– Я почти уверен, что это именно ты играешь со мной, Агата. И если я прав, то ты ни чуть не лучше, чем весь твой прогнивший до основания орден.
Девушка побледнела. Все заготовленные слова застряли в ее горле, и она молча смотрела на Себастьяна, на лице которого все четче проступало презрение.
Словно сдерживаясь, некромант, наконец, отвернулся.
– Да плевать, – негромко сказал он. – Но впредь держись от меня подальше со своими фокусами, Агата.
Не дожидаясь реакции девушки, он пошел дальше по аллее.
– Я знаю, что ты зуккариец, – бросила она ему вслед, решаясь. – Знаю, что ты был частью культа смерти.
Себастьян резко обернулся.
14.06
В его глазах зажглось злое веселье.
– Если это единственное, что ты сумела выудить из моей головы, – то это даже как-то разочаровывает, Агата.
Воздух сгустился, наполняясь магией. Краски свежей листвы поблизости стали неестественно ярче, их контур – четче, свидетельствуя о том, что покров заклятья отрезал их от окружающего мира. Подобное заклинание использовал отец Измаил, когда, поддерживаемый силой святыни, без видимых усилий скрыл молельный зал от посторонних глаз и ушей и лишил напарников возможности бежать.
Девушка прикусила губу, напоминая себе, что в любой может приказать снять заклинание. И искушение сделать было крайне велико.
Но интуиция подсказывала, что если сейчас обратиться к силе печати, чтобы усмирить Себастьяна, то Агата что-то безвозвратно сломает в хрупких человеческих взаимоотношениях, которые установились между ними.
– Орден святой Франциски получил уникальное оружие в моем лице, – шепнул Себастьян прямо в ухо оцепеневшей некромантки. Он переместился за ее спину так быстро, что ее глаза не уловили самого движения. – Но почему же смертным вечно мало?..
Гравий под ногами Себастьяна стремительно темнел, жухлые пятна расползались по молодой траве. Легкая вибрация ожерелья на шее Агаты, жадно впитывающего короткие выплески ауру смерти, вызвала ответную дрожь в теле.
Пластины из темной, похожей на стекло кости, казались слишком ненадежны.
– Скажи, что же орден так отчаянно хотел узнать? – Вкрадчиво продолжил напарник Агаты. – И что за магию вплели в печать, раз ты сумела ловко и беспрепятственно проникнуть в мой разум?
– Ты ошибаешься, Себастьян. – Тихо, но твердо сказала Агата. – Орден здесь не причем. И у меня нет и не было цели выведать твои секреты.
– Неужели?
Девушка обернулась, желая видеть его лицо.
Себастьян бесстрастно смотрел сверху вниз, но в его глазах явственно плескалась колдовская зелень.
– Так все дело в снах, верно?.. Себастьян, я же тебе не враг. – Вопреки чувству самосохранения Агата осторожно положила ладонь ему на грудью. Всполохи в радужках напарника вспыхнули ярче. Опаснее. – С тех пор, как мы приехали в Рэймон, мне действительности снятся странные вещи. Что-то вроде сцен из очень далекого прошлого. Признаю, я подозревала, но не была до конца уверена, что они как-то связаны с тобой. И то, что ты зуккариец я поняла далеко не из снов. Если бы этой ночью ты не повел себя подобным образом, я по-прежнему терялась бы в догадках.
Себастьян молчал.
Голос Агаты дрогнул.
– Да и в интересах ли ордена грубо нарушать соглашение и тем самым ослаблять печать?..
– Смотря, что именно он задумал, – упрямо приподнял уголок губ Себастьян.
Он отстранился, и ладонь девушки повисла в прохладном воздухе. Взгляд ее напарника стал холоднее, а в голосе проступила сталь.
– Это почти мило Агата – твой тон и напускная честность. А теперь внимательно послушай меня. Какими бы иллюзиями ты не тешила свое самолюбие, но ты всегда походила не более чем на разменную монету. Со стороны ордена это было почти что оскорблением – передать власть надо мной кому-то вроде тебя. Ты не только молода и неопытна даже по меркам смертных. Но и до смешного слаба. Твое тело не выдержало бы долго одну ауру моего присутствия, будь я в своей истинной форме.
Он коротко рассмеялся, а Агата дернулась, как от пощечины.
Хуже было только то, что его слова ранили столько же, сколько походили на невыносимую правду, которую некромантка упорно старалась избегать.
– Орден запечатал мою силу, подозрительно довольствуясь малым. А затем мы потратили некоторое время, как оголтелые юнцы, бегая по всему Мольхар и упокаивая жалких мертвяков. Это было.. по-своему занимательно, не спорю. Но вызывало определенные вопросы. Однако если настоящей целью было не использовать мои силы, а выведать то, что мне известно, то многое встает на свои места. Личное могущество дорогого стоит, пусть мой путь – скорее уникален, но и его можно повторить. Ты говоришь об ослаблении печати, но какое дело этим жалким людишкам до тебя, если договор будет нарушен и меня больше ничего не будет сдерживать? Если орден готов пожертвовать даже контролем надо мной, то что им до смерти какой-то девчонки? Неужели оно стоило того, Агата? На что ты вообще рассчитывала, соглашаясь на это? Что я не восприму тебя всерьез? Утрачу бдительность?..
Себастьян нехорошо усмехнулся. Он говорил так уверенно, что девушка была бы готова согласится с его доводами, если бы речь шла не о ней самой.
– Орден не отдавал подобного приказа. – Процедила Агата. – Не я создала печать. Допускаю, с ней что-то не так. Как и не так и с тем, что мы по воле ордена оказались в этом треклятом городе с его зуккарийским прошлым и высшей нежитью, недавно вырвавшейся из плена... Мы должны вместе разобраться со всем этим. А если мне и правда отведена роль разменной монеты – орден может катиться в бездну!
Девушка со злостью выдохнула.
– Так что я не знаю, что задумал орден. И почему меня выбрали на эту роль. Как ты уже заметил – мое положение в этой организации не слишком высоко. Но, демоны, если уж кто-то из нас и был не до конца честен, так это ты! Ты умолчал о своей происхождении, когда как все убийства в городе отчаянно походили на таинства Зуккар.
Зеленоватый свет в глазах Себастьяна несколько потускнел. Пластины на шее Агаты резко прекратили дрожать.
А затем напарник неожиданно колко улыбнулся.
– И что с того? До недавнего времени я не думал, что жалкая пародия на темные обряды имеет хоть какой-то смысл. А Зуккар... Империя давно погибла. Я достаточно монстр по меркам смертных и без связи с культом смерти. Так зачем мне по собственной воли становиться для тебя еще большим злом?
– Что?.. Но... Постой. О чем ты? Не то чтобы было похоже, что ты не хотел подчеркивать свою... особую природу. – Не без труда поборов ошеломление, сказала Агата. – Скорее наоборот – не проходило и часа, чтобы ты не упомянул при мне что-то сомнительное. Для любого... обычного человека.
– Ты неверно меня поняла. Я урожденный зуккариец с даром смерти. Со всем, что из этого следует. Я вырос бок о бок с живыми мертвецами. Использовать некромантию для меня как живому – дышать. Но и тебе прекрасно известно, что культ смерти Зуккар вобрал в себя худшее, что породила империя. Из тех долгих лет службы Длани Дейшар есть многое, чем я не горжусь и что предпочел бы забыть.
Себастьян глубоко вздохнул и провел ладонью по лицу.
– А кое-кто в этом городе определенно хочет, чтобы помнил. И если мои собственные сны не вызваны тобой через печать и даже – не происки ордена, то дела обстоят даже хуже, чем я поначалу посчитал. Но как я могу теперь быть хоть в чем-то уверен?
Его тяжелый взгляд припечатал девушку, и она мгновенно подавила желание задать напрашивающиеся вопросы.
– Нам давно пора избавится хотя бы от части недосказанностей, Агата. И я правда хотел бы поверить тебе. Но разве я в том положении, чтобы довериться одним твоим словам?
Агата помедлив, кивнула. На месте напарника девушка тоже хотела бы доказательств.
Но что она могла предложить? Разве что... Она на мгновение прикрыла глаза, решаясь.
– Ты кое-что упускаешь, Себастьян. – Ровно произнесла она. – Пока мы связаны договором, у тебя всегда есть способ узнать наверняка. Печать реагирует на искреннее намерение, а не случайности. Как бы не была решительна моя собственная воля, но нарушь я договор намеренно, печать разом ослабла бы настолько, что перестали бы работать ее основные вехи... Ты же упоминал об этом. Так проверь.
– Хочешь посмотреть, как я сопротивляюсь твоему приказу? – Усмехнулся Себастьян.
– Нет. Сопротивления не достаточно, ты и сам должен это понимать. Но если ты всерьез пожелаешь меня убить... Что ж, ты получишь свои доказательства. Или окончательно избавишься от меня и своих оков. Думаю, оба эти результата тебя вполне устроят, верно?
18.06
Теперь, когда Агата сказала это вслух, предложенное ею показалось девушке логичным и очевидным. Она едва ли удивилась, попробуй Себастьян, вместо всех этих разговоров, в той или иной форме напасть на нее или каким-то иначе испытать силу печати.
Не то чтобы это было приятными мыслями.
Нет, видит Седьмица, в глубине души, пока не успевшей достаточно ожесточиться, Агата считала, что любой нормальной человек отказался бы рисковать жизнь близкого – или кем она могла стать Себастьяну за все это время, проведенное бок о бок – ради одной уверенности в чем бы то ни было.
Но разве ровно не так и должно было поступить подобное Себастьяну существо? Чувства и эмоции, присущие людям, но не высшей нежити, вернулись к нему вместе с плотью и кровью всего два года назад. И одни они определенно не сделали его человеком.
Высоко вздернув подбородок, Себастьян неотрывно смотрел на Агату, словно собирался прожечь ее насквозь. Молчание затягивалось, и девушка все сильнее увязала в нем, как мошка в густой и тягучей капле смолы.
– Если ты уверена, что я не сделаю это, – наконец, хрипло сказал некромант, – то лучше бы тебе подумать дважды.
Агаты с тихой усмешкой покачала головой. Она не настолько сошла с ума, чтобы брать кого-то вроде Себастьяна на слабо.
– Я абсолютно серьезна. Всего одно твое намерение, реализованное в зарождающемся импульсе действия – и давай уже просто покончим с этим.
Напарник Агаты сделал быстрый шаг и вскинул руку. Его пальцы опустились на темные пластины, которые, будто почувствовав хозяина, потеплели в ответ на касание.
Девушка продолжала стоять, не шелохнувшись. Себастьян мазнул щекой по смоляным волосам, и с шумом втянул воздух.
– На то, чтобы отсечь твою голову, я потрачу меньше секунды. – Прошептал он, то ли намеренно, то ли нечаянно опаляя горячим дыханьем тонкую кожу. – Мне даже не нужны заклинания или лезвие ножа. Кость на твоей шее примет любую форму.
– И чего же ты медлишь? – От близкого присутствия напарника и характера его речей тело Агаты предательски цепенело, а голос стал тише и глубже.
Ей было бы значительно легче, если бы все случилось быстро и без долгих предисловий.
– Всего лишь даю тебе время, чтобы ты успела передумать. – Ровно ответил Себастьян.
– Значит, все-таки не веришь, что я говорила правду?
– Допускаю, что могла солгать.
Пальцы Себастьяна оставили в покое ожерелье. Впрочем, Агата не была уверена, что ему требовался прямое прикосновение к кости, чтобы, например, попробовать запустить ее трансформацию в подобие изощренной гильотины.
Она терпеливо ждала предсказуемой развязки, зачем-то оттягиваемой ее напарником, но с отстраненным удивлением почувствовала, что одна рука Себастьяна медленно, почти нежно скользнула по ее спине, привлекая ближе.
– Вряд ли ты отдаешь себе отчет, насколько бываешь жестока, Агата. – Тяжело проговорил Себастьян. Он на пару мгновений коснулся своим лбом ее, прикрывая глаза, и некромантка неосознанно затаила дыханье. – Но, знаешь.. С печатью или без, ты не заставишь меня сделать то, что я действительно не хочу.
Он неожиданно и цепко поймал Агату за подбородок, вынуждая заглянуть ему в глаза. Без злого колдовского пламени они зеленели глубоким темным малахитом.
– Если ты блефовала, слепо служа ордену вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения, то убив тебя, я был бы не лучше этих людей, не так ли? Мертвые боги, ты не разменная монета, Агата. Так относись к себе соотвествующе. Даже если ты полностью уверена, что печать защитит тебя, вверх цинизма – ставить на кон свою жизнь, когда я пытался всеми силами и известными мне способами ее сохранить... Так что не предлагай мне больше ничего подобного, слышишь?
Агата в полной растерянности уставилась на напарника и не нашлась с ответом.
Себастьян еще некоторое время молча разглядывал ее, словно собираясь еще что-то сказать, но в итоге отпустил девушку и аккуратно расправил смятую куртку на ее плечах.
– Хотя... – Он в своей привычной манере усмехнулся. – Так ты бы подарила мне уникальную возможность отыграться за все твои приказы. Ты же не думала, что всё бы кончилось твоей нелепой смертью? Ты имеешь дело с одним из сильнейших повелителей мертвых. Из тебя вышла бы вполне симпатичная нежить.
– Седьмица, – пробормотала Агата с нервной улыбкой. – Да ты, оказываться, невероятно мстительное существо.
– Больше, чем ты даже можешь себе представить, – не без удовольствия подтвердил Себастьян. Затем его лицо стало серьезно. – Шутки в сторону, Агата. Я поверю тебе. Но в ответ прошу о том же. Понимаю, это будет непросто. По-настоящему довериться и положиться на кого-то... вроде меня.
Себастьян глубоко вздохнул и запустил руку в свою короткую прическу.
– Но, боюсь, это единственный выход сломать ловушку, которую нам обоим подготовили в этом треклятом городе.
23.06
Черный ворон бесшумно сорвался с рук Агаты. С неожиданным изяществом он спланировал над широкой прогалиной между деревьями и буквально растворился в ближайшей тени.
Это было необычное поведение для почтовой птицы ордена.
Некромантка по-новому взглянула на два глянцевых пера на своей ладони. Их, как и только что использованное, еще в гостинице оставила некромантам Ванесса Милоу.
Агата сконцентрировалась и медленно провела кончиком пальца по жесткому оперению. Как она и подозревала, госпожа Милоу сумела вплести в строгий монолит заклинания толику собственной силы, тем самым наделив магического посланника новыми свойствами. Не то чтобы орден поощрял изменение своих проверенных временем чар. Но, похоже, Ванесса не слишком беспокоилась об этом.
Агата убирала перья в карман, когда уже знакомый ворон, материализуясь в шаге от нее, пронзительно каркнул. Не ожидав столь скорого ответа, некромантка вздрогнула.
Она внимательно выслушала сообщение, надиктованный бесстрастным голосом Ванессы, и рассеянным взмахом ладони обратила магическую птицу в пепел. Немного помедлив, девушка соскользнула с небольшого уступа и двинулась в гущу леса.
Примерно через час она вышла на живописную поляну, примыкавшую к узкой и блестящей ленте реки.
В золе догорающего костра, закатав рукава, сосредоточенно возился Себастьян. Сильно пахло жженой костью, едкими травами и едва ощутимо – сладковатой гнилью.
Прошло достаточно времени, чтобы Себастьян уже близился к концу своих приготовлений. После насыщенной ночи в больнице и непростого разговора, они посетили все алхимические лавки Рэймона, скупая нужные ингредиенты, и потратили несколько часов в лесу, ища неприметный гриб, который обычно рос над останками животных. Эта дрянь была настолько ядовита, что сама Агата, в отличии от своего напарника, не отважилась бы сорвать ее голыми руками.
Девушка побледнела. Все заготовленные слова застряли в ее горле, и она молча смотрела на Себастьяна, на лице которого все четче проступало презрение.
Словно сдерживаясь, некромант, наконец, отвернулся.
– Да плевать, – негромко сказал он. – Но впредь держись от меня подальше со своими фокусами, Агата.
Не дожидаясь реакции девушки, он пошел дальше по аллее.
– Я знаю, что ты зуккариец, – бросила она ему вслед, решаясь. – Знаю, что ты был частью культа смерти.
Себастьян резко обернулся.
14.06
В его глазах зажглось злое веселье.
– Если это единственное, что ты сумела выудить из моей головы, – то это даже как-то разочаровывает, Агата.
Воздух сгустился, наполняясь магией. Краски свежей листвы поблизости стали неестественно ярче, их контур – четче, свидетельствуя о том, что покров заклятья отрезал их от окружающего мира. Подобное заклинание использовал отец Измаил, когда, поддерживаемый силой святыни, без видимых усилий скрыл молельный зал от посторонних глаз и ушей и лишил напарников возможности бежать.
Девушка прикусила губу, напоминая себе, что в любой может приказать снять заклинание. И искушение сделать было крайне велико.
Но интуиция подсказывала, что если сейчас обратиться к силе печати, чтобы усмирить Себастьяна, то Агата что-то безвозвратно сломает в хрупких человеческих взаимоотношениях, которые установились между ними.
– Орден святой Франциски получил уникальное оружие в моем лице, – шепнул Себастьян прямо в ухо оцепеневшей некромантки. Он переместился за ее спину так быстро, что ее глаза не уловили самого движения. – Но почему же смертным вечно мало?..
Гравий под ногами Себастьяна стремительно темнел, жухлые пятна расползались по молодой траве. Легкая вибрация ожерелья на шее Агаты, жадно впитывающего короткие выплески ауру смерти, вызвала ответную дрожь в теле.
Пластины из темной, похожей на стекло кости, казались слишком ненадежны.
– Скажи, что же орден так отчаянно хотел узнать? – Вкрадчиво продолжил напарник Агаты. – И что за магию вплели в печать, раз ты сумела ловко и беспрепятственно проникнуть в мой разум?
– Ты ошибаешься, Себастьян. – Тихо, но твердо сказала Агата. – Орден здесь не причем. И у меня нет и не было цели выведать твои секреты.
– Неужели?
Девушка обернулась, желая видеть его лицо.
Себастьян бесстрастно смотрел сверху вниз, но в его глазах явственно плескалась колдовская зелень.
– Так все дело в снах, верно?.. Себастьян, я же тебе не враг. – Вопреки чувству самосохранения Агата осторожно положила ладонь ему на грудью. Всполохи в радужках напарника вспыхнули ярче. Опаснее. – С тех пор, как мы приехали в Рэймон, мне действительности снятся странные вещи. Что-то вроде сцен из очень далекого прошлого. Признаю, я подозревала, но не была до конца уверена, что они как-то связаны с тобой. И то, что ты зуккариец я поняла далеко не из снов. Если бы этой ночью ты не повел себя подобным образом, я по-прежнему терялась бы в догадках.
Себастьян молчал.
Голос Агаты дрогнул.
– Да и в интересах ли ордена грубо нарушать соглашение и тем самым ослаблять печать?..
– Смотря, что именно он задумал, – упрямо приподнял уголок губ Себастьян.
Он отстранился, и ладонь девушки повисла в прохладном воздухе. Взгляд ее напарника стал холоднее, а в голосе проступила сталь.
– Это почти мило Агата – твой тон и напускная честность. А теперь внимательно послушай меня. Какими бы иллюзиями ты не тешила свое самолюбие, но ты всегда походила не более чем на разменную монету. Со стороны ордена это было почти что оскорблением – передать власть надо мной кому-то вроде тебя. Ты не только молода и неопытна даже по меркам смертных. Но и до смешного слаба. Твое тело не выдержало бы долго одну ауру моего присутствия, будь я в своей истинной форме.
Он коротко рассмеялся, а Агата дернулась, как от пощечины.
Хуже было только то, что его слова ранили столько же, сколько походили на невыносимую правду, которую некромантка упорно старалась избегать.
– Орден запечатал мою силу, подозрительно довольствуясь малым. А затем мы потратили некоторое время, как оголтелые юнцы, бегая по всему Мольхар и упокаивая жалких мертвяков. Это было.. по-своему занимательно, не спорю. Но вызывало определенные вопросы. Однако если настоящей целью было не использовать мои силы, а выведать то, что мне известно, то многое встает на свои места. Личное могущество дорогого стоит, пусть мой путь – скорее уникален, но и его можно повторить. Ты говоришь об ослаблении печати, но какое дело этим жалким людишкам до тебя, если договор будет нарушен и меня больше ничего не будет сдерживать? Если орден готов пожертвовать даже контролем надо мной, то что им до смерти какой-то девчонки? Неужели оно стоило того, Агата? На что ты вообще рассчитывала, соглашаясь на это? Что я не восприму тебя всерьез? Утрачу бдительность?..
Себастьян нехорошо усмехнулся. Он говорил так уверенно, что девушка была бы готова согласится с его доводами, если бы речь шла не о ней самой.
– Орден не отдавал подобного приказа. – Процедила Агата. – Не я создала печать. Допускаю, с ней что-то не так. Как и не так и с тем, что мы по воле ордена оказались в этом треклятом городе с его зуккарийским прошлым и высшей нежитью, недавно вырвавшейся из плена... Мы должны вместе разобраться со всем этим. А если мне и правда отведена роль разменной монеты – орден может катиться в бездну!
Девушка со злостью выдохнула.
– Так что я не знаю, что задумал орден. И почему меня выбрали на эту роль. Как ты уже заметил – мое положение в этой организации не слишком высоко. Но, демоны, если уж кто-то из нас и был не до конца честен, так это ты! Ты умолчал о своей происхождении, когда как все убийства в городе отчаянно походили на таинства Зуккар.
Зеленоватый свет в глазах Себастьяна несколько потускнел. Пластины на шее Агаты резко прекратили дрожать.
А затем напарник неожиданно колко улыбнулся.
– И что с того? До недавнего времени я не думал, что жалкая пародия на темные обряды имеет хоть какой-то смысл. А Зуккар... Империя давно погибла. Я достаточно монстр по меркам смертных и без связи с культом смерти. Так зачем мне по собственной воли становиться для тебя еще большим злом?
– Что?.. Но... Постой. О чем ты? Не то чтобы было похоже, что ты не хотел подчеркивать свою... особую природу. – Не без труда поборов ошеломление, сказала Агата. – Скорее наоборот – не проходило и часа, чтобы ты не упомянул при мне что-то сомнительное. Для любого... обычного человека.
– Ты неверно меня поняла. Я урожденный зуккариец с даром смерти. Со всем, что из этого следует. Я вырос бок о бок с живыми мертвецами. Использовать некромантию для меня как живому – дышать. Но и тебе прекрасно известно, что культ смерти Зуккар вобрал в себя худшее, что породила империя. Из тех долгих лет службы Длани Дейшар есть многое, чем я не горжусь и что предпочел бы забыть.
Себастьян глубоко вздохнул и провел ладонью по лицу.
– А кое-кто в этом городе определенно хочет, чтобы помнил. И если мои собственные сны не вызваны тобой через печать и даже – не происки ордена, то дела обстоят даже хуже, чем я поначалу посчитал. Но как я могу теперь быть хоть в чем-то уверен?
Его тяжелый взгляд припечатал девушку, и она мгновенно подавила желание задать напрашивающиеся вопросы.
– Нам давно пора избавится хотя бы от части недосказанностей, Агата. И я правда хотел бы поверить тебе. Но разве я в том положении, чтобы довериться одним твоим словам?
Агата помедлив, кивнула. На месте напарника девушка тоже хотела бы доказательств.
Но что она могла предложить? Разве что... Она на мгновение прикрыла глаза, решаясь.
– Ты кое-что упускаешь, Себастьян. – Ровно произнесла она. – Пока мы связаны договором, у тебя всегда есть способ узнать наверняка. Печать реагирует на искреннее намерение, а не случайности. Как бы не была решительна моя собственная воля, но нарушь я договор намеренно, печать разом ослабла бы настолько, что перестали бы работать ее основные вехи... Ты же упоминал об этом. Так проверь.
– Хочешь посмотреть, как я сопротивляюсь твоему приказу? – Усмехнулся Себастьян.
– Нет. Сопротивления не достаточно, ты и сам должен это понимать. Но если ты всерьез пожелаешь меня убить... Что ж, ты получишь свои доказательства. Или окончательно избавишься от меня и своих оков. Думаю, оба эти результата тебя вполне устроят, верно?
18.06
Теперь, когда Агата сказала это вслух, предложенное ею показалось девушке логичным и очевидным. Она едва ли удивилась, попробуй Себастьян, вместо всех этих разговоров, в той или иной форме напасть на нее или каким-то иначе испытать силу печати.
Не то чтобы это было приятными мыслями.
Нет, видит Седьмица, в глубине души, пока не успевшей достаточно ожесточиться, Агата считала, что любой нормальной человек отказался бы рисковать жизнь близкого – или кем она могла стать Себастьяну за все это время, проведенное бок о бок – ради одной уверенности в чем бы то ни было.
Но разве ровно не так и должно было поступить подобное Себастьяну существо? Чувства и эмоции, присущие людям, но не высшей нежити, вернулись к нему вместе с плотью и кровью всего два года назад. И одни они определенно не сделали его человеком.
Высоко вздернув подбородок, Себастьян неотрывно смотрел на Агату, словно собирался прожечь ее насквозь. Молчание затягивалось, и девушка все сильнее увязала в нем, как мошка в густой и тягучей капле смолы.
– Если ты уверена, что я не сделаю это, – наконец, хрипло сказал некромант, – то лучше бы тебе подумать дважды.
Агаты с тихой усмешкой покачала головой. Она не настолько сошла с ума, чтобы брать кого-то вроде Себастьяна на слабо.
– Я абсолютно серьезна. Всего одно твое намерение, реализованное в зарождающемся импульсе действия – и давай уже просто покончим с этим.
Напарник Агаты сделал быстрый шаг и вскинул руку. Его пальцы опустились на темные пластины, которые, будто почувствовав хозяина, потеплели в ответ на касание.
Девушка продолжала стоять, не шелохнувшись. Себастьян мазнул щекой по смоляным волосам, и с шумом втянул воздух.
– На то, чтобы отсечь твою голову, я потрачу меньше секунды. – Прошептал он, то ли намеренно, то ли нечаянно опаляя горячим дыханьем тонкую кожу. – Мне даже не нужны заклинания или лезвие ножа. Кость на твоей шее примет любую форму.
– И чего же ты медлишь? – От близкого присутствия напарника и характера его речей тело Агаты предательски цепенело, а голос стал тише и глубже.
Ей было бы значительно легче, если бы все случилось быстро и без долгих предисловий.
– Всего лишь даю тебе время, чтобы ты успела передумать. – Ровно ответил Себастьян.
– Значит, все-таки не веришь, что я говорила правду?
– Допускаю, что могла солгать.
Пальцы Себастьяна оставили в покое ожерелье. Впрочем, Агата не была уверена, что ему требовался прямое прикосновение к кости, чтобы, например, попробовать запустить ее трансформацию в подобие изощренной гильотины.
Она терпеливо ждала предсказуемой развязки, зачем-то оттягиваемой ее напарником, но с отстраненным удивлением почувствовала, что одна рука Себастьяна медленно, почти нежно скользнула по ее спине, привлекая ближе.
– Вряд ли ты отдаешь себе отчет, насколько бываешь жестока, Агата. – Тяжело проговорил Себастьян. Он на пару мгновений коснулся своим лбом ее, прикрывая глаза, и некромантка неосознанно затаила дыханье. – Но, знаешь.. С печатью или без, ты не заставишь меня сделать то, что я действительно не хочу.
Он неожиданно и цепко поймал Агату за подбородок, вынуждая заглянуть ему в глаза. Без злого колдовского пламени они зеленели глубоким темным малахитом.
– Если ты блефовала, слепо служа ордену вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения, то убив тебя, я был бы не лучше этих людей, не так ли? Мертвые боги, ты не разменная монета, Агата. Так относись к себе соотвествующе. Даже если ты полностью уверена, что печать защитит тебя, вверх цинизма – ставить на кон свою жизнь, когда я пытался всеми силами и известными мне способами ее сохранить... Так что не предлагай мне больше ничего подобного, слышишь?
Агата в полной растерянности уставилась на напарника и не нашлась с ответом.
Себастьян еще некоторое время молча разглядывал ее, словно собираясь еще что-то сказать, но в итоге отпустил девушку и аккуратно расправил смятую куртку на ее плечах.
– Хотя... – Он в своей привычной манере усмехнулся. – Так ты бы подарила мне уникальную возможность отыграться за все твои приказы. Ты же не думала, что всё бы кончилось твоей нелепой смертью? Ты имеешь дело с одним из сильнейших повелителей мертвых. Из тебя вышла бы вполне симпатичная нежить.
– Седьмица, – пробормотала Агата с нервной улыбкой. – Да ты, оказываться, невероятно мстительное существо.
– Больше, чем ты даже можешь себе представить, – не без удовольствия подтвердил Себастьян. Затем его лицо стало серьезно. – Шутки в сторону, Агата. Я поверю тебе. Но в ответ прошу о том же. Понимаю, это будет непросто. По-настоящему довериться и положиться на кого-то... вроде меня.
Себастьян глубоко вздохнул и запустил руку в свою короткую прическу.
– Но, боюсь, это единственный выход сломать ловушку, которую нам обоим подготовили в этом треклятом городе.
23.06
***
Черный ворон бесшумно сорвался с рук Агаты. С неожиданным изяществом он спланировал над широкой прогалиной между деревьями и буквально растворился в ближайшей тени.
Это было необычное поведение для почтовой птицы ордена.
Некромантка по-новому взглянула на два глянцевых пера на своей ладони. Их, как и только что использованное, еще в гостинице оставила некромантам Ванесса Милоу.
Агата сконцентрировалась и медленно провела кончиком пальца по жесткому оперению. Как она и подозревала, госпожа Милоу сумела вплести в строгий монолит заклинания толику собственной силы, тем самым наделив магического посланника новыми свойствами. Не то чтобы орден поощрял изменение своих проверенных временем чар. Но, похоже, Ванесса не слишком беспокоилась об этом.
Агата убирала перья в карман, когда уже знакомый ворон, материализуясь в шаге от нее, пронзительно каркнул. Не ожидав столь скорого ответа, некромантка вздрогнула.
Она внимательно выслушала сообщение, надиктованный бесстрастным голосом Ванессы, и рассеянным взмахом ладони обратила магическую птицу в пепел. Немного помедлив, девушка соскользнула с небольшого уступа и двинулась в гущу леса.
Примерно через час она вышла на живописную поляну, примыкавшую к узкой и блестящей ленте реки.
В золе догорающего костра, закатав рукава, сосредоточенно возился Себастьян. Сильно пахло жженой костью, едкими травами и едва ощутимо – сладковатой гнилью.
Прошло достаточно времени, чтобы Себастьян уже близился к концу своих приготовлений. После насыщенной ночи в больнице и непростого разговора, они посетили все алхимические лавки Рэймона, скупая нужные ингредиенты, и потратили несколько часов в лесу, ища неприметный гриб, который обычно рос над останками животных. Эта дрянь была настолько ядовита, что сама Агата, в отличии от своего напарника, не отважилась бы сорвать ее голыми руками.
