Отойдя от мужчины, увеличивая между нами расстояние, я осмотрелась. Типичная такая деревенская изба. Добротная деревянная мебель, выбеленная печь… Да и вообще, все так чисто, что невольно стало стыдно за то, как я обращаюсь с моим невольным имуществом. Признаться, я и на паутину забивала, про печь вообще молчу… А тут, и рушники, занавески со скатертями повсюду, всякие салфетки, а окошки и вовсе сверкают, словно там стекол нет. Ну или что там вместо них.
Вот не совру, если скажу, что такой чистоты никогда не видела. Представив, сколько нужно сил, чтобы выскоблить добела лавки и стены, притом что никакой химии в этом мире нет, я испытала неподдельное уважение к той, кто всем этим занималась. И жалость… Потому что опять же примерно могла представить, сколько времени и сил на это уходит… Я бы так точно не смогла. Прав Баюн, невеста, да и жена, из меня никакая. Слишком ленива, не говоря уже про принцип, что если пыль меня не трогает, я ее тоже не трогаю.
- О чем задумалась? – поинтересовался Кощей.
- Да так… - отмахнулась я. – Хотя… Вот скажи, для тебя важно, чтобы жена была рукодельной, умела хорошо готовить, дом в порядке содержала?
- Я не женат.
- Так я на будущее.
- Решила мне невесту найти? – усмехнулся он. – Что ж не спрашиваешь, какие предпочтения по внешности?
- Так для тебя внешность важнее? – упрямо продолжила допрос.
- А для тебя?
- Э-э-э… Не заговаривай мне зубы! – прищурилась я. – Признавайся, о какой жене мечтаешь!
- О любимой, - спокойно заявил Кощей и замолчал, всем своим видом показывая, что не собирается как-то дополнять свои слова.
И как не хотелось бы мне пристать к нему с очередными расспросами, я была вынуждена замолчать, потому что в этот момент скрипнула дверь и на пороге появилась девушка. Невысокая, хрупкая, в сером платке и тулупе… Увидев нас, она охнула, попятилась было, но в это мгновение на пороге появилась хозяйка дома. И вот этот контраст их одежды и поведения меня неприятно удивил.
Если девушка моментально потупилась, склонив голову, явно не зная, куда себя деть, то хозяйка дома всем своим видом демонстрировала досаду… Так, а не сама ли это Настенька? Одежда чистая, но вся латаная-перелатаная, ни единого украшения. Огромные голубые глаза на бледном худеньком лице… Нахмурившись, я зачем-то посмотрела на ее руки и сразу стало понятно, чей работой по уборке я восхищалась. Девушке на вид было лет шестнадцать – восемнадцать, но руки у нее были как у сорокалетней, не меньше. Кожа загрубевшая, натруженная, а ногти коротко острижены.
- Иди! – подтолкнула ее хозяйка дома и девушка, будто и ждала этой команды, в одну секунду выбежала в сени.
- Это ваша дочка? – широко улыбнулась я, хотя внутри была в бешенстве.
- Падчерица, - вздохнула женщина. – Дурочка она у нас… Не обращайте на нее внимания. Ну что, гости дорогие. Раздевайтесь, грейтесь, а я пока на стол накрою.
Дверь снова скрипнула и на пороге показался старик. Седая окладистая борода, густые брови, морщинистое лицо. В потрепанном тулупе, меховой шапке, валенках… Увидев нас, он словно запнулся, испуганно взглянул на женщину и стало очевидно, кто тут на самом деле глава семьи. Но опять же, это не наше дело.
- Гости у нас, - объявила хозяйка таким медовым голосом, что я удивленно на нее уставилась.
Поведение Настеньки, а это точно была она, и ее отца явно говорили о том, какие в данной семейке взаимоотношения. Да и сказка отчетливо напоминала, что в этом доме две королевы, а остальные челядь, но одно дело знать, второе – видеть все собственными глазами. Но делать выводы все равно было рановато. Я ведь еще не видела вторую дочку…
- Марфушенька! – воскликнула женщина и я моментально повернулась.
Повернулась и узрела девицу, которой явно не помешала бы помощь если не стилиста, то, по крайней мере, человека с нормальным вкусом.
Довольно высокая, метр семьдесят, не меньше, фигуристая, статная. Крутые бедра, высокая грудь. Таких, как она, называют "кровь с молоком". Как говорится, стать позволяла и коня на скаку остановить, и в горящую избу войти. Красивый сарафан, украшенный затейливой вышивкой, белоснежная рубашка с широкими рукавами, тоже красиво расшитая. Куча ниток разноцветных бус на груди. По отдельности это все смотрелось неплохо, особенное если бы оставить только один предмет наряда, а остальное заменить на более нейтральное, не говоря уже про украшения. А сейчас это выглядело вроде того: а нацеплю-ка я на себя все самое лучшее, что есть в гардеробе… Но и это можно было пережить. Вдруг для Лукоморья это стиль такой… художественный. Но… стоило глянуть на лицо Марфы, как мне захотелось отшатнуться.
Девушка не была красавицей. Крупные черты лица, короткая шея, чуть оттопыренные уши, только подчеркнутые кокошником, тоже аляписто разукрашенным. Но опять же, при определенном желании и сноровке это все прекрасно маскируется косметикой и прической. Сделать из нее симпатичную – не проблема вообще. И вот именно с макияжем у Марфы явно наблюдалась проблема. Непонятно чем выбеленное лицо, причем кожа выглядела так, что ее мукой присыпали. Вместо едва заметных румян, что, несомненно, подчеркнули бы скулы, два ярких ало-вишневых круга. Черные широкие брови, практически монобровь. И губы того же цвета, что и пятна на щеках.
Признаться, в этот момент мне хотелось сделать только одно – отвести девушку в ванную и смыть все это с нее, чтобы хоть понять, как она выглядит на самом деле…
- А это Марфушенька наша, - все тем же медовым голосом протянула хозяйка дома. – Хозяюшка наша, красавица, лебедушка…
Не выдержав, я икнула и мотнула головой, пытаясь прийти в себя.
- Марфуш, а это гости наши. Ксенофонтий и сестра его, Варвара! – торжественно объявила она.
- Очень приятно, - пробасила девушка. – А я Марфа.
Я снова вздрогнула и невольно покосилась на Кощея. Он явно забавлялся происходящим, хотя и не показывал вида. Но я-то уже успела его хорошо узнать и смешинки в серых глазах отчетливо видела, как и дергающийся уголок рта. Но надо отдать ему должное. Он кивнул Марфушке, а затем посмотрел на ее маму. И та, по-своему поняв его взгляд, снова засуетилась:
- Проходите гости дорогие, садитесь за стол. Марфуш, давай-ка остальное подавай.
Все еще пребывая в состоянии ступора, я даже не заметила, как Кощей проводил меня за стол, усадил рядом, на несколько секунд задержав мою руку в своей. И пока я традиционно уже зависла от его прикосновения, пропустила процесс накрытия на стол.
- Тебе меня не жалко? – едва слышно поинтересовался Кощей, склонившись к моему уху и обдав неожиданно горячим дыханием.
- А? – рассеянно уточнила я, думая о том, что сесть рядом не самая хорошая идея. Я ведь с ума схожу от его близости, а тут все вместе: прикосновения, запах, голос… Не знаю, смогу ли сохранить здравомыслие.
- Предлагаешь изобразить возможного жениха. Требую пощады, - шутливо закончил он.
- Дело превыше всего, - выдохнув и быстро убедившись, что нас никто не может услышать. – К тому же сам сказал, что внешность не главное. Вдруг это твоя судьба?
- Упаси боги, - пробормотал он.
- Так я и знала, - хмыкнула я, но на вопросительный взгляд никак не отреагировала, ведь в этот момент мама с дочкой вернулись за стол, как и старик.
Что сказать, в этом доме знали, как достойно встречать гостей. Пусть даже и незваных. Стол ломился от еды! Всякие там соленья: квашеная капустка с морковкой и клюквой, грибочки, причем мои любимые опята, каждый размером чуть ли не с ноготь, крепкие и хрустящие, огурчики... Настоящие, бочковые! Я такие только однажды ела, в глубоком детстве, когда была в деревне, но вкус запомнила навсегда. Редька, свекла, репа… Дымящаяся картошка с настоящим солоноватым сливочным маслом, сладкая и тающая во рту. А еще пироги! С самыми разнообразными начинками! Булочки! Сдобы! Ноздреватый каравай… И сало! С тонкими жировыми прослойками, с чесночком… М-м-м!
В общем, после обычного рациона, у меня случился самый настоящий жор и праздник желудка. Как говорится, пусть мне будет плохо, но позабыв о том, как должна вести себя приличная девица по рамкам Лукоморья, я пустилась во все тяжкие.
Кощей едва заметно посмеивался над моим аппетитом, не забывая делать комплименты радушным хозяевам. Я лишь согласно мычала в поддержку, не рискуя открывать набитый рот и наплевав, что обо мне подумают хозяева. Но на мое счастье, на меня они как раз особо не обращали внимания, всячески окучивая Кощея. Ну и закономерно, что на каждую похвалу новому блюду и закуске, хозяйка дома неизменно вставляла, что приготовила его Марфушенька.
Коша Марфушку хвалил, много и с удовольствием, правда, продолжая посмеиваться, причем не совсем понятно, надо мной или понимая, что сама Марфа, если верить сказке, пальцем не ударила насчет всего этого изобилия.
А потом произошло нечто, что разрушило всю идиллию. Наверное, я к этому времени успела наесться по полной программе, потому что начала обращать внимание на происходящее за столом, а может просто не могла проигнорировать резко наступившую тишину, но факт оставался фактом. Резкое изменение атмосферы я заметила и увидела новое действующее лицо. Саму Настеньку…
Что сказать? Красотка по всем показателям, ну если не считая загрубевших рук, на что я уже успела обратить внимание. Такая анимешка, причем без грамма косметики. Огромные голубые глаза под длиннющими черными ресницами, бледная кожа с таким легким оттенком перламутра, легкие румянец, пухлые алые губы и просто неимоверной толщины темно-русая косища. Невысокая, на голову ниже Марфы, стройная, вся такая хрупкая. Выцветший голубой сарафан, скромная белая рубашка…
Признаться, я испытала чувство острой зависти, особенно когда сравнила себя и ее. Невольно тронула свою жиденькую, по сравнению с Настенькиной косой. Подметила, как у меня после обжорства показался животик, в то время как у этой лукоморской красотки чуть ли не ребра выбирали. Поняла, что мне такие брови и ресницы светят только в том случае, если я вернусь домой и отправлюсь на сеанс к бровисту, не говоря уже про тон кожи и курс косметолога. В общем, да, я завидовала красоте Настеньки самой лютой из всех возможных завистей, какие только могут быть. Проживай она в моей мире – стала бы звездой всего чего только можно, где имеет значение внешняя привлекательность.
Невольно покосившись на Кощея, чтобы увидеть его реакцию на подобную красоту, я ничуть не удивилась, что он оценил Настю по достоинству. Вот ни с чем не перепутаю одобрение в мужском взгляде. И от этого почему-то стало грустно.
Отвернувшись, чтобы не видеть взгляд повелителя мертвых, почему-то покосилась на Марфу и поняла, что она солидарна со мной, ну или я с ней, дико завидует этой Насте, прекрасно понимая, что никогда не будет такой.
- Ой, простите, - послышался тонкий робкий голосок, и я невольно дернулась. – Я только хотела спросить, могу я еще что-нибудь для вас сделать?
А я невольно снова посмотрела на Кощея и когда увидела, что одобрение сменилось на какое-то внимательное изучение, нахмурилась. С одной стороны, не могло не радовать, что он не сидит и не пускает слюни на тарелку, не в силах справиться с гормонами, а отныне воспринимает внешность девушки более здраво. Но с другой… Черт! Она на самом деле была красоткой…
- Иди отсюда, - прошипела хозяйка дома.
Настенька вся как-то сгорбилась, испуганно взглянула на нее и попятилась. Правда, при этом она двигалась все равно довольно грациозно и как-то легко. Я бы при таких исходных обязательно что-нибудь сбила какой-либо частью тела. А эта нет… Как там Баюн говорил? Походка как у лебедушки, стан как березки, кожа – перламутр и прочие сравнения других частей тела с драгоценными камнями.
- Ну зачем же, выгонять девушку? – внезапно поинтересовался Кощей. – Мы будем только рады, если она разделит с нами трапезу.
- Нет! – это закричала Марфа, а затем заплакала, вскочила из-за стола и рванула прочь из комнаты.
Настя сбежала за секунду до этого, хозяйка дома бросилась следом за дочерью… или падчерицей, и только отец остался за столом. Развел руками, вздохнул, но когда открыл рот, чтобы как-то объяснить происходящее, просто махнул рукой и принес кувшин. Открыл крышку, плеснул себе в чашку и залпом выпил. Судя по запаху, что-то алкогольное, причем довольно крепкое.
- Простите, гости дорогие, - вздохнул он, но углубляться в проблему не стал.
- Это вы нас простите, если вдруг что не так сделали. Не со зла, - мягко заметил Кощей.
- Знаю, - снова махнул рукой старик.
Наблюдая за его неподдельным горем, стало понятно – ситуация сложная. Не как у нас с Кощеем, но зато ясно, почему судя по сказке, старик должен был увести родную дочь в лес. Оказаться под перекрестным огнем не каждый выдержит. Смалодушничал, поддался, пошел легким путем.
Может попробовать поговорить с каждым по отдельности? Или остаться сторонним наблюдателем, лишь проследив, чтобы все пошло так, как задумано. Вопрос в том, что может пойти не так?
- Варвара, что происходит? - почувствовав, как рука Кощея мягко коснулась моей, снова дернулась.
- Мне надо побыть одной, - резко отстранилась, осознавая, что злюсь на него.
Мне необходимо было это! Так что, подхватив шубу, я быстро обулась и выбежала из дома, одеваясь на ходу. И только оказавшись на улице, вдохнув морозный воздух, поняла, что старик никак не отреагировал на мой побег, а Кощей, чуть ли не впервые в жизни, оставил меня одну. И неважно, что я сама просила одиночества…
Черт, да я ревную его к этой кукле анимешной! Поймав себя на мысли, что сама готова отвести эту Настеньку в лес и оставить там на растерзание Морозко, мотнула головой. Не желая стоять на пороге, как последняя идиотка, спустилась по ступенькам и прошла вглубь двора. Пока не услышала горестный, едва сдерживаемый плач. Резко остановилась, размышляя, что делать дальше, а затем все же двинулась на звук.
Он доносился то ли из сеней, то ли сарая. Как говорится, я не знаток названий древнерусских построек, но это было что-то вроде добротного сарая с широкими и высокими дверьми, где почти на всей площади лежало сено, стояла телега, а еще какие-то садово-огородные инструменты: лопаты, вилы, что-то похожее на борону…
И вот прямо на этой куче соломы сидела девушка. Простоволосая и растрепанная, в расстёгнутом тулупе, огромных валенках и плакала.
Если честно, я ожидала увидеть Настеньку. Потому что как иначе? Именно она ведь бедная сиротка при живом отце, которую гнобят все кому не лень, да и вообще используют как рабыню. От такой жизни и обращения, не только заплачешь, но и что посерьезнее с собой не сделаешь. К тому же я помнила подробности самой сказки, да и кожа на руках такая характерная… Явно ведь вся домашняя работа на Насте.
Вот только плакала не она. Рыдала Марфа, да так горько, что никаких сомнений в ее искренности не оставалось. С надрывом, явно пряча эмоции, размазывая «макияж» по лицу, и совершенно не обращая внимания на невольного свидетеля ее срыва, то есть меня.
А я стояла и не знала, что мне делать. По логике надо было бы уйти, потому что знаю, когда появляются свидетели твоей невольной слабости, а это была именно она, чувствуешь себя крайне паршиво. Но вот именно уйти я и не могла, потому как это была потрясающая возможность вызнать некоторые подробности происходящего.
Вот не совру, если скажу, что такой чистоты никогда не видела. Представив, сколько нужно сил, чтобы выскоблить добела лавки и стены, притом что никакой химии в этом мире нет, я испытала неподдельное уважение к той, кто всем этим занималась. И жалость… Потому что опять же примерно могла представить, сколько времени и сил на это уходит… Я бы так точно не смогла. Прав Баюн, невеста, да и жена, из меня никакая. Слишком ленива, не говоря уже про принцип, что если пыль меня не трогает, я ее тоже не трогаю.
- О чем задумалась? – поинтересовался Кощей.
- Да так… - отмахнулась я. – Хотя… Вот скажи, для тебя важно, чтобы жена была рукодельной, умела хорошо готовить, дом в порядке содержала?
- Я не женат.
- Так я на будущее.
- Решила мне невесту найти? – усмехнулся он. – Что ж не спрашиваешь, какие предпочтения по внешности?
- Так для тебя внешность важнее? – упрямо продолжила допрос.
- А для тебя?
- Э-э-э… Не заговаривай мне зубы! – прищурилась я. – Признавайся, о какой жене мечтаешь!
- О любимой, - спокойно заявил Кощей и замолчал, всем своим видом показывая, что не собирается как-то дополнять свои слова.
И как не хотелось бы мне пристать к нему с очередными расспросами, я была вынуждена замолчать, потому что в этот момент скрипнула дверь и на пороге появилась девушка. Невысокая, хрупкая, в сером платке и тулупе… Увидев нас, она охнула, попятилась было, но в это мгновение на пороге появилась хозяйка дома. И вот этот контраст их одежды и поведения меня неприятно удивил.
Если девушка моментально потупилась, склонив голову, явно не зная, куда себя деть, то хозяйка дома всем своим видом демонстрировала досаду… Так, а не сама ли это Настенька? Одежда чистая, но вся латаная-перелатаная, ни единого украшения. Огромные голубые глаза на бледном худеньком лице… Нахмурившись, я зачем-то посмотрела на ее руки и сразу стало понятно, чей работой по уборке я восхищалась. Девушке на вид было лет шестнадцать – восемнадцать, но руки у нее были как у сорокалетней, не меньше. Кожа загрубевшая, натруженная, а ногти коротко острижены.
- Иди! – подтолкнула ее хозяйка дома и девушка, будто и ждала этой команды, в одну секунду выбежала в сени.
- Это ваша дочка? – широко улыбнулась я, хотя внутри была в бешенстве.
- Падчерица, - вздохнула женщина. – Дурочка она у нас… Не обращайте на нее внимания. Ну что, гости дорогие. Раздевайтесь, грейтесь, а я пока на стол накрою.
Дверь снова скрипнула и на пороге показался старик. Седая окладистая борода, густые брови, морщинистое лицо. В потрепанном тулупе, меховой шапке, валенках… Увидев нас, он словно запнулся, испуганно взглянул на женщину и стало очевидно, кто тут на самом деле глава семьи. Но опять же, это не наше дело.
- Гости у нас, - объявила хозяйка таким медовым голосом, что я удивленно на нее уставилась.
Поведение Настеньки, а это точно была она, и ее отца явно говорили о том, какие в данной семейке взаимоотношения. Да и сказка отчетливо напоминала, что в этом доме две королевы, а остальные челядь, но одно дело знать, второе – видеть все собственными глазами. Но делать выводы все равно было рановато. Я ведь еще не видела вторую дочку…
- Марфушенька! – воскликнула женщина и я моментально повернулась.
Повернулась и узрела девицу, которой явно не помешала бы помощь если не стилиста, то, по крайней мере, человека с нормальным вкусом.
Довольно высокая, метр семьдесят, не меньше, фигуристая, статная. Крутые бедра, высокая грудь. Таких, как она, называют "кровь с молоком". Как говорится, стать позволяла и коня на скаку остановить, и в горящую избу войти. Красивый сарафан, украшенный затейливой вышивкой, белоснежная рубашка с широкими рукавами, тоже красиво расшитая. Куча ниток разноцветных бус на груди. По отдельности это все смотрелось неплохо, особенное если бы оставить только один предмет наряда, а остальное заменить на более нейтральное, не говоря уже про украшения. А сейчас это выглядело вроде того: а нацеплю-ка я на себя все самое лучшее, что есть в гардеробе… Но и это можно было пережить. Вдруг для Лукоморья это стиль такой… художественный. Но… стоило глянуть на лицо Марфы, как мне захотелось отшатнуться.
Девушка не была красавицей. Крупные черты лица, короткая шея, чуть оттопыренные уши, только подчеркнутые кокошником, тоже аляписто разукрашенным. Но опять же, при определенном желании и сноровке это все прекрасно маскируется косметикой и прической. Сделать из нее симпатичную – не проблема вообще. И вот именно с макияжем у Марфы явно наблюдалась проблема. Непонятно чем выбеленное лицо, причем кожа выглядела так, что ее мукой присыпали. Вместо едва заметных румян, что, несомненно, подчеркнули бы скулы, два ярких ало-вишневых круга. Черные широкие брови, практически монобровь. И губы того же цвета, что и пятна на щеках.
Признаться, в этот момент мне хотелось сделать только одно – отвести девушку в ванную и смыть все это с нее, чтобы хоть понять, как она выглядит на самом деле…
- А это Марфушенька наша, - все тем же медовым голосом протянула хозяйка дома. – Хозяюшка наша, красавица, лебедушка…
Не выдержав, я икнула и мотнула головой, пытаясь прийти в себя.
- Марфуш, а это гости наши. Ксенофонтий и сестра его, Варвара! – торжественно объявила она.
- Очень приятно, - пробасила девушка. – А я Марфа.
Я снова вздрогнула и невольно покосилась на Кощея. Он явно забавлялся происходящим, хотя и не показывал вида. Но я-то уже успела его хорошо узнать и смешинки в серых глазах отчетливо видела, как и дергающийся уголок рта. Но надо отдать ему должное. Он кивнул Марфушке, а затем посмотрел на ее маму. И та, по-своему поняв его взгляд, снова засуетилась:
- Проходите гости дорогие, садитесь за стол. Марфуш, давай-ка остальное подавай.
Все еще пребывая в состоянии ступора, я даже не заметила, как Кощей проводил меня за стол, усадил рядом, на несколько секунд задержав мою руку в своей. И пока я традиционно уже зависла от его прикосновения, пропустила процесс накрытия на стол.
- Тебе меня не жалко? – едва слышно поинтересовался Кощей, склонившись к моему уху и обдав неожиданно горячим дыханием.
- А? – рассеянно уточнила я, думая о том, что сесть рядом не самая хорошая идея. Я ведь с ума схожу от его близости, а тут все вместе: прикосновения, запах, голос… Не знаю, смогу ли сохранить здравомыслие.
- Предлагаешь изобразить возможного жениха. Требую пощады, - шутливо закончил он.
- Дело превыше всего, - выдохнув и быстро убедившись, что нас никто не может услышать. – К тому же сам сказал, что внешность не главное. Вдруг это твоя судьба?
- Упаси боги, - пробормотал он.
- Так я и знала, - хмыкнула я, но на вопросительный взгляд никак не отреагировала, ведь в этот момент мама с дочкой вернулись за стол, как и старик.
ГЛАВА 4
Что сказать, в этом доме знали, как достойно встречать гостей. Пусть даже и незваных. Стол ломился от еды! Всякие там соленья: квашеная капустка с морковкой и клюквой, грибочки, причем мои любимые опята, каждый размером чуть ли не с ноготь, крепкие и хрустящие, огурчики... Настоящие, бочковые! Я такие только однажды ела, в глубоком детстве, когда была в деревне, но вкус запомнила навсегда. Редька, свекла, репа… Дымящаяся картошка с настоящим солоноватым сливочным маслом, сладкая и тающая во рту. А еще пироги! С самыми разнообразными начинками! Булочки! Сдобы! Ноздреватый каравай… И сало! С тонкими жировыми прослойками, с чесночком… М-м-м!
В общем, после обычного рациона, у меня случился самый настоящий жор и праздник желудка. Как говорится, пусть мне будет плохо, но позабыв о том, как должна вести себя приличная девица по рамкам Лукоморья, я пустилась во все тяжкие.
Кощей едва заметно посмеивался над моим аппетитом, не забывая делать комплименты радушным хозяевам. Я лишь согласно мычала в поддержку, не рискуя открывать набитый рот и наплевав, что обо мне подумают хозяева. Но на мое счастье, на меня они как раз особо не обращали внимания, всячески окучивая Кощея. Ну и закономерно, что на каждую похвалу новому блюду и закуске, хозяйка дома неизменно вставляла, что приготовила его Марфушенька.
Коша Марфушку хвалил, много и с удовольствием, правда, продолжая посмеиваться, причем не совсем понятно, надо мной или понимая, что сама Марфа, если верить сказке, пальцем не ударила насчет всего этого изобилия.
А потом произошло нечто, что разрушило всю идиллию. Наверное, я к этому времени успела наесться по полной программе, потому что начала обращать внимание на происходящее за столом, а может просто не могла проигнорировать резко наступившую тишину, но факт оставался фактом. Резкое изменение атмосферы я заметила и увидела новое действующее лицо. Саму Настеньку…
Что сказать? Красотка по всем показателям, ну если не считая загрубевших рук, на что я уже успела обратить внимание. Такая анимешка, причем без грамма косметики. Огромные голубые глаза под длиннющими черными ресницами, бледная кожа с таким легким оттенком перламутра, легкие румянец, пухлые алые губы и просто неимоверной толщины темно-русая косища. Невысокая, на голову ниже Марфы, стройная, вся такая хрупкая. Выцветший голубой сарафан, скромная белая рубашка…
Признаться, я испытала чувство острой зависти, особенно когда сравнила себя и ее. Невольно тронула свою жиденькую, по сравнению с Настенькиной косой. Подметила, как у меня после обжорства показался животик, в то время как у этой лукоморской красотки чуть ли не ребра выбирали. Поняла, что мне такие брови и ресницы светят только в том случае, если я вернусь домой и отправлюсь на сеанс к бровисту, не говоря уже про тон кожи и курс косметолога. В общем, да, я завидовала красоте Настеньки самой лютой из всех возможных завистей, какие только могут быть. Проживай она в моей мире – стала бы звездой всего чего только можно, где имеет значение внешняя привлекательность.
Невольно покосившись на Кощея, чтобы увидеть его реакцию на подобную красоту, я ничуть не удивилась, что он оценил Настю по достоинству. Вот ни с чем не перепутаю одобрение в мужском взгляде. И от этого почему-то стало грустно.
Отвернувшись, чтобы не видеть взгляд повелителя мертвых, почему-то покосилась на Марфу и поняла, что она солидарна со мной, ну или я с ней, дико завидует этой Насте, прекрасно понимая, что никогда не будет такой.
- Ой, простите, - послышался тонкий робкий голосок, и я невольно дернулась. – Я только хотела спросить, могу я еще что-нибудь для вас сделать?
А я невольно снова посмотрела на Кощея и когда увидела, что одобрение сменилось на какое-то внимательное изучение, нахмурилась. С одной стороны, не могло не радовать, что он не сидит и не пускает слюни на тарелку, не в силах справиться с гормонами, а отныне воспринимает внешность девушки более здраво. Но с другой… Черт! Она на самом деле была красоткой…
- Иди отсюда, - прошипела хозяйка дома.
Настенька вся как-то сгорбилась, испуганно взглянула на нее и попятилась. Правда, при этом она двигалась все равно довольно грациозно и как-то легко. Я бы при таких исходных обязательно что-нибудь сбила какой-либо частью тела. А эта нет… Как там Баюн говорил? Походка как у лебедушки, стан как березки, кожа – перламутр и прочие сравнения других частей тела с драгоценными камнями.
- Ну зачем же, выгонять девушку? – внезапно поинтересовался Кощей. – Мы будем только рады, если она разделит с нами трапезу.
- Нет! – это закричала Марфа, а затем заплакала, вскочила из-за стола и рванула прочь из комнаты.
Настя сбежала за секунду до этого, хозяйка дома бросилась следом за дочерью… или падчерицей, и только отец остался за столом. Развел руками, вздохнул, но когда открыл рот, чтобы как-то объяснить происходящее, просто махнул рукой и принес кувшин. Открыл крышку, плеснул себе в чашку и залпом выпил. Судя по запаху, что-то алкогольное, причем довольно крепкое.
- Простите, гости дорогие, - вздохнул он, но углубляться в проблему не стал.
- Это вы нас простите, если вдруг что не так сделали. Не со зла, - мягко заметил Кощей.
- Знаю, - снова махнул рукой старик.
Наблюдая за его неподдельным горем, стало понятно – ситуация сложная. Не как у нас с Кощеем, но зато ясно, почему судя по сказке, старик должен был увести родную дочь в лес. Оказаться под перекрестным огнем не каждый выдержит. Смалодушничал, поддался, пошел легким путем.
Может попробовать поговорить с каждым по отдельности? Или остаться сторонним наблюдателем, лишь проследив, чтобы все пошло так, как задумано. Вопрос в том, что может пойти не так?
- Варвара, что происходит? - почувствовав, как рука Кощея мягко коснулась моей, снова дернулась.
- Мне надо побыть одной, - резко отстранилась, осознавая, что злюсь на него.
Мне необходимо было это! Так что, подхватив шубу, я быстро обулась и выбежала из дома, одеваясь на ходу. И только оказавшись на улице, вдохнув морозный воздух, поняла, что старик никак не отреагировал на мой побег, а Кощей, чуть ли не впервые в жизни, оставил меня одну. И неважно, что я сама просила одиночества…
Черт, да я ревную его к этой кукле анимешной! Поймав себя на мысли, что сама готова отвести эту Настеньку в лес и оставить там на растерзание Морозко, мотнула головой. Не желая стоять на пороге, как последняя идиотка, спустилась по ступенькам и прошла вглубь двора. Пока не услышала горестный, едва сдерживаемый плач. Резко остановилась, размышляя, что делать дальше, а затем все же двинулась на звук.
***
Он доносился то ли из сеней, то ли сарая. Как говорится, я не знаток названий древнерусских построек, но это было что-то вроде добротного сарая с широкими и высокими дверьми, где почти на всей площади лежало сено, стояла телега, а еще какие-то садово-огородные инструменты: лопаты, вилы, что-то похожее на борону…
И вот прямо на этой куче соломы сидела девушка. Простоволосая и растрепанная, в расстёгнутом тулупе, огромных валенках и плакала.
Если честно, я ожидала увидеть Настеньку. Потому что как иначе? Именно она ведь бедная сиротка при живом отце, которую гнобят все кому не лень, да и вообще используют как рабыню. От такой жизни и обращения, не только заплачешь, но и что посерьезнее с собой не сделаешь. К тому же я помнила подробности самой сказки, да и кожа на руках такая характерная… Явно ведь вся домашняя работа на Насте.
Вот только плакала не она. Рыдала Марфа, да так горько, что никаких сомнений в ее искренности не оставалось. С надрывом, явно пряча эмоции, размазывая «макияж» по лицу, и совершенно не обращая внимания на невольного свидетеля ее срыва, то есть меня.
А я стояла и не знала, что мне делать. По логике надо было бы уйти, потому что знаю, когда появляются свидетели твоей невольной слабости, а это была именно она, чувствуешь себя крайне паршиво. Но вот именно уйти я и не могла, потому как это была потрясающая возможность вызнать некоторые подробности происходящего.
