- Эй, Пашка! – Нет ответа. – Паш, я же твои повадки знаю, выходи, коли пришёл! Хватит у соседа прятаться. Странная привычка звонить, а потом прятаться!
За хлипким заборчиком загорелись два ярких зеленовато жёлтых огонька. Потом послышалось хриплое звериное дыхание. И тёмной слитной тенью на крыльцо приземлился и припал к настилу огромный серый волчара, едва не окатив меня водой, пропитавшей шкуру. Сколько же кругов по двору дал, пока позвонить решился? Он, было, ринулся внутрь, за отскочившей мной. Пришлось прикрикнуть.
- Ты что творишь! - Прошипела недовольно. - На улице отряхивайся! Весь пол зальёшь… напарничек…
- Надо же, вычислила… - протянул он, перевоплощаясь в человека. С его тела всё равно текло, будто мужчина только что из душа вышел, и в сенях на коврике теперь образовалось огромное мокрое пятно.
- Без труда! – Я сунула ему в руки снятую с плеч шаль. Мне, конечно, давно не привыкать созерцать его обнажённую и очень привлекательную фигуру, но нефиг себя баловать, да и ему после оборота обычно зябко так, что зуб на зуб не попадает. – Пошли, чаем угощу…
- А покрепче ничего нет? – дробно проклацал он, кутаясь в пуховый платок.
- Алкаш, - хмыкнула я. – Ладно, угощу тебя «Наполеоном», всё равно, господин-маг Верещаев здесь не появится. Его личную заинтересованность просто выдумали для привлечения меня.
- Ты уверена? – как-то слишком спокойно осведомился Павел, наблюдая, как тёмная жидкость заполняет простенький и совершенно не благородный гранёный стопарик. – Жаль, жаль… - опять-таки без особой скорби по этому поводу протянул он, без почтения одним махом опрокидывая в себя алкоголь. – Хотелось поймать Матвея на запрещённом ритуале, да и чёрт с ним! - И потянулся за бутылкой, поставленной на стол. – Сквитаемся ещё…
Пришлось сходить за халатом – не светить же парню голым задом во всё время разговора. Да и согреется быстрее. А то больной анимаг в постели – так себе перспектива. Ухаживай за ним, слушай нытьё и уговаривай выпить зелья вместо любимого спиртного…
- Я вчера, как приехал, - захрустел он перемалываемыми куриными крылышками, прихваченными мной по пути сюда, да так и не употреблёнными, прямо с косточками, - хотел у твоего соседа переночевать… - он глянул исподлобья, - и вот, что тебе скажу: плохой у тебя сосед совершенно негостеприимный. - В его немного осоловевших глазах плескались то ли любопытство, то ли смех. - А ещё, он … хм, немножко дохлый…
- Знаю, - согласилась с ним, - заметила. Тут таких - половина населения, той или иной степени тяжести и свежести.
- И кто же подобным балуется? – Посерьёзнел Павел. – Знаешь?
- А то! Не зря же столько времени здесь торчу. Ты, надеюсь, бумаги из инспекции читал…
- Да, но там всё как в сказке: неизвестно кто, непонятно как, но люди пропадают, как в чёрной дыре. – Он ухмыльнулся. - Правда, не так уж и часто. Но негатив накапливается довольно быстро. Так?
- Так, - подтвердила я, заметив, как мой, уже изрядно подросший котик, сейчас он выглядел, как годовалый детёныш камышового кота, запрыгнув на табурет, пытался стырить с тарелки куриную ножку. – Только тот, кто такое творит, немного не в себе. Перенос души, как я понимаю, причём очень давний. Лет двадцать-двадцать пять. И ещё, скажу тебе честно, это моё личное дело.
Павел настолько внимательно вперился в мои глаза, так что пушитому нахалу удалось обокрасть чуткого оборотня. Впрочем, возможно, большой зверь просто сделал вид, что не видит воришку.
- Справишься одна-то? – с сомнением произнёс он. Что-то он слишком покладистый сегодня – не к добру.
- А куда я денусь? Сама заварила, мне и расхлёбывать. И вот ещё что, тебе придётся взять агентство на себя. В город я не вернусь при любом стечении обстоятельств.
- Почему это? – насторожился оборотень, даже заметная щетина выступила на скулах.
- Так сложилось, - улыбка вышла, наверное, весьма подозрительной. Но мне же, надо его убедить убраться отсюда подальше, хотя бы на некоторое время? Или нет? Надо! И так слишком много жертв из-за необдуманных слов, горячности и… - Ты же, помнишь, так мечтал о том, как возглавишь наше сыскное агентство и станешь решать все вопросы? А, мальчик мой? Вот и пользуйся случаем… и потом, кому я могу его доверить, как ни тебе?..
Не скажу, что мне дальнейшие действия дались тяжело. Скорее я просто дала своему соблазну волю. Приблизилась, провела по серой Пашкиной шевелюре рукой, зарылась в волосы, отлично зная какое будет продолжение, склонилась к губам…
- … я очень многое узнала о себе за последние дни, - продолжила свой экскурс в прошлое. – Ты знаешь, с кем так усердно занимался …
- Я пытался, уже в который раз, сделать тебя своей женой, - голос его всё ещё немного сипел, и он откашлялся, чтобы придать ему большей твёрдости. – И мне абсолютно всё равно, сколько тебе лет и как называется твоя сущность. Я сам не человек, если помнишь.
- Да? – хмыкнула я, скатываясь в его груди и замирая на боку. Кровать-самоделка, сработанная ещё прадедом, была всё-таки, узковата. – А ты, мил друг, не знаешь кто такие порубежницы или пограничницы?… Ха, как это глупо звучит на современном языке!
- Хм, - нахмурился он, соображая, - девы воительницы?
- Ну-у, в каком-то смысле, - захихикала я, - можно и так назвать с натяжкой. Только есть в сказках более ёмкое название… состоит из двух коротких слов…
- М-м-м… - только и смог выдать он.
- Неужели ничего на ум не приходит? – мне как-то не хотелось самой ставить словесную печать на себя. – Хочешь подсказку?
- Давай сразу несколько, - выдал мужчина, - я плохо сказки знаю. Эх, если бы хоть чуточку интересовался, то разве стал бы таким, как сейчас?
Ну, да, у него своя печальная история. Почему печальная? Потому, что если из человека делают подобие супергероя, то вручая тебе особые способности, отнимают нечто важное и дорогое. И отнимают иногда значительно больше.
- Ну, хорошо, - покладисто согласилась я. – По идее, эта дама не плохая и не хорошая, зато справедливая… - начала перечислять.
- А ещё подробнее? А то я подумаю, что ты Шамаханская Царица. Нет? Или как там у Ершова? Дочь Луны и Солнышка сестра?..
- Да ты издеваешься? – возмутилась. – На ступе разъезжает и помелом заметает…
- О-о-о! Правда, что ли? Та самая?! – Он схватил меня в охапку. – Ой, боюсь, боюсь! Значит, - просиял радостно, - ты всё-таки, согласна?
- Откуда такие выводы? – изумилась. – Никогда не читала, чтобы у Яги был муж!..
- Но она же Баба! – Заяви он и сжал ещё крепче. Из мускулистых лап, то есть, рук высвободиться не представлялось возможным, и я затихла. – Она, как минимум вдова…
- Бред, - фыркнула я. – И вдовой я становиться не хочу – это очень больно!..
Вспомнилась бабушка Агата. Её переживания я наблюдала воочию, не хочу, не желаю такого. От того никогда не выходила замуж официально, а штамп в паспорте простая фикция.
- А ты не доводи меня до … -
- Ладно, - припечатала я ладошку к его плечу, - стоит рассказать тебе всю историю… хм… может тогда ты поймёшь, что со мной не стоит связываться.
- Хорошо, слушаю, - он отпустил меня и улёгся, заложив руки за голову.
И я рассказала обо всём с самого начала.
Точнее, почти обо всём.
- И ты не знаешь, что был за ритуал? – как всегда Павел выбирал самое главное.
- Нет, - я покачала головой. – До недавнего времени я о нём даже не помнила. И после так и сяк крутила в голове события, только без слов и основного действия определиться не смогла.
- Одно понятно, что колдун пытался под видом излечения, подселить мальчишке какую-то сущность, которая досталась тебе… - он задумчиво потёр щетинистый подбородок. – Только что-то пошло не так, как он предполагал: и мать испугалась, и жертва внезапно очнулась, и эта внезапная гроза… Не-ет, ритуалисты из нас с тобой никакие. Надо Власия Федосича пригласить. Он колдун очень старый. Но и гордыни у него дохрена. Сам ни за что в дальние дали не поедет…
- Вот, - обрадовалась я реальной перспективе избавиться от своего «милого» друга в преддверии схватки, - поезжай и хотя бы посоветуйся с ним.
- Придётся, - с явной неохотой протянул напарник и подозрительно прищурился, глядя на меня. – Только и тебе не помешало бы со мной прокатиться. Иногда мелочи в определении ритуала важнее всего.
- А, вдруг, Верещаев всё-таки решит наведаться? Что-то же его привлекало в Росянке. Не на охоту же, в самом деле, он сюда наведывался?
- И то, правда, - не мог не согласиться Павел. – Я тебе на помощь Дарика пришлю. – Заявил он, решительно покидая постель. – И чем раньше, тем лучше! Твой теневой кот, конечно, хорош, но он ещё котёнок. Ему ещё расти и расти. Так что – Дарик, без сомнения.
М-да, только этого товарища мне и не хватало! Дарик, хоть и сильный и знающий персонаж, но ведь просто человек. А людей вовлекать в эту свару мне бы совершенно не хотелось. Как бы они ни были сильны, умны и находчивы, но это не их война. Однако возражать не стала – пусть тешит себя надеждой.
Мужчина очень быстро собрался. Я помогла ему достать из укромного уголка припрятанные вещи. И он отбыл на вызванном такси, умудрившись выдать на прощание мою самую «любимую» фразу, которую так «обожаю» слышать от всех:
- Ты должна, - он кхекнул, споткнувшись о мой «ласковый» взгляд, и всё-таки повторил, - ты обязательно должна приехать в агентство и передать все дела по форме, - обнял, прошептав на ухо, - моя любимая Валька-Ёжка.
Помахала ему ладошкой на прощание и отправилась готовиться к визиту «тёмного гостя», а интуиция мне подсказывала, что он не замедлит явиться.
С самого детства меня одолевали сомнения насчёт того, кому и что я должна. Ненавижу это слово. В детстве: «ты должна быть хорошей послушной девочкой и делать всё так, как скажут взрослые. Они мудрее и опытнее. Они знают всё лучше тебя!» Возможно, что это и так. Послушайся я бабушку Агату, а не «кикимору», рядившуюся под куколку, то, скорее всего, не о чем было бы сейчас беспокоиться. Или было бы нечто другое, что вывело бы меня на ту же дорожку?
Не знаю. Я отыскала старые альбомы с фотографиями, пытаясь, кое-что понять. Наверное, меня интересовало нечто-то такое, что помогло бы оправдать поступок бабушки почти двадцать шесть лет назад. Она всегда отличалась строгостью и педантичностью. Если положено по закону рода поступать именно так, то она сделает всё в точности.
Что, в сущности, произошло?
Её любимая и единственная внучка Валечка влюбилась. Так бывает в семнадцать лет. Ничего особенного не было и в том, что предмет её грёз, статный и голубоглазый Геннадий, главный сердцеед всей округи и одноклассниц в частности, прекрасно знал себе цену и пользовался своими преимуществами на полную катушку. Хотя и у него была зазноба, к которой парень не мог подобрать ключи.
Всё в жизни взаимосвязано. И цепочки симпатий образуются порой странные. У них сложилась такая: Тоня любит Славу, Слава любит Валю, Валя любит Гену, Гена любит Дашу. Нелепо и смешно. Им бы переждать порывы первых страстей, но юность нетерпелива.
Сейчас я никогда бы так не поступила, но тогда, я была ещё Валюша, а не как назвал меня сегодня Павел – Валя-Яга.
Похождения Генчика рано или поздно, но приводили к разборкам, далеко не самым честным. В тот вечер, или правильнее – ночь, я, поджидая бабушку, уехавшую по каким-то своим лекарским делам в соседнее село, ведь ко всему была ещё и фельдшером, задремала на лавке прямо за столом. И проснулась от звонка в дверь.
В проём распахнутой двери влетал ворох снежинок, а я, ёжась от холода, спросонья пыталась сообразить, как такое может быть? Следы на снегу есть, а никого за дверью нет!
- Долго ходишь! – раздалось за калиткой. – Так и совсем замёрзнуть недолго!
Славка буквально тащил на себе избитого Генку. Моя Валюша испугалась до дрожи в руках! Всё лицо в крови, костяшки рук сбиты. И если бы не бабкина выучка отрешаться от собственных переживаний, чтобы оказать больному помощь, то могла и в обморок грохнуться.
У крыльца Генчик очнулся, постарался помочь другу. Но это только ухудшило положение вещей. Чтобы оба не свалились со ступенек, пришлось им помочь, ухватив Генчика под другую руку. И только когда нежданный гость оказался в горнице на кушетке за занавеской, где изредка бабушка осматривала своих возможных пациентов, Валюша сообразила сообщить о том, что Агата Петровна неизвестно когда будет.
- Вот, бли-ин, - протянул Славик. – Придётся его да другой край деревни тащить? У меня мама болеет, а я…
- Ну и ступай к своей мамочке, - прохрипел Генчик, улыбаясь разбитыми губами. – А я здесь останусь… дождусь Петровну. Как я завтра в школу с такой рожей пойду? Мне справочка нужна, просто так не прокатит. Да и батя добавит, если узнает, из-за чего подрались, - он хмыкнул, явно что-то не договаривая. Хотя, всё и так было понятно без слов. – Мне вон Валечка первую помощь окажет. Ведь так, краля моя?
Моего смущения прибавилось и без того красные щёки от таких слов полыхнули – такое не забудешь! И тон, и намёк, вложенный в него.
- Да-да, - немного заикаясь, промямлила Валюша. – Я всё могу: обработать ссадины и посмотреть, нет ли более опасных повреждений. Меня бабушка уже всему научила.
- Но, как же? Наедине… - Славик, явно, сомневался в том, что стоит оставлять здесь Генчика, зная все его способности. И парень это тоже просёк, сделал вид, что хочет отвернуться к стенке, но резко приподнялся, хватаясь за голову – картинно или нет?
- С-с-с, - зашипел, - да не съем я её! Не до того мне сейчас…
Отчего мне запомнился тот разговор? Может от того, что был полон недосказанности. Валюша же бросилась за аптечкой и часть разговора упустила.
- …Смотри, - пригрозил Славик другу, - ты обещал!
Нашёл, кому грозить! Валюша усмехнулась, он против Генчика, как мышь против быка. Затопчут его и не заметят. И как бы Задохлик не хотел остаться, только опасался своей маменьки, точнее за маменьку, которая в последнее время болела всё больше. И, конечно же, ушёл, возможно, очень сильно сожалея об этом, от того и пряча глаза в пол. А Валюша осталась.
Она смыла кровь с лица и рук, заклеила пластырем. Генчику досталось хорошо, но неопасно: несколько синяков, да ушибы. Зима и тёплая одежда прикрыли лучше панциря. Это разбитая бровь, оплывшая скула и опухшие губы делали его вид таким впечатляющим и героическим. Да ещё рассказ, как он один против троих – Славик не в счёт.
Валюша, как всегда делала бабушка Агата, раздела парня и прощупала, убедившись, что он вполне себе цел, внутренних повреждений нет. И эта процедура ему более всего понравилась. А потом, Валюша неожиданно вспомнила, что они наедине, и он ей нравится, да и вообще не против такого сладкого обезболивающего, как поцелуи. Дальше – больше. В общем, перестала Валюша быть самой собой в эту ночь.
Произошла инициация, о самом понятии которой, девушка понятия не имела. Силы слились воедино. Ей бы стоило их контролировать. Только как можно сделать то, о чём понятия не имеешь? Прилив сил, волнами накатывавшие на неё, эйфория и необыкновенная лёгкость в теле? И последовавший за этим жар, сваливший Валюшу в подобие пневмонии. Всё было объяснимо – выскочила раздетая на мороз и простудилась.
Вот и стоило бабушке так хранить
За хлипким заборчиком загорелись два ярких зеленовато жёлтых огонька. Потом послышалось хриплое звериное дыхание. И тёмной слитной тенью на крыльцо приземлился и припал к настилу огромный серый волчара, едва не окатив меня водой, пропитавшей шкуру. Сколько же кругов по двору дал, пока позвонить решился? Он, было, ринулся внутрь, за отскочившей мной. Пришлось прикрикнуть.
- Ты что творишь! - Прошипела недовольно. - На улице отряхивайся! Весь пол зальёшь… напарничек…
- Надо же, вычислила… - протянул он, перевоплощаясь в человека. С его тела всё равно текло, будто мужчина только что из душа вышел, и в сенях на коврике теперь образовалось огромное мокрое пятно.
- Без труда! – Я сунула ему в руки снятую с плеч шаль. Мне, конечно, давно не привыкать созерцать его обнажённую и очень привлекательную фигуру, но нефиг себя баловать, да и ему после оборота обычно зябко так, что зуб на зуб не попадает. – Пошли, чаем угощу…
- А покрепче ничего нет? – дробно проклацал он, кутаясь в пуховый платок.
- Алкаш, - хмыкнула я. – Ладно, угощу тебя «Наполеоном», всё равно, господин-маг Верещаев здесь не появится. Его личную заинтересованность просто выдумали для привлечения меня.
- Ты уверена? – как-то слишком спокойно осведомился Павел, наблюдая, как тёмная жидкость заполняет простенький и совершенно не благородный гранёный стопарик. – Жаль, жаль… - опять-таки без особой скорби по этому поводу протянул он, без почтения одним махом опрокидывая в себя алкоголь. – Хотелось поймать Матвея на запрещённом ритуале, да и чёрт с ним! - И потянулся за бутылкой, поставленной на стол. – Сквитаемся ещё…
Пришлось сходить за халатом – не светить же парню голым задом во всё время разговора. Да и согреется быстрее. А то больной анимаг в постели – так себе перспектива. Ухаживай за ним, слушай нытьё и уговаривай выпить зелья вместо любимого спиртного…
- Я вчера, как приехал, - захрустел он перемалываемыми куриными крылышками, прихваченными мной по пути сюда, да так и не употреблёнными, прямо с косточками, - хотел у твоего соседа переночевать… - он глянул исподлобья, - и вот, что тебе скажу: плохой у тебя сосед совершенно негостеприимный. - В его немного осоловевших глазах плескались то ли любопытство, то ли смех. - А ещё, он … хм, немножко дохлый…
- Знаю, - согласилась с ним, - заметила. Тут таких - половина населения, той или иной степени тяжести и свежести.
- И кто же подобным балуется? – Посерьёзнел Павел. – Знаешь?
- А то! Не зря же столько времени здесь торчу. Ты, надеюсь, бумаги из инспекции читал…
- Да, но там всё как в сказке: неизвестно кто, непонятно как, но люди пропадают, как в чёрной дыре. – Он ухмыльнулся. - Правда, не так уж и часто. Но негатив накапливается довольно быстро. Так?
- Так, - подтвердила я, заметив, как мой, уже изрядно подросший котик, сейчас он выглядел, как годовалый детёныш камышового кота, запрыгнув на табурет, пытался стырить с тарелки куриную ножку. – Только тот, кто такое творит, немного не в себе. Перенос души, как я понимаю, причём очень давний. Лет двадцать-двадцать пять. И ещё, скажу тебе честно, это моё личное дело.
Павел настолько внимательно вперился в мои глаза, так что пушитому нахалу удалось обокрасть чуткого оборотня. Впрочем, возможно, большой зверь просто сделал вид, что не видит воришку.
- Справишься одна-то? – с сомнением произнёс он. Что-то он слишком покладистый сегодня – не к добру.
- А куда я денусь? Сама заварила, мне и расхлёбывать. И вот ещё что, тебе придётся взять агентство на себя. В город я не вернусь при любом стечении обстоятельств.
- Почему это? – насторожился оборотень, даже заметная щетина выступила на скулах.
- Так сложилось, - улыбка вышла, наверное, весьма подозрительной. Но мне же, надо его убедить убраться отсюда подальше, хотя бы на некоторое время? Или нет? Надо! И так слишком много жертв из-за необдуманных слов, горячности и… - Ты же, помнишь, так мечтал о том, как возглавишь наше сыскное агентство и станешь решать все вопросы? А, мальчик мой? Вот и пользуйся случаем… и потом, кому я могу его доверить, как ни тебе?..
Не скажу, что мне дальнейшие действия дались тяжело. Скорее я просто дала своему соблазну волю. Приблизилась, провела по серой Пашкиной шевелюре рукой, зарылась в волосы, отлично зная какое будет продолжение, склонилась к губам…
***
- … я очень многое узнала о себе за последние дни, - продолжила свой экскурс в прошлое. – Ты знаешь, с кем так усердно занимался …
- Я пытался, уже в который раз, сделать тебя своей женой, - голос его всё ещё немного сипел, и он откашлялся, чтобы придать ему большей твёрдости. – И мне абсолютно всё равно, сколько тебе лет и как называется твоя сущность. Я сам не человек, если помнишь.
- Да? – хмыкнула я, скатываясь в его груди и замирая на боку. Кровать-самоделка, сработанная ещё прадедом, была всё-таки, узковата. – А ты, мил друг, не знаешь кто такие порубежницы или пограничницы?… Ха, как это глупо звучит на современном языке!
- Хм, - нахмурился он, соображая, - девы воительницы?
- Ну-у, в каком-то смысле, - захихикала я, - можно и так назвать с натяжкой. Только есть в сказках более ёмкое название… состоит из двух коротких слов…
- М-м-м… - только и смог выдать он.
- Неужели ничего на ум не приходит? – мне как-то не хотелось самой ставить словесную печать на себя. – Хочешь подсказку?
- Давай сразу несколько, - выдал мужчина, - я плохо сказки знаю. Эх, если бы хоть чуточку интересовался, то разве стал бы таким, как сейчас?
Ну, да, у него своя печальная история. Почему печальная? Потому, что если из человека делают подобие супергероя, то вручая тебе особые способности, отнимают нечто важное и дорогое. И отнимают иногда значительно больше.
- Ну, хорошо, - покладисто согласилась я. – По идее, эта дама не плохая и не хорошая, зато справедливая… - начала перечислять.
- А ещё подробнее? А то я подумаю, что ты Шамаханская Царица. Нет? Или как там у Ершова? Дочь Луны и Солнышка сестра?..
- Да ты издеваешься? – возмутилась. – На ступе разъезжает и помелом заметает…
- О-о-о! Правда, что ли? Та самая?! – Он схватил меня в охапку. – Ой, боюсь, боюсь! Значит, - просиял радостно, - ты всё-таки, согласна?
- Откуда такие выводы? – изумилась. – Никогда не читала, чтобы у Яги был муж!..
- Но она же Баба! – Заяви он и сжал ещё крепче. Из мускулистых лап, то есть, рук высвободиться не представлялось возможным, и я затихла. – Она, как минимум вдова…
- Бред, - фыркнула я. – И вдовой я становиться не хочу – это очень больно!..
Вспомнилась бабушка Агата. Её переживания я наблюдала воочию, не хочу, не желаю такого. От того никогда не выходила замуж официально, а штамп в паспорте простая фикция.
- А ты не доводи меня до … -
- Ладно, - припечатала я ладошку к его плечу, - стоит рассказать тебе всю историю… хм… может тогда ты поймёшь, что со мной не стоит связываться.
- Хорошо, слушаю, - он отпустил меня и улёгся, заложив руки за голову.
И я рассказала обо всём с самого начала.
***
Точнее, почти обо всём.
- И ты не знаешь, что был за ритуал? – как всегда Павел выбирал самое главное.
- Нет, - я покачала головой. – До недавнего времени я о нём даже не помнила. И после так и сяк крутила в голове события, только без слов и основного действия определиться не смогла.
- Одно понятно, что колдун пытался под видом излечения, подселить мальчишке какую-то сущность, которая досталась тебе… - он задумчиво потёр щетинистый подбородок. – Только что-то пошло не так, как он предполагал: и мать испугалась, и жертва внезапно очнулась, и эта внезапная гроза… Не-ет, ритуалисты из нас с тобой никакие. Надо Власия Федосича пригласить. Он колдун очень старый. Но и гордыни у него дохрена. Сам ни за что в дальние дали не поедет…
- Вот, - обрадовалась я реальной перспективе избавиться от своего «милого» друга в преддверии схватки, - поезжай и хотя бы посоветуйся с ним.
- Придётся, - с явной неохотой протянул напарник и подозрительно прищурился, глядя на меня. – Только и тебе не помешало бы со мной прокатиться. Иногда мелочи в определении ритуала важнее всего.
- А, вдруг, Верещаев всё-таки решит наведаться? Что-то же его привлекало в Росянке. Не на охоту же, в самом деле, он сюда наведывался?
- И то, правда, - не мог не согласиться Павел. – Я тебе на помощь Дарика пришлю. – Заявил он, решительно покидая постель. – И чем раньше, тем лучше! Твой теневой кот, конечно, хорош, но он ещё котёнок. Ему ещё расти и расти. Так что – Дарик, без сомнения.
М-да, только этого товарища мне и не хватало! Дарик, хоть и сильный и знающий персонаж, но ведь просто человек. А людей вовлекать в эту свару мне бы совершенно не хотелось. Как бы они ни были сильны, умны и находчивы, но это не их война. Однако возражать не стала – пусть тешит себя надеждой.
Мужчина очень быстро собрался. Я помогла ему достать из укромного уголка припрятанные вещи. И он отбыл на вызванном такси, умудрившись выдать на прощание мою самую «любимую» фразу, которую так «обожаю» слышать от всех:
- Ты должна, - он кхекнул, споткнувшись о мой «ласковый» взгляд, и всё-таки повторил, - ты обязательно должна приехать в агентство и передать все дела по форме, - обнял, прошептав на ухо, - моя любимая Валька-Ёжка.
Помахала ему ладошкой на прощание и отправилась готовиться к визиту «тёмного гостя», а интуиция мне подсказывала, что он не замедлит явиться.
Глава 6
С самого детства меня одолевали сомнения насчёт того, кому и что я должна. Ненавижу это слово. В детстве: «ты должна быть хорошей послушной девочкой и делать всё так, как скажут взрослые. Они мудрее и опытнее. Они знают всё лучше тебя!» Возможно, что это и так. Послушайся я бабушку Агату, а не «кикимору», рядившуюся под куколку, то, скорее всего, не о чем было бы сейчас беспокоиться. Или было бы нечто другое, что вывело бы меня на ту же дорожку?
Не знаю. Я отыскала старые альбомы с фотографиями, пытаясь, кое-что понять. Наверное, меня интересовало нечто-то такое, что помогло бы оправдать поступок бабушки почти двадцать шесть лет назад. Она всегда отличалась строгостью и педантичностью. Если положено по закону рода поступать именно так, то она сделает всё в точности.
Что, в сущности, произошло?
Её любимая и единственная внучка Валечка влюбилась. Так бывает в семнадцать лет. Ничего особенного не было и в том, что предмет её грёз, статный и голубоглазый Геннадий, главный сердцеед всей округи и одноклассниц в частности, прекрасно знал себе цену и пользовался своими преимуществами на полную катушку. Хотя и у него была зазноба, к которой парень не мог подобрать ключи.
Всё в жизни взаимосвязано. И цепочки симпатий образуются порой странные. У них сложилась такая: Тоня любит Славу, Слава любит Валю, Валя любит Гену, Гена любит Дашу. Нелепо и смешно. Им бы переждать порывы первых страстей, но юность нетерпелива.
Сейчас я никогда бы так не поступила, но тогда, я была ещё Валюша, а не как назвал меня сегодня Павел – Валя-Яга.
Похождения Генчика рано или поздно, но приводили к разборкам, далеко не самым честным. В тот вечер, или правильнее – ночь, я, поджидая бабушку, уехавшую по каким-то своим лекарским делам в соседнее село, ведь ко всему была ещё и фельдшером, задремала на лавке прямо за столом. И проснулась от звонка в дверь.
В проём распахнутой двери влетал ворох снежинок, а я, ёжась от холода, спросонья пыталась сообразить, как такое может быть? Следы на снегу есть, а никого за дверью нет!
- Долго ходишь! – раздалось за калиткой. – Так и совсем замёрзнуть недолго!
Славка буквально тащил на себе избитого Генку. Моя Валюша испугалась до дрожи в руках! Всё лицо в крови, костяшки рук сбиты. И если бы не бабкина выучка отрешаться от собственных переживаний, чтобы оказать больному помощь, то могла и в обморок грохнуться.
У крыльца Генчик очнулся, постарался помочь другу. Но это только ухудшило положение вещей. Чтобы оба не свалились со ступенек, пришлось им помочь, ухватив Генчика под другую руку. И только когда нежданный гость оказался в горнице на кушетке за занавеской, где изредка бабушка осматривала своих возможных пациентов, Валюша сообразила сообщить о том, что Агата Петровна неизвестно когда будет.
- Вот, бли-ин, - протянул Славик. – Придётся его да другой край деревни тащить? У меня мама болеет, а я…
- Ну и ступай к своей мамочке, - прохрипел Генчик, улыбаясь разбитыми губами. – А я здесь останусь… дождусь Петровну. Как я завтра в школу с такой рожей пойду? Мне справочка нужна, просто так не прокатит. Да и батя добавит, если узнает, из-за чего подрались, - он хмыкнул, явно что-то не договаривая. Хотя, всё и так было понятно без слов. – Мне вон Валечка первую помощь окажет. Ведь так, краля моя?
Моего смущения прибавилось и без того красные щёки от таких слов полыхнули – такое не забудешь! И тон, и намёк, вложенный в него.
- Да-да, - немного заикаясь, промямлила Валюша. – Я всё могу: обработать ссадины и посмотреть, нет ли более опасных повреждений. Меня бабушка уже всему научила.
- Но, как же? Наедине… - Славик, явно, сомневался в том, что стоит оставлять здесь Генчика, зная все его способности. И парень это тоже просёк, сделал вид, что хочет отвернуться к стенке, но резко приподнялся, хватаясь за голову – картинно или нет?
- С-с-с, - зашипел, - да не съем я её! Не до того мне сейчас…
Отчего мне запомнился тот разговор? Может от того, что был полон недосказанности. Валюша же бросилась за аптечкой и часть разговора упустила.
- …Смотри, - пригрозил Славик другу, - ты обещал!
Нашёл, кому грозить! Валюша усмехнулась, он против Генчика, как мышь против быка. Затопчут его и не заметят. И как бы Задохлик не хотел остаться, только опасался своей маменьки, точнее за маменьку, которая в последнее время болела всё больше. И, конечно же, ушёл, возможно, очень сильно сожалея об этом, от того и пряча глаза в пол. А Валюша осталась.
Она смыла кровь с лица и рук, заклеила пластырем. Генчику досталось хорошо, но неопасно: несколько синяков, да ушибы. Зима и тёплая одежда прикрыли лучше панциря. Это разбитая бровь, оплывшая скула и опухшие губы делали его вид таким впечатляющим и героическим. Да ещё рассказ, как он один против троих – Славик не в счёт.
Валюша, как всегда делала бабушка Агата, раздела парня и прощупала, убедившись, что он вполне себе цел, внутренних повреждений нет. И эта процедура ему более всего понравилась. А потом, Валюша неожиданно вспомнила, что они наедине, и он ей нравится, да и вообще не против такого сладкого обезболивающего, как поцелуи. Дальше – больше. В общем, перестала Валюша быть самой собой в эту ночь.
Произошла инициация, о самом понятии которой, девушка понятия не имела. Силы слились воедино. Ей бы стоило их контролировать. Только как можно сделать то, о чём понятия не имеешь? Прилив сил, волнами накатывавшие на неё, эйфория и необыкновенная лёгкость в теле? И последовавший за этим жар, сваливший Валюшу в подобие пневмонии. Всё было объяснимо – выскочила раздетая на мороз и простудилась.
Вот и стоило бабушке так хранить
