Откуда брали родных? Те, не дождавшись возвращения домой мужа, сына или дочери, сами покидали защищённые места, когда очередной маг распускал слух о том, что пленил феникса.
Слёзы текли по лицу Янгина, когда он рассказывал об этих ужасах, и Катерина молча, без малейшего всхлипа, вторила ему. От этой части истории сердце её разрывалось на части, но подобное, оказывается, происходило совсем недавно. Во всех мирах.
- А каково было им, - сдавленный голос старика терзал душу. – Искалеченные, отчаявшиеся, не верящие своим тюремщикам, они вынуждены были возвращаться в Сопределье снова и снова. Повезло тем, у кого век семьи приближался к концу. А молодые,.. – и слов вновь не хватило. – Их выбор был столь тяжёл, что не мне, наблюдающему за всем этим сверху, их осуждать.
- Но откуда такая жестокость? Для чего?
- Чистое моё дитя! Единственное слово во всех языках способно это объяснить – власть. Огромная жажда власти надо всем Сопредельем.
И фениксы стали запирать свои чувства на замок. Они запрещали себе влюбляться, даже заводить друзей. Скрывали свои сущности и меньше стали помогать нуждающимся. После кто-то постарался, и в очередной раз из памяти рас стали исчезать воспоминания о фениксах.
Многие, не выдержав подобного прозябания, предпочли существовать на границе времени. Некоторые продолжали спускаться в Сопределье, но ни единого нового огненного сердца с тех пор так и не зажглось. Она, Катерина, оказалась первой за последние три или четыре столетия.
- Теперь лишь тебе решать, готова ли ты вернуться или же останешься здесь, с нами, в безопасности, - и Янгин надолго умолк.
Казалось, молчание его совершенно не смущает, и он способен так просидеть бесконечно долго. Девушка же металась в своих чувствах и желаниях, раздираемая любопытством стремлением вернуться к друзьям.
- Так я смогу вернуться? – наконец, спросила она.
- Несомненно, а если ты погибла от руки атвалтозы, то и смерти тебе бояться нечего.
- А если останусь, насколько?
- Можешь – навечно, а можешь – ровно на столько, сколько тебе потребуется, что найти ответы на вопросы.
- Как же мне узнать, что я не опоздала?
- Поверь, ты вернёшься ровно тогда, когда нужно. Время всегда на нашей стороне, ведь оно часть этого мира, как и все мы.
* * *
Казалось, прошла половина жизни, а ведь минули всего пара секунд, с того момента, как звезда осознала – их души больше нет. След от портала Охотника рассеивался, лишая надежды найти его убежище. Да им сейчас и не до поисков было.
Ишриса всхлипывала, уткнувшись в плечо Ширриатиэля. Ей было страшно как никогда. Она видела, что пламя это непростое, и сбить его не получится, как и загасить. Драконица могла, конечно, попытаться, но опасалась ненароком спалить замок Тринадцатого Стража, ещё не восстановившийся после магического удара Кайссандиора.
Венуста, бессильно обвисшая на руках мужа при виде первых же капель крови своей ученицы, плакать не могла. Ей казалось, что она умирает вместе с Катериной, что это её грудь пробита мечом Охотника и у неё тело превратилось в сплошное море огня. И лишь успокаивающие движения руки Тайрансерриада напоминали, что она жива. Каким чудом демон сам держался – она даже не задумывалась, ведь смерть сестры, с которой он был связан не только ритуалом, но и браслетом, должна была ударить мощнейшим откатом.
- Нет! Нет! Не смей умирать! – слов не было слышно, но и так становилось понятно, что шепчет демон своей андири. Впервые кто-то видел, как стремительно сереет чёрная кожа монстра, отдавая своё тепло и жизненный огонь другому существу.
Но ничего не помогало. Минута – другая, и пламя просто взревело, отбрасывая Ксандра в сторону. И одновременно с этим яростным гулом на груди Катерины засветился красный огонёк. Он то разгорался ярче, то начинал переливаться всеми оттенками жёлтого и красного, словно маленький костерок в огненном аду, а рядом ровной звёздочкой светилась синеватая капля.
- Что это? – удивился кто-то.
- Артефакт метаморфоз, - короткий ответ заставил обернуться к говорившему. Дроу чуть склонил голову на бок, наблюдая за работой артефакта. – Я же сказал, нужно просто ждать. Кай, ну, хоть ты возьми себя в руки, а то сейчас крыша на голову упадёт. Вон, и Хранитель Души в норме. Рано беспокоишься.
Кайссандиор зло рыкнул, признавая справедливость упрёка, но тёмную сущность был не переубедить.
- Тот самый артефакт?! – Рансер едва не призвал оружие.
- Уймись, демонёнок, - только и бросил Симар ан-Ниор. – Артефакт-хранитель сейчас удерживает душу вашей Рины, а мой подарочек – помогает ему, а потому угомонитесь и не мешайте.
Предупреждение прозвучало вовремя, потому что на задний двор ворвались несколько воинов во главе с Арисейрриадом. Демон бежал какими-то рваными шагами, словно раненый. Увидев лежащую на земле дочь, охваченную огнём и окружённую друзьями, он из последних сил рванул вперёд и замер около неё на коленях.
- Катерина, - тихо выдохнул он, проводя рукой над языками пламени.
- Вы сможете её вернуть как глава рода? – всхлипнув, спросила Венуста.
- Нет, в этом нет необходимости. Катерина ещё жива. Сердце её бьётся, хотя и превращается в пепел. Впервые вижу нечто подобное. Странно, так быстро. Обычно требуется около часа…
- Не говори глупости, демон, - резко проговорил наместник Гирона. – Это магическое пламя, а потому время – не значимо. Неужели только я один понимаю, что происходит и зачем мог понадобиться мой артефакт?
- Не сейчас, Си, - глухо рыкнул Кайссандиор, понимая намёк дроу. Взять себя в руки было очень тяжело, но Тринадцатый признавал правоту Симара – без ощущения его присутствия замок закроется магической бронёй, и кто знает – чего тогда ожидать.
Дроу пожал плечами и отступил в сторону. Он смотрел на сгорающую девушку, но видел явно что-то иное. Откуда такая уверенность в том, что всё получится? Это было неведомо собравшимся, но дроу не переживал.
Напряжённое молчание опустилось на покои. Звезда сбилась в кучку, не сводя глаз с того, что было раньше их подругой. А пламя постепенно набирало силу, вырываясь словно из самой души полукровки.
* * *
Способность мира на грани создавать именно то время суток, которое было нужно его обитателям, понравилась Катерине. Потому что после тяжёлого рассказа Янгина ей захотелось просто лечь и заснуть. Столько порясений разом она не ожидала, а потому нужно было отрешиться от всего и позволить информации заполнить нужные пробелы в знаниях.
Выходит, Охотник не знал о том, что она феникс, а значит, убил он её каким-то оружием, способным уничтожать вампиров. Почему-то мелькнула мысль, что, раз вампиры – чистая магия, то оружие должно содержать апластант, эту самую магию поглощающий. Потом подумалось: а почему именно драконы стремились пленить фениксов и проводить на них эксперименты? И как связаны все три эти расы, потому как фениксов тоже можно считать отдельным народом? На что же намекал первородный?
Наутро – или это был вечер? – Катерина осознала: ей нужно больше информации, а значит, она попробует найти библиотеку. Расчесав струящееся пламя волос, девушка вышла на улицу. После первого знакомства, жители города перестали обращать на неё пристальное внимание, но всё же напомнили дорогу к старейшему фениксу.
- Библиотека? – удивился едва тлеющий мужчина. – Да, есть такая у нас. Она, правда, немного заброшена, так как мы мало интересуемся прошлым, стараясь создавать будущее. Тебя проводят.
- М-м-м, а завтрак тут не предусмотрен?
- Ох, какая же ты забавная! – старик рассмеялся. – Мы – огонь, нам не нужна иная пища, кроме магии. В тебе просто говорят инстинкты смертного тела. Фениксы, проведшие здесь жизни и жизни, не нуждаются в этом.
- Правда? А я проголодалась.
Посмеиваясь, феникс сотворил из огня что-то, напоминающее птичье крылышко, по размеру – от дракона, и предложил это яство девушке. Та с сомнением покосилась на угощение и вежливо отказалась. Нет, она не настолько голодна, чтобы питаться разумными.
Пофыркав над молоденьким фениксом (какая разница, какой образ примет пища? всё равно это сплошная магия), первородный отвёл Катерину в библиотеку. И уже здесь она застряла надолго, мысленно фыркнув: похоже, что она превращается в вечную ученицу.
Тысячи и тысячи книг, больших и малых, занимали стройными рядами полукруглые полки, спускались на цепях с потолка, призывно шуршали страницами на особых стойках.
- Надеюсь, ты найдёшь все интересующие тебя ответы, - коротко поклонившись, феникс оставил девушку одну в этой обители знаний.
Присвистнув, Катерина пошла вдоль рядов.
Вскоре она порадовалась тому, что здесь нет времени. Книги сменяли одна другую, информация лилась рекой, а нужной всё не находилось. Зато сколько всего она сумела узнать об истории Сопределья – так называли привычные ей миры фениксы!
Когда просыпался голод, магия безвременья создавала что-то из пищи. Девушка быстро привыкла к её огненному воплощение, поскольку вкус бывал таким, как хотелось. Когда тело сковывала усталость, а глаза слипались, всё та же магия Создателей устраивала для жаждущего знаний сердца спальное место, и Тери спала. Всё реже в памяти всплывали чьи-то имена, лица, какие-то слова. Всё чаще приходило осознание своего долга – защищать и оберегать миры, ведь такова цель её жизни, смысл существования всех фениксов. Вот только кто-то глубоко внутри отчаянно рвался на волю, противясь самому этому слову - существование, и справиться с этим кем-то было сложно.
Сколько прошло дней, недель, месяцев – она не следила за этим – Тери не могла сказать, но однажды вдруг поняла, что ей надоело прятаться от огненного мира за прочными стенами. Девушка захлопнула очередную книгу, описывающую один из Сопредельных миров – какой именно было неважно, информация буквально мгновенно отпечатывалась в памяти. Отложила фолиант и вдруг ощутила собственное одиночество. Тихие голоса в душе давно уже молчали, а книги умели лишь делиться словами, но не поддерживать беседу.
Огненные улицы оказались пустынными, лишь на ступенях библиотечного знания дремал какой-то юноша. Коротко стриженые волосы, крепкая фигура с рельефными мышцами, обтягивающая одежда – всё указывало на то, что перед Тери дроу. Теперь она без долгих раздумий могла отличить одну расу от другой.
- О! Привет! – встрепенулся юноша и подскочил. Ростом он оказался лишь на несколько сантиметров выше девушки, но его это не смущало. - Ты новенькая? Янгин намекнул, что ты уже давно зарылась в библиотеке, а значит, скоро тебе должно надоесть дышать пылью.
- П-подожди, - опешила Тери, - ты кто?
- Прости, совсем забыл. Мы-то все тут друг друга давно уже знаем. Я – Сурин, феникс Риарродана. То есть когда-то им был, а сейчас – просто одно из сердец шестого мира.
- Правда? А почему ты… больше не феникс?
- Знаешь, а давай мы это обсудим где-нибудь в другом месте, - дроу поморщился, искоса поглядывая на библиотеку.
- Что, неприятные воспоминания?
- Не то чтобы неприятные, - Сурин подхватил Тери под локоток и повлёк прочь, - просто… Мы все начинаем отсюда, с информации. И то, что открылось мне, было не очень приятным. С тех пор я к знаниям отношусь с опаской. А ты что сумела узнать?
Девушка задумалась.
- Что значит «сумела узнать»?
- Видишь ли, эта библиотека даёт доступ лишь к той информации, которая может тебе пригодиться. Не нужно – значит, нечего голову забивать зря.
- Хм, видимо, мне нужно много, - задумчиво пробормотала Тери. Она кратко перечислила, о чём успела прочитать за это время, и Сурин присвистнул, пропуская спутницу внутрь какого-то здания.
- Однако, ты особенная! Почти все миры открылись. Мы, конечно, способны прокладывать дороги, но чаще всего принадлежим одному миру. Ну, да ладно. Пойдём, познакомлю с нашими.
- Сурин, - позвала Тери, рассчитывая услышать ответ на самый первый вопрос, но парень уже помахал кому-то рукой и потащил девушку за собой.
Компания фениксов, к которой они присоединились, оказалась разношёрстной – гоблин, великан, тонкокостная эльфийка и массивный пустынный тролль, изящная драконица и угловатый чистокровный человек. Всех объединяло лишь одно – очень молодой возраст. Они казались невероятно юными даже по сравнению с Тери.
- Просто мы знаем, что будем здесь такими, какими себя ощущаем, - пояснила драконица, имени которой, как, впрочем, и всех остальных, девушка не запомнила. Значит, эта информация была ей не нужна – так ведь, кажется, говорил Сурин?
- Мы уже жили, умирали и возрождались вновь. Потому и ценим возможность быть вечно молодыми.
Тери вдруг подумала: как же так? Янгин сказал, что феникс угасает без доступа в Сопределье. Она тут же озвучила эту информацию.
- Мы знаем об этом, - серьёзно ответил тролль, - но думать лишь о смерти - значит приглашать её к себе. А это последнее, чего мы хотим.
- А почему вы не хотите возвращаться?
Наступившая тишина показалась вдруг громче гомона самой людной толпы. Эльфийка разрыдалась, пряча лицо на плече у гоблина, а великан трусливо отвёл глаза.
- Мы… обычно не говорим о таком, - с трудом подобрал слова человек. - Понимаешь, у каждого из нас своя история, и, боюсь, большинство из них – печальные.
- Простите, я не знала, - девушка виновато опустила голову.
- Ничего, не расстраивайся, - подскочил неунывающий дроу. – Пойдёмте-ка лучше покажем нашей новенькой, как мы работаем.
* * *
Огненные сердца. В самом этом словосочетании таилась магия, небывалая сила, которая заставляла душу трепетать от восторга. Их работа оказалась настолько странной, что вызвала искреннее недоумение.
- А зачем вам все эти куклы? – Тери с круглыми глазами рассматривала одну из сорока комнат, даже скорее залу, заполненную огромным количеством маленьких, не больше пальца величиной фигурок. Они были хаотично разбросаны по всему пространству залы, отчего казалось, что здесь царит беспорядок.
Огненные дружно рассмеялись.
- Это не куклы, Тери, - добродушно рыкнул великан, - это те, кто живут в Сопределье.
Девушка тут же отпрянула назад.
- Не бойся, - на плечо опустилась лёгкая рука эльфийки. – Мы не можем навредить этим образам. Наша работа заключается в том, что мы следим за порядком в своих мирах. Конечно, самые первые, древние сердца справлялись с этой задачей в одиночестве. Нам же приходится трудиться в связке с другими сердцами.
- И что вы делаете? – любопытство грызло всё сильнее.
Переглянувшись с друзьями, гоблин вдруг рассыпался сотнями искр, и этот огненный рой стремительно промчался над ближайшими скоплениями кукол. При его приближении те словно оживали, наливались красками, приобретали свою индивидуальность. Тери показалось, что она различила старого-старого гоблина, сидящего в каменном кресле у ворот дома, игравших в старателей малышей, целующуюся в каком-то закутке парочку и многое другое.
Внезапно огненный гоблин замер в пространстве.
- Смотри, - зашептал Сурин, - Харр нашёл больное место. То есть там происходит что-то такое, чего не должно было бы быть. Может нападение нежити, или проклятие, а бывает просто недостойное поведение.
Между тем искры стали вспыхивать в каком-то определённом порядке, напоминавшем странные полнолунные танцы русалок в Белозёрье. И фигурки, охваченные этим сияние вдруг сами стали двигаться! Одни куда-то побежали, другие словно усохли, третьи выросли. Творившееся чудо захватило зрителей полностью.
Слёзы текли по лицу Янгина, когда он рассказывал об этих ужасах, и Катерина молча, без малейшего всхлипа, вторила ему. От этой части истории сердце её разрывалось на части, но подобное, оказывается, происходило совсем недавно. Во всех мирах.
- А каково было им, - сдавленный голос старика терзал душу. – Искалеченные, отчаявшиеся, не верящие своим тюремщикам, они вынуждены были возвращаться в Сопределье снова и снова. Повезло тем, у кого век семьи приближался к концу. А молодые,.. – и слов вновь не хватило. – Их выбор был столь тяжёл, что не мне, наблюдающему за всем этим сверху, их осуждать.
- Но откуда такая жестокость? Для чего?
- Чистое моё дитя! Единственное слово во всех языках способно это объяснить – власть. Огромная жажда власти надо всем Сопредельем.
И фениксы стали запирать свои чувства на замок. Они запрещали себе влюбляться, даже заводить друзей. Скрывали свои сущности и меньше стали помогать нуждающимся. После кто-то постарался, и в очередной раз из памяти рас стали исчезать воспоминания о фениксах.
Многие, не выдержав подобного прозябания, предпочли существовать на границе времени. Некоторые продолжали спускаться в Сопределье, но ни единого нового огненного сердца с тех пор так и не зажглось. Она, Катерина, оказалась первой за последние три или четыре столетия.
- Теперь лишь тебе решать, готова ли ты вернуться или же останешься здесь, с нами, в безопасности, - и Янгин надолго умолк.
Казалось, молчание его совершенно не смущает, и он способен так просидеть бесконечно долго. Девушка же металась в своих чувствах и желаниях, раздираемая любопытством стремлением вернуться к друзьям.
- Так я смогу вернуться? – наконец, спросила она.
- Несомненно, а если ты погибла от руки атвалтозы, то и смерти тебе бояться нечего.
- А если останусь, насколько?
- Можешь – навечно, а можешь – ровно на столько, сколько тебе потребуется, что найти ответы на вопросы.
- Как же мне узнать, что я не опоздала?
- Поверь, ты вернёшься ровно тогда, когда нужно. Время всегда на нашей стороне, ведь оно часть этого мира, как и все мы.
* * *
Казалось, прошла половина жизни, а ведь минули всего пара секунд, с того момента, как звезда осознала – их души больше нет. След от портала Охотника рассеивался, лишая надежды найти его убежище. Да им сейчас и не до поисков было.
Ишриса всхлипывала, уткнувшись в плечо Ширриатиэля. Ей было страшно как никогда. Она видела, что пламя это непростое, и сбить его не получится, как и загасить. Драконица могла, конечно, попытаться, но опасалась ненароком спалить замок Тринадцатого Стража, ещё не восстановившийся после магического удара Кайссандиора.
Венуста, бессильно обвисшая на руках мужа при виде первых же капель крови своей ученицы, плакать не могла. Ей казалось, что она умирает вместе с Катериной, что это её грудь пробита мечом Охотника и у неё тело превратилось в сплошное море огня. И лишь успокаивающие движения руки Тайрансерриада напоминали, что она жива. Каким чудом демон сам держался – она даже не задумывалась, ведь смерть сестры, с которой он был связан не только ритуалом, но и браслетом, должна была ударить мощнейшим откатом.
- Нет! Нет! Не смей умирать! – слов не было слышно, но и так становилось понятно, что шепчет демон своей андири. Впервые кто-то видел, как стремительно сереет чёрная кожа монстра, отдавая своё тепло и жизненный огонь другому существу.
Но ничего не помогало. Минута – другая, и пламя просто взревело, отбрасывая Ксандра в сторону. И одновременно с этим яростным гулом на груди Катерины засветился красный огонёк. Он то разгорался ярче, то начинал переливаться всеми оттенками жёлтого и красного, словно маленький костерок в огненном аду, а рядом ровной звёздочкой светилась синеватая капля.
- Что это? – удивился кто-то.
- Артефакт метаморфоз, - короткий ответ заставил обернуться к говорившему. Дроу чуть склонил голову на бок, наблюдая за работой артефакта. – Я же сказал, нужно просто ждать. Кай, ну, хоть ты возьми себя в руки, а то сейчас крыша на голову упадёт. Вон, и Хранитель Души в норме. Рано беспокоишься.
Кайссандиор зло рыкнул, признавая справедливость упрёка, но тёмную сущность был не переубедить.
- Тот самый артефакт?! – Рансер едва не призвал оружие.
- Уймись, демонёнок, - только и бросил Симар ан-Ниор. – Артефакт-хранитель сейчас удерживает душу вашей Рины, а мой подарочек – помогает ему, а потому угомонитесь и не мешайте.
Предупреждение прозвучало вовремя, потому что на задний двор ворвались несколько воинов во главе с Арисейрриадом. Демон бежал какими-то рваными шагами, словно раненый. Увидев лежащую на земле дочь, охваченную огнём и окружённую друзьями, он из последних сил рванул вперёд и замер около неё на коленях.
- Катерина, - тихо выдохнул он, проводя рукой над языками пламени.
- Вы сможете её вернуть как глава рода? – всхлипнув, спросила Венуста.
- Нет, в этом нет необходимости. Катерина ещё жива. Сердце её бьётся, хотя и превращается в пепел. Впервые вижу нечто подобное. Странно, так быстро. Обычно требуется около часа…
- Не говори глупости, демон, - резко проговорил наместник Гирона. – Это магическое пламя, а потому время – не значимо. Неужели только я один понимаю, что происходит и зачем мог понадобиться мой артефакт?
- Не сейчас, Си, - глухо рыкнул Кайссандиор, понимая намёк дроу. Взять себя в руки было очень тяжело, но Тринадцатый признавал правоту Симара – без ощущения его присутствия замок закроется магической бронёй, и кто знает – чего тогда ожидать.
Дроу пожал плечами и отступил в сторону. Он смотрел на сгорающую девушку, но видел явно что-то иное. Откуда такая уверенность в том, что всё получится? Это было неведомо собравшимся, но дроу не переживал.
Напряжённое молчание опустилось на покои. Звезда сбилась в кучку, не сводя глаз с того, что было раньше их подругой. А пламя постепенно набирало силу, вырываясь словно из самой души полукровки.
* * *
Способность мира на грани создавать именно то время суток, которое было нужно его обитателям, понравилась Катерине. Потому что после тяжёлого рассказа Янгина ей захотелось просто лечь и заснуть. Столько порясений разом она не ожидала, а потому нужно было отрешиться от всего и позволить информации заполнить нужные пробелы в знаниях.
Выходит, Охотник не знал о том, что она феникс, а значит, убил он её каким-то оружием, способным уничтожать вампиров. Почему-то мелькнула мысль, что, раз вампиры – чистая магия, то оружие должно содержать апластант, эту самую магию поглощающий. Потом подумалось: а почему именно драконы стремились пленить фениксов и проводить на них эксперименты? И как связаны все три эти расы, потому как фениксов тоже можно считать отдельным народом? На что же намекал первородный?
Наутро – или это был вечер? – Катерина осознала: ей нужно больше информации, а значит, она попробует найти библиотеку. Расчесав струящееся пламя волос, девушка вышла на улицу. После первого знакомства, жители города перестали обращать на неё пристальное внимание, но всё же напомнили дорогу к старейшему фениксу.
- Библиотека? – удивился едва тлеющий мужчина. – Да, есть такая у нас. Она, правда, немного заброшена, так как мы мало интересуемся прошлым, стараясь создавать будущее. Тебя проводят.
- М-м-м, а завтрак тут не предусмотрен?
- Ох, какая же ты забавная! – старик рассмеялся. – Мы – огонь, нам не нужна иная пища, кроме магии. В тебе просто говорят инстинкты смертного тела. Фениксы, проведшие здесь жизни и жизни, не нуждаются в этом.
- Правда? А я проголодалась.
Посмеиваясь, феникс сотворил из огня что-то, напоминающее птичье крылышко, по размеру – от дракона, и предложил это яство девушке. Та с сомнением покосилась на угощение и вежливо отказалась. Нет, она не настолько голодна, чтобы питаться разумными.
Пофыркав над молоденьким фениксом (какая разница, какой образ примет пища? всё равно это сплошная магия), первородный отвёл Катерину в библиотеку. И уже здесь она застряла надолго, мысленно фыркнув: похоже, что она превращается в вечную ученицу.
Тысячи и тысячи книг, больших и малых, занимали стройными рядами полукруглые полки, спускались на цепях с потолка, призывно шуршали страницами на особых стойках.
- Надеюсь, ты найдёшь все интересующие тебя ответы, - коротко поклонившись, феникс оставил девушку одну в этой обители знаний.
Присвистнув, Катерина пошла вдоль рядов.
Вскоре она порадовалась тому, что здесь нет времени. Книги сменяли одна другую, информация лилась рекой, а нужной всё не находилось. Зато сколько всего она сумела узнать об истории Сопределья – так называли привычные ей миры фениксы!
Когда просыпался голод, магия безвременья создавала что-то из пищи. Девушка быстро привыкла к её огненному воплощение, поскольку вкус бывал таким, как хотелось. Когда тело сковывала усталость, а глаза слипались, всё та же магия Создателей устраивала для жаждущего знаний сердца спальное место, и Тери спала. Всё реже в памяти всплывали чьи-то имена, лица, какие-то слова. Всё чаще приходило осознание своего долга – защищать и оберегать миры, ведь такова цель её жизни, смысл существования всех фениксов. Вот только кто-то глубоко внутри отчаянно рвался на волю, противясь самому этому слову - существование, и справиться с этим кем-то было сложно.
Сколько прошло дней, недель, месяцев – она не следила за этим – Тери не могла сказать, но однажды вдруг поняла, что ей надоело прятаться от огненного мира за прочными стенами. Девушка захлопнула очередную книгу, описывающую один из Сопредельных миров – какой именно было неважно, информация буквально мгновенно отпечатывалась в памяти. Отложила фолиант и вдруг ощутила собственное одиночество. Тихие голоса в душе давно уже молчали, а книги умели лишь делиться словами, но не поддерживать беседу.
Огненные улицы оказались пустынными, лишь на ступенях библиотечного знания дремал какой-то юноша. Коротко стриженые волосы, крепкая фигура с рельефными мышцами, обтягивающая одежда – всё указывало на то, что перед Тери дроу. Теперь она без долгих раздумий могла отличить одну расу от другой.
- О! Привет! – встрепенулся юноша и подскочил. Ростом он оказался лишь на несколько сантиметров выше девушки, но его это не смущало. - Ты новенькая? Янгин намекнул, что ты уже давно зарылась в библиотеке, а значит, скоро тебе должно надоесть дышать пылью.
- П-подожди, - опешила Тери, - ты кто?
- Прости, совсем забыл. Мы-то все тут друг друга давно уже знаем. Я – Сурин, феникс Риарродана. То есть когда-то им был, а сейчас – просто одно из сердец шестого мира.
- Правда? А почему ты… больше не феникс?
- Знаешь, а давай мы это обсудим где-нибудь в другом месте, - дроу поморщился, искоса поглядывая на библиотеку.
- Что, неприятные воспоминания?
- Не то чтобы неприятные, - Сурин подхватил Тери под локоток и повлёк прочь, - просто… Мы все начинаем отсюда, с информации. И то, что открылось мне, было не очень приятным. С тех пор я к знаниям отношусь с опаской. А ты что сумела узнать?
Девушка задумалась.
- Что значит «сумела узнать»?
- Видишь ли, эта библиотека даёт доступ лишь к той информации, которая может тебе пригодиться. Не нужно – значит, нечего голову забивать зря.
- Хм, видимо, мне нужно много, - задумчиво пробормотала Тери. Она кратко перечислила, о чём успела прочитать за это время, и Сурин присвистнул, пропуская спутницу внутрь какого-то здания.
- Однако, ты особенная! Почти все миры открылись. Мы, конечно, способны прокладывать дороги, но чаще всего принадлежим одному миру. Ну, да ладно. Пойдём, познакомлю с нашими.
- Сурин, - позвала Тери, рассчитывая услышать ответ на самый первый вопрос, но парень уже помахал кому-то рукой и потащил девушку за собой.
Компания фениксов, к которой они присоединились, оказалась разношёрстной – гоблин, великан, тонкокостная эльфийка и массивный пустынный тролль, изящная драконица и угловатый чистокровный человек. Всех объединяло лишь одно – очень молодой возраст. Они казались невероятно юными даже по сравнению с Тери.
- Просто мы знаем, что будем здесь такими, какими себя ощущаем, - пояснила драконица, имени которой, как, впрочем, и всех остальных, девушка не запомнила. Значит, эта информация была ей не нужна – так ведь, кажется, говорил Сурин?
- Мы уже жили, умирали и возрождались вновь. Потому и ценим возможность быть вечно молодыми.
Тери вдруг подумала: как же так? Янгин сказал, что феникс угасает без доступа в Сопределье. Она тут же озвучила эту информацию.
- Мы знаем об этом, - серьёзно ответил тролль, - но думать лишь о смерти - значит приглашать её к себе. А это последнее, чего мы хотим.
- А почему вы не хотите возвращаться?
Наступившая тишина показалась вдруг громче гомона самой людной толпы. Эльфийка разрыдалась, пряча лицо на плече у гоблина, а великан трусливо отвёл глаза.
- Мы… обычно не говорим о таком, - с трудом подобрал слова человек. - Понимаешь, у каждого из нас своя история, и, боюсь, большинство из них – печальные.
- Простите, я не знала, - девушка виновато опустила голову.
- Ничего, не расстраивайся, - подскочил неунывающий дроу. – Пойдёмте-ка лучше покажем нашей новенькой, как мы работаем.
* * *
Огненные сердца. В самом этом словосочетании таилась магия, небывалая сила, которая заставляла душу трепетать от восторга. Их работа оказалась настолько странной, что вызвала искреннее недоумение.
- А зачем вам все эти куклы? – Тери с круглыми глазами рассматривала одну из сорока комнат, даже скорее залу, заполненную огромным количеством маленьких, не больше пальца величиной фигурок. Они были хаотично разбросаны по всему пространству залы, отчего казалось, что здесь царит беспорядок.
Огненные дружно рассмеялись.
- Это не куклы, Тери, - добродушно рыкнул великан, - это те, кто живут в Сопределье.
Девушка тут же отпрянула назад.
- Не бойся, - на плечо опустилась лёгкая рука эльфийки. – Мы не можем навредить этим образам. Наша работа заключается в том, что мы следим за порядком в своих мирах. Конечно, самые первые, древние сердца справлялись с этой задачей в одиночестве. Нам же приходится трудиться в связке с другими сердцами.
- И что вы делаете? – любопытство грызло всё сильнее.
Переглянувшись с друзьями, гоблин вдруг рассыпался сотнями искр, и этот огненный рой стремительно промчался над ближайшими скоплениями кукол. При его приближении те словно оживали, наливались красками, приобретали свою индивидуальность. Тери показалось, что она различила старого-старого гоблина, сидящего в каменном кресле у ворот дома, игравших в старателей малышей, целующуюся в каком-то закутке парочку и многое другое.
Внезапно огненный гоблин замер в пространстве.
- Смотри, - зашептал Сурин, - Харр нашёл больное место. То есть там происходит что-то такое, чего не должно было бы быть. Может нападение нежити, или проклятие, а бывает просто недостойное поведение.
Между тем искры стали вспыхивать в каком-то определённом порядке, напоминавшем странные полнолунные танцы русалок в Белозёрье. И фигурки, охваченные этим сияние вдруг сами стали двигаться! Одни куда-то побежали, другие словно усохли, третьи выросли. Творившееся чудо захватило зрителей полностью.
