Он вдруг задался вопросом: а что, если всё не так? Что, если и Тареодар ау-Девлон не всегда был таким холодным и бесчувственным и тоже пытался что-то делать поначалу? Но тогда, наверное, хоть кто-то об этом помнил и обязательно рассказал бы новому директору.
Рассвет Эвертин встретил, сидя на подоконнике и невидяще блуждая глазами по верхушкам окрестных деревьев. Мыслей не осталось, и в голове царила та лёгкость, которая обычно говорит о бессонной ночи. Двигаться не хотелось, спускаться вниз и что-то делать – тоже, а возможность встретить кого-то и поддерживать разговор отзывалась неприятным вкусом на языке.
Когда солнце поднялось достаточно высоко, эльф ощутил беспокойство. Прислушавшись к себе, он с удивлённой улыбкой понял, что это беспокойство не его. Возможно, вчерашний срыв что-то сдвинул в его магическом восприятии. И теперь Эвертин чувствовал саму академию – её здания, профессоров, студентов.
Переживала девица Миш, его секретарь, потому что в обычных комнатах директора не оказалось, в привычное время он в кабинете не появился и никто не знал, куда делся директор после беседы с Правителем. Мысль, что он кому-то нужен, появилась и пропала. Хотелось жалеть себя, обвиняя весь мир: нужен только потому, что каждый хочет о чём-то попросить или чем-то озадачить.
Эвертин не мог видеть себя со стороны и сам не осознавал, насколько злой вышла его полуулыбка при этой мысли. Он даже лёгкое чувство голода был готов обратить против тех, кого сейчас считал своими обидчиками. И впрямь всего лишь мальчишка, как однажды заметил Камиль. Мага, кстати, тоже хотелось ненавидеть.
Правда, долго удерживать такое состояние оказалось невозможным. Злорадство вновь сменилось безразличием, и эльф вернулся к своему созерцанию. Словно во сне увидел, как к воротам подкатила карета, запряжённая нарядными лошадьми. Затем во дворе забегали, засуетились, и спустя некоторое время важный гость оказался на территории академии.
Затем суета передалась и зданию, и даже рядом с башней, в которую на протяжении лет никто никогда не заглядывал, несколько раз слышались чьи-то торопливые шаги и взволнованные голоса.
«Меня это не касается, - твердил себе Эвертин каждый раз, как чувствовал порыв выйти и разобраться в том, что происходит. – Меня это не касается. Пусть людишки сами разбираются со своими проблемами».
От злости становилось холодно, пальцы плохо гнулись, когда эльф пытался сжимать их в кулаки. Да и сам себе Эвертин казался каким-то ненастоящим. Перед глазами всё медленно затягивало туманом. Или это уж просто от голода появляются галлюцинации? Хотя он может долгое время обходиться без пищи…
Ленивые мысли прервал громкий стук в дверь – кто-то всё же решился нарушить уединение башни.
«Постучат – и уйдут», - решил эльф и прикрыл глаза, устав напрягаться, чтобы разглядеть хоть что-то сквозь дымку.
Не ушли.
- Юноша! – сердитый женский голос заставил улыбнуться, на мгновение эльфу даже показалось, что он вернулся на десять лет назад. – Юноша! Я уже пять лет как нахожусь на честно заслуженном отдыхе и имею право спокойно проводить свои дни в блаженном ничегонеделании. И вот меня срывают с места, отрывают от дел и чуть не на коленях умоляют: поговори ты с ним, всю академию заморозил! Как это понимать?!
- Госпожа Зак, - Эвертин просто не мог не откликнуться на столь эмоциональную речь. – Не ожидал вас увидеть. А как же отдых?
- Отдохнёшь с такими, - буркнула госпожа Зак, вкатываясь в небольшое помещение.
За несколько лет, которые прошли после её ухода с должности секретаря, женщина раздобрела, но не потеряла своей хватки. Даже эльф, которого до сих пор многие побаивались, был для неё просто капризным мальчишкой. Она с явным неодобрением смотрела на директора академии и, поджав губы, покачивала головой.
- Ну, до чего себя довёл, а? Разве ж это дело? И сам на дух смерти похож, и академию до истерики опять напугал. Ведь только-только народ здешний и профессора к тебе привыкли, а теперь что? Скажут, что эльф только и способен был погрохотать, а потом взял – и всё бросил?
Госпожа Зак причитала, ругалась и одновременно металась от одного предмета в комнате к другому. Провела кончиками пальцев по пыльной полке, передвинула зачем-то стул ближе к Эвертину, но так на него и н села. Затем распахнула настежь второе окно, гораздо меньше того, на котором устроился эльф, и внутрь хлынул поток ледяного воздуха. Женщина тут же его закрыла, но теперь метнулась к столу… Казалось, ей обязательно надо хоть чем-нибудь занять руки, чтобы хватило смелости выказывать всё то, что она пыталась донести до Эвертина.
- Госпожа Зак, - тихо проговорил, наконец, тот, устав от этого постоянного мельтешения. – Это что же, меня настолько в академии боятся, что вас вызвали чокнутого эльфа усмирять?
- А то не боятся! – женщина, наконец, уселась на своём стуле и чинно сложила руки на коленях. – Илара говорит: вызвали к новому Правителю – отправился, а вернуться – не возвращался. Потом от Правителя какой-то пакет магический привезли, сама открыть не может, а стоит пометка «Срочно!». И тут прибегают погодники с природниками, одни на других ругаются. Природники говорят, что морозы им половину экспериментальных ростков погубили. Погодники спорят – они морозов не вызывали! Кричат, ругаются, директора требуют. Илара в слёзы – не знаю, где его гоблины мыкают. Тут-то и догадались меня позвать…
Госпожа Зак замолчала и внимательно посмотрела на эльфа. От такого взгляда хотелось спрятаться, но Эвертин просто отвернулся к окну.
- Я ведь не первый раз такое вижу, - тихо и проникновенно заговорила вновь госпожа Зак. – Думаешь, ты первый хотел хоть что-то изменить? Совсем нет, и директор Дав пытался исправить положение в академии, и его предшественник, и раньше, наверное, тоже не просто так на стульях сидели. Только все они сдавались, устав бороться. Ты один сумел так далеко продвинуться и воспитать настоящих магов, один не побоялся в голос спорить с Правителем и его придворными. Даже самые закостеневшие в своих взглядах грибы старые это признали. И что теперь? Всё бросишь и запрёшься в высокой башне, аки принцесса в логове дракона?!
- Вы не понимаете!
- Так скажи! – возникло ощущение, что госпожа Зак с трудом удержалась, чтобы не отвесить эльфу подзатыльник.
Эльф мягко улыбнулся, так эта старая женщина сейчас напомнила ему его старую нянюшку. Сомнения в своей адекватности вновь поняли голову, но держать в себе чувства опять было невозможно. Может, компания была и неподходящей, но совет со стороны сейчас был очень нужен.
- Ещё девять лет назад, едва я что-то начал делать, Повелитель Затерянных островов отправил мне послание, в котором пожелал, чтобы я стал эльфийским шпионом при дворе Правителя Ладина, - очень тихо заговорил Эвертин. Он выдавливал слова через силу, с трудом подбирая нужные фразы на всеобщем языке, но от каждой высказанной обиды становилось чуть легче. – Я – не предатель, а в Договоре между нашими государствами ясно сказано: служба сроком двадцать пять лет. Правитель Томран поначалу тоже думал, что я шпион, но потом признал, что все мои действия оказались направлены на благо Ландина. На меня давили с двух сторон, но я продолжал делать своё дело. И вот – новый Правитель обвиняет меня, того, кто дал Ландину десятки великолепных магов, в том, что я действую в угоду не просто Затерянным островам, а и прочим государствам Праймы просто потому, что в академии учатся маги из всех государств! И это благодарность?!\
Госпожа Зак с мягкой улыбкой встала и погладила эльфа по голове. Тот с удивлением посмотрел на женщину, неожиданно осознав себя маленьким мальчиком, который не понимает, за что его не берут в игру ровесники, а мама утешает своё дитя.
- Это – политика, - печально сказала она. – И во всём и всегда будет политика. В твоём желании обучать сильных магов, в отказе взять в академию чьих-то сынков или дочек, в жёстком отборе и даже в том, что одного бездельника вытурят из академии, а другого оставят на второй год.
- Это – подлость, - горько отозвался Эвертин.
- Возможно, но стоит ли ради обиды бросать своё любимое дело? Кому от этого станет лучше? Тем ребятам, которые поверили тебе и, не имея ни гроша за душой, рискнули прийти учиться? Или магам, которым спустя пару лет придётся вновь закрывать глаза на то, что половина их учеников не имеют и капли магического дара? Обиделся ты один, а последствия разгребать всем остальным. Тебя-то, эльфа, ни заставить, ни принудить никто не посмеет.
И госпожа Зак замолчала, опустив голову. Она действительно помнила слабые попытки предыдущих директоров что-то изменить, и помнила, как быстро они опускали руки и запирались в этой самой башне, и как с каждым годом всё больше академия магии превращалась просто в престижную забегаловку для детей аристократов. Помнила – и душой болела за каждое начинание слишком юного и горячего для должности директора Эвера Гина, за каждый его успех. И сейчас переживала за него, как за собственного сына.
- Предлагаете не сдаваться? – усмехнулся эльф. – Терпеть и дальше пустословные обвинения? Спускать людишкам оскорбления?
Женщина промолчала и просто протянула ему конверт из плотной гербовой бумаги. В точно таком же конверте Эвертин только накануне получил приглашение во дворец. Он машинально взял послание и повертел его в руках, точно не понимал, что делать дальше.
Но делать ничего и не пришлось: по краю конверта пробежали искорки, признавая получателя, и Эвертин мгновенно признал знакомое эхо магии одного из своих выпускников. Между тем письмо раскрылось само собой, и эльфу не оставалось ничего другого, кроме как читать.
«Уважаемый лорд ау-Легин!
Торопимся уведомить Вас, что не позднее, чем через два месяца после получения сего разрешения, рекомендуется назначить дату переэкзаменовки группе дворцовых магов.
Разрешение прилагается.
Его величество Правитель Шиан».
Эвертин сжал хрусткую бумагу в кулаке, явно собираясь порвать послание. Но что-то остановило его от этого шага.
- Вот видишь, юноша, - мягко улыбнулась госпожа Зак, - всё это просто политика. Правитель наш переживает о своём государстве, эльфийский – об эльфийском. И так далее. Только признаваться в этом они любят громко и напоказ, а при подчинённых делают грозные лица и требуют повиновения.
- Но я – не подданный Ландина!
- Нет, и все это знают. Зато ты тот, кто сделал для нашей страны куда больше многих Правителей. Не обижайся на политиков, они привыкли отовсюду ждать подвоха, вот и говорят порой такое, что кажется неприятным.
Госпожа Зак тяжело вздохнула и поднялась со стула. Ей казалось, что в комнате стало немного теплее. Оконное стекло покрылось мелкими капельками. Если эльф успокоился, то и на территории академии всё должно уже было наладиться.
- Не прячься, - сказала она напоследок. – Бросить всё, чего достиг, тебе гордость не позволит, а уподобляться тем, кто слишком быстро сдался, – совесть.
Дверь за госпожой Зак тихо закрылась. Эльф ещё раз внимательно перечитал короткое послание от Правителя Шиана и прикрыл глаза. Всё то, что он предложил – убедиться в том, что маги-выпускники прошлых лет хоть чего-то стоят. Но осталось ли желание по-прежнему делать своё дело, на совесть и с полной отдачей?
А потом вспомнились глаза тех ребят, которых он вытащил из глуши и чуть не силой приволок в академию. Случайная встреча в засушливых южных степях с парнем-полукровкой, которому любая иная школа магии была бы закрыта. И сколько ещё таких вот непризнанных талантов бродит по всей Прайме?
Передёрнув плечами, Эвертин ау-Легин встал: нет, он не сдастся!
Просто благодарен судьбе за то, что
по крайней мере я встретил тебя.
Ведь мы могли пролететь друг мимо
друга, как две пылинки во Вселенной.
Роберт Джеймс Уоллер. «Мосты округа Мэдисон»
Лошадь, понуро опустив голову, с силой шлёпала копытами в раскисшую от постоянной непогоды дорогу. Брызги грязи разлетались во все стороны, оседая на потерявшем свой вид некогда белоснежном плаще всадника. Эвертин ау-Легин мысленно поносил выносливое животное, но не делал ни одной попытки прекратить безобразие. Если ему самому от данной ситуации хотелось зверем зарычать, то понять несчастную лошадь, вынужденную не только брести по болоту, гордо именовавшемуся дорогой, но и нести на себе всадника, не составляло большого труда.
Распоряжение Правителя Шиана аукалось принципиальному эльфу всеми возможными способами. От смачной ругани столичных и ближайших к академии магов до вынужденной поездки в самую распутицу в один из отдалённых приграничных городков. Знаменит он был тем, что стоял на границе сразу трёх государств – Ландина, Церрии, растянувшейся посреди Праймы с севера на юг, и Тарании, северного государства охотников, не признававших магии.
В послании Правитель Шиан ясно выражал своё беспокойство тем, что покой Ландина по соседству с таким сильным государством как Церрия, будут охранять маги-недоучки. Но и отозвать их со службы тоже не представлялось возможным, а потому требовалось проверку знаний и боевых навыков магов провести на месте – в Раминии.
Названной Раминии Эвертин доселе не видел, потому портал открыть в те края не мог, а промахнуться и угодить уже в настоящее болото, которыми славились Таранийские леса, ему не улыбалось. Потому и пришлось смириться с неизбежной грязью дороги и двойным недовольством – своим и лошадиным.
Городок показался ближе к вечеру и вызвал ещё большую неприязнь, чем мерзкая погода и вредная лошадь, уделавшая плащ путника дорожной грязью. Низкие дома, покрытые порослью лишайника, казались жилищами болотников. Даже вечные каменные строения выглядели утратившими свою прочность и надёжность, настолько всё вокруг было пропитано сыростью. Грязь на улицах городка отличалась только тем, что теперь во все стороны летели не только мокрые брызги, но и щепки толстых досок, которыми тут приладились мостить улицы. Благо, леса вокруг было в изобилии. Раздражало ещё и то, что многие владельцы постоялых дворов, углядев грязного путника, сразу делали постные лица и заявляли: мест нет.
Эвертин злился, скрежетал зубами, но проезжал мимо. После третьего отказов родилась мысль, что над ним просто издеваются. К тому же вряд ли приграничный городишко располагал большим количеством мест для отдыха путников. С трудом припомнив заклинание, приводящее в порядок одежду, на очередной постоялый двор эльф въезжал с нарочито зажжённым магическим огнём. Владелец морщился, бормотал нечто нелицеприятное сквозь зубы, но отказать магу не посмел. Кажется, в Раминии отношения с магами были не самыми дружественными.
По старой привычке Эвертин хотел было озаботиться таким положением дел, но сам себя одёрнул: наводить порядок в подвластных городах – дело Правителя Шиана, а его дело – провести аттестацию магов и вернуться в академию.
Наутро эльф явился к городскому главе и предъявил подтянутому мужчине с густой сединой в бороде указание Правителя. Тот только усмехнулся и заявил:
- Приказ-то явиться на аттестацию я издам, но ручаться за то, что все маги тут же примчатся на зов, гарантировать не могу. Сами понимаете – ваши коллеги не самые послушные граждане.
- Я могу наложить такое заклинание, что любой маг, услышавший указ, сам помчится к Раминии, - подумав, предложил эльф. – Это, правда, непросто, зато действенно.
Рассвет Эвертин встретил, сидя на подоконнике и невидяще блуждая глазами по верхушкам окрестных деревьев. Мыслей не осталось, и в голове царила та лёгкость, которая обычно говорит о бессонной ночи. Двигаться не хотелось, спускаться вниз и что-то делать – тоже, а возможность встретить кого-то и поддерживать разговор отзывалась неприятным вкусом на языке.
Когда солнце поднялось достаточно высоко, эльф ощутил беспокойство. Прислушавшись к себе, он с удивлённой улыбкой понял, что это беспокойство не его. Возможно, вчерашний срыв что-то сдвинул в его магическом восприятии. И теперь Эвертин чувствовал саму академию – её здания, профессоров, студентов.
Переживала девица Миш, его секретарь, потому что в обычных комнатах директора не оказалось, в привычное время он в кабинете не появился и никто не знал, куда делся директор после беседы с Правителем. Мысль, что он кому-то нужен, появилась и пропала. Хотелось жалеть себя, обвиняя весь мир: нужен только потому, что каждый хочет о чём-то попросить или чем-то озадачить.
Эвертин не мог видеть себя со стороны и сам не осознавал, насколько злой вышла его полуулыбка при этой мысли. Он даже лёгкое чувство голода был готов обратить против тех, кого сейчас считал своими обидчиками. И впрямь всего лишь мальчишка, как однажды заметил Камиль. Мага, кстати, тоже хотелось ненавидеть.
Правда, долго удерживать такое состояние оказалось невозможным. Злорадство вновь сменилось безразличием, и эльф вернулся к своему созерцанию. Словно во сне увидел, как к воротам подкатила карета, запряжённая нарядными лошадьми. Затем во дворе забегали, засуетились, и спустя некоторое время важный гость оказался на территории академии.
Затем суета передалась и зданию, и даже рядом с башней, в которую на протяжении лет никто никогда не заглядывал, несколько раз слышались чьи-то торопливые шаги и взволнованные голоса.
«Меня это не касается, - твердил себе Эвертин каждый раз, как чувствовал порыв выйти и разобраться в том, что происходит. – Меня это не касается. Пусть людишки сами разбираются со своими проблемами».
От злости становилось холодно, пальцы плохо гнулись, когда эльф пытался сжимать их в кулаки. Да и сам себе Эвертин казался каким-то ненастоящим. Перед глазами всё медленно затягивало туманом. Или это уж просто от голода появляются галлюцинации? Хотя он может долгое время обходиться без пищи…
Ленивые мысли прервал громкий стук в дверь – кто-то всё же решился нарушить уединение башни.
«Постучат – и уйдут», - решил эльф и прикрыл глаза, устав напрягаться, чтобы разглядеть хоть что-то сквозь дымку.
Не ушли.
- Юноша! – сердитый женский голос заставил улыбнуться, на мгновение эльфу даже показалось, что он вернулся на десять лет назад. – Юноша! Я уже пять лет как нахожусь на честно заслуженном отдыхе и имею право спокойно проводить свои дни в блаженном ничегонеделании. И вот меня срывают с места, отрывают от дел и чуть не на коленях умоляют: поговори ты с ним, всю академию заморозил! Как это понимать?!
- Госпожа Зак, - Эвертин просто не мог не откликнуться на столь эмоциональную речь. – Не ожидал вас увидеть. А как же отдых?
- Отдохнёшь с такими, - буркнула госпожа Зак, вкатываясь в небольшое помещение.
За несколько лет, которые прошли после её ухода с должности секретаря, женщина раздобрела, но не потеряла своей хватки. Даже эльф, которого до сих пор многие побаивались, был для неё просто капризным мальчишкой. Она с явным неодобрением смотрела на директора академии и, поджав губы, покачивала головой.
- Ну, до чего себя довёл, а? Разве ж это дело? И сам на дух смерти похож, и академию до истерики опять напугал. Ведь только-только народ здешний и профессора к тебе привыкли, а теперь что? Скажут, что эльф только и способен был погрохотать, а потом взял – и всё бросил?
Госпожа Зак причитала, ругалась и одновременно металась от одного предмета в комнате к другому. Провела кончиками пальцев по пыльной полке, передвинула зачем-то стул ближе к Эвертину, но так на него и н села. Затем распахнула настежь второе окно, гораздо меньше того, на котором устроился эльф, и внутрь хлынул поток ледяного воздуха. Женщина тут же его закрыла, но теперь метнулась к столу… Казалось, ей обязательно надо хоть чем-нибудь занять руки, чтобы хватило смелости выказывать всё то, что она пыталась донести до Эвертина.
- Госпожа Зак, - тихо проговорил, наконец, тот, устав от этого постоянного мельтешения. – Это что же, меня настолько в академии боятся, что вас вызвали чокнутого эльфа усмирять?
- А то не боятся! – женщина, наконец, уселась на своём стуле и чинно сложила руки на коленях. – Илара говорит: вызвали к новому Правителю – отправился, а вернуться – не возвращался. Потом от Правителя какой-то пакет магический привезли, сама открыть не может, а стоит пометка «Срочно!». И тут прибегают погодники с природниками, одни на других ругаются. Природники говорят, что морозы им половину экспериментальных ростков погубили. Погодники спорят – они морозов не вызывали! Кричат, ругаются, директора требуют. Илара в слёзы – не знаю, где его гоблины мыкают. Тут-то и догадались меня позвать…
Госпожа Зак замолчала и внимательно посмотрела на эльфа. От такого взгляда хотелось спрятаться, но Эвертин просто отвернулся к окну.
- Я ведь не первый раз такое вижу, - тихо и проникновенно заговорила вновь госпожа Зак. – Думаешь, ты первый хотел хоть что-то изменить? Совсем нет, и директор Дав пытался исправить положение в академии, и его предшественник, и раньше, наверное, тоже не просто так на стульях сидели. Только все они сдавались, устав бороться. Ты один сумел так далеко продвинуться и воспитать настоящих магов, один не побоялся в голос спорить с Правителем и его придворными. Даже самые закостеневшие в своих взглядах грибы старые это признали. И что теперь? Всё бросишь и запрёшься в высокой башне, аки принцесса в логове дракона?!
- Вы не понимаете!
- Так скажи! – возникло ощущение, что госпожа Зак с трудом удержалась, чтобы не отвесить эльфу подзатыльник.
Эльф мягко улыбнулся, так эта старая женщина сейчас напомнила ему его старую нянюшку. Сомнения в своей адекватности вновь поняли голову, но держать в себе чувства опять было невозможно. Может, компания была и неподходящей, но совет со стороны сейчас был очень нужен.
- Ещё девять лет назад, едва я что-то начал делать, Повелитель Затерянных островов отправил мне послание, в котором пожелал, чтобы я стал эльфийским шпионом при дворе Правителя Ладина, - очень тихо заговорил Эвертин. Он выдавливал слова через силу, с трудом подбирая нужные фразы на всеобщем языке, но от каждой высказанной обиды становилось чуть легче. – Я – не предатель, а в Договоре между нашими государствами ясно сказано: служба сроком двадцать пять лет. Правитель Томран поначалу тоже думал, что я шпион, но потом признал, что все мои действия оказались направлены на благо Ландина. На меня давили с двух сторон, но я продолжал делать своё дело. И вот – новый Правитель обвиняет меня, того, кто дал Ландину десятки великолепных магов, в том, что я действую в угоду не просто Затерянным островам, а и прочим государствам Праймы просто потому, что в академии учатся маги из всех государств! И это благодарность?!\
Госпожа Зак с мягкой улыбкой встала и погладила эльфа по голове. Тот с удивлением посмотрел на женщину, неожиданно осознав себя маленьким мальчиком, который не понимает, за что его не берут в игру ровесники, а мама утешает своё дитя.
- Это – политика, - печально сказала она. – И во всём и всегда будет политика. В твоём желании обучать сильных магов, в отказе взять в академию чьих-то сынков или дочек, в жёстком отборе и даже в том, что одного бездельника вытурят из академии, а другого оставят на второй год.
- Это – подлость, - горько отозвался Эвертин.
- Возможно, но стоит ли ради обиды бросать своё любимое дело? Кому от этого станет лучше? Тем ребятам, которые поверили тебе и, не имея ни гроша за душой, рискнули прийти учиться? Или магам, которым спустя пару лет придётся вновь закрывать глаза на то, что половина их учеников не имеют и капли магического дара? Обиделся ты один, а последствия разгребать всем остальным. Тебя-то, эльфа, ни заставить, ни принудить никто не посмеет.
И госпожа Зак замолчала, опустив голову. Она действительно помнила слабые попытки предыдущих директоров что-то изменить, и помнила, как быстро они опускали руки и запирались в этой самой башне, и как с каждым годом всё больше академия магии превращалась просто в престижную забегаловку для детей аристократов. Помнила – и душой болела за каждое начинание слишком юного и горячего для должности директора Эвера Гина, за каждый его успех. И сейчас переживала за него, как за собственного сына.
- Предлагаете не сдаваться? – усмехнулся эльф. – Терпеть и дальше пустословные обвинения? Спускать людишкам оскорбления?
Женщина промолчала и просто протянула ему конверт из плотной гербовой бумаги. В точно таком же конверте Эвертин только накануне получил приглашение во дворец. Он машинально взял послание и повертел его в руках, точно не понимал, что делать дальше.
Но делать ничего и не пришлось: по краю конверта пробежали искорки, признавая получателя, и Эвертин мгновенно признал знакомое эхо магии одного из своих выпускников. Между тем письмо раскрылось само собой, и эльфу не оставалось ничего другого, кроме как читать.
«Уважаемый лорд ау-Легин!
Торопимся уведомить Вас, что не позднее, чем через два месяца после получения сего разрешения, рекомендуется назначить дату переэкзаменовки группе дворцовых магов.
Разрешение прилагается.
Его величество Правитель Шиан».
Эвертин сжал хрусткую бумагу в кулаке, явно собираясь порвать послание. Но что-то остановило его от этого шага.
- Вот видишь, юноша, - мягко улыбнулась госпожа Зак, - всё это просто политика. Правитель наш переживает о своём государстве, эльфийский – об эльфийском. И так далее. Только признаваться в этом они любят громко и напоказ, а при подчинённых делают грозные лица и требуют повиновения.
- Но я – не подданный Ландина!
- Нет, и все это знают. Зато ты тот, кто сделал для нашей страны куда больше многих Правителей. Не обижайся на политиков, они привыкли отовсюду ждать подвоха, вот и говорят порой такое, что кажется неприятным.
Госпожа Зак тяжело вздохнула и поднялась со стула. Ей казалось, что в комнате стало немного теплее. Оконное стекло покрылось мелкими капельками. Если эльф успокоился, то и на территории академии всё должно уже было наладиться.
- Не прячься, - сказала она напоследок. – Бросить всё, чего достиг, тебе гордость не позволит, а уподобляться тем, кто слишком быстро сдался, – совесть.
Дверь за госпожой Зак тихо закрылась. Эльф ещё раз внимательно перечитал короткое послание от Правителя Шиана и прикрыл глаза. Всё то, что он предложил – убедиться в том, что маги-выпускники прошлых лет хоть чего-то стоят. Но осталось ли желание по-прежнему делать своё дело, на совесть и с полной отдачей?
А потом вспомнились глаза тех ребят, которых он вытащил из глуши и чуть не силой приволок в академию. Случайная встреча в засушливых южных степях с парнем-полукровкой, которому любая иная школа магии была бы закрыта. И сколько ещё таких вот непризнанных талантов бродит по всей Прайме?
Передёрнув плечами, Эвертин ау-Легин встал: нет, он не сдастся!
Глава 8
Просто благодарен судьбе за то, что
по крайней мере я встретил тебя.
Ведь мы могли пролететь друг мимо
друга, как две пылинки во Вселенной.
Роберт Джеймс Уоллер. «Мосты округа Мэдисон»
Лошадь, понуро опустив голову, с силой шлёпала копытами в раскисшую от постоянной непогоды дорогу. Брызги грязи разлетались во все стороны, оседая на потерявшем свой вид некогда белоснежном плаще всадника. Эвертин ау-Легин мысленно поносил выносливое животное, но не делал ни одной попытки прекратить безобразие. Если ему самому от данной ситуации хотелось зверем зарычать, то понять несчастную лошадь, вынужденную не только брести по болоту, гордо именовавшемуся дорогой, но и нести на себе всадника, не составляло большого труда.
Распоряжение Правителя Шиана аукалось принципиальному эльфу всеми возможными способами. От смачной ругани столичных и ближайших к академии магов до вынужденной поездки в самую распутицу в один из отдалённых приграничных городков. Знаменит он был тем, что стоял на границе сразу трёх государств – Ландина, Церрии, растянувшейся посреди Праймы с севера на юг, и Тарании, северного государства охотников, не признававших магии.
В послании Правитель Шиан ясно выражал своё беспокойство тем, что покой Ландина по соседству с таким сильным государством как Церрия, будут охранять маги-недоучки. Но и отозвать их со службы тоже не представлялось возможным, а потому требовалось проверку знаний и боевых навыков магов провести на месте – в Раминии.
Названной Раминии Эвертин доселе не видел, потому портал открыть в те края не мог, а промахнуться и угодить уже в настоящее болото, которыми славились Таранийские леса, ему не улыбалось. Потому и пришлось смириться с неизбежной грязью дороги и двойным недовольством – своим и лошадиным.
Городок показался ближе к вечеру и вызвал ещё большую неприязнь, чем мерзкая погода и вредная лошадь, уделавшая плащ путника дорожной грязью. Низкие дома, покрытые порослью лишайника, казались жилищами болотников. Даже вечные каменные строения выглядели утратившими свою прочность и надёжность, настолько всё вокруг было пропитано сыростью. Грязь на улицах городка отличалась только тем, что теперь во все стороны летели не только мокрые брызги, но и щепки толстых досок, которыми тут приладились мостить улицы. Благо, леса вокруг было в изобилии. Раздражало ещё и то, что многие владельцы постоялых дворов, углядев грязного путника, сразу делали постные лица и заявляли: мест нет.
Эвертин злился, скрежетал зубами, но проезжал мимо. После третьего отказов родилась мысль, что над ним просто издеваются. К тому же вряд ли приграничный городишко располагал большим количеством мест для отдыха путников. С трудом припомнив заклинание, приводящее в порядок одежду, на очередной постоялый двор эльф въезжал с нарочито зажжённым магическим огнём. Владелец морщился, бормотал нечто нелицеприятное сквозь зубы, но отказать магу не посмел. Кажется, в Раминии отношения с магами были не самыми дружественными.
По старой привычке Эвертин хотел было озаботиться таким положением дел, но сам себя одёрнул: наводить порядок в подвластных городах – дело Правителя Шиана, а его дело – провести аттестацию магов и вернуться в академию.
Наутро эльф явился к городскому главе и предъявил подтянутому мужчине с густой сединой в бороде указание Правителя. Тот только усмехнулся и заявил:
- Приказ-то явиться на аттестацию я издам, но ручаться за то, что все маги тут же примчатся на зов, гарантировать не могу. Сами понимаете – ваши коллеги не самые послушные граждане.
- Я могу наложить такое заклинание, что любой маг, услышавший указ, сам помчится к Раминии, - подумав, предложил эльф. – Это, правда, непросто, зато действенно.
