Что до магии... Поначалу Агата хотела атаковать издалека, но безумный ход боя только напомнил ей, как она в действительности была слаба.
Когда Себастьян заявил Клауду Шер, что в состоянии его убить, он не бахвалился, и Агата это прекрасно знала. Но священник не только оставался на ногах, но и, казалось, вполне успешно наступал на Себастьяна.
Его копье двигалось так быстро, словно было сразу в нескольких местах. Наконечник сверкал священным пламенем, обжигая кожу напарника Агаты, когда тот близко подпускал проворное лезвие. Великолепная полупрозрачная коса заметно почернела и закоптилась в местах, где соприкоснулась с копьем врага.
«Этот человек... А человек ли он?»
Слишком сверхъестественной была скорость отца Измаила, слишком мощные заклинания он посылал на Себастьяна, то поднимая столбы пронзительного пламени, медленно уничтожая прекрасный молельный зал, то прицельно пуская испепеляющие лучи.
Огонь не распространялся только из-за воли на то мага света, а сжечь часть храма наверняка не входило в планы отца Измаила.
Возможно, эту идею он приберег напоследок.
Агата сходила с ума, глядя, как Себастьян шаг за шагом отступает. На его лице застыла звериная полуулыбка, он ловко избегал пламени, и на его теле, кроме ожогов от близости копья, не было новых ран.
Но это было совсем непохоже на напарника Агаты, который с легкостью мог ворваться в полчище нежити, и стереть ее с лица земли.
Бой шел сверхъестественно быстро, и Агата заметила это не сразу, но от кожи и одежд священника исходило едва заметное сияние. Когда коса неумолимо неслась к фигуре отца Измаила, то будто отклонялась чей-то невидимой рукой, и раз за разом пронзала пустоту.
Что если священник и правда был нечеловеческим существом, о котором прежде не слышала Агата?
В любом случае у нее уже сдавали нервы.
Она протянула руку, сконцентрировалась, и через несколько секунд из мраморного пола зала хлынули призрачные цепи.
Обычно их количества было не так велико, чтобы сдержать массу нежити, но его хватало, чтобы поймать пару мертвяков. Но отец Измаил не был мертвяком, а являлся чем-то много хуже.
Лезвие копья двинулось полукругом, играючи разбивая магию Агаты. Не отвлекаясь от боя, священник вскинул пальцы, и волна палящего жара вскипела под ее ногами.
Прежде чем столб пламени взвился ввысь, девушку толкнуло, и мир до тошноты смазался в одно пятно.
Она рухнула и чудом не ударилась головой о белый камень. Из-за невероятно быстрого перемещения некромантку едва не вывернуло, но она сдержалась, сцепив зубы. От движения пальцев отца Измаила до ее чудесного спасения прошло не больше пары мгновений.
– О, как сентиментально, ты спас свою рабу! – Услышала Агата голос отца Измаила. – Глупая девчонка действительно тебе служит... Значит, потом ее ждет смерть.
– Верни часть моих сил, Агата, чего же ты медлишь, – вкрадчиво шепнул Себастьян и исчез, чтобы встать на пути священника.
Некромантка крепко сжала запястье, где под тканью вилась изящная вязь магических рун.
Не то чтобы она уже не думала об этом. Но печать, давным-давно разработанная ее семьей, была не всемогуща.
То что будет выпущено, не запечатать. То что будет отдано – не вернуть. За раз она могла сорвать одну ступень печати из пяти, но даже пятая часть силы, которую лишили напарника Агаты, казалась слишком велика.
Настолько велика, что девушка всерьез рассматривала как более разумную альтернативу погибнуть прямо здесь.
– Только через мой труп, Себастьян, – тихо прошептала Агата, зная, что он уже ее не слышит.
Себастьян не только вынес ее из-под удара, но и оставил под защитой алтаря, – последний был вырезан из цельного куска мрамора, а призвать столбы испепеляющего пламени среди статуй богов должно было быть настоящим кощунством. Во всяком случае, если сделать это ради убийства кого-то столь незначительного как она.
Агата нахмурилась, упираясь взглядом в белоснежные статуи богов. Ей было достаточно протянуть руку, чтобы коснуться каменной ноги Дочери-воды, чье одеяние мраморными водопадами стекало к полу.
Дар виденья священника так и не открыл ему, как связаны Агата и Себастьян, и как проще всего было избавиться от последнего. Наверняка он не знал и того, что Себастьян уже как два года отрезан от большей части своего нечестивого могущества. Видел ли он настоящую суть Себастьяна, или только его ослабленную часть?
В любом случае, он был не всеведущ.
А может, и не так безнадежно силен?
Откуда-то шло тепло. Что было не так странно, учитывая, что зал постепенно превращался в пепелище, но это тепло отличалось от обычного жара. К тому же, его источник был где-то совсем рядом перед Агатой, в то время как священник ни разу не посылал священное пламя в сторону алтаря.
Некромантка провела по гладкой поверхности камня изваяния богини. Мрамор под ее пальцами как будто долго стоял под солнцем и теперь распространял приятное тепло.
И Агату с головы до пят захлестнуло удивительное чувство, пришедшее извне.
Расслабленной легкости. Возвышенной святости. Растущей в мышцах силе...
Она отдернула руку, и ощущение пропало. Агата не была набожна, но ее охватил суеверный страх. Неужели боги и правда так милостивы к священнику?
Или... изваяние было артефактом, который святой отец использовал для подпитки своей скорости и силы?
Девушка поочередно проверила соседние статуи от Дочери-воды, но они оставались холодны, как и было положено мертвому камню.
Неподалеку раздалось несколько взрывов, и скользнул близкий жар. Самое время было проверить догадку Агаты.
Она положила ладонь на узкую белую ступню Дочери-воды. Глубоко вздохнула, наслаждаясь возвышенным ощущением, вновь охватившим все ее тело.
И совершила святотатство.
«Теперь меня точно отлучат от церкви».
Некромантия могла создавать отвратительное и разрушать его. Но никогда прежде Агате не приходилось разрушать нечто столь прекрасное.
В сравнение с Себастьяном девушка была не самым сильным магом, а изваяние Дочери-воды не могло быть не защищено чарами. Но, видимо, питая силы священника, она стала уязвима. И слишком хрупка.
По белому мрамору удивительно легко расползлись глубокие трещины, и со звоном бьющегося стекла статуя разлетелась на осколки.
Острые куски мрамора посыпались на прозрачный щит, который вовремя призвала Агата. Девушка выкатилась из-за алтаря, опасаясь кары то ли остатков зачарования артефакта, то ли самих богов.
По молельному залу прокатился вопль священника.
– Ты! – Он с праведной ненавистью уставился на Агату. – Что ты наделала, безумная мерзкая женщина!
Быть мерзкой безумной женщиной почему-то казалось значительно приятней, чем наивным дитя. Некромантка поднялась и приготовилась в любой момент бежать.
Громкое разрушение статуи привлекло внимание и Себастьяна, но ему не было никакого дела до Семерых богов.
Коса снова пришла в движение, и громко скрипнув зубами, отец Измаил был вынужден блокировать ее металлическим древком копья. В этот раз простой прием дался ему значительно тяжелее.
Все изменилось.
Агате не пришлось уворачиваться от столба пламени или пронзительного луча, потому что магической атаки не последовало.
Святой отец больше не мог отвлекаться от основного боя. Свечение, все это время поддерживающее его, исчезло. Как и удивительная быстрота и сила.
Коса черными росчерками неумолимо рассекала воздух, неся потенциальную смерть. Если раньше отец Измаил теснил Себастьяна, то теперь едва успевал защититься от вездесущего лезвия.
Нет, священник по-прежнему оставался невероятно хорош, иначе бы все закончилось ровно тогда, когда Агата разбила статую богини. Но все больше пота выступало на лбу отца Измаила, все тяжелее он дышал.
Казалось, на священника разом свалилась вся накопленная усталость.
– Не убивай его! – Крикнула Агата.
Теперь, когда отец Измаил перестал быть серьезной угрозой, она планировала его допросить. Не каждый день встретишь священника, который бы осмелился бросить вызов одному из истинных повелителей мертвых.
Ритм звона клинков ослаб. Себастьян, на мгновение с досадой замерев, стремительно ушел за спину отче, развернул косу и тупым концом ударил священника по спине.
Тот упал и со вздохом прокатился несколько метров. Ослабевшая рука выронила копье, и на середину наконечника опустился сапог Себастьяна.
Зал тронула мимолетная рябь, и Агата испуганно оглянулась. Пелена, отрезавшая их от всего остального мира, рассеялась.
Поначалу некромантка решила, что Себастьян перестарался, но священник был еще жив.
С проклятьями, совершенно не вяжущимися с его белой рясой, он приподнялся на локте, сорвал что-то с шеи, и быстро сжал в кулаке.
Черное облачко вылетело из его пальцев, сложилось в невероятно знакомый рисунок – перекрестье кинжалов и черной розы, и истаяло в воздухе.
Агата с изумлением уставилась на отче.
– Что за ерунду ты только что сделал? – Негромко спросил Себастьян, рывком подведя лезвие косы опасно близко к шее священника.
– Передал сообщение ближайшим соратникам, – вместо него пояснила Агата.
Кожу на ее ладони защекотало, но она уже примерно знала, что на ней увидит.
Девушка устало опустилась на колени перед священником.
– Отец Измаил, – сказала она со слабой улыбкой. – Вы просто не представляете... как все это неловко.
Священник смотрел на нее, и его пристальный взгляд оставался не читаем.
Агата протянула руку и показала отче ладонь. На бледной коже словно черной краской были выписаны несколько слов и обозначений, ровно те, который отправил отец Измаил.
– Мы из ордена святой Франциски, – она взяла долгую паузу, чтобы не выругаться. – Как, впрочем, и вы.
Себастьян растерянно моргнул и вдруг громко расхохотался.
– Вы один из карателей ордена, верно?
В запутанных ходах катакомб каждый шаг сопровождался эхо. Бесконечные ниши с древними костями тянулись по обе стороны широкого коридора.
Его освещали далеко расположенные друг от друга магические факелы. Голубоватого пламени, вспыхивающего при приближении, и гаснувшего, стоило оставить факел на некотором расстоянии позади, едва хватало, чтобы Агата видела дальше пяти шагов перед собой.
Темнота не мешала Себастьяну уйти вперед. Это место вызывало у него нескрываемый интерес, и девушка могла свободно говорить с отцом Измаила без очередной порции неуместных комментариев.
– Да. Точнее, я когда-то был карателем. Я уже ушел на заслуженный отдых. – Священник глубоко вздохнул. – Агата, вы прекрасно знаете, что приверженность к той или иной магии иногда дает преимущества жить немного дольше или выглядеть моложе. И пусть моя внешность не вводить вас в заблуждение, – я уже очень стар. И далеко не так силен, как раньше.
Агата тоскливо улыбнулась. Использование магии смерти, к сожалению, положительно влияло на внешний вид только если сам некромант, по своему преступному желанию или чужой воли, становился нежитью. Другое дело, что вся нежить за редким исключением выглядела плохо.
Из-за близости к некротике некроманты с возрастом приобретали болезненную бледность и страдали от плохого здоровья. Рано или поздно и Агате придется все чаще обращаться к целителям, чтобы раньше срока не разрушить собственное тело.
Но маги света были другими. Девушка взглянула на лицо отца Измаила. Казалось, он едва разменял пятый десяток, но учитывая его магические способности, эту цифру можно было смело умножать на два.
– С виду я еще достаточно крепок, но внутри – давно не тот воин, каким некогда был. Я держался как мог. Может, даже дольше, чем следовало... Но каратели живут на передовой этой скрытой войны со злом. Поняв, что сдаю, я ушел на пенсию и наконец-то принял сан.
Некромантка изредка пересекалась с карателями в штабе. Они были не теми людьми, с которыми она хотела бы сближаться.
Орден решал щекотливые проблемы там, где появлялся след темной магии или сверхъестественные существа. Но далеко не всегда удавалось наладить сотрудничество или прийти к компромиссу. Не везде был нужен тонких подход.
Уничтожением особенно опасных и непокорных тварей занимались каратели. Они не отличались терпимостью и не искали тайных знаний. Почти все каратели вели глубоко личную борьбу с силами тьмы, и сдерживали свои неуемные порывы исключительно из-за уважения к авторитету ордена святой Франциски.
– Когда мы собирались в Рэймон, нам не сказали, что в городе будет свой человек, – заметила Агата. – Жаль, что мы узнали о вас именно так. На пенсии вы или нет, но член ордена всегда им остается.
– Вы правы, – с промедлением и нехотя кивнул отец Измаил. – Все, кто отошел от дел, поддерживают связь с орденом через куратора. Информация и связи часто ценнее грубой силы. Но орден пока не знает, где я нахожусь. После принятия сана я нес служение в пригороде столицы, но Церковь перевела меня в Реймон в помощь настоятелю. Я приехал сюда всего месяц назад.
– То есть вы совершенно случайно попали в город, который взял под свое крыло вампир, и в котором два с лишним месяца назад погибло столько священнослужителей?
Отец Измаил чуть слышно хмыкнул.
– Вы проницательны. Я вызвался сам. То, что здесь произошло... чудовищная пощечина для Церкви Седьмицы.
Агата могла понять чувства отца Измаила. В материалах от господина Шер холодное в своей формальности описание расправы, которую устроила нежить в главном храме города, не умаляло ее жестокости.
За одну ночь погибло с десяток человек, священников и послушников, которые ночевали в жилых помещениях храма. Магия света – большая редкость, и все погибшие были самыми обычными и беззащитными людьми.
Их изувеченные тела свалили в кучу на ступенях перед главным входом в храм.
– Сначала я думал, что виновник всему – этот наглый вампир, Клауд Шер, – угрюмо процедил священник. – Я знаю, орден благоволит ему. Но теперь я не только член ордена, но и служитель Святой Церкви. Однако, кажется, я ошибался. Господин Шер позволяет себе больше, чем дозволено по соглашению, и пьет кровь своих человеческих слуг: нескольких легкомысленных и доступных барышень, которые живут в его замке. Но если благодаря малому злу старый вампир сдерживает свою натуру, то так тому и быть... В остальном Клауд ведет вполне добропорядочную жизнь, если так вообще можно выразиться, говоря о вампире. На вашем месте я бы присмотрелся к его трем гнусным выродкам. Они пока не имеют такого самоконтроля, как их прародитель по крови.
Агата кивнула, принимая услышанное к сведению.
– Так вы поняли, зачем мы с Себастьяном здесь?
– Это очевидно, Агата. – Коротко рассмеялся отец Измаил. Его взгляд блуждал где-то впереди, и наверняка цепко следил за ее напарником вопреки темноте. – Вряд ли вы приехали сюда полюбоваться горами.
– Вас еще не было в городе в ночь нападения на храм, но, может, удалось узнать что-то еще?
– Мне нечем похвастаться. Несколько раз я выходил на охоту, но так и не нашел нежить и их хозяина. В местных захоронениях нет подозрительных могил. Я проверил все окрестности, но тщетно. Жалких мертвяков на кладбище прекрасно сдерживает его сторож, долгих лет ему жизни.
– Значит, остается одно, – вздохнула Агата.
– Да. Нежить прячется где-то под Рэймоном.
Рэймон был возведен на остатках древнего зуккарийского города, превосходившего его по численности и размерам.
Когда Себастьян заявил Клауду Шер, что в состоянии его убить, он не бахвалился, и Агата это прекрасно знала. Но священник не только оставался на ногах, но и, казалось, вполне успешно наступал на Себастьяна.
Его копье двигалось так быстро, словно было сразу в нескольких местах. Наконечник сверкал священным пламенем, обжигая кожу напарника Агаты, когда тот близко подпускал проворное лезвие. Великолепная полупрозрачная коса заметно почернела и закоптилась в местах, где соприкоснулась с копьем врага.
«Этот человек... А человек ли он?»
Слишком сверхъестественной была скорость отца Измаила, слишком мощные заклинания он посылал на Себастьяна, то поднимая столбы пронзительного пламени, медленно уничтожая прекрасный молельный зал, то прицельно пуская испепеляющие лучи.
Огонь не распространялся только из-за воли на то мага света, а сжечь часть храма наверняка не входило в планы отца Измаила.
Возможно, эту идею он приберег напоследок.
Агата сходила с ума, глядя, как Себастьян шаг за шагом отступает. На его лице застыла звериная полуулыбка, он ловко избегал пламени, и на его теле, кроме ожогов от близости копья, не было новых ран.
Но это было совсем непохоже на напарника Агаты, который с легкостью мог ворваться в полчище нежити, и стереть ее с лица земли.
Бой шел сверхъестественно быстро, и Агата заметила это не сразу, но от кожи и одежд священника исходило едва заметное сияние. Когда коса неумолимо неслась к фигуре отца Измаила, то будто отклонялась чей-то невидимой рукой, и раз за разом пронзала пустоту.
Что если священник и правда был нечеловеческим существом, о котором прежде не слышала Агата?
В любом случае у нее уже сдавали нервы.
Она протянула руку, сконцентрировалась, и через несколько секунд из мраморного пола зала хлынули призрачные цепи.
Обычно их количества было не так велико, чтобы сдержать массу нежити, но его хватало, чтобы поймать пару мертвяков. Но отец Измаил не был мертвяком, а являлся чем-то много хуже.
Лезвие копья двинулось полукругом, играючи разбивая магию Агаты. Не отвлекаясь от боя, священник вскинул пальцы, и волна палящего жара вскипела под ее ногами.
Прежде чем столб пламени взвился ввысь, девушку толкнуло, и мир до тошноты смазался в одно пятно.
Она рухнула и чудом не ударилась головой о белый камень. Из-за невероятно быстрого перемещения некромантку едва не вывернуло, но она сдержалась, сцепив зубы. От движения пальцев отца Измаила до ее чудесного спасения прошло не больше пары мгновений.
– О, как сентиментально, ты спас свою рабу! – Услышала Агата голос отца Измаила. – Глупая девчонка действительно тебе служит... Значит, потом ее ждет смерть.
– Верни часть моих сил, Агата, чего же ты медлишь, – вкрадчиво шепнул Себастьян и исчез, чтобы встать на пути священника.
Некромантка крепко сжала запястье, где под тканью вилась изящная вязь магических рун.
Не то чтобы она уже не думала об этом. Но печать, давным-давно разработанная ее семьей, была не всемогуща.
То что будет выпущено, не запечатать. То что будет отдано – не вернуть. За раз она могла сорвать одну ступень печати из пяти, но даже пятая часть силы, которую лишили напарника Агаты, казалась слишком велика.
Настолько велика, что девушка всерьез рассматривала как более разумную альтернативу погибнуть прямо здесь.
– Только через мой труп, Себастьян, – тихо прошептала Агата, зная, что он уже ее не слышит.
Себастьян не только вынес ее из-под удара, но и оставил под защитой алтаря, – последний был вырезан из цельного куска мрамора, а призвать столбы испепеляющего пламени среди статуй богов должно было быть настоящим кощунством. Во всяком случае, если сделать это ради убийства кого-то столь незначительного как она.
Агата нахмурилась, упираясь взглядом в белоснежные статуи богов. Ей было достаточно протянуть руку, чтобы коснуться каменной ноги Дочери-воды, чье одеяние мраморными водопадами стекало к полу.
Дар виденья священника так и не открыл ему, как связаны Агата и Себастьян, и как проще всего было избавиться от последнего. Наверняка он не знал и того, что Себастьян уже как два года отрезан от большей части своего нечестивого могущества. Видел ли он настоящую суть Себастьяна, или только его ослабленную часть?
В любом случае, он был не всеведущ.
А может, и не так безнадежно силен?
Откуда-то шло тепло. Что было не так странно, учитывая, что зал постепенно превращался в пепелище, но это тепло отличалось от обычного жара. К тому же, его источник был где-то совсем рядом перед Агатой, в то время как священник ни разу не посылал священное пламя в сторону алтаря.
Некромантка провела по гладкой поверхности камня изваяния богини. Мрамор под ее пальцами как будто долго стоял под солнцем и теперь распространял приятное тепло.
И Агату с головы до пят захлестнуло удивительное чувство, пришедшее извне.
Расслабленной легкости. Возвышенной святости. Растущей в мышцах силе...
Она отдернула руку, и ощущение пропало. Агата не была набожна, но ее охватил суеверный страх. Неужели боги и правда так милостивы к священнику?
Или... изваяние было артефактом, который святой отец использовал для подпитки своей скорости и силы?
Девушка поочередно проверила соседние статуи от Дочери-воды, но они оставались холодны, как и было положено мертвому камню.
Неподалеку раздалось несколько взрывов, и скользнул близкий жар. Самое время было проверить догадку Агаты.
Она положила ладонь на узкую белую ступню Дочери-воды. Глубоко вздохнула, наслаждаясь возвышенным ощущением, вновь охватившим все ее тело.
И совершила святотатство.
«Теперь меня точно отлучат от церкви».
Некромантия могла создавать отвратительное и разрушать его. Но никогда прежде Агате не приходилось разрушать нечто столь прекрасное.
В сравнение с Себастьяном девушка была не самым сильным магом, а изваяние Дочери-воды не могло быть не защищено чарами. Но, видимо, питая силы священника, она стала уязвима. И слишком хрупка.
По белому мрамору удивительно легко расползлись глубокие трещины, и со звоном бьющегося стекла статуя разлетелась на осколки.
Острые куски мрамора посыпались на прозрачный щит, который вовремя призвала Агата. Девушка выкатилась из-за алтаря, опасаясь кары то ли остатков зачарования артефакта, то ли самих богов.
По молельному залу прокатился вопль священника.
– Ты! – Он с праведной ненавистью уставился на Агату. – Что ты наделала, безумная мерзкая женщина!
Быть мерзкой безумной женщиной почему-то казалось значительно приятней, чем наивным дитя. Некромантка поднялась и приготовилась в любой момент бежать.
Громкое разрушение статуи привлекло внимание и Себастьяна, но ему не было никакого дела до Семерых богов.
Коса снова пришла в движение, и громко скрипнув зубами, отец Измаил был вынужден блокировать ее металлическим древком копья. В этот раз простой прием дался ему значительно тяжелее.
Все изменилось.
Агате не пришлось уворачиваться от столба пламени или пронзительного луча, потому что магической атаки не последовало.
Святой отец больше не мог отвлекаться от основного боя. Свечение, все это время поддерживающее его, исчезло. Как и удивительная быстрота и сила.
Коса черными росчерками неумолимо рассекала воздух, неся потенциальную смерть. Если раньше отец Измаил теснил Себастьяна, то теперь едва успевал защититься от вездесущего лезвия.
Нет, священник по-прежнему оставался невероятно хорош, иначе бы все закончилось ровно тогда, когда Агата разбила статую богини. Но все больше пота выступало на лбу отца Измаила, все тяжелее он дышал.
Казалось, на священника разом свалилась вся накопленная усталость.
– Не убивай его! – Крикнула Агата.
Теперь, когда отец Измаил перестал быть серьезной угрозой, она планировала его допросить. Не каждый день встретишь священника, который бы осмелился бросить вызов одному из истинных повелителей мертвых.
Ритм звона клинков ослаб. Себастьян, на мгновение с досадой замерев, стремительно ушел за спину отче, развернул косу и тупым концом ударил священника по спине.
Тот упал и со вздохом прокатился несколько метров. Ослабевшая рука выронила копье, и на середину наконечника опустился сапог Себастьяна.
Зал тронула мимолетная рябь, и Агата испуганно оглянулась. Пелена, отрезавшая их от всего остального мира, рассеялась.
Поначалу некромантка решила, что Себастьян перестарался, но священник был еще жив.
С проклятьями, совершенно не вяжущимися с его белой рясой, он приподнялся на локте, сорвал что-то с шеи, и быстро сжал в кулаке.
Черное облачко вылетело из его пальцев, сложилось в невероятно знакомый рисунок – перекрестье кинжалов и черной розы, и истаяло в воздухе.
Агата с изумлением уставилась на отче.
– Что за ерунду ты только что сделал? – Негромко спросил Себастьян, рывком подведя лезвие косы опасно близко к шее священника.
– Передал сообщение ближайшим соратникам, – вместо него пояснила Агата.
Кожу на ее ладони защекотало, но она уже примерно знала, что на ней увидит.
Девушка устало опустилась на колени перед священником.
– Отец Измаил, – сказала она со слабой улыбкой. – Вы просто не представляете... как все это неловко.
Священник смотрел на нее, и его пристальный взгляд оставался не читаем.
Агата протянула руку и показала отче ладонь. На бледной коже словно черной краской были выписаны несколько слов и обозначений, ровно те, который отправил отец Измаил.
– Мы из ордена святой Франциски, – она взяла долгую паузу, чтобы не выругаться. – Как, впрочем, и вы.
Себастьян растерянно моргнул и вдруг громко расхохотался.
***
– Вы один из карателей ордена, верно?
В запутанных ходах катакомб каждый шаг сопровождался эхо. Бесконечные ниши с древними костями тянулись по обе стороны широкого коридора.
Его освещали далеко расположенные друг от друга магические факелы. Голубоватого пламени, вспыхивающего при приближении, и гаснувшего, стоило оставить факел на некотором расстоянии позади, едва хватало, чтобы Агата видела дальше пяти шагов перед собой.
Темнота не мешала Себастьяну уйти вперед. Это место вызывало у него нескрываемый интерес, и девушка могла свободно говорить с отцом Измаила без очередной порции неуместных комментариев.
– Да. Точнее, я когда-то был карателем. Я уже ушел на заслуженный отдых. – Священник глубоко вздохнул. – Агата, вы прекрасно знаете, что приверженность к той или иной магии иногда дает преимущества жить немного дольше или выглядеть моложе. И пусть моя внешность не вводить вас в заблуждение, – я уже очень стар. И далеко не так силен, как раньше.
Агата тоскливо улыбнулась. Использование магии смерти, к сожалению, положительно влияло на внешний вид только если сам некромант, по своему преступному желанию или чужой воли, становился нежитью. Другое дело, что вся нежить за редким исключением выглядела плохо.
Из-за близости к некротике некроманты с возрастом приобретали болезненную бледность и страдали от плохого здоровья. Рано или поздно и Агате придется все чаще обращаться к целителям, чтобы раньше срока не разрушить собственное тело.
Но маги света были другими. Девушка взглянула на лицо отца Измаила. Казалось, он едва разменял пятый десяток, но учитывая его магические способности, эту цифру можно было смело умножать на два.
– С виду я еще достаточно крепок, но внутри – давно не тот воин, каким некогда был. Я держался как мог. Может, даже дольше, чем следовало... Но каратели живут на передовой этой скрытой войны со злом. Поняв, что сдаю, я ушел на пенсию и наконец-то принял сан.
Некромантка изредка пересекалась с карателями в штабе. Они были не теми людьми, с которыми она хотела бы сближаться.
Орден решал щекотливые проблемы там, где появлялся след темной магии или сверхъестественные существа. Но далеко не всегда удавалось наладить сотрудничество или прийти к компромиссу. Не везде был нужен тонких подход.
Уничтожением особенно опасных и непокорных тварей занимались каратели. Они не отличались терпимостью и не искали тайных знаний. Почти все каратели вели глубоко личную борьбу с силами тьмы, и сдерживали свои неуемные порывы исключительно из-за уважения к авторитету ордена святой Франциски.
– Когда мы собирались в Рэймон, нам не сказали, что в городе будет свой человек, – заметила Агата. – Жаль, что мы узнали о вас именно так. На пенсии вы или нет, но член ордена всегда им остается.
– Вы правы, – с промедлением и нехотя кивнул отец Измаил. – Все, кто отошел от дел, поддерживают связь с орденом через куратора. Информация и связи часто ценнее грубой силы. Но орден пока не знает, где я нахожусь. После принятия сана я нес служение в пригороде столицы, но Церковь перевела меня в Реймон в помощь настоятелю. Я приехал сюда всего месяц назад.
– То есть вы совершенно случайно попали в город, который взял под свое крыло вампир, и в котором два с лишним месяца назад погибло столько священнослужителей?
Отец Измаил чуть слышно хмыкнул.
– Вы проницательны. Я вызвался сам. То, что здесь произошло... чудовищная пощечина для Церкви Седьмицы.
Агата могла понять чувства отца Измаила. В материалах от господина Шер холодное в своей формальности описание расправы, которую устроила нежить в главном храме города, не умаляло ее жестокости.
За одну ночь погибло с десяток человек, священников и послушников, которые ночевали в жилых помещениях храма. Магия света – большая редкость, и все погибшие были самыми обычными и беззащитными людьми.
Их изувеченные тела свалили в кучу на ступенях перед главным входом в храм.
– Сначала я думал, что виновник всему – этот наглый вампир, Клауд Шер, – угрюмо процедил священник. – Я знаю, орден благоволит ему. Но теперь я не только член ордена, но и служитель Святой Церкви. Однако, кажется, я ошибался. Господин Шер позволяет себе больше, чем дозволено по соглашению, и пьет кровь своих человеческих слуг: нескольких легкомысленных и доступных барышень, которые живут в его замке. Но если благодаря малому злу старый вампир сдерживает свою натуру, то так тому и быть... В остальном Клауд ведет вполне добропорядочную жизнь, если так вообще можно выразиться, говоря о вампире. На вашем месте я бы присмотрелся к его трем гнусным выродкам. Они пока не имеют такого самоконтроля, как их прародитель по крови.
Агата кивнула, принимая услышанное к сведению.
– Так вы поняли, зачем мы с Себастьяном здесь?
– Это очевидно, Агата. – Коротко рассмеялся отец Измаил. Его взгляд блуждал где-то впереди, и наверняка цепко следил за ее напарником вопреки темноте. – Вряд ли вы приехали сюда полюбоваться горами.
– Вас еще не было в городе в ночь нападения на храм, но, может, удалось узнать что-то еще?
– Мне нечем похвастаться. Несколько раз я выходил на охоту, но так и не нашел нежить и их хозяина. В местных захоронениях нет подозрительных могил. Я проверил все окрестности, но тщетно. Жалких мертвяков на кладбище прекрасно сдерживает его сторож, долгих лет ему жизни.
– Значит, остается одно, – вздохнула Агата.
– Да. Нежить прячется где-то под Рэймоном.
Рэймон был возведен на остатках древнего зуккарийского города, превосходившего его по численности и размерам.
