И благодарность моя в том велика. Но есть тебе и последнее, третье задание. Справишься – получишь зеркало заветное, нет – уж прости, моей вечной гостьей останешься. Да знай – если откажешься сейчас, отпущу я тебя и даже награду дам, - я махнула рукой в сторону драгоценных даров, что оставались ещё в сундуках. – А согласишься – так назад пути не будет. Решай сейчас.
За спиной натужно вздохнул снежный волк, точно хотел о чём-то предупредить, но не смел при своей повелительнице. Притихли ещё несколько минут назад радостные гномы, и только фея продолжала улыбаться. Виттене стало страшно, и мигом пришли на ум сказания о том, сколько душ погубила Зимняя фея, сколько жизней она выпила. И почему-то взгляд упал на покрытый льдом мирабилис.
Но миг сомнений прошёл – она явилась сюда за волшебным зеркалом, значит, не станет отступать и бояться неизвестности.
- Я согласна, милостивая госпожа, - уверенно заявила девушка. – Какое третье задание положите вы мне?
- Смелая девица, - фея не скрывала своего восхищения. – Ты мне нравишься, и я бы и впрямь отпустила тебя и даже велела бы снежным духам в целости и сохранности вернуть тебя домой, но выбор только твой, и не мне тебя уговаривать передумать.
Бадау откровенно злился – ему совсем не хотелось, чтобы Виттена соглашалась, но и помешать уже не мог. А фея между тем продолжила:
- Тебе, наверное, известно, что раньше могла я по зелёным лесам и лугам гулять, любоваться на цветы распускающиеся. А ныне осталась мне лишь память о них, - и она грустно взглянула на свой мирабилис. – Так вот, третье моё задание таково: вырасти мне цветок живой до того момента, как моё время в мире закончится, и весна зиму сменит.
Сказала - и исчезла в снежном вихре, а Виттена осталась стоять, как громом поражённая. Вот и пришло время исполниться само й страшной легенде, что бабуля Шиклена рассказывала. Потому что не цветут цветы среди зимы, и даже в первые дни весны не сразу становится так тепло, чтобы показались подснежники, а уж что сделает фея, если девушка не исполнит её волю, то и вовсе никому не ведомо.
Как во сне шла она в свою комнату, даже не замечая, что снежный волк не отстаёт ни на шаг. Только когда закрыла за собой дверь и буквально уткнулась носом в широкую грудь превратившегося мужчины, пришла в себя.
- Что же ты натворила, глупая. – с тоской в голосе проговорил Бадау. Он не укорял, не ругал, просто был отчего-то печален, и эта печаль вызывала у Виттены слёзы.
- Я ведь слово сестре дала, пообещала, что диковинку ей добуду, - шёпотом ответила девушка. – Поспорили мы…
- Жизнь ты тут свою оставишь, а не диковинку добудешь, - снежный дух усадил Виттену на кровать, сам пристроился на полу у её ног и начал рассказ: - Цветок этот у феи зачарованный, в нём её проклятие прячется. Ты же легенды знаешь?
- Знаю. А тебе откуда они известны?
- Так я не всё время волком бегаю, а и по миру летаю. Вот, например, когда ты спишь или когда повелительница прикажет. Так вот, ей и впрямь запретили покидать ледяной дворец, покуда цветок не оттает или не зацветёт среди льдов иной. Да только не бывает того, чтобы цветы в середине зимы распускались. Немало уж девиц и парней здесь побывало. У кого повелительница тепло душевное забирает – тот домой чурбаном бездушным возвращается. У кого огонь страсти – тот навечно холоден к людям делается. А некоторые сильны и духом, и сердцем. Таких она боится очень, старается долго рядом не находиться, потому что тогда её ледяное сердце начинает оттаивать да болеть, что придётся ещё одну живую душу погубить. Феи – они же жалостливые очень, а повелительнице выпало суровой быть.
- Отчего же проклятие её? Неужели нет иного способа спастись? – Виттена участливо заглянула в глаза Бадау.
- Может, способ и есть, да только нам он неведом. Так вот, ты из сильных, и у тебя повелительница заберёт и душу, и сердце, и тепло твоё живое, чтобы проклятие своё снять. Но я не хочу тебе такой участи.
Они надолго замолчали, и только выли где-то за стенами ледяного дворца снежные волки. Бадау не знал, что сказать дальше, а Виттена просто не знала, как спросить. Наконец, она решилась:
- Я давно уже должна была замёрзнуть в обители Зимней феи. Почему же не страшен мороз мне?
- Я тебе своё тепло отдаю, - грустно улыбнувшись, ответил дух. – Мне оно ни к чему, а тебе согреться да не заледенеть помогает. Так-то всё повелительнице обычно идёт, помогает ей с проклятьем бороться. Но ты живая, тёплая, такая настоящая!..
Виттена смутилась от страсти, прозвучавшей в голосе Бадау. Непонятно было, чем так восхищался он, но девушка была благодарна за такую неожиданную помощь.
- Что же делать? – она несмело коснулась его плеча.
- Бежать, - мужчина встрепенулся и поймал руки Виттены своими ладонями. – Ты должна бежать! А я тебе помогу.
- Но… как же ты сможешь воспротивиться воле своей хозяйки?
- Хозяйка? – Бадау снисходительно улыбнулся. – Ты ошибаешься, фея не хозяйка нам, снежным духам. Она лишь поддерживает равновесие и контролирует нас, чтобы мы не сильно человеческому роду жизнь осложняли.
- Но ведь и я – человек.
- Знаю, но ты не такая, как все. Они – просто тепло, которое можно выпить, а ты…Нет слов выразить, что я ощущаю, когда ты рядом. Не страшно даже растаять, когда смотрю в твои глаза. И клянусь – тебе нечего бояться, ни один из зимних духов не посмеет тебя отныне тронуть. Ты под моей защитой.
Виттена не знала, что ответить на такое признание. Ей было неловко, и в то же время сердце отчаянно замирало от неведомого доселе чувства. Сложно скрывать такое от кого-то, но девушка постаралась взять себя в руки и сказала совершенно невпопад:
- А как же зеркало?..
- Далось тебе это зеркало! – мужчина даже выпустил её руки и сделал шаг назад, так его возмутили последние слова.
- Я ведь только ради него в лес пошла, - едва слышно добавила Виттена и опустила голову: Бадау был прав, но и вернуться с пустыми руками – позору не оберёшься.
- Собирайся! – недовольно бросил дух, оборачиваясь волком и выбегая из комнаты.
А что собирать-то? Одежда вся на себе, а даров богатых фея и не дарила. Не воровать же?! Виттена покачала головой и пристроилась у окошка с шитьём – нитки и иголки тоже в сундуках нашлись. Получится, нет ли – неведомо. Так хоть на память останутся видения родного дома – его невысокое крылечко, резные перила, ухоженный огородик… Всё это девушка и пыталась изобразить на куске ткани.
Бадау вернулся неожиданно быстро. Виттена едва успела сунуть вышивку в глубокий карман шубки. Волк вывел девушку из дворца, а потом указал себе на спину, предлагая беглянке садиться. Никто им не мешал – ни гномы, верные слуги Зимней феи, ни другие снежные духи, в волчьем обличье наблюдавшие за своим собратом.
Виттена покрепче ухватилась руками за длинную шерсть Бадау, и дух вдруг обернулся снежным смерчем. Словно подгоняемый ветром, помчался он прочь. Перед глазами всё расплывалось, и невозможно было понять, несутся они сквозь лес или над полями. В снежном кружении девушка ощущала лишь привычное уже тепло Бадау, но не самого его, будто она стала частью этого тепла, растворилась в величественной магии.
Сколько времени прошло – девушка не могла бы сказать, но закончилось всё так же внезапно, как и началось. Виттена обнаружила себя среди деревьев, присмотрелась и поняла – она знает эти места! Бадау принёс её почти к самой опушке, от которой начиналась тропка к отчему дому. Но теперь становилось страшно – а как вернуться после такого проступка? И примут ли люди свою блудную дочь?
- Беги, пока фея не почуяла, что ты более не в её власти, - тихо приказал Бадау, оборачиваясь человеком.
- Спасибо тебе, снежный дух, хоть и милость твоя мне непонятна.
- Я и сам не знаю, для чего помогаю тебе, только и летать мне отчего-то стало легче, - и вновь такая грустная и всё понимающая улыбка. – Беги, девица, да помни – отныне путь тебе в Зачарованный лес заказан. Вернёшься – фея уж больше не пощадит, и я не уберегу тебя.
Протянул руку, точно хотел коснуться, но отступил, только ощутила Виттена, как потяжелел её узелок с пожитками да мороз разом обрушился на привыкшие к теплу плечи. Надо было что-то сделать или сказать, как-то попрощаться, но вдруг стало неловко перед Бадау. Девушка молча поклонилась и скоренько зашагала по тропке.
Деревья становились всё реже, и казалось – вот-вот покажутся вдали уже первые крыши деревеньки, как неожиданно словно застыл воздух – ни вдохнуть, ни выдохнуть. И вот прямо перед беглянкой соткалась из снежного крошева Зимняя фея. Глаза печальные, волосы позёмкой стелются, а в руках цветок зачарованный.
- Здравствуй, милая, - насмешливо поклонилась она. – Далеко же ты убежать смогла, удивила меня. Ещё и Бадау в помощники пристроила. Молодец! Да только не со мной тебе тягаться!
В тонких руках отчётливо блеснула цепь, уже обхватившая шею снежного волка.
- Прости меня, госпожа, - виновато опустила голову девушка. – Твоя правда. Не сдержала я данного слова, мне и отвечать.
- Удивительно! – задумчиво вдруг протянула фея. – И вины своей отрицать не станешь?
- Так ведь виновата я, - Виттена в удивлении подняла глаза от земли.
- Не ты первая, девица, слово своё нарушаешь, обмануть меня пытаешься. Только ты единственная, кто отказываться от содеянного не стал. И это я ценю. И всё же…
- Милостивая госпожа! – набралась вдруг храбрости беглянка. – Прошу, выслушайте меня и не гневайтесь. Нельзя во льдах вырастить цветок, природа сама тому противится. Но мир велик, и хочу я верить – найдётся где-то чудо такое, что и зимой цвести станет.
- Какой же ты милости от меня хочешь?
- Об одном лишь прошу – не троньте Бадау!
- Жалеешь? Ты жалеешь снежного духа, способного за несколько минут выпить всё твоё тепло? – и фея рассмеялась.
- Да! Жалею! И вас мне жалко, ведь вы совсем одна в своём ледяном плену. Я просто хочу помочь.
И столько силы, столько искренней веры было в словах Виттены, что среди морозного леса словно теплом повеяло.
- Сколько в тебе огня! Редко встретишь такую чистую и горячую душу. Что ж, - натянутая цепь ослабла. – И как ты чудо своё искать будешь?
- Не знаю, госпожа, но обязательно найду!
- Твоя уверенность согревает не хуже страсти, - улыбнулась вдруг фея. – Не зря тебе зеркало моё волшебное открылось. Так и быть, я готова ещё немного подождать. Какой срок тебе требуется?
- Год, госпожа, а к следующему празднику рождения солнца я принесу вам требуемое или вы вольны будете меня убить.
- Год – это немало, - фея склонила набок светлую головку. – Но помни: обманешь – и Бадау не жить, и селение твоё в ледяное царство обращу.
- Спасибо, милостивая госпожа, - низко поклонилась Виттена и вновь побежала по тропинке.
Она спиной ощущала тоскливый взгляд, которым провожал удаляющуюся фигурку снежный дух. Белый волк, скованный цепью Зимней феи, не мог обратиться снегом или человеком, чтобы последовать за девушкой. Что ж, он бессмертен. Зима вскоре закончится, и наступит долгий сон тёплых дней, а потом придёт пора метелям и буранам возвращаться на землю. Тогда-то и сможет он опять хоть издали взглянуть на Виттену.
А та между тем добралась уже до околицы. Был вечер, и огоньки по обеим сторонам улицы весело подмигивали неровным пламенем лучин, которые зажигали селяне. Вот и родной дом, знакомое крыльцо, из-под которого выглядывает замёрзший пёс. Видимо, отец дома. Что-то скажет мать младшей дочери?
Осторожно вошла Виттена в избу, стряхнула снег с плеч. Тихо. Никто не ругается, а мать даже подмигивает: загулялась дочь, видать, парня какого присмотрела. Оказывается, всего-то день и минул – с утра до вечера, – как в лес она ушла. Да, не зря сказывали, что в мире фей и духов всё не так, как привычно. Кто три года за три дня проживает, а кому один день на месяц растягивается.
Вздохнула спокойно Виттена – никто, значит, про то, что запрет нарушила, в Зачарованный лес ушла, не знает. Спрятала свой узелок под подушку, чтобы потом разобрать, да вдруг почувствовала что-то холодное под рукою. Развернула тряпицу – а там зеркальце ледяное, маленькое, в ладонь, и она сама в нём отражается. Тогда-то и вспомнила, как тяжело вздыхал Бадау, ругался, что упряма Виттена. А сам помог ей. И вновь на душе вспыхнула искорка тепла, согревая девушку и мир вокруг неё.
Вечером к сестре прокралась Реднира.
- Ну, сказывай, где весь день проходила?
- Была я в зачарованном лесу, сестрица, и у феи Зимней побывала.
- Врёшь ты всё! Невозможно за един день у феи побывать и уйти от неё. Иные и по три года пропадали. А ты в тот же день вернулась? Не верю тебе!
- Отчего же? Разве обманывала я тебя когда? Правду говорю. И зеркало волшебное принесла, - сказала, а у самой на душе кошки скребут.
- Принесла? – сестра обрадовалась, к Виттене подскочила. – Так давай его скорее!
- Послушай, Реднира, не в том у зеркала ледяного сила волшебная, что красотой наделяет. Поведала мне фея истину: оно показывает душу человеческую, как она есть.
- Вот ещё! Выдумала! А ты-то сама смотрелась?
- Краем глаза, - слукавила девушка. –Только ничего особенного не разглядела я. Да вот фея сказала, что увиденного в зеркале не забыть, не изменить. Может, не нужно оно тебе, сестрица? Ты ведь и так собой хороша.
- Ага! Точно обмануть хочешь, коли зеркало не отдаёшь! Нигде ты не была! Небось, с парнем каким сеновал изучала. Вот расскажу всё отцу да матери, будешь знать, как меня дразнить!
- Как ты можешь такие слова говорить? – Виттене вдруг обидно стало на несправедливые упреки сестрицы. – Забирай, коли слушать не хочешь! А потом не говори, что я тебя не предупреждала!
И вынула из-под подушки заветный узелок. Реднира вцепилась в узел, развязать торопиться, даже руки трясутся, а сестра молча смотрит на неё и чувствует – не к добру, ох не к добру такая торопливость!
Вот схватила Реднира руками льдинку зеркальную, глазами так к ней и прилипла. Да только не светлеет лицо её, затуманивается взгляд, точно видит она что-то тёмное, нехорошее. Может, и хотела бы девушка дар отбросить, а он не пускает. Поняла Виттена, что магия здесь, когда сестру её трясти начало, пальцы точно судорогой свело – не разогнутся никак. Протянула руку – зеркало само на ладонь легло, а Реднила на пол кулём свалилась, дрожит, рукой слёзы вытирает, а сама молчит.
- Прости, сестрица, - прошептала Виттена. – Желание твоё я выполнила, да только ты мне не поверила – не к добру дар Зимней феи. Скажи, чем помочь тебе могу?
- Уйди, Тенка, никогда со мной о том не говори больше, - в сердцах ответила Реднира. И впрямь, не забыть уж ей то кривляющееся существо, что отразилось перед ней в зеркале. Неужто и впрямь душа её так уродлива? Что ж, даже сестра ничего не видела, а прочим и знать не нужно. Глядишь – ещё и измениться сможет. Да только много-много лет не отпускало Редниру то, что она в ледяном зеркале увидела, а в старости наказывала своим внукам – не верить подаркам Зимней феи и ничего у неё не просить.
Виттена в тот раз с сестрой спорить не стала, зеркало надёжно спрятала, и никому его больше не показывала. Жизнь катилась своим чередом – отыграли свадьбу старшей сестры, проводили Зимнюю фею на летний сон, там и пахота, и сев подошли. Расцветали деревья и травы, наливались красками первые цветочки и ягоды.
За спиной натужно вздохнул снежный волк, точно хотел о чём-то предупредить, но не смел при своей повелительнице. Притихли ещё несколько минут назад радостные гномы, и только фея продолжала улыбаться. Виттене стало страшно, и мигом пришли на ум сказания о том, сколько душ погубила Зимняя фея, сколько жизней она выпила. И почему-то взгляд упал на покрытый льдом мирабилис.
Но миг сомнений прошёл – она явилась сюда за волшебным зеркалом, значит, не станет отступать и бояться неизвестности.
- Я согласна, милостивая госпожа, - уверенно заявила девушка. – Какое третье задание положите вы мне?
- Смелая девица, - фея не скрывала своего восхищения. – Ты мне нравишься, и я бы и впрямь отпустила тебя и даже велела бы снежным духам в целости и сохранности вернуть тебя домой, но выбор только твой, и не мне тебя уговаривать передумать.
Бадау откровенно злился – ему совсем не хотелось, чтобы Виттена соглашалась, но и помешать уже не мог. А фея между тем продолжила:
- Тебе, наверное, известно, что раньше могла я по зелёным лесам и лугам гулять, любоваться на цветы распускающиеся. А ныне осталась мне лишь память о них, - и она грустно взглянула на свой мирабилис. – Так вот, третье моё задание таково: вырасти мне цветок живой до того момента, как моё время в мире закончится, и весна зиму сменит.
Сказала - и исчезла в снежном вихре, а Виттена осталась стоять, как громом поражённая. Вот и пришло время исполниться само й страшной легенде, что бабуля Шиклена рассказывала. Потому что не цветут цветы среди зимы, и даже в первые дни весны не сразу становится так тепло, чтобы показались подснежники, а уж что сделает фея, если девушка не исполнит её волю, то и вовсе никому не ведомо.
Как во сне шла она в свою комнату, даже не замечая, что снежный волк не отстаёт ни на шаг. Только когда закрыла за собой дверь и буквально уткнулась носом в широкую грудь превратившегося мужчины, пришла в себя.
- Что же ты натворила, глупая. – с тоской в голосе проговорил Бадау. Он не укорял, не ругал, просто был отчего-то печален, и эта печаль вызывала у Виттены слёзы.
- Я ведь слово сестре дала, пообещала, что диковинку ей добуду, - шёпотом ответила девушка. – Поспорили мы…
- Жизнь ты тут свою оставишь, а не диковинку добудешь, - снежный дух усадил Виттену на кровать, сам пристроился на полу у её ног и начал рассказ: - Цветок этот у феи зачарованный, в нём её проклятие прячется. Ты же легенды знаешь?
- Знаю. А тебе откуда они известны?
- Так я не всё время волком бегаю, а и по миру летаю. Вот, например, когда ты спишь или когда повелительница прикажет. Так вот, ей и впрямь запретили покидать ледяной дворец, покуда цветок не оттает или не зацветёт среди льдов иной. Да только не бывает того, чтобы цветы в середине зимы распускались. Немало уж девиц и парней здесь побывало. У кого повелительница тепло душевное забирает – тот домой чурбаном бездушным возвращается. У кого огонь страсти – тот навечно холоден к людям делается. А некоторые сильны и духом, и сердцем. Таких она боится очень, старается долго рядом не находиться, потому что тогда её ледяное сердце начинает оттаивать да болеть, что придётся ещё одну живую душу погубить. Феи – они же жалостливые очень, а повелительнице выпало суровой быть.
- Отчего же проклятие её? Неужели нет иного способа спастись? – Виттена участливо заглянула в глаза Бадау.
- Может, способ и есть, да только нам он неведом. Так вот, ты из сильных, и у тебя повелительница заберёт и душу, и сердце, и тепло твоё живое, чтобы проклятие своё снять. Но я не хочу тебе такой участи.
Они надолго замолчали, и только выли где-то за стенами ледяного дворца снежные волки. Бадау не знал, что сказать дальше, а Виттена просто не знала, как спросить. Наконец, она решилась:
- Я давно уже должна была замёрзнуть в обители Зимней феи. Почему же не страшен мороз мне?
- Я тебе своё тепло отдаю, - грустно улыбнувшись, ответил дух. – Мне оно ни к чему, а тебе согреться да не заледенеть помогает. Так-то всё повелительнице обычно идёт, помогает ей с проклятьем бороться. Но ты живая, тёплая, такая настоящая!..
Виттена смутилась от страсти, прозвучавшей в голосе Бадау. Непонятно было, чем так восхищался он, но девушка была благодарна за такую неожиданную помощь.
- Что же делать? – она несмело коснулась его плеча.
- Бежать, - мужчина встрепенулся и поймал руки Виттены своими ладонями. – Ты должна бежать! А я тебе помогу.
- Но… как же ты сможешь воспротивиться воле своей хозяйки?
- Хозяйка? – Бадау снисходительно улыбнулся. – Ты ошибаешься, фея не хозяйка нам, снежным духам. Она лишь поддерживает равновесие и контролирует нас, чтобы мы не сильно человеческому роду жизнь осложняли.
- Но ведь и я – человек.
- Знаю, но ты не такая, как все. Они – просто тепло, которое можно выпить, а ты…Нет слов выразить, что я ощущаю, когда ты рядом. Не страшно даже растаять, когда смотрю в твои глаза. И клянусь – тебе нечего бояться, ни один из зимних духов не посмеет тебя отныне тронуть. Ты под моей защитой.
Виттена не знала, что ответить на такое признание. Ей было неловко, и в то же время сердце отчаянно замирало от неведомого доселе чувства. Сложно скрывать такое от кого-то, но девушка постаралась взять себя в руки и сказала совершенно невпопад:
- А как же зеркало?..
- Далось тебе это зеркало! – мужчина даже выпустил её руки и сделал шаг назад, так его возмутили последние слова.
- Я ведь только ради него в лес пошла, - едва слышно добавила Виттена и опустила голову: Бадау был прав, но и вернуться с пустыми руками – позору не оберёшься.
- Собирайся! – недовольно бросил дух, оборачиваясь волком и выбегая из комнаты.
А что собирать-то? Одежда вся на себе, а даров богатых фея и не дарила. Не воровать же?! Виттена покачала головой и пристроилась у окошка с шитьём – нитки и иголки тоже в сундуках нашлись. Получится, нет ли – неведомо. Так хоть на память останутся видения родного дома – его невысокое крылечко, резные перила, ухоженный огородик… Всё это девушка и пыталась изобразить на куске ткани.
Бадау вернулся неожиданно быстро. Виттена едва успела сунуть вышивку в глубокий карман шубки. Волк вывел девушку из дворца, а потом указал себе на спину, предлагая беглянке садиться. Никто им не мешал – ни гномы, верные слуги Зимней феи, ни другие снежные духи, в волчьем обличье наблюдавшие за своим собратом.
Виттена покрепче ухватилась руками за длинную шерсть Бадау, и дух вдруг обернулся снежным смерчем. Словно подгоняемый ветром, помчался он прочь. Перед глазами всё расплывалось, и невозможно было понять, несутся они сквозь лес или над полями. В снежном кружении девушка ощущала лишь привычное уже тепло Бадау, но не самого его, будто она стала частью этого тепла, растворилась в величественной магии.
Сколько времени прошло – девушка не могла бы сказать, но закончилось всё так же внезапно, как и началось. Виттена обнаружила себя среди деревьев, присмотрелась и поняла – она знает эти места! Бадау принёс её почти к самой опушке, от которой начиналась тропка к отчему дому. Но теперь становилось страшно – а как вернуться после такого проступка? И примут ли люди свою блудную дочь?
- Беги, пока фея не почуяла, что ты более не в её власти, - тихо приказал Бадау, оборачиваясь человеком.
- Спасибо тебе, снежный дух, хоть и милость твоя мне непонятна.
- Я и сам не знаю, для чего помогаю тебе, только и летать мне отчего-то стало легче, - и вновь такая грустная и всё понимающая улыбка. – Беги, девица, да помни – отныне путь тебе в Зачарованный лес заказан. Вернёшься – фея уж больше не пощадит, и я не уберегу тебя.
Протянул руку, точно хотел коснуться, но отступил, только ощутила Виттена, как потяжелел её узелок с пожитками да мороз разом обрушился на привыкшие к теплу плечи. Надо было что-то сделать или сказать, как-то попрощаться, но вдруг стало неловко перед Бадау. Девушка молча поклонилась и скоренько зашагала по тропке.
Деревья становились всё реже, и казалось – вот-вот покажутся вдали уже первые крыши деревеньки, как неожиданно словно застыл воздух – ни вдохнуть, ни выдохнуть. И вот прямо перед беглянкой соткалась из снежного крошева Зимняя фея. Глаза печальные, волосы позёмкой стелются, а в руках цветок зачарованный.
- Здравствуй, милая, - насмешливо поклонилась она. – Далеко же ты убежать смогла, удивила меня. Ещё и Бадау в помощники пристроила. Молодец! Да только не со мной тебе тягаться!
В тонких руках отчётливо блеснула цепь, уже обхватившая шею снежного волка.
- Прости меня, госпожа, - виновато опустила голову девушка. – Твоя правда. Не сдержала я данного слова, мне и отвечать.
- Удивительно! – задумчиво вдруг протянула фея. – И вины своей отрицать не станешь?
- Так ведь виновата я, - Виттена в удивлении подняла глаза от земли.
- Не ты первая, девица, слово своё нарушаешь, обмануть меня пытаешься. Только ты единственная, кто отказываться от содеянного не стал. И это я ценю. И всё же…
- Милостивая госпожа! – набралась вдруг храбрости беглянка. – Прошу, выслушайте меня и не гневайтесь. Нельзя во льдах вырастить цветок, природа сама тому противится. Но мир велик, и хочу я верить – найдётся где-то чудо такое, что и зимой цвести станет.
- Какой же ты милости от меня хочешь?
- Об одном лишь прошу – не троньте Бадау!
- Жалеешь? Ты жалеешь снежного духа, способного за несколько минут выпить всё твоё тепло? – и фея рассмеялась.
- Да! Жалею! И вас мне жалко, ведь вы совсем одна в своём ледяном плену. Я просто хочу помочь.
И столько силы, столько искренней веры было в словах Виттены, что среди морозного леса словно теплом повеяло.
- Сколько в тебе огня! Редко встретишь такую чистую и горячую душу. Что ж, - натянутая цепь ослабла. – И как ты чудо своё искать будешь?
- Не знаю, госпожа, но обязательно найду!
- Твоя уверенность согревает не хуже страсти, - улыбнулась вдруг фея. – Не зря тебе зеркало моё волшебное открылось. Так и быть, я готова ещё немного подождать. Какой срок тебе требуется?
- Год, госпожа, а к следующему празднику рождения солнца я принесу вам требуемое или вы вольны будете меня убить.
- Год – это немало, - фея склонила набок светлую головку. – Но помни: обманешь – и Бадау не жить, и селение твоё в ледяное царство обращу.
- Спасибо, милостивая госпожа, - низко поклонилась Виттена и вновь побежала по тропинке.
Она спиной ощущала тоскливый взгляд, которым провожал удаляющуюся фигурку снежный дух. Белый волк, скованный цепью Зимней феи, не мог обратиться снегом или человеком, чтобы последовать за девушкой. Что ж, он бессмертен. Зима вскоре закончится, и наступит долгий сон тёплых дней, а потом придёт пора метелям и буранам возвращаться на землю. Тогда-то и сможет он опять хоть издали взглянуть на Виттену.
А та между тем добралась уже до околицы. Был вечер, и огоньки по обеим сторонам улицы весело подмигивали неровным пламенем лучин, которые зажигали селяне. Вот и родной дом, знакомое крыльцо, из-под которого выглядывает замёрзший пёс. Видимо, отец дома. Что-то скажет мать младшей дочери?
Осторожно вошла Виттена в избу, стряхнула снег с плеч. Тихо. Никто не ругается, а мать даже подмигивает: загулялась дочь, видать, парня какого присмотрела. Оказывается, всего-то день и минул – с утра до вечера, – как в лес она ушла. Да, не зря сказывали, что в мире фей и духов всё не так, как привычно. Кто три года за три дня проживает, а кому один день на месяц растягивается.
Вздохнула спокойно Виттена – никто, значит, про то, что запрет нарушила, в Зачарованный лес ушла, не знает. Спрятала свой узелок под подушку, чтобы потом разобрать, да вдруг почувствовала что-то холодное под рукою. Развернула тряпицу – а там зеркальце ледяное, маленькое, в ладонь, и она сама в нём отражается. Тогда-то и вспомнила, как тяжело вздыхал Бадау, ругался, что упряма Виттена. А сам помог ей. И вновь на душе вспыхнула искорка тепла, согревая девушку и мир вокруг неё.
Вечером к сестре прокралась Реднира.
- Ну, сказывай, где весь день проходила?
- Была я в зачарованном лесу, сестрица, и у феи Зимней побывала.
- Врёшь ты всё! Невозможно за един день у феи побывать и уйти от неё. Иные и по три года пропадали. А ты в тот же день вернулась? Не верю тебе!
- Отчего же? Разве обманывала я тебя когда? Правду говорю. И зеркало волшебное принесла, - сказала, а у самой на душе кошки скребут.
- Принесла? – сестра обрадовалась, к Виттене подскочила. – Так давай его скорее!
- Послушай, Реднира, не в том у зеркала ледяного сила волшебная, что красотой наделяет. Поведала мне фея истину: оно показывает душу человеческую, как она есть.
- Вот ещё! Выдумала! А ты-то сама смотрелась?
- Краем глаза, - слукавила девушка. –Только ничего особенного не разглядела я. Да вот фея сказала, что увиденного в зеркале не забыть, не изменить. Может, не нужно оно тебе, сестрица? Ты ведь и так собой хороша.
- Ага! Точно обмануть хочешь, коли зеркало не отдаёшь! Нигде ты не была! Небось, с парнем каким сеновал изучала. Вот расскажу всё отцу да матери, будешь знать, как меня дразнить!
- Как ты можешь такие слова говорить? – Виттене вдруг обидно стало на несправедливые упреки сестрицы. – Забирай, коли слушать не хочешь! А потом не говори, что я тебя не предупреждала!
И вынула из-под подушки заветный узелок. Реднира вцепилась в узел, развязать торопиться, даже руки трясутся, а сестра молча смотрит на неё и чувствует – не к добру, ох не к добру такая торопливость!
Вот схватила Реднира руками льдинку зеркальную, глазами так к ней и прилипла. Да только не светлеет лицо её, затуманивается взгляд, точно видит она что-то тёмное, нехорошее. Может, и хотела бы девушка дар отбросить, а он не пускает. Поняла Виттена, что магия здесь, когда сестру её трясти начало, пальцы точно судорогой свело – не разогнутся никак. Протянула руку – зеркало само на ладонь легло, а Реднила на пол кулём свалилась, дрожит, рукой слёзы вытирает, а сама молчит.
- Прости, сестрица, - прошептала Виттена. – Желание твоё я выполнила, да только ты мне не поверила – не к добру дар Зимней феи. Скажи, чем помочь тебе могу?
- Уйди, Тенка, никогда со мной о том не говори больше, - в сердцах ответила Реднира. И впрямь, не забыть уж ей то кривляющееся существо, что отразилось перед ней в зеркале. Неужто и впрямь душа её так уродлива? Что ж, даже сестра ничего не видела, а прочим и знать не нужно. Глядишь – ещё и измениться сможет. Да только много-много лет не отпускало Редниру то, что она в ледяном зеркале увидела, а в старости наказывала своим внукам – не верить подаркам Зимней феи и ничего у неё не просить.
Виттена в тот раз с сестрой спорить не стала, зеркало надёжно спрятала, и никому его больше не показывала. Жизнь катилась своим чередом – отыграли свадьбу старшей сестры, проводили Зимнюю фею на летний сон, там и пахота, и сев подошли. Расцветали деревья и травы, наливались красками первые цветочки и ягоды.
