит и угомонится. Как там Софи? Я слишком замотался с делами, чтобы заглянуть к вам и проведать ее.
- Она просто расцвела, - довольно улыбнулся Эмиль.
Сам он тоже сильно изменился, на него было радостно смотреть. В глазах появился задорный блеск, на лице - сытая улыбка.
- Но ты знаешь, Софи вбила себе в голову, что ты влюбился в Лидию. И переживает, что...
- Глупости, - отрезал я, останавливаясь напротив кабинета ректора. - Я обязательно найду время и загляну к вам. Прости, но мне надо идти...
- Кысей, - придержал меня Эмиль за рукав. - Софи не знает тебя так, как я. Но я тоже думаю, что ты... Я видел, как ты смотрел на Лидию. Тебе изменила обычная выдержка, когда она... Не знаю, что между вами произошло, захочешь - сам расскажешь. Но позволь дать тебе совет. Как человек, умудренный эмм... в сердечных делах. Нет ничего страшнее оскорбленной женщины. Даже если я ошибаюсь, лучше тебе уладить все, пока не поздно. Повинись перед ней, даже если она не права.
Я горько усмехнулся и кивнул:
- Да я бы согласился у нее в ногах валяться, лишь бы больше никогда ее не видеть...
- Вы же понимаете, господин Тиффано, что при сложившихся обстоятельствах я совершенно никак не могу... - ректор Ханаха нервно расхаживал из угла в угол, избегая лишний раз на меня смотреть.
- При каких именно обстоятельствах? - уточнил я.
Ректор в отчаянии всплеснул руками.
- Тех самых! Вы поймите меня правильно, я абсолютно не верю в эти глупые домыслы, что вы могли... Нет, ну конечно, вы могли захаживать в заведение госпожи Розмари, все мы живые люди, я понимаю! Но чтобы с мальчиками, совершеннейший абсурд?.. - легкий вопросительный оттенок последней фразы прозвучал оскорбительно.
- То есть вы, господин Ханаха, считаете в норме вещей захаживать в рассадник порока госпожи Розмари? - угрожающе начал я. Ректор побледнел и схватился за голову.
- Ну что вы, что вы!.. Я не верю в эти совершенно глупейшие нелепости о вас, но другие же говорят... - он замялся и дернул себя за волосы. - Это ужаснейший кошмар! В середине учебного года остаться сразу без двух профессоров. Но вы проведете сегодня открытую лекцию по основам богословия? На нее уже столько желающих, что я никак не могу ее отменить...
- Проведу, - спокойно ответил я, вставая. - Это все?
Он дернул на себе воротник рубашки и без сил рухнул в кресло, картинно возведя очи к небу. Меня раздражало его поведение, в глазах мельтешило от суетливых движений.
- Вы поймите меня правильно, - он опять завел свою песню и доверительно перегнулся ко мне через стол. - Единым клянусь, никому не скажу, но мне надо знать, понимаете? Ведь если профессор Камилли жив и в скором времени вернется, то надо планировать расписание...
- Что? - я уставился на ректора в изумлении, гадая, не тронулся ли он умом. - Вы о чем? Профессор покончил с собой, его тело давно кремировали и...
- Да, но ведь говорят, что тело-то было не его! Или врут? - этот живой комок нервов опять вскочил с кресла и заметался по комнате. - Нет, вы поймите меня правильно...
- Сядьте на место! - не выдержал я. - И хватит причитать. Что еще за новые слухи?
- Совершеннейший абсурд! - ректор дернул себя за волосы и с ужасом уставился на рыжий комок, оставшийся в руках. - О Боже, я полысею от этих потрясений!
- Вы можете объяснить, с чего вы решили, что профессор Камилли жив? - я призвал на помощь всю выдержку.
- Говорят, что сожгли не его тело, и что профессор жив. Говорят, что вы знаете, где он, - пробормотал ректор потерянно. - Что вы сами... Сами его прячете... И в сговоре с помчиком Овьедо...
Я вышел из кабинета ректора в полной задумчивости.
- Мартену мне сообщить, или ты сама? - обратилась я к всхлипывающей Пионе. - Да прекрати уже сопли развозить. Ничего страшного я от вас не требую. Поженитесь, получишь наследство, отпишешь его мне и разведешься. Подождет твой Мартен, никуда не денется. Вы же так любите друг друга... Испытания только закаляют влюбленных?
Девушка громко всхлипнула и выбежала из комнаты.
- Хриз, мы не твои игрушки, чтобы так с нами поступать.
- На, почитай, - я подвинула ему копию завещания.
Антон к бумаге даже не прикоснулся, лишь укоризненно покачал головой.
- Ты же знаешь, что я... что мне сложно читать.
- Так я тебе расскажу. Завещание составлено очень хитрым образом. Маменька Пионы была очень ушлой дамочкой. И умной. Как только такая дурында у нее получилась? Госпожа Улицкая перевела все состояние в драгоценности и положила их в гарлегский банк, назначив управителя. Пожизненного управителя. Это значит, что завещание не имеет срока давности, понимаешь? Даже если Пиона выйдет замуж через двадцать лет, выполнив условия завещания, она сможет получить наследство.
Антон нахмурился.
- Я не понимаю, какая разница...
- А я тебе объясню. Даже выйдя замуж за Мартена, Пиона не теряет право наследования. Чтобы поживиться за ее счет, господину Улицкому достаточно будет устранить препятствие в виде мужа и выдать ее замуж снова, выполнив условия, понимаешь? Пока Пиона сама не получит наследство, над ней постоянно будет висеть угроза принудительного брака.
- Подожди, Хриз. Можно же что-то придумать? Отказаться от наследства?
- Вот еще, - фыркнула я. - Невозможно отказаться от того, чего не имеешь. Иди, Антон, успокой свою невесту.
- Но Улицкий и его головорезы арестованы. Можно просить господина инквизитора, чтобы он...
- Не смей при мне упоминать этого мерзавца! Совсем скоро он лишится сана, уж я постараюсь...
- Господи, Хриз, тебе не надоело? Зачем ты делаешь только хуже? Ты же не такая...
- Я именно такая, Антон. Даже если Улицкого сошлют на каторгу, на его месте может появиться другой охотник за сокровищами.
- Но ты же можешь что-нибудь придумать! Тебе же всегда нравилось рисковать и обходить закон! Почему в этот раз ты не хочешь? Пожалуйста, я не хочу жениться. Ты хоть понимаешь, что рушишь мир в этом доме? Как ты посмотришь в глаза Мартену? Мне? Пионе?
- Прости, Антон, но сейчас у меня слишком много других забот, чтобы еще здесь ломать голову. Мне правда жаль. Не такой жены я тебе хотела. Но выбирать не приходится...
- Ты меня тоже прости, Хриз, но я не женюсь на Пионе, - твердо сказал Антон, вставая. - Я знаю, что ты не настолько жестока, чтобы отдать ее Улицкому. Ты что-нибудь придумаешь, когда разберешься с остальными делами.
- Антон, не заставляй меня... - начала я, но брат меня перебил.
- Я только жалею, что инквизитор тебе мало всыпал. Глядишь, может хоть немного бы дури поубавилось, - он распахнул дверь, но мои слова догнали его на пороге.
- Ты правда думаешь, что бабка меня мало порола?
Антон обернулся и нахмурился.
- Вояжну? Пороли?
- Еще как, - усмехнулась я, глядя на его удивленное лицо. - И в отличие от инквизитора, она в порке знала толк. Иди, Антон, готовься к свадьбе.
Я открыла ключом нижний ящик стола и вытащила старые рисунки Тени. Нашла среди них нужный, расправила его на поверхности стола и уставилась на изображение. В первый же приступ в этом городе Тень оказалась рядом и нарисовала мое безумие... Неужели я действительно видела в бреду этот котел душ и фигуру без лица, так до дрожи похожие на изображение в камне?.. Приоткрытое Единым или демоном видение будущего? Или прошлого? Должно же это что-то значить? Изображение вызывало неясную тревогу и беспричинный гнев. Я скомкала рисунок в руке и убрала его обратно в ящик. Магистр Солмир выдвинул гипотезу, что материя может сохранять мысль. Иногда мне казалось, что он прав. Камень в Зеленом зале определенно был искусственно созданным, не важно, чудом или колдовством. Не знаю, что он успел накопить, но я должна его уничтожить. Да, именно так, сегодня ночью. Прямо сейчас и отправлюсь. У меня еще осталось немного воровского порошка. Если заложить его в трещину, то святыня рухнет... Интересно, церковники додумались выставить там охрану? Сердце забилось быстрее от предвкушения опасного приключения. Заодно проникну в библиотеку Академии и заберу оттуда книгу профессора Грано. А завтра закажу у контрабандистов опиум, корень вознесения и вытяжку морского колючника. И обязательно загляну к госпоже Розмари, она до сих пор не расплатилась за корсеты для ее девочек. Ну и про мальчиков поболтаем...
Проходя мимо старой церкви, я решила несколько изменить планы. Откинув с головы капюшон и сняв плащ, я запихнула его в сумку и привела волосы в порядок. Отец Георг наверняка еще здесь. Внутри было пусто, последний послушник уже давно видел пятый сон. Я миновала ряды каменных скамей и скромный алтарь, свернула в боковой неф и спустилась вниз. В кабинет я зашла без стука.
- Доброй ночи, святой отец, - поздоровалась я со стариком.
Он вздрогнул, отрываясь от книги, закрыл ее и неохотно предложил сесть. Я отказалась.
- Странно видеть вас здесь, госпожа Хризштайн.
- О, не волнуйтесь, - отмахнулась я легкомысленно. - Я не собираюсь становиться ревностной прихожанкой. Я только хочу знать, когда уже Святой Престол в своем бесконечном могуществе изыщет средства для восстановления сиротского приюта и избавит мой дом от этих вечно вопящих созданий?
Отец Георг поднялся на ноги, тяжело опираясь на палку, и горестно вздохнул.
- Мы делаем все возможное, но здание сгорело полностью. Слишком мало пожертвований, чтобы отстроить его заново.
- И сколько же вам нужно? - поинтересовалась я. - Возможно, я сделаю пожертвование...
Отец Георг помолчал немного, подслеповато вглядываясь в меня. Слабый свет нескольких свечей создавал в кабинете удобный полумрак, не позволяя разглядеть мой наряд. И все же я почувствовала себя неуютно под пристальным взглядом старого пса.
- Мы с радостью примем вашу помощь. Вот только бескорыстную ли?..
Я довольно улыбнулась.
- Конечно, нет.
- Я так и знал... - опять вздохнул старик. - И что же вы хотите взамен, госпожа Хризштайн?
- О, самую малость. Информацию. О том, что случилось с родителями Кысея.
Отец Георг продолжал на меня смотреть, его лицо даже не дрогнуло.
- Мне жаль вас разочаровывать, но... - начал он, и я уже приготовилась услышать отказ. - Но их больше нет. Они погибли, когда Кысею было пять.
- Я знаю эту слезливую историю. О том, как он попал в приют, как вы его утешали, как вернули к жизни. Но меня интересует другое. Их ведь убили у него на глазах? Кто? Убийц нашли?
Священник приблизился ко мне и покачал головой.
- Какой вы все-таки странный человек, госпожа Хризштайн. Почему вы везде ищете плохое? Родители Кысея были обычными людьми. Я дружил с его отцом, который был талантливым ученым, очень достойным и честным человеком. Мне до сих пор больно осознавать, что их жизнь оборвалась по вине… Из-за подлых грабителей, залезших к ним в дом. Я прошу вас, не донимайте Кысея прошлым.
- Грабителей нашли?
- Да. Преступники были казнены. Вы еще хотите что-то узнать?
- Конечно. Например, что искали грабители?
Старик недоуменно нахмурился и пожал плечами.
- Я не знаю. Почему вы решили, что они что-то искали?
- Потому что вор не полезет в дом просто так, тем более, зная, что его обитатели внутри. Обычный воришка предпочтет более легкую и безопасную добычу. А вот грабитель, которому что-то позарез нужно, не испугается запачкать руки кровью. Ведь родители Кысея не были богаты? И благородным происхождением не могли похвастаться? Так что же искать грабителям в доме ученого?
Отец Георг долго молчал, продолжая внимательно смотреть на меня. Мне надоело первой. Кроме того, я торопилась покончить со святыней до рассвета.
- Или вы действительно не знаете, или же не хотите говорить. Всего хорошего. Завтра с Тенью пришлю пожертвование, не волнуйтесь.
Я направилась к двери, но грустный голос старика догнал меня уже на пороге.
- Удивительно, как верно о вас сказал Кысей…
Я замерла, борясь с любопытством. Старый лицемер намеренно замолчал, испытывая мое терпение.
- И что же он сказал? – не выдержала я.
- Что греховность человека определяется его деяниями, а не мотивами. Обычно хорошие люди из лучших побуждений творят зло, часто даже не осознавая этого, а вы же… совсем наоборот. Когда другие бахвалятся, выставляя напоказ добрые поступки, вы их… стесняетесь?.. Мне кажется, или чужая благодарность вас тяготит?
Я вздрогнула и мысленно выругалась. Старик улыбнулся.
- Так и знал. Не волнуйтесь, я не буду благодарить вас за пожертвования. Однако вы не можете запретить мне помолиться за вас.
Я ответила зло:
- Помолитесь лучше за упокой душ родителей Кысея.
Прежде чем выйти, я успела заметить, как старик побледнел. На улице я глубоко вдохнула теплый ночной воздух, накинула капюшон и направилась в сторону Академии.
Глава 12. Инквизитор Тиффано
- ... И в бесконечной милости Единого да упокоятся несчастные души... - прошептал я и открыл глаза, вставая с колен. От варварски разрушенной святыни в Зеленом зале остались лишь осколки, на которые я до сих пор не мог смотреть без дрожи. Но самое страшное обнаружилось за ними. Древняя, почти раскрошившаяся от времени каменная кладка. За ней не было старинных фолиантов, сокровищ или могущественных артефактов, а лежали кости. Много костей. Истлевшие скелеты были сложены беспорядочно, на некоторых сохранились обрывки одежды и фрагменты волос. Знал ли Серый Ангел о страшном захоронении, когда взрывал святыню? Его метку до сих пор не могли смыть с алтаря, хотя прошло уже три дня. Да и как возможно искупить те грехи, что творились в этом месте? Я приходил к разрушенной святыне каждый день, чувствуя неизъяснимую потребность молиться за потерянные души и за братьев ордена, отдавших свои жизни... Ксавьер, старший из тройки, Омелий и Петр... По крайней мере, они похоронены с честью, за их могилами будут ухаживать, а за их души молиться. Но кто помолится за этих несчастных, нашедших последний покой в камне? Кто они были и какой смертью умерли? Не их ли видела Лидия тогда?..
- Кысей, ты тут? - голос Эмиля оторвал меня от раздумий.
- Тебе нельзя здесь быть, - поспешил я к другу, выпроваживая его из зала. - Пойдем отсюда.
- Пойдем, - согласно кивнул он. - Тебя искал ректор. Очень нервничал. Слушай, а кто они такие? Почему идут за нами?
Эмиль покосился на шестерых типов, следовавших за нами попятам.
- Не обращай внимания, - поморщился я.
Долговязого среди них не было. Мои попытки избавиться от них привели к тому, что мне пригрозили обнародованием истинных причин пожара в доме профессора Камилли. Скрепя сердцем, пришлось терпеть их навязчивое присутствие. Громилы не отходили от меня ни на шаг, даже здесь постоянно болтаясь поблизости.
- Ты знаешь, что про тебя начали болтать в Академии? - осторожно начал Эмиль. - Ты не подумай, я в эти слухи не верю, слишком хорошо тебя знаю... Но ректор, кажется, принял все всерьез и...
Друг беспомощно запнулся и замолчал.
- Знаю. Не обращай внимания, - спокойно сказал я. - Поболтают и успокоятся...
- Но ведь просто так слухи не появляются, Кысей, - горячо возразил Эмиль. - О тебе намеренно кто-то распускает эти гадости.
- Я даже знаю, кто, - вздохнул я.
- Лидия Хризштайн? Что между вами тогда произошло?
- Я не хочу об этом говорить. Позлословит и угомонится. Как там Софи? Я слишком замотался с делами, чтобы заглянуть к вам и проведать ее.
- Она просто расцвела, - довольно улыбнулся Эмиль.
Сам он тоже сильно изменился, на него было радостно смотреть. В глазах появился задорный блеск, на лице - сытая улыбка.
- Но ты знаешь, Софи вбила себе в голову, что ты влюбился в Лидию. И переживает, что...
- Глупости, - отрезал я, останавливаясь напротив кабинета ректора. - Я обязательно найду время и загляну к вам. Прости, но мне надо идти...
- Кысей, - придержал меня Эмиль за рукав. - Софи не знает тебя так, как я. Но я тоже думаю, что ты... Я видел, как ты смотрел на Лидию. Тебе изменила обычная выдержка, когда она... Не знаю, что между вами произошло, захочешь - сам расскажешь. Но позволь дать тебе совет. Как человек, умудренный эмм... в сердечных делах. Нет ничего страшнее оскорбленной женщины. Даже если я ошибаюсь, лучше тебе уладить все, пока не поздно. Повинись перед ней, даже если она не права.
Я горько усмехнулся и кивнул:
- Да я бы согласился у нее в ногах валяться, лишь бы больше никогда ее не видеть...
- Вы же понимаете, господин Тиффано, что при сложившихся обстоятельствах я совершенно никак не могу... - ректор Ханаха нервно расхаживал из угла в угол, избегая лишний раз на меня смотреть.
- При каких именно обстоятельствах? - уточнил я.
Ректор в отчаянии всплеснул руками.
- Тех самых! Вы поймите меня правильно, я абсолютно не верю в эти глупые домыслы, что вы могли... Нет, ну конечно, вы могли захаживать в заведение госпожи Розмари, все мы живые люди, я понимаю! Но чтобы с мальчиками, совершеннейший абсурд?.. - легкий вопросительный оттенок последней фразы прозвучал оскорбительно.
- То есть вы, господин Ханаха, считаете в норме вещей захаживать в рассадник порока госпожи Розмари? - угрожающе начал я. Ректор побледнел и схватился за голову.
- Ну что вы, что вы!.. Я не верю в эти совершенно глупейшие нелепости о вас, но другие же говорят... - он замялся и дернул себя за волосы. - Это ужаснейший кошмар! В середине учебного года остаться сразу без двух профессоров. Но вы проведете сегодня открытую лекцию по основам богословия? На нее уже столько желающих, что я никак не могу ее отменить...
- Проведу, - спокойно ответил я, вставая. - Это все?
Он дернул на себе воротник рубашки и без сил рухнул в кресло, картинно возведя очи к небу. Меня раздражало его поведение, в глазах мельтешило от суетливых движений.
- Вы поймите меня правильно, - он опять завел свою песню и доверительно перегнулся ко мне через стол. - Единым клянусь, никому не скажу, но мне надо знать, понимаете? Ведь если профессор Камилли жив и в скором времени вернется, то надо планировать расписание...
- Что? - я уставился на ректора в изумлении, гадая, не тронулся ли он умом. - Вы о чем? Профессор покончил с собой, его тело давно кремировали и...
- Да, но ведь говорят, что тело-то было не его! Или врут? - этот живой комок нервов опять вскочил с кресла и заметался по комнате. - Нет, вы поймите меня правильно...
- Сядьте на место! - не выдержал я. - И хватит причитать. Что еще за новые слухи?
- Совершеннейший абсурд! - ректор дернул себя за волосы и с ужасом уставился на рыжий комок, оставшийся в руках. - О Боже, я полысею от этих потрясений!
- Вы можете объяснить, с чего вы решили, что профессор Камилли жив? - я призвал на помощь всю выдержку.
- Говорят, что сожгли не его тело, и что профессор жив. Говорят, что вы знаете, где он, - пробормотал ректор потерянно. - Что вы сами... Сами его прячете... И в сговоре с помчиком Овьедо...
Я вышел из кабинета ректора в полной задумчивости.
